Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

В неистовом смятении 1 страница



 

Душа моя больна твоей бедою,

И та беда навек со мною —

Я духом пал и погубил тебя.

В глубинах вод и высях гор

Алкал спасенья я с тех пор,

В неистовом смятении скорбя.

Джеймс Томсон,

«Город страшной ночи»

 

Глубокоуважаемая миссис Бранвелл!

Полагаю, что вы не ждали столь скорого ответа, ведь я едва покинул Лондон. Однако сельская местность оказалась богата событиями, которые при этом развиваются весьма стремительно, о чем и уведомляю вас настоящим письмом.

Погода здесь стоит прекрасная, поэтому большую часть времени я посвящаю прогулкам на свежем воздухе, восновном вокруг особняка Рэвенскар, прелестного старого здания. Херондэйлы живут в нем совсем одни – только родители Уилла и их младшая дочь Сесилия. На вид ей лет пятнадцать, и она поразительно напоминает своего брата – такая же неугомонная, да и внешне они похожи. Чуть позже расскажу, как я узнал об этом.

Сам Рэвенскар находится рядом с одной деревушкой, в коей я и поселился в гостинице «Черный лебедь». Делаю вид, что решил прикупить здесь землю. Местные по большей части весьма разговорчивы, а тем, кто не особенно приветлив, развязало языки заклятие-другое.

Видимо, Херондэйлы сторонятся местных жителей, что отчасти объясняет изобилие слухов о них. Говорят, что Рэвенскар им не принадлежит, дескать, они только присматривают за ним. А настоящий владелец, разумеется, Аксель Мортмэйн. Им он никто, просто богатый фабрикант, купил за городом особняк и изредка наезжает. Про его связь с Шейдами здесь не болтают – видимо, досужие языки о них давно забыли. А вот Херондэйлы – предмет горячих споров и обсуждений. Говорят, у них умер ребенок, а Эдмунд Херондэйл, которого я знал когда-то, пристрастился к игре и выпивке. Дом в Уэльсе он спустил в карты, два года назад им пришлось спешно съехать.

Сегодня я нашел прямое подтверждение всем слухам. Наблюдая за особняком, я неожиданно встретил девочку. Я враз узнал ее, потому что неоднократно видел, как она входила и выходила из особняка. К тому же она очень похожа на своего брата Уилла. Она накинулась на меня, пытаясь выспросить, почему я шпионю за домом. Вовсе не разозлилась, скорее надеялась узнать о старшем брате и думала, что это он меня послал.

У меня сердце разрывалось, глядя на нее, но Закон я знаю. Поэтому девчонке я сказал: мол, он жив-здоров и лишь хотел увериться, что его семья в безопасности. И вот тогда-то она рассердилась и заявила, что лучше бы Уилл вернулся домой и тем самым обеспечил их безопасность. Еще сказала, что отец сломался вовсе не после смерти их сестры (вы что-нибудь про нее знаете?), а после бегства Уилла. Решайте сами, доводить ли все это до сведения юноши, но мне думается, что подобное известие принесет скорее вред, чем пользу.

Когда я спросил у нее про Мортмэйна, девочка радостно сообщила, что он – друг семьи, протянувший им руку помощи в трудную минуту. И тут я понял, что задумал Мортмэйн. Он знает, что нефилимам запрещено вмешиваться в дела Сумеречных охотников, покинувших Анклав. Значит, в Рэвенскар путь им заказан. Кроме того, все личные вещи Мортмэйна стали непригодны для слежки или определения его местонахождения. И наконец, если Мортмэйну понадобится надавить на Уилла, то семья юноши всегда будет под рукой. Зачем это может ему понадобиться? Кто знает когда, но такой день обязательно настанет – и вот они, Херондэйлы! Этот человек любит все подготовить заранее, и потому он особенно опасен.

На вашем месте я бы уверил юношу, что семья его в безопасности. А я тем временем разузнаю у них побольше про Мортмэйна и соберу еще кое-какие сведения. Со слов Сесилии, они даже не подозревают, кто такой Мортмэйн. Девочка сказала, что сейчас он в Шанхае, и иногда они получают оттуда письма, все с необычными марками. Но шанхайский Институт уверен, что там его нет.

Я не мог не сказать мисс Херондэйл, что брат скучает по ней. Она обрадовалась. Хочу пробыть здесь подольше,чтобы выяснить, насколько тесно Херондэйлы связаны с Мортмэйном. Среди мирных зеленых холмов Йоркшира таятся любопытные секреты, и я намерен раскрыть их.

Рагнор Фелл.

 

Шарлотта дважды перечитала письмо, чтобы запомнить все подробности, потом скомкала его и бросила в камин. Устало облокотившись о каминную полку, она наблюдала, как огонь пожирает бумагу.

Письмо произвело на нее смешанное впечатление – оно удивило и насторожило ее, а еще на Шарлотту навалилась неимоверная усталость: Мортмэйн сидел, как жирный паук в центре огромной паутины, а она, что бы ни пыталась предпринять, все равно чувствовала себя беспомощной мухой. И что она скажет Уиллу?.. Шарлотта отрешенно смотрела в огонь. Иногда она думала, что Уилла послал ей Ангел, чтобы испытать ее терпение. Язвительный, насмешливый и колючий, как еж, он отвергал все попытки приласкать или утешить его. И все же, глядя на Уилла теперь, Шарлотта вспоминала маленького мальчика, который забился в темный угол, зажмурился и закрыл уши руками, чтобы не поддаться на уговоры приехавших за ним родителей, умолявших сына вернуться домой.

Когда Херондэйлы уехали, она опустилась перед ним на колени, а он поднял заплаканное лицо и посмотрел на нее огромными синими глазами с длинными черными ресницами. В то время он был хорошенький, как девочка, худой и изящный, а потом как в омут с головой бросился в бесчисленные тренировки, и всего за два года от его прежней хрупкости не осталось и следа, он превратился в крепкого юношу, с головы до ног покрытого боевыми шрамами и знаками. А тогда его детская рука безжизненно лежала в ее руке. Мальчик прокусил губу, сам того не заметив, и кровь залила весь подбородок, даже на рубашке было несколько пятен. «Шарлотта, ты скажешь мне, правда? Скажешь, если с ними что-то случится?» – «Уилл, я не могу…» – «Я помню Закон. Просто хочу знать, живы они или умерли. – Он умоляюще посмотрел на нее. – Шарлотта, ну пожалуйста…»

– Шарлотта!

Она отвернулась от огня. В дверях гостиной стоял Джем. Шарлотта все еще глядела в пучину прошлого, и теперь ей вспомнился Джем, когда он прибыл из Шанхая. Его глаза и волосы были черными, как чернила, а потом стали серебряными, словно покрылись патиной. Наркотик все больше изменял его тело, медленно убивая юношу.

– Не спится, Джеймс? Который час?

– Уже одиннадцать, – ответил Джем и пристально посмотрел на нее, склонив голову. – Что с тобой? Выглядишь потерянной, будто заблудилась где.

– Да нет, я просто… – Шарлотта махнула рукой. – Это все из-за Мортмэйна.

– Я хотел спросить, – проговорил он, подойдя ближе и понизив голос, – кое-что важное. Габриэль сказал сегодня во время тренировки, что…

– Ты был там?

– Нет, Софи была. Она не сплетница, но Габриэль сказал нечто, что потрясло ее. Якобы его дядя покончил с собой, а мать умерла от горя из-за… твоего отца.

– Из-за моего отца? – растерянно переспросила Шарлотта.

– Судя по всему, Сайлас, дядя Габриэля, нарушил Закон, а твой отец узнал об этом и сообщил Анклаву. Дядя покончил с собой со стыда, а миссис Лайтвуд умерла от горя. Как выразился Габриэль, Фэйрчайлдам плевать на всех, кроме самих себя и Закона.

– А почему ты мне об этом рассказываешь?

– Ну, хотелось узнать, правда ли это. Если так и было, то стоит сообщить Консулу, что Бенедикт Лайтвуд хочет завладеть Институтом из мести, а не из бескорыстных побуждений принести пользу Анклаву.

– Это неправда… – Шарлотта покачала головой. – Этого просто не может быть: Сайлас Лайтвуд покончил с собой потому, что полюбил свою parabatai,но мой отец здесь ни при чем. Анклав узнал обо всем из его предсмертной записки. Кстати, отец Сайласа попросил моего отца написать панегирик для похорон. Как думаешь, стал бы он просить об этом человека, который виноват в смерти его сына?

– А вот это уже интересно. – Глаза юноши сверкнули.

– Думаешь, Габриэль хочет досадить всем нам или его отец солгал, чтобы…

Шарлотта так и не закончила, потому что Джем согнулся пополам, как от удара в солнечное сплетение, и раскашлялся. Он попытался прикрыть рот и запачкал рукав кровью.

– Джем!.. – воскликнула Шарлотта и бросилась к нему, но юноша отшатнулся и протестующе поднял руку, продолжая кашлять.

– Все в порядке, – судорожно прошептал он и утер кровь с лица, – отойди. Пожалуйста, Шарлотта, не надо.

– Я могу чем-нибудь… – расстроенно спросила она, а сердце заныло в груди.

– Ты же знаешь, что не можешь. – Юноша опустил руку, манжет в крови, в глазах укор. Потом он ослепительно улыбнулся и сказал: – Дорогая Шарлотта, ты всегда была мне как старшая сестра, самая лучшая старшая сестра на свете! И ты сама это знаешь, не так ли?

Шарлотта просто опешила. Джем как будто прощался с ней, и она не нашлась с ответом. Он стремительно повернулся и вышел из комнаты. Она смотрела Джему вслед и пыталась убедить себя, что ей показалось, ему ничуть не хуже, чем обычно, и время пока есть. Она любила их всех, как своих детей, и потому мысль о том, что скоро они потеряют Джема, разрывала ей сердце. Особенно из-за Уилла – ведь если Джем умрет, то унесет с собой все человеческое, что оставалось в юноше.

 

* * *

 

Уилл вернулся в Институт к полуночи. По дороге домой он попал под дождь – тот хлынул, едва он дошел до середины Треднидл-стрит. Уилл спрятался под навесом издательства «Дин и сын», чтобы застегнуть пальто и завязать шарф, но к тому времени уже успел промокнуть, а во рту у него стоял привкус лондонского дождя – сажа и пыль, пропитавшие ледяные капли насквозь. Он втянул голову в плечи, надеясь укрыться от пронизывающего ветра, и стремительно направился мимо Английского банка в сторону Института.

Сколько бы лет он ни прожил в Лондоне, дождь всегда напоминал Уиллу о доме. Он помнил, как прекрасен Уэльс в дождливую погоду: мокрые зеленые холмы, по которым можно кубарем скатываться вниз, травинки в волосах и зеленые пятна на одежде. Закрывая глаза, он слышал смех сестры, твердившей, что он испачкается и мама рассердится…

Уилл задумался, можно ли стать настоящим лондонцем, если ты с молоком матери впитал любовь к бескрайним просторам, синему небу и чистому воздуху. А тут эти узкие улочки, забитые людьми, городская пыль, проникающая повсюду и ровным слоем покрывающая одежду, волосы и кожу. И зловонный запах Темзы.

Он вышел на Флит-стрит, вдали показалась арка Темпл-Бар. Ночная улица блестела от дождя, из-под колес прогромыхавшей мимо кареты полетели грязь и брызги воды. Уилл поспешил укрыться в ближайшем переулке.

Вдалеке виднелся шпиль Института. Наверно, ужин давно закончился, со стола убрали, и Бриджет легла спать. Значит, можно тихонько проскользнуть на кухню, соорудить на скорую руку пару сэндвичей с сыром или отыскать кусок пирога. Он редко выходил к столу в последнее время; если быть честным, он старательно избегал Тессы.

Не то чтобы он намеренно сторонился ее, просто чувствовал, что слишком далеко зашел в тот день: не только присутствовал на тренировке, но и поговорил с Тессой в гостиной. Может, хотел проверить себя. Убедиться, что она ему безразлична. Но он ошибся. Когда Уилл видел ее, ему хотелось быть рядом. Когда Тесса была рядом, ему хотелось прикоснуться к ней. Стоило коснуться ее, как хотелось заключить ее в объятия и прижаться всем телом, как тогда на чердаке. Он помнил запах ее волос и вкус губ. Ему хотелось смешить Тессу и смеяться вместе с ней, сидеть рядом и болтать о книгах, просто слушать ее голос. Но он не мог себе этого позволить, даже мечтать об этом было невыносимо, такие мысли сводили его с ума, бросая в пучину отчаяния.

Вот он и дома, двери послушно распахнулись от одного прикосновения, в вестибюле тускло горели колдовские огни. Перед глазами Уилла возникла размытая картинка: притон в Уайтчепеле, наркотик, дарующий избавление от всех тревог и печалей. Ему казалось, что он лежит на зеленом холме в Уэльсе, над ним синее-синее небо, по холму взбирается Тесса и садится на траву подле него. «Я люблю тебя, – говорит он и целует ее в губы, как будто так и надо. – А ты меня любишь?»

Она улыбается: «Ты навсегда в моем сердце».

«Скажи, что нам это не снится», – шепчет он и обнимает девушку, и уже не знает, где явь, а где сон.

Уилл сбросил пальто и тряхнул мокрыми волосами. Холодные капли побежали по спине, и он поежился. На всякий случай похлопал по карману брюк, чтобы убедиться, что не потерял заветный пакетик, купленный у ифритов.

Уилл брел по залитым тусклым светом коридорам и вдруг увидел Джема, стоявшего у комнаты Тессы, прямо напротив его комнаты. Хотя «стоял» – громко сказано, он вышагивал взад-вперед, того и гляди «протрет дырку в ковре», как выразилась бы Шарлотта.

– Джеймс! – удивленно воскликнул Уилл.

Джем вздрогнул и отшатнулся, бросившись к своей двери. Лицо его напряженно застыло и он воскликнул:

– Что ж, ты как всегда в своем духе: полуночные бдения и приключения!

– Ранний ужин и здоровый сон были бы гораздо подозрительнее, не так ли? – парировал Уилл. – А сам почему не спишь? Что случилось?

Джем покосился на комнату девушки и повернулся к Уиллу:

– Хотел извиниться перед Тессой, кажется, моя скрипка мешает ей спать. А где был ты? Снова сцепился с Шестипалым Найджелом? – Уилл ухмыльнулся, но Джем строго посмотрел на него: – Я тебе кое-что принес. Пойдем в комнату, не до утра же нам торчать в коридоре.

Джем заколебался, потом пожал плечами и распахнул дверь. Уилл зашел вслед за ним и запер дверь на ключ. Камин почти догорел, угли слегка отсвечивали красным. Джем сел в кресло и внимательно посмотрел на Уилла:

– Ну, и что ты…

Не договорив, юноша согнулся и зашелся в приступе надсадного кашля. Прежде, чем Уилл успел броситься к нему, Джем выпрямился и вытер рот рукой, размазав кровь тыльной стороной ладони. Он равнодушно поднес руку к лицу, потом уронил на подлокотник.

Уилл пошатнулся и бросился к своему побратиму, протягивая носовой платок и пакетик с серебристым порошком из Уайтчепела.

– Вот, возьми, – бормотал он, чувствуя себя крайне неловко и избегая смотреть Джему в глаза. За последние пять лет такого с ним не бывало. – Вернулся в Уайтчепел, достал тебе еще немного…

Джем вытер кровь платком, взял пакетик и пожал плечами:

– У меня еще есть, на месяц точно хватит. – Он поднял голову, и в его глазах блеснула внезапная догадка. – Или Тесса рассказала…

– Рассказала о чем?..

– Ерунда. Вчера случайно рассыпал порошок, но почти весь удалось собрать. – Джем положил пакетик на стол. – Не стоило утруждаться.

Уилл присел на сундук возле кровати, с трудом разместив длинные ноги. Ему было крайне неудобно, как взрослому за школьной партой, но зато теперь их глаза оказались на одном уровне.

– Прихвостни Мортмэйна скупают «серебро» по всему Ист-Энду, сам видел. Если твое лекарство закончится, мы нигде не сможем его достать, кроме как у него…

– И тогда мы окажемся у него в руках, – закончил Джем. – Если только ты не дашь мне умереть, что стало бы весьма разумным завершением…

– Я не дам тебе умереть! – резко оборвал его Уилл. – Ты мой брат по крови. Я дал клятву!..

– Оставим клятвы и борьбу за власть в стороне. Как ты мог так поступить со мной?

– Я не понимаю тебя…

– А я не понимаю, почему ты измываешься над всеми без исключения!

Уилл отшатнулся, будто Джем ударил его. Он судорожно сглотнул, пытаясь подобрать слова. Все эти годы он заставлял всех вокруг ненавидеть и презирать себя. Он так давно ни перед кем не извинялся, что просто забыл, как это делается.

– Сегодня я говорил с Тессой, – начал он, совершенно не замечая внезапной бледности Джема. – И она сказала, что я смертельно обидел тебя. Хотя, – поспешно добавил юноша, – я очень-очень надеюсь, что ты меня простишь! – О-о, какой я дурак! Что я же несу!

– Прощу? – Джем удивленно поднял бровь. – Ты о чем?

– Я пошел в тот притон, чтобы забыться и не думать о своих родных! Мне даже в голову не пришло, что ты воспримешь это как насмешку и обидишься. Прости меня за беспечность, я просто не подумал… Джем, ошибиться может каждый!

– Разумеется, – ответил Джем. – Просто ты делаешь это постоянно.

– Я…

– Ты обижаешь всех своих близких.

– Только не тебя, – прошептал Уилл, – я могу обидеть кого угодно, только не тебя! Я никогда не причиню тебе боль…

Джем закрыл ладонями лицо и сказал:

– Уилл…

– Ты должен, должен простить! – Голос Уилла предательски задрожал. – Ведь у меня…

– Ведь у тебя никого нет, кроме меня? – Джем опустил руки и криво улыбнулся. – И кто же в этом виноват, позволь спросить? – Он откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза. – Я и так простил бы тебя, даже если бы ты не извинился. Честно говоря, не ожидал. Наверно, сказывается влияние Тессы.

– Я сам решил извиниться, Тесса здесь ни при чем. Джеймс, ты моя семья! – Голос его снова дрогнул. – Я умру ради тебя! Сам знаешь. И без тебя я умру. Если бы не ты, я сто раз бы погиб за эти пять лет. Я всем тебе обязан, и если не веришь, что я способен сопереживать, то поверь хотя бы в мою честь… и чувство долга, и…

– Уилл, твое раскаяние куда сильнее моей обиды! – перебил его Джем, встревожившись не на шутку. – Я давно простил тебя, сам знаешь, я не гневлив.

Джем пытался успокоить друга, но Уилл места себе не находил:

– Я пошел за «лекарством» для тебя, потому что одна мысль о том, что тебе будет плохо или ты умрешь, изводила меня! И еще я боюсь. Если наркотик будет только у Мортмэйна, я сделаю все, что он прикажет, лишь бы спасти тебя… Знаешь, Джеймс, семью я уже потерял. Но тебя…

– Уилл! – Джем встал, подошел к Уиллу и опустился на колени, заглянув ему в глаза. – Ты меня пугаешь. Разумеется, такое раскаяние достойно всяческого восхищения, но знай…

Уилл посмотрел на него и вспомнил, каким Джем приехал из Шанхая – огромные черные глаза на мертвенно-бледном лице, ни тени улыбки. А Уилл изо всех сил старался рассмешить его.

– Что я должен знать?..

– Что я умру, – ответил Джем. Глаза юноши блестели, в уголке рта запеклась кровь, на щеках пролегли черные тени.

Уилл вцепился в запястье друга и отодвинул манжет, считая пульс. Джем даже не пошевельнулся.

– Ты поклялся быть со мной, – прошептал Уилл. – Помнишь, как мы принесли клятву побратимов? Ведь наши души связаны воедино, мы одно целое, Джеймс.

– Мы два разных человека. Два человека, которые заключили договор.

– В этом договоре сказано, что мы должны всегда быть рядом! – Уилл понимал, как наивно это звучит, но ничего не мог с собой поделать.

– Пока смерть не разлучит нас, – мягко ответил Джем. – Там так и сказано: «Пока смерть не разлучит нас». Когда-нибудь ты не сможешь быть рядом. Полагаю, тот день уже не так далек. Никогда не задумывался, почему я согласился стать твоим побратимом?

– Не очень-то много кандидатов нашлось? – Уилл попытался пошутить, но голос его охрип как от слез.

– Я решил, что нужен тебе. Уилл, ты отгородился от мира крепостной стеной, и я ни разу не спросил тебя ни о чем. Но одному нести такой груз не по силам, и я решил, что если я буду твоим побратимом, то смогу помочь тебе. Знаешь, мне всегда было любопытно, чем станет для тебя моя смерть. Раньше я даже боялся за тебя – ты остался бы совсем один в своих стенах. Но теперь что-то изменилось. Не знаю, в чем дело, но в одном я твердо уверен.

– В чем же? – Уилл все еще держал Джема за руку.

– Твоя стена скоро рухнет.

 

* * *

 

Тесса долго не могла уснуть. Она лежала на спине, уставившись на трещину на потолке, похожую то ли на облако, то ли на лезвие бритвы – это как посмотреть.

Обед прошел в напряженном молчании. Габриэль наверняка сказал Шарлотте, что больше не вернется, а значит, Гидеону придется одному заниматься с Тессой и Софи. Шарлотта винила во всем Уилла, потому что Габриэль вряд ли стал вдаваться в подробности. А ведь и Тесса виновата тоже: если бы она не привела Уилла с собой на тренировку и не смеялась над Габриэлем, то Шарлотте не пришлось бы ломать голову, как уладить разгоравшийся конфликт с Бенедиктом Лайтвудом.

Джем не явился на обед, хотя Тессе очень хотелось с ним поговорить. За завтраком он отводил взгляд, к обеду «заболел», и теперь она места себе не находила. Неужели его покоробило ее поведение или он действительно заболел, что еще хуже?.. А вдруг он, как и Уилл, в глубине души презирает чародеев? Или дело в другом – он решил, что Тесса распутная и доступная, потому что не оттолкнула его вчера?! Говорила же тетя Генриетта: мужчины идут на поводу своих желаний, а женщины должны идти наперекор своим!..

Тесса закусила губу: себе-то она никогда не лгала. Прошлой ночью ей не очень-то удалось обуздать свои желания: она лежала в объятиях Джема, готовая на все. Даже сейчас, вспоминая его руки, девушка не могла заснуть, ее бросало то в жар, то в холод. Тесса яростно ткнула подушку кулаком и поняла, что если своим недостойным поведением она разрушит их с Джемом дружбу, то никогда не простит себя.

Она хотела зарыться в подушку лицом, как вдруг услышала тихий стук в дверь. Тесса замерла, стук повторился. Джем!Она вскочила, помчалась к двери и распахнула ее настежь.

На пороге стояла бледная и встревоженная Софи в чепчике набекрень, темные кудри растрепаны, на воротнике кровь, а в глазах ужас.

– Софи, что с тобой? – удивленно воскликнула Тесса.

Девушка с опаской оглянулась и спросила:

– Можно мне войти, мисс?

Тесса кивнула и пропустила ее внутрь, заперла дверь и присела на краешек кровати, подозревая худшее. Софи нерешительно переминалась с ноги на ногу, ломая руки.

– Софи, говори скорей, пожалуйста!

– Мисс Джессамина!.. – выпалила горничная.

– Что с ней?

– Она… в общем, я заметила, что она… – Софи с несчастным видом умолкла, потом добавила: – Она куда-то ходит по ночам, мисс.

– Неужели? Я тоже видела ее вчера, она кралась по коридору в мужской одежде.

Софи с облегчением вздохнула, ведь Джессамину она недолюбливала, а хорошая горничная не станет ябедничать на хозяйку.

– Да, – с готовностью кивнула девушка. – Я уже давно заметила. Поутру кровать не разобрана, на коврике свежая грязь. Надо было рассказать миссис Бранвелл, но она последние дни сама не своя, и я не решилась тревожить ее.

– Ну и что же? Наверно, Джессамина нашла себе кавалера. Я не то чтобы одобряю ее, но… – Девушка умолкла, вспомнив свои ночные подвиги, потом закончила: – Но от этого никто не застрахован. А возможно, есть какое-то разумное объяснение…

– Ах, мисс! – воскликнула Софи и извлекла из кармана какую-то карточку. – Вот что я нашла сегодня в кармане ее нового бархатного жакета! Ну, знаете, тот, что в бежевую полосочку.

Тессе было плевать на полосочки, она схватила карточку – это оказалось приглашение на бал.

 

20 июля 1878 года

МИСТЕР БЕНЕДИКТ ЛАЙТВУД

свидетельствует свое почтение

МИСС ДЖЕССАМИНЕ ЛОВЛЕСС

и просит ее почтить своим присутствием

маскарадный бал, который состоится

в следующий вторник,

27 июля 1878 г.

Пожалуйста, подтвердите свое присутствие.

 

Дальше были указаны подробный адрес и время, но внимание Тессы привлекла обратная сторона карточки – у девушки чуть сердце не выпрыгнуло из груди, когда она прочла несколько строк, накорябанных до боли знакомым почерком: Моя дорогая Джесси! Мечтаю увидеться завтра на этом «торжественном приеме». Краше тебя, нет никого в целом свете! Будь добра, надень то белое платье – ты знаешь какое – и явись «в блеске шелка, в мерцании жемчугов» [29] , как сказал один поэт. Твой навсегда, Н. Г.

– Это его почерк, – ошеломленно сказала Тесса, разглядывая записку. – Это почерк Ната. И строчка из Теннисона…

– Я так боялась этого, просто поверить не могла! – судорожно вздохнула Софи. – После всего, что он устроил…

– Я прекрасно знаю почерк брата, – мрачно сказала Тесса. – Значит, он встречается с ней сегодня на этом тайном балу. Кстати, где Джессамина? Нужно срочно с ней поговорить.

Софи снова принялась заламывать руки:

– Видите ли, мисс, в том-то все и дело…

– Боже мой, неужели она уже ушла? Надо разбудить Шарлотту, а как иначе…

– Она не ушла, Джессамина у себя в комнате, – перебила ее Софи.

– Она не знает, что ты нашла приглашение?

– Я… – Софи нервно сглотнула. – Она увидела карточку у меня в руках, мисс. Я не успела спрятать ее. Она та-ак посмотрела на меня, что я ничего не смогла поделать… Она накинулась на меня, и я вспомнила все, чему меня учил мистер Гидеон, и я…

– Ну, и ты что?.. Софи, не тяни!

– Я стукнула ее зеркальцем на ручке, – горестно призналась Софи. – Оно довольно тяжелое, в серебряной оправе. Она упала как подкошенная, мисс! И я… я привязала ее к кровати и сразу помчалась к вам.

– Надеюсь, я тебя правильно поняла, – помолчав, сказала Тесса. – Джессамина увидела тебя с приглашением в руках, ты ударила ее по голове зеркалом и привязала к кровати?!

Софи кивнула.

– О господи! Софи, нам одним не управиться, к тому же Джессамина…

– Только не миссис Бранвелл, – простонала Софи, – она меня обязательно уволит!

– Джем…

– Нет, не надо! – Ее рука взметнулась к вороту платья, испачканному кровью. Да ведь это кровь Джессамины, наконец сообразила Тесса. – Я не переживу, если он узнает, что я натворила… Пожалуйста, не надо, мисс!

Ну конечно же, ведь Софи любит Джема. В суете последних дней Тесса почти забыла об этом. Вспомнив вчерашнюю ночь, девушка вспыхнула от стыда, но потом взяла себя в руки и решительно сказала:

– Остается один вариант, больше обратиться не к кому. Понимаешь, о ком я, Софи?

– Мистер Уилл, – с отвращением ответила Софи и тяжело вздохнула. – Ну и ладно, мисс. Мне все равно, что он там подумает обо мне.

Тесса встала и надела халат:

– Софи, надо и в плохом находить хорошее. По крайней мере, Уилл не сильно удивится. Не сомневаюсь, что ему уже приходилось иметь дело с барышнями в обмороке. Джессамина вряд ли первая, да и не последняя, я думаю.

 

* * *

 

В одном Тесса уж точно ошиблась – Уилл был просто потрясен.

– Это Софи ее так отделала? – спросил он уже в который раз. Они стояли возле кровати Джессамины. Девушка едва дышала и весьма походила на Спящую красавицу из музея восковых фигур мадам дю Барри. Светлые волосы разметались по подушке, на лбу большая кровавая ссадина, запястья накрепко привязаны к спинке кровати. – НашаСофи?!

Тесса бросила взгляд на Софи, которая понуро сидела на стуле у самой двери, сложив руки на коленях и глядя в пол.

– Ну да, и хватит повторять одно и то же!

– Кажется, я уже влюблен в тебя, Софи, и всерьез подумываю о женитьбе.

Софи всхлипнула.

– Прекрати сейчас же! – шикнула на него Тесса. – Бедняжка и так напугана.

– Чего ей бояться? Не Джессамину же! Ты только погляди, как легко она с ней справилась, – Уилл даже не пытался скрыть усмешку. – Софи, дорогая, напрасно ты так переживаешь. Я сам раз сто хотел стукнуть Джессамину по глупой голове. Ты не виновата.

– Она боится, что Шарлотта уволит ее, – пояснила Тесса.

– Из-за Джессамины? – Уилл попытался смягчить тон. – Тесс, если это приглашение и правда от твоего брата и Джессамина тайно встречается с ним, то она предала нас! Не говоря уже о том, что Бенедикт Лайтвуд устраивает всякие сомнительные вечеринки, о которых мы даже не подозреваем. И приглашает туда Ната. Да Софи просто героиня! Шарлотта будет безмерно благодарна ей.

– Вы и правда так думаете? – подняла голову Софи.

– Да я просто уверен! – ответил Уилл и внимательно посмотрел ей в глаза.

Софи отвела взгляд, но Тессе показалось, что та впервые смотрит на юношу без тени неприязни.

Уилл достал из-за пояса стило, присел на кровать рядом с Джессаминой и аккуратно убрал волосы у нее со лба. Тесса прикусила губу, чтобы не мешать ему вопросами. Юноша приложил стило к горлу Джессамины и быстро начертил две руны.

– Это иратци,лечебная руна, и еще усыпляющая руна, чтобы до утра мы не беспокоились о Джесси. С зеркалом ты справилась просто отлично, Софи, но твои узлы оставляют пока желать лучшего. – Софи что-то пробурчала в ответ, снова проникшись к нему неприязнью. – Вопрос в том, что нам делать дальше.

– Нужно все рассказать Шарлотте…

– Ну уж нет, – твердо возразил Уилл. – Ни за что.

Тесса удивленно воззрилась на него:

– Как так?

– По двум причинам, – ответил Уилл. – Во-первых, Шарлотте придется уведомить Анклав. Если Бенедикт Лайтвуд затеял этот бал-маскарад, то несложно догадаться, что на него придут и сторонники Лайтвуда, причем вряд ли все до единого. Оставшиеся предупредят его, и Анклав останется с носом – Лайтвуд успеет замести следы. Во-вторых, бал уже час как начался. Неизвестно, там ли сейчас Нат. Если Джессамина не придет, он вполне может вообще уйти. А Нат – это верный путь к Мортмэйну. Одним словом, времени в обрез, поэтому Шарлотте сообщим позже.

– А Джем?

– Нет, не сегодня, – немного подумав, ответил Уилл. – Джем нездоров, хотя и бодрится. После вчерашнего я его должник, пусть отдыхает и набирается сил.

– Тогда что нам делать? – спросила Тесса, глядя на него в упор.

– Мисс Грей, – расплылся Уилл в улыбке, – позвольте пригласить вас на бал!

– Ты что, забыл, чем закончился наш последний выход в свет?!

Уилл с улыбкой смотрел на девушку, а в глазах плясали искорки. Видно, он уже успел продумать все до мельчайших деталей.

– Неужели ты думаешь о том же, о чем и я?




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.