Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Неоправданное убийство 8 страница



– Значит, ты следила за благоденствием Херондэйлов? – спросил Джем.

– Я наняла Рагнора Фелла. Первые три года все шло хорошо, потом они съехали. Эдмунд Херондэйл, отец Уилла, проиграл дом в карты. Это все, что смог узнать Рагнор. Им пришлось переехать, а след потерялся.

– Уилл знал? – спросила Тесса.

– Нет, – покачала головой Шарлотта. – Он просил сообщить, только если они умрут. Зачем делать его еще несчастнее, ведь потеря дома его не порадовала бы! Он никогда не говорил о них. Я думала, может, он смог забыть…

– Он никогда не забывал!

Что-то в голосе Джема заставило Шарлотту ответить:

– Зря я согласилась! Нельзя было давать ему обещание, я нарушила Закон…

– Когда Уиллу чего-то действительно надо, он своего добьется. И тебя разжалобил.

Шарлотта плотно сжала губы, глаза подозрительно заблестели.

– Он сказал хоть что-нибудь, когда уходил с Кингс-Кросс?

– Нет, – ответила Тесса. – Когда мы прибыли на вокзал, он просто взял и свалил… то есть встал и убежал. Прошу прощения за мой американский английский!

– «Взял и свалил», – повторил Джем. – А мне нравится! Будто он взял и свалился с поезда, как, собственно, оно и было. Ничего не сказал – ринулся сквозь толпу и исчез. Едва не сбил Сирила с ног на перроне.

– Ничего не понимаю! – простонала Шарлотта. – Как такое может быть – семья Херондэйлов в доме Мортмэйна?! Почему именно Йоркшир? Не думала, что след заведет туда. Искали Мортмэйна – нашли Шейдов. Искали опять – и нашли семью Уилла. Мортмэйн водит нас кругами, недаром его чертова эмблема – уроборос!

– Раньше за семьей Уилла присматривал Рагнор Фелл, – заметил Джем. – Почему бы снова не прибегнуть к его услугам? Если Мортмэйн хоть как-то с ними связан…

– Да, конечно же! – откликнулась Шарлотта. – Я прямо сейчас напишу ему.

– И все же я не понимаю, – сказала Тесса. – На компенсацию подали в тысяча восемьсот двадцать пятом году, истцу было тогда двадцать два. Сейчас ему должно быть семьдесят пять, а он выглядит лет на сорок…

– Есть способы продлить жизнь, – протянула Шарлотта, – для мирян, которые занимаются черной магией. Это заклинание можно найти в Белой книге. Вот почему никто, кроме членов Анклава, не имеет права обладать ей.

– Помнишь, в газетах было, что Мортмэйн унаследовал судоходную компанию от своего отца? – спросил Джем. – Думаешь, он прибегнул к вампирской уловке?

– Вампирская уловка? – повторила Тесса, пытаясь вспомнить, что говорилось об этом в «Кодексе».

– Вампиры используют ее, чтобы сохранить свои деньги, – ответила Шарлотта. – Если слишком долго живешь на одном месте, люди замечают, что ты не стареешь. И тогда вампир инсценирует свою смерть и оставляет все состояние какому-нибудь давно пропавшему сыну или племяннику. Вуаля – племянник появляется, фамильное сходство налицо, и вот он наследует все. И так вампиры делают столетиями. Мортмэйн вполне мог оставить компанию сам себе, чтобы скрыть, что совсем не стареет.

– Значит, он притворился собственным сыном, – сказала Тесса. – Хороший повод сменить род деятельности компании и заняться механизмами.

– Вот почему он оставил за собой дом в Йоркшире, – откликнулся Генри.

– Но при чем здесь семья Уилла? – задумчиво спросил Джем.

– И где же тогда Уилл? – добавила Тесса.

– И где сейчас Мортмэйн?! – воскликнула Джессамина не без злорадства. – Шарлотта, ведь осталось всего девять дней.

Шарлотта снова уронила лицо в ладони, потом посмотрела на Тессу:

– Ах, мне ужасно не хочется просить об этом, но ведь ты сама согласилась на поездку в Йоркшир. Мы не можем пренебрегать ни одним средством! Пуговица с рукава Старквэзера еще у тебя?

Тесса вынула пуговицу из кармана – круглая, из серебра с жемчугом, и такая холодная.

– Мне нужно превратитьсяв него?

– Тесса, – быстро сказал Джем, – если ты откажешься, Шарлотта… никто не будет настаивать.

– Знаю. Но я сама предложила помочь и сдержу слово.

– Спасибо, Тесса! – облегченно вздохнула Шарлотта. – Вдруг он что-нибудь от вас скрыл или солгал о деле Шейдов. Ведь сам он причастен…

– Надеюсь, не настанет тот день, – хмуро сказал Генри, – когда Сумеречные охотники не смогут доверять друг другу.

– Милый, этот день уже настал, – ответила Шарлотта, отводя взгляд.

 

* * *

 

– Значит, ты не поможешь, – глухо произнес Уилл.

Магнус заставил огонь гореть ярче, чтобы получше разглядеть юношу. Языки пламени осветили черные волосы, слегка вьющиеся на затылке, тени длинных ресниц на щеках, изящные скулы и волевой подбородок. Кого-то он Магнусу напоминал, но память не спешила раскрывать свои секреты. Ему было уже столько лет, что отдельные эпизоды порой ускользали, даже совсем близких удавалось вспомнить с трудом. Например, он больше не мог представить лицо матери, хотя знал, что похож на нее, а она, в свою очередь, была похожа на дедушку-голландца и бабушку-индонезийку.

– Если помочь значит бросить тебя в Мир Теней, как крысу в яму с терьерами, то, разумеется, нет! Ты бредишь, мальчик мой. Иди домой, проспись.

– Я не пьян!

– Может статься и так. – Магнус вцепился обеими руками в густые волосы и вдруг вспомнил Камиллу. Вот это да, почти два часа он и не думал о ней, Уилл смог отвлечь его. Какой прогресс. – Не один ты потерял близкого человека, знаешь ли.

– Не смей так говорить! – воскликнул Уилл с перекошенным лицом. – Будто мое горе самое обычное! Я слышал, время лечит и ничего не может длиться вечно. А если нет? Моя рана кровоточит день за днем…

– Еще бы, – ответил Магнус, откинувшись на подушки, – в том-то и прелесть проклятия.

– Ладно бы проклятие убивало тех, кого полюблю я! Я смог бы устоять. Но не давать любить себя – просто дико, да и утомительно вдобавок, – устало ответил Уилл. Магнус подумал, что лишь юноша семнадцати лет станет настолько драматизировать ситуацию. Впрочем, отчасти чародей его понимал. – Целыми днями я ношу маску озлобленного и порочного повесы…

– А мне ты нравишься таким. И не говори, что тебе совсем неприятно строить из себя дьяволенка, Уилл Херондэйл!

– Говорят, это у Херондэйлов в крови, такой вот ершистый характер, – ответил Уилл, глядя в огонь. – Элла тоже была такая. И Сесилия. Никогда не думал, что придется сыграть эту роль. А вот пришлось. Я прекрасно усвоил урок, и теперь все меня ненавидят. Но порой кажется, будто я теряю себя… будто мое настоящее «я» ускользает, все лучшее, честное и истинное уносится в пустоту. Если слишком долго притворяться, то маска может и прирасти! Если всем все равно, как знать, существуешь ли ты?

Последнюю фразу он произнес едва слышно, и Магнус переспросил:

– Что ты сказал?

– Ничего. Где-то прочел. – Уилл повернулся к нему. – Прояви милосердие хоть раз, отправь меня в мир демонов. Только там я смогу найти то, что мне нужно. Ведь это единственный шанс! А без него нет смысла жить дальше…

– Легко рассуждать так в семнадцать лет, – весьма прохладно ответил Магнус. – Ты влюблен и думаешь, что все остальное неважно. Но мир гораздо больше, чем тебе кажется, и ты нужен ему. Ведь ты – Сумеречный охотник и служишь великой цели. Твоя жизнь тебе не принадлежит, и не смей ею разбрасываться!

– Тогда у меня вообще ничего нет, – проговорил Уилл и, оторвавшись от каминной полки, пошатнулся, как пьяный. – Если даже над своей жизнью я не властен…

– Да кто сказал, что все должны быть счастливы?! – мягко заметил Магнус, внезапно вспомнив отчий дом и испуганно отпрянувшую мать, а рядом ее разгневанного мужа, но вовсе не своего отца. – А как же чувство долга?

– Я уже отдал все, что мог! – воскликнул Уилл, срывая пальто со спинки стула. – С меня хватит! И если тебе сказать больше нечего, то прощай и ты, колдун!

Он выпалил последнее слово как проклятие. Магнус пожалел, что был излишне суров, и попытался остановить юношу, но тот уже хлопнул дверью. Несколько секунд спустя он увидел, как Уилл промчался мимо окна гостиной, на ходу пытаясь попасть в рукав пальто и сгибаясь под порывами ветра.

 

* * *

 

Тесса сидела перед туалетным столиком в ночной сорочке и перекатывала в ладони пуговку. Чтобы выполнить поручение Шарлотты, она хотела остаться одна. Ей и раньше доводилось превращатьсяв мужчину: Темные сестры неоднократно заставляли ее. Непередаваемое ощущение, и отнюдь не из приятных. В глазах Старквэзера была тьма, а в голосе – некая сумасшедшинка, особенно когда он говорил о трофеях. Неудивительно, что девушке вовсе не хотелось смотреть вглубь этого человека.

Ее ведь никто не заставляет, можно просто выйти и сказать, что ничего не получилось. Но Тесса не смогла бы поступить так, ведь ей доверяли, к тому же она очень признательна Институту за помощь и поддержку. Сумеречные охотники были так добры к ней, защитили от Магистра, приютили у себя; благодаря им она хоть немного узнала свою природу. Да и цели у них общие – найти и уничтожить Мортмэйна. Она вспомнила ласковый взгляд серебристых глаз Джема, такой спокойный и надежный, ведь он верит в нее. Глубоко вздохнув, Тесса сжала пуговицу в кулаке.

Тьма сомкнулась, словно заключив ее в кокон прохладной тишины. Слабо потрескивал огонь в камине, за окном завывал ветер. Темнота и тишина. Она почувствовала, как тело изменяется:руки стали большие и распухшие, измученные артритом. Спина заболела, в голове появилась тяжесть, колени задрожали, во рту скопилась горечь. Гнилые зубы, они еще и болят, да так сильно, что Тесса едва не вырвалась из сомкнувшейся тьмы. Надо найти искру, нащупать ту тонкую нить.

Наконец девушка нашла свет, но он не горел, как маяк в ночи, а словно отражался от разбитого зеркала – отдельные фрагменты, стремительно проносящиеся мимо. Лошадь, вставшая на дыбы, темная гора, покрытая снегом, черный базальтовый Зал заседаний Анклава, расколотая могильная плита. А вот и воспоминание: Старквэзер танцует на балу со смеющейся женщиной в вечернем платье с завышенной талией. Тесса отбросила этот фрагмент в сторону и потянулась к следующему.

Небольшой домишко между двумя холмами. Старквэзер затаился в какой-то рощице и смотрит, как открывается входная дверь и выходит мужчина. Память Старквэзера сохранила даже его участившее ся сердцебиение. Человек высокого роста, широкоплечий и зеленый, как ящерица. Волосы черные. Держит за руку вполне обычного ребенка, который резко отличается от него – маленький, пухленький и розовощекий.

Тесса знает имя мужчины, потому что его знает Старквэзер.

Джон Шейд.

Шейд сажает ребенка на плечи, а из дома выходит несколько диковинных существ, похожих на детские куклы, но в рост человека, вместо кожи – блестящий металл. Без лиц, но в одежде. На некоторых грубые фермерские комбинезоны, на других простые муслиновые платья. Автоматы берутся за руки и идут по кругу, будто в народном танце. Ребенок смеется и хлопает в ладоши.

– Смотри хорошенько, сынок, – говорит мужчина с зеленой кожей, – в один прекрасный день я буду править целым механическим королевством таких созданий, а ты станешь в нем принцем.

– Джон! – зовет кто-то, и в окно выглядывает женщина. У нее длинные волосы цвета неба. – Джон, зайди в дом, вас кто-нибудь увидит. И ребенка испугаешь!

– Анна, он совсем не боится. – Мужчина смеется и, опустив мальчика на землю, ерошит ему волосы. – Мой маленький механический принц…

Старквэзера захлестнула волна ненависти столь сильной, что Тесса оторвалась от этого воспоминания и снова закружилась в темноте. Кажется, она поняла, в чем дело. Старик выживал из ума, и нить, связующая мысли и память, таяла. Возникавшие в его сознании картинки были разрозненными. Девушка попыталась снова представить семью Шейдов, и перед ней пронеслось еще одно воспоминание: разоренная комната, повсюду валяются шестерни, шарниры, обломки каких-то механизмов и куски металла, будто кровью, залитые черной жидкостью. А посредине лежат зеленокожий мужчина и синеволосая женщина, оба мертвы. Потом все исчезло, и Тесса снова и снова видела одно и то же: лицо девочки с портрета, висевшего на лестничной площадке, ребенка со светлыми волосами и упрямым выражением лица. Девочка едет на пони, взгляд полон решимости, а волосы развеваются на ветру, дующем с болот. Потом она кричит и корчится от боли – ее тело пронзает стило, проступают черные знаки… Последнее, что увидела Тесса, – свое собственное лицо в полумраке нефа йоркского Института; она ощутила глубокое потрясение и тут же вернулась в свое тело.

Пуговица звякнула об пол. Тесса подняла голову и глянула в зеркало. Она снова стала сама собой, а горечь во рту сменилась солоноватым вкусом крови – она прокусила губу.

Поднявшись на ноги, Теса, шатаясь, двинулась к окну, распахнула его настежь, и порыв прохладного ночного ветра остудил взмокшее тело. Снаружи было очень темно, черные ворота Института словно светились, и начертанная на них надпись, как никогда, напоминала о бренности и смерти. Вдруг что-то привлекло ее внимание – посреди каменного двора мелькнула фигура в белом и уставилась на девушку. Лицо перекошенное, но узнаваемое… Миссис Дарк.

Тесса ахнула и отпрянула прочь. Голова пошла кругом. Девушка яростно стряхнула оцепенение, ухватилась обеими руками за подоконник и снова с опаской выглянула в окно…

Но двор был пуст, только тени шевелились на ветру. Она зажмурилась, потом медленно открыла глаза и дотронулась до тикающего кулона. Ничего там не было, просто разыгралось ее буйное воображение. Если не взять себя в руки, то она сойдет с ума, как старик Старквэзер! С этой мыслью Тесса захлопнула окно.

 

 

Глава 8




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.