Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Мятеж не может кончиться удачей



 

Мятеж не может кончиться удачей,

В противном случае его зовут иначе .

Джон Харрингтон [37]

 

Софи ворошила угли в пылающем камине; в комнате было очень тепло, почти душно. Шарлотта сидела за письменным столом, Генри расположился на стуле рядом. У самого огня на кресле в цветочек развалился Уилл с чашкой в руках, слева от него стоял поднос с чайными принадлежностями. Когда Тесса вошла, он так стремительно выпрямился, что пролил чай на рукав; не отрывая от нее глаз, Уилл отставил чашку в сторону.

Вид у него был усталый, будто он всю ночь провел на ногах: волосы влажные и спутанные, лицо бледное, на подбородке щетина. Он так и сидел в своем синем пальто с красной окантовкой, брюки изрядно забрызганы грязью. Но стоило ему увидеть Тессу, как глаза юноши засияли, словно фонарщик поднес спичку к фитилю. Лицо мгновенно преобразилось, и он уставился на Тессу с таким необъяснимым восторгом, что она в изумлении застыла на пороге, а Джем ткнулся ей в спину. Она смотрела на Уилла как зачарованная, не в силах отвести взгляд, и ей снова вспомнился вчерашний сон – юноша держит ее в объятиях и успокаивает, как ребенка. Неужели все написано у нее на лице? Поэтому он так смотрит на нее?..

Джем выглянул у нее из-за плеча и сказал:

– Привет, Уилл! Тебе не кажется, что не стоило шататься всю ночь под дождем с такими ранами?

Уилл с трудом перевел взгляд на друга и твердо ответил:

– Еще как стоило. Нужно было пройтись, проветриться.

– Проветрился?

– Вполне, – ответил Уилл, посмотрел на Тессу, и снова они не смогли глаз оторвать друг от друга.

Скрепя сердце Тесса едва нашла в себе силы отвернуться и опустилась на диван возле стола, где Уилл не мог встретиться с ней глазами. Джем сел рядом с ней, но за руку не взял. Интересно, что бы случилось, объяви они сейчас вот так запросто: «Мы двое решили пожениться».

Джем прав, сейчас не время. Судя по всему, Шарлотта тоже не спала всю ночь, как и Уилл: лицо изможденное, под глазами темные круги. Генри сидел рядом, заботливо держа жену за руку, и встревоженно смотрел на нее.

– Что ж, все в сборе, – бодро сказала Шарлотта, а Тесса едва не выпалила, что не все – ведь Джессамины с ними нет! Но промолчала. – Как все вы, наверно, знаете, до истечения двухнедельного срока, назначенного Консулом Вайландом, осталось совсем немного. Мортмэйна мы не нашли. Безмолвные братья осмотрели тело Натаниэля Грея, но, поскольку он мертв, ничего узнать уже нельзя.

Поскольку он мертв. Перед глазами у Тессы возник тот мальчик, с которым она когда-то гонялась за стрекозами в парке. Он свалился в пруд, а она с тетей Генриеттой (его матерью) вытаскивала его оттуда за мокрую и скользкую от ила руку. Она вспомнила, как его мокрая от крови рука выскользнула из ее пальцев на том чайном складе. «Ты не знаешь всего, что я натворил, Тесси».

– Разумеется, мы можем рассказать Анклаву про предательство Бенедикта, – заметила Шарлотта, и Тесса тряхнула головой, отгоняя мучительные воспоминания. – Такой выход кажется мне вполне разумным.

– А как быть с тем, что сообщила Джессамина? – нервно сглотнула Тесса. – Ведь тогда мы сыграем на руку Мортмэйну.

– Мы не можем бездействовать! – воскликнул Уилл. – Нельзя сидеть и ждать, пока Бенедикт Лайтвуд и его жалкие отпрыски заграбастают Институт! Ведь это все равно, что отдать его Мортмэйну – Бенедикт теперь его послушная марионетка. Мы должны хотя бы попытаться. Ангелом клянусь, собранных доказательств вполне достаточно, чтобы подвергнуть его допросу мечом!

– Когда мы попробовали допросить Джессамину, выяснилось, что в ее памяти стоят блоки. Мортмэйн вполне мог поставить такие же Бенедикту. И чем все закончится? Мы окажемся в дураках, и меч тут ничем не поможет.

Уилл задумчиво взъерошил свои черные волосы:

– Мортмэйн уверен, что мы сообщим Анклаву. Это раз. У него есть привычка избавляться от ставших ненужными союзников, взять того же де Куинси. Значит, Лайтвуд не так уж незаменим, и он постарается избавиться от него – это два! – Уилл забарабанил пальцами по коленям. – Если мы поставим в известность Анклав, то Бенедикт уже не сможет претендовать на место главы Института. Но вот в чем загвоздка: часть Анклава – на его стороне, о ком-то мы знаем, о ком-то нет. Как ни печально, мы не можем быть уверены ни в ком, кроме себя. Пока мы здесь, Институт под надежным присмотром, а значит, мы не должны его никому отдавать. Где же еще Тесса сможет быть в безопасности?

– Я? – удивилась Тесса.

– Ну, – Уилл смутился, будто сказал лишнее, – ведь ты – неотъемлемая часть плана Мортмэйна. Ты ему очень нужна – он всегда хотел получить тебя.Значит, мы не можем допустить этого. Всем ясно, что в его руках ты станешь мощным оружием.

– Ты, безусловно, прав, Уилл, разумеется, я сообщу обо всем Анклаву, – вмешалась Шарлотта. – Но уже не как глава Института, а как рядовой Сумеречный охотник.

– Но почему, Шарлотта? – воскликнул Джем. – Ведь ты прекрасно справляешься…

– Да неужели? Уже дважды я не заметила шпиона под своей крышей; Уилл и Тесса ускользнули без моего ведома на вечеринку к Бенедикту; пытаясь изловить Ната (тоже, кстати, без предварительного согласования с Анклавом), мы потеряли ценного свидетеля…

– Лотти! – Генри успокаивающе похлопал ее по руке.

– Не гожусь я на это место, Бенедикт оказался прав!.. Конечно, я попытаюсь убедить Анклав в его виновности, и Институт передадут кому-нибудь еще. Надеюсь, не Бенедикту, но и не мне…

Вдруг что-то звякнуло об пол – это Софи уронила кочергу и повернулась к Шарлотте:

– Миссис Бранвелл, не уходите отставку! Вы… вы просто не можете так поступить!

– Софи, – ласково сказала Шарлотта. – Куда бы нам ни пришлось уехать, мы с Генри обязательно возьмем тебя с собой…

– Дело не в этом, – прошептала Софи, испуганно озираясь по сторонам. – Мисс Джессамина… она была… то есть она сказала правду. Если вы сообщите Анклаву, то подыграете Мортмэйну.

– Почему ты так уверена? – изумленно спросила Шарлотта.

– Я не… я не совсем уверена… – Софи опустила глаза. – Но это правда!

– Софи, что это значит? – подозрительно уставилась на нее Шарлотта, и Тесса прочла ее мысли: неужели среди них еще один предатель, еще одна змея, пригретая на груди?

Уилл тоже подался вперед и, прищурившись, разглядывал горничную.

– Софи не лжет, – выпалила Тесса. – Она все знает, потому что… потому что мы подслушали разговор Гидеона и Габриэля перед тренировкой.

– И вот вы наконец решились сказать об этом? – Уилл сердито поднял брови.

– Да помолчи ты, Уилл! – неожиданно разозлилась Тесса. – Не видишь…

– Я встречаюсь с ним, – громко перебила их Софи, бледная, как привидение. – С Гидеоном Лайтвудом. По выходным. И он рассказал мне. Его отец узнал, что мы поймали Джессамину. Он смеялся и говорил, если вы пойдете к Консулу… Знаю, мне следовало признаться раньше, но вы и так не собирались сообщать Анклаву, вот я и…

– Встречаешься? – недоверчиво переспросил Генри. – С Гидеоном Лайтвудом?

Софи смотрела только на Шарлотту, а та уставилась на нее, вытаращив глаза.

– Я знаю, чем Мортмэйн зацепил мистера Лайтвуда. Гидеон узнал случайно, и его отец об этом не догадывается.

– Боже мой, девочка, говори скорей, не тяни! – воскликнул Генри, изумленный не меньше, чем его жена.

– Демонический сифилис, – выпалила Софи. – Мистер Лайтвуд болен уже много лет, и если не найти лекарства, то ему останется меньше года. А Мортмэйн сказал, что может помочь.

И тут все как с ума сошли: Шарлотта бросилась к Софи, Генри что-то крикнул ей вслед, а Уилл вскочил со стула и принялся выплясывать по кругу, Тесса потрясенно замерла, Джем остался рядом с ней. Тем временем Уилл запел песенку собственного сочинения о том, как он был с самого начала прав насчет демонического сифилиса:

 

Адский люэс, адский люэс,

Где найти тебя, дружок?

А иди-ка ты в трущобу,

Отыщи себе зазнобу

Да резвись, как петушок!

Адский люэс, адский люэс,

Я давно о нем мечтал!

Не о хвори, не о хвори,

Вы – болваны априори,

Я про стих свой – мадригал!

Вы ошиблись, а я знал!

 

– Уилл! – вскричала Шарлотта, пытаясь перекрыть поднявшийся гвалт. – ТЫ С УМА СОШЕЛ?! ПРЕКРАТИ НЕМЕДЛЕННО!!! Джем…

Джем вскочил, бросился к Уиллу и зажал ему рот рукой.

– Обещаешь молчать? – прошипел он.

Уилл кивнул, сияя глазами. Тесса изумленно уставилась на него, как, впрочем, и все остальные. Раньше Уилл бывал разным – жизнерадостным, язвительным, снисходительным, сердитым, грустным, но уж никак не легкомысленным!

– Ладно, верю, – сказал Джем и отпустил его.

Уилл плюхнулся на пол, прислонился к креслу и воздел руки к потолку.

– Демонический сифилис на оба ваших дома! – провозгласил он и зевнул.

– Ну все, похоже, мы попали, – вздохнул Джем. – Нескончаемые шутки про сифилис нам обеспечены!..

– Невероятно, – сказала Шарлотта. – Неужели бывает демонический сифилис?

– Откуда нам знать, что Гидеон не солгал Софи? – предположил Джем. – Прости, Софи. Мне неприятно говорить это, но Лайтвудам нельзя доверять…

– Я видел, как Гидеон смотрит на Софи. Тесса рассказала мне, что Гидеону приглянулась наша мисс Коллинз, я поразмыслил и решил, что так оно и есть. А влюбленный мужчина… влюбленный мужчина способен выболтать любую тайну и предать даже родного отца.

Произнося эту тираду, Уилл не сводил глаз с Тессы, она тоже взглянула на него и смотрела как зачарованная. В его синих, как небо, глазах ей почудился немой вопрос, но что бы это могло быть?.. Да ведь он спас ей жизнь, сообразила Тесса. Может, он ждет от нее слов благодарности. Но ведь у нее не было ни времени, ни возможности сказать ему спасибо! Она решила дождаться первого же удобного момента и поблагодарить его.

– Кстати, на той вечеринке у Бенедикта на коленях сидела женщина-демон, и они целовались, – добавил Уилл и отвел взгляд. – Вместо глаз у нее были змеи. Впрочем, о вкусах не спорят. Тем не менее, чтобы заразиться демоническим сифилисом, нужно вступить с демоном в предосудительную связь, так что…

– Нат говорил мне, что мистер Лайтвуд предпочитает женщин-демонов, – подтвердила Тесса. – Вряд ли его жена догадывалась об этом.

– Погодите! – воскликнул Джем и задумался. – Уилл, ты знаешь симптомы демонического сифилиса?

– О, выглядит крайне отвратительно, – смачно протянул Уилл. – Сначала на спине появляется сыпь в виде пятен неправильной формы, потом она расползается по всему телу, кожа трескается и покрывается язвами…

– Именем Ангела! Я… я быстро! – воскликнул Джем и бросился вон.

Все удивленно глядели ему вслед.

– Вряд ли у него демонический сифилис, а? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Генри.

«Надеюсь, что нет, ведь мы теперь помолвлены», – хотела ответить Тесса, но сдержалась, взглянув на встревоженные лица остальных.

– Да ну тебя, Генри! – воскликнул Уилл. Он собрался что-то добавить, но тут дверь распахнулась, и в комнату влетел запыхавшийся Джем с куском пергамента в руках:

– Безмолвные братья дали мне его, когда мы с Тессой ездили к Джессамине. – Он немного виновато взглянул на Тессу, и она вспомнила, как он выходил из камеры на несколько минут, а потом вернулся в весьма задумчивом настроении. – Это отчет о смерти Барбары Лайтвуд. По словам Шарлотты, ее отец никогда не предавал Сайласа Лайтвуда в руки Анклава, вот я и решил узнать у братьев подробности смерти миссис Лайтвуд. Хотел проверить, не солгал ли Бенедикт, утверждая, будто она умерла от горя.

– И что же выяснилось? – Тесса нетерпеливо подалась вперед.

– Солгал. Его жена вскрыла себе вены, но и это еще не все. – Джем посмотрел на пергамент и прочел: – «Сыпь в виде пятен неправильной формы, похожих на звезду, на левом плече».

Он протянул пергамент Уиллу, и тот, быстро просмотрев записи, радостно сверкая синими глазами, воскликнул:

– В виде звезды… значит, это и правда демонический сифилис. Подумать только, у тебя было документальное подтверждение того, что демонический сифилис существует, а ты мне даже не сказал! Et tu, Brute! [38]– Он свернул пергамент и легонько стукнул им Джема по голове.

– Ай! – Джем со скорбным видом потер ушибленное место. – Да я ни слова не понял! Думал, это какая-нибудь несущественная хворь, которая вряд ли стала причиной смерти. Она перерезала себе вены, но поскольку Бенедикт хотел защитить детей, он скрыл от них, что их мать покончила с собой…

– Подумать только, – тихо сказала Шарлотта. – Теперь ясно, почему она решила уйти из жизни. Муж заразил ее демоническим сифилисом, и она все поняла…Скажи, Софи, Гидеон знает об этом?

– Нет. – Софи потрясенно качала головой, вытаращив глаза от удивления.

– Неужели Безмолвные братья никому не сообщили? – спросил Генри. – Ведь они должны были… черт побери, ведь это по меньшей мере безответственно…

– Конечно же они сообщили ее мужу! Ну и что с того? Бенедикт наверняка и так все знал, – ответил Уилл. – Детям они не обязаны были говорить; сыпь появляется на начальной стадии заболевания, значит, они не могли унаследовать болезнь от нее. Братья сообщили Бенедикту, он воскликнул: «О, ужас!» – и утаил это ото всех. Мертвых нельзя привлечь к ответственности за предосудительные связи с демонами, они сожгли ее тело, и все.

– А почему же Бенедикт до сих пор жив? – воскликнула Тесса. – Ведь он уже должен был умереть от недуга!

– Мортмэйн постоянно давал ему какое-то лекарство, чтобы замедлить течение болезни, – ответила Софи.

– Замедлить, но не вылечить? – спросил Уилл.

– Теперь он умирает гораздо быстрее, поэтому готов на все ради лекарства.

– Демонический сифилис! – прошептал Уилл и посмотрел на Шарлотту. Уилл был взбудоражен, но в глазах юноши светилась какая-то мысль, казалось, он обдумывает следующий ход в шахматной партии, взвешивая все за и против. – Нам следует немедленно связаться с Бенедиктом Лайтвудом – сыграем на его тщеславии. Он абсолютно уверен в победе. Шарлотта сообщит ему, что хотя данный Консулом срок истекает лишь в воскресенье, она понимает, кто займет место главы Института, и поэтому хочет заранее встретиться с ним и уладить все разногласия.

– Но Бенедикт очень упрям… – начала Шарлотта.

– Гордости в нем тоже хватает, – откликнулся Джем. – Бенедикт всегда хотел управлять Институтом, но еще больше он хочет унизить тебя, Шарлотта. Доказать, что женщина неспособна занимать этот пост. Он уверен, в воскресенье Совет сместит тебя с должности, однако вряд ли упустит шанс полюбоваться, как ты будешь валяться у него в ногах при личной встрече.

– К чему все это? – воскликнул Генри. – Зачем устраивать эту очную ставку с Бенедиктом?

– Шантаж, – коротко ответил Уилл. – Мортмэйна нам не поймать, но вот Бенедикт полностью в наших руках. И этого может оказаться достаточно.

– Думаешь, он так легко откажется от Института? – спросил Джем. – А если он просто выберет претендента из числа своих сторонников?

– А вот этого не надо. Пусть лучше выступит в поддержку Шарлотты – откажется от всех претензий и объявит, что она достойна управлять Институтом. И вот его сторонники теряются в догадках, Консул доволен, Институт остается за нами! Вдобавок Бенедикт расскажет все, что знает про Мортмэйна – где его убежище, какие у него секреты.

– Но ведь Мортмэйна он боится гораздо больше, чем нас, – заспорила Тесса. – К тому же если Мортмэйн не даст ему лекарство, он умрет.

– Так и будет. Но его преступления – связь с демоном, ужасная болезнь, узнав о которой его жена покончила с собой, – ведь это фактически убийство другого Сумеречного охотника. И не просто убийство, а совершенное при отягчающих обстоятельствах – с привлечением демонических средств. А за это положено самое страшное наказание.

– Что может быть хуже смерти? – спросила Тесса и тут же пожалела, увидев, как Джем едва заметно поджал губы.

– Безмолвные братья изымут у него то, что делает его нефилимом. Он станет Отверженным, – ответил Уилл, – а его сыновья мирянами, знаки с их тел срежут. Имя Лайтвуда будет изъято из всех реестров Сумеречных охотников. И тогда наступит конец всем Лайтвудам как нефилимам. Нет большего позора. Даже Бенедикт на это не пойдет.

– А если ему все равно? – тихо спросил Джем.

– Полагаю, мы уже ничем не рискуем, – ответила Шарлотта. С каждым словом Уилла она все больше ожесточалась; Софи с удрученным видом облокотилась на каминную полку, а Генри положил руку на плечо жены и казался подавленным, как никогда. – Нанесем-ка мы Бенедикту визит. На церемонии времени нет, попробуем застать его врасплох. Так, а где мои визитные карточки?

– Значит, будем действовать по моему плану? – выпрямился Уилл.

– Теперь это мой план, – отрезала Шарлотта. – Если хочешь, поехали со мной, но теперь я главная, а значит, никаких разговоров о демоническом сифилисе, пока не скажу.

– Но… но… – пробормотал Уилл.

– Да брось ты! – воскликнул Джем, по-дружески пнув его в лодыжку.

– Ведь она присвоила мой план!

– Уилл, – перебила его Тесса, – что для тебя важнее: успех плана или признание?

– А то не знаешь? – Уилл поднял палец и добавил: – Разумеется, второе.

Шарлотта закатила глаза:

– Уильям, либо по-моему, либо никак!

Уилл глубоко вздохнул и посмотрел на Джема, тот лишь усмехнулся в ответ. Уилл удрученно кивнул:

– Что ж, ладно. Шарлотта, мы все поедем с тобой?

– И ты, и Тесса нужны мне как свидетели той вечеринки. Джем и Генри, хотя бы одному из вас придется остаться и охранять Институт.

– Но, дорогая… – Генри недоуменно коснулся ее руки.

– Что? – удивилась Шарлотта.

– Может быть, мне лучше поехать с тобой?

– Не стоит, Генри, – улыбнулась Шарлотта, и ее усталое заплаканное лицо просветлело. – Формально Джем еще не взрослый, поэтому я не могу оставить Институт на него. Разумеется, он справился бы, но не хочется лишний раз злить Бенедикта. И все равно спасибо.

Тесса посмотрела на Джема, он печально улыбнулся и сжал ее пальцы. Никто ничего не заметил, потому что пышные юбки Тессы закрывали их руки. От его прикосновения она ободрилась и встала вслед за Уиллом. Шарлотта искала перо, чтобы нацарапать записку на обороте визитной карточки, которую Сирил доставит, пока они будут ждать в карете.

– Схожу-ка я за шляпой и перчатками, – шепнула Тесса Джему и направилась к двери.

Уилл вышел следом, дверь захлопнулась, и они оказались в коридоре одни. Тесса бросилась к своей комнате, но услышала за спиной шаги Уилла.

– Тесса! – позвал он, и она обернулась. – Тесса, нам нужно поговорить.

– Прямо сейчас? – удивилась она. – Ведь Шарлотта сказала, что надо спешить…

– К черту спешку! – Уилл подошел ближе. – К черту Бенедикта Лайтвуда, Институт и все эти дурацкие дела! Я хочу поговорить с тобой.– Он усмехнулся.

Он всегда был порывист и безрассуден, но сейчас что-то изменилось – вместо отчаяния в глазах его светилось счастье, хотя и не без прежней развязности. Вот ведь нашел время!..

– Совсем спятил? Когда ты говоришь «демонический сифилис», мне кажется, что ты имеешь в виду «наследство от дядюшки-миллионера». Неужели ты и в самом деле так рад?

– Просто доволен, что был прав. А счастлив я вовсе не поэтому. Это касается нас с тобой…

Дверь гостиной открылась, и вышли Генри с Шарлоттой. Тесса поняла, что следом выйдет Джем, и отшатнулась от Уилла, хотя ничего такого между ними не происходило. «Ага, если только в твоих мыслях», – услышала она голосок в голове, но предпочла не обращать внимания.

– Уилл, не сейчас, – прошептала она. – Кажется, я знаю, что ты хочешь мне сказать, и да, ты совершенно прав, но сейчас не время и не место, понял? Поверь, я тоже хотела все обсудить, меня это тоже тяготит…

– И тебя тоже? – Уилл выглядел таким обалделым, будто она его камнем по голове стукнула.

– Ну да, – ответила Тесса, высматривая Джема. – Только не сейчас.

Уилл проследил за ее взглядом, нервно сглотнул и послушно кивнул:

– Хорошо, а когда?

– Потом, после визита к Лайтвудам. Приходи в гостиную.

– В гостиную?

– Уилл, ты что, будешь каждое мое слово повторять? – нахмурилась она.

Тут подошел Джем, услышал ее слова и усмехнулся:

– Тесса, дай бедному Уиллу собраться с мыслями, он не спал всю ночь и, видно, забыл даже, как его зовут. – Он взял своего побратима за руку: – Пойдем, Херондэйл. Похоже, немного энергии тебе не повредит. Нарисую тебе руну-другую.

Уилл оторвал взгляд от Тессы и позволил Джему увести себя по коридору. Тесса покачала головой, глядя им вслед: «Ох уж эти мальчишки, кто их только разберет!»

 

* * *

 

Тесса вошла в свою комнату и удивленно замерла, уставившись на кровать. Там лежало изящное нарядное платье из индийского шелка в кремовую и серую полоску, украшенное изысканной тесьмой и серебряными пуговками. Рядом – серые бархатные перчатки, вышитые серебряными листочками. Возле кровати стояли ботинки цвета слоновой кости и к ним прилагались модные узорчатые чулки.

Дверь открылась, и вошла Софи с подносом, на котором лежала светло-серая шляпа, украшенная серебряными ягодками. Горничная была очень бледна, глаза заплаканы.

– Новые наряды, мисс, – сказала она, отводя взгляд. – Эта материя – часть приданого миссис Бранвелл, и… ну, она велела заказать вам пару платьев. Я так понимаю, она решила, вам захочется надеть что-нибудь другое, а не те платья, что купила мисс Джессамина. Их доставили утром, и я попросила Бриджет разложить все для вас.

У Тессы слезы навернулись на глаза, и она поспешно опустилась на краешек кровати. Подумать только, за всеми делами Шарлотта вспомнила и позаботилась о ней! Тесса едва не расплакалась, но как всегда смогла сдержаться.

– Софи, – робко сказала она, – я должна… то есть, я хочу извиниться перед тобой!

– Извиниться передо мной, мисс? – ровным голосом спросила Софи, кладя шляпу на кровать. Сама Шарлотта одевалась очень скромно. Даже представить трудно, что она могла выбрать такие изящные вещички.

– Не стоило мне говорить о Гидеоне таким тоном. Я всегда сую свой нос куда не следует, а ты оказалась права. Нельзя судить о человеке по грехам его отца. Знаешь, на той вечеринке я видела Гидеона, и он не участвовал ни в чем таком; его мыслей я прочесть не могу, а значит, нет мне оправдания! Я ничуть не опытней тебя – мужчины для меня тайна, покрытая мраком. Прости, что задирала нос, я больше никогда так не буду. Прости меня, если можешь!

Софи подошла к шкафу и открыла дверцы. Там висело второе платье – темно-синее, обшитое золотистой бархатной лентой, на верхней юбке разрез, обнажающий светлые шелковые оборки.

– Что за прелесть! – с легкой завистью сказала она и потрогала оборки рукой, потом повернулась к Тессе: – Это было очень искреннее извинение, мисс, и я прощаю вас. Вообще-то я простила вас еще в гостиной, когда вы солгали ради меня. Я не одобряю лжи, но я поняла, что вы поступили так по доброте душевной.

– Ты такая храбрая, что сказала Шарлотте правду! Знаю, ты очень боялась ее гнева.

– А она не разгневалась, а расстроилась, – грустно улыбнулась Софи. – Сказала, что поговорит со мной об этом позже, и по ее лицу я все поняла. Это куда хуже, чем гнев.

– Да ладно тебе, Софи! Уилл постоянно разочаровывает ее, и ничего!

– Ну, он много кого разочаровывает.

– Ведь я не об этом! Шарлотта любит тебя так же, как и Джема или Уилла или… ну, ты знаешь. Даже если ты расстроишь ее, она все равно тебя не уволит. Не бойся! Она знает, что ты просто чудо, и я тоже так думаю!

– Мисс Тесса! – уставилась на нее Софи.

– Да, я тоже так думаю, – упрямо повторила Тесса. – Ты храбрая, бескорыстная и славная, совсем как Шарлотта!

Софи просияла, потом промокнула глаза передником.

– Ну, хватит, мисс! – отрезала она, все еще изрядно растроганная. – Вам пора одеваться, ведь Сирил пошел за каретой, а миссис Бранвелл не любит терять время впустую!

Тесса послушно подошла, и Софи помогла ей надеть платье в серо-белую полоску.

– И берегитесь этого старика, – добавила Софи, застегивая пуговки. – Скажу вам, он на редкость зловредный тип. Слишком суров с этими мальчиками.

С этими мальчиками. Она сказала это таким тоном, будто сочувствовала и Габриэлю тоже. Интересно, а что Гидеон думает о своем младшем брате и сестре? Но Тесса не решилась спросить, а Софи тем временем расчесала и завила ей волосы, а потом сбрызнула виски лавандовой водой.

– Ну разве вы не красавица, мисс! – гордо воскликнула она, и Тесса наконец по достоинству оценила выбор Шарлотты – она угадала и с цветом, и с фасоном платья. Серый оттенял глаза, и они казались большими и голубыми, талия и руки выглядели изящнее, а грудь пышнее. – Да, и вот еще что…

– Что такое, Софи? – удивилась Тесса.

– Господин Джем. Пожалуйста, что бы вы ни делали… – тихо сказала Софи и, закусив губу, выразительно посмотрела на нефритовый кулон у Тессы на груди. – Только не разбивайте ему сердце!

 

Глава 20

Разлуки горечь

 

Теперь вы двое связаны судьбой,

Ты телом с ним, со мной душой,

Один познал любви усладу,

Другой разлуки горечь пьет.

Алджрнон Чарльз Суинберн,

«Триумф времени»

 

Выходя из Института, Тесса натягивала бархатные перчатки. С реки дул пронизывающий ветер, по двору кружилась палая листва. Над головой темнело грозовое небо. Уилл стоял у подножья лестницы, сунув руки в карманы, и глядел на шпиль церкви.

Он был без шляпы, и ветер нещадно трепал черные волосы. Сначала он не заметил Тессу, и она несколько мгновений разглядывала его. Она чувствовала, что это неправильно, ведь теперь она принадлежит Джему, а он ей, значит, других мужчин для нее как бы и не существует. Но Тесса ничего не могла поделать и постоянно сравнивала двух юношей: в Джеме странным образом сочетались хрупкость и сила, а Уилл так похож на штормовое море – аспидно-синее, внезапные перепады настроения как вспышки молний. Сможет ли она когда-нибудь видеть его без душевного трепета, станет ли сердце биться спокойнее, если она осознает до конца свою помолвку с Джемом? Пока происходящее казалось ей совсем нереальным.

Хотя кое-что изменилось: глядя на него, она уже не чувствовала ни боли, ни обиды.

Тут Уилл заметил ее и улыбнулся. Ветер бросил волосы ему в глаза, и он привычным жестом убрал их с лица.

– У тебя новое платье? Оно не из тех, что купила Джессамина.

Она кивнула и замерла в ожидании какой-нибудь колкости про платье, Джессамину, себя саму или все вместе.

– Оно тебе к лицу. Немного странно, что в сером твои глаза кажутся голубыми.

Она изумленно уставилась на него, но не успела и рта раскрыть, чтобы спросить, здоров ли он, как Сирил подал карету. Он подъехал прямо к лестнице, дверца распахнулась; внутри сидела Шарлотта в вишневом бархатном платье и шляпке, украшенной сухими цветами. Такой взволнованной Тесса ее никогда не видела.

– Давайте скорей, – скомандовала она и высунулась, придерживая шляпку, – а то сейчас дождь пойдет.

Как ни странно, Сирил отвез их не в Чизик, а к дверям роскошного особняка в Пимлико, где, по-видимому, Лайтвуды проводили свои будни. Дождь их все-таки намочил, и по прибытии они отдали мокрые пальто, шляпы и перчатки мрачному лакею. Потом их провели многочисленными коридорами с полированными полами в большую библиотеку с огромным камином, в котором ревел огонь.

Бенедикт Лайтвуд восседал за массивным дубовым столом, его орлиный профиль казался еще более хищным из-за причудливой игры светотени. Окна были завешены шторами, стены уставлены толстыми фолиантами в потемневших кожаных переплетах с золотыми буквами на корешках. По обе стороны от отца стояли сыновья Бенедикта – Гидеон справа, светлые волосы падают на лицо, руки скрещены на груди; Габриэль слева, в зеленых глазах – высокомерное удивление, руки в карманах брюк. Казалось, еще немного, и он начнет насвистывать.

– Шарлотта, – кивнул Бенедикт. – Уилл. Мисс Грей. Всегда рад видеть вас. – Жестом он указал им на стулья, стоявшие вокруг его стола.

Габриэль мерзко ухмыльнулся Уиллу, а тот посмотрел на него без всякого выражения и отвел взгляд. «Даже ничего не съязвил, – изумилась Тесса. – Ни искорки не мелькнуло в глазах! Да что с ним такое?».

– Благодарю вас, Бенедикт. – Шарлотта сидела прямо, будто на приеме у королевы. – Спасибо, что смогли принять нас без предварительной договоренности.

– Не стоит благодарностей, – улыбнулся он. – Сами знаете, что уже слишком поздно. Решение Совета ничто не изменит, от меня тут ничего не зависит.

– В самом деле, Бенедикт. – Шарлотта склонила голову набок. – Но ведь это вы все затеяли. Это вы заставили Консула Вайланда устроить весь этот спектакль с испытательным сроком. Без вас никто бы и не додумался оспаривать мое назначение.

Бенедикт пожал щуплыми плечами:

– Ах, Шарлотта! Я помню тебя еще Шарлоттой Фэйрчайлд. Ты была очаровательной малюткой и, хочешь верь, хочешь нет – ты до сих пор мне глубоко симпатична. Я действую исключительно в интересах Института и Анклава, ведь женщина неспособна управлять, это противно ее природе. Потом сама будешь благодарить меня – вернешься домой к Генри, взрастишь очередное поколение Сумеречных охотников. Это и есть твой долг! Обидно, спору нет, но в глубине души ты и сама понимаешь, что я прав.

Шарлотта судорожно вздохнула и выпалила:

– А если бы вы вдруг отступились от своих претензий? Как думаете, разве я и дальше плохо справлялась бы с обязанностями главы Института?

– К сожалению, мы так и не узнаем. Вот досада!

– А это еще большой вопрос. Полагаю, Совет предпочтет скорее женщину, нежели негодяя и развратника, замеченного в связях не только с жителями Нижнего мира, но и с демонами!

Повисла пауза. Бенедикт даже не шелохнулся, Гидеон тоже замер.

Наконец Бенедикт заговорил, но в его бархатном голосе прозвенел металл:

– Это все только слухи и грязные инсинуации!

– Это все правда и результат наблюдений! Уилл с Тессой были на вашем последнем приеме в Чизике. Они видели достаточно.

– Та женщина-демон, с которой вы нежились на диване, – вмешался Уилл. – Она ваш друг или же деловой партнер?

– Наглый щенок!.. – ощерился Бенедикт.

– Ну, наверно, все-таки подруга, – заметила Тесса. – Вряд ли деловые партнеры так облизывают друг друга. Хотя я могу и ошибаться, что я понимаю во всем этом? Ведь я просто глупая женщина.

Уилл усмехнулся уголком рта. Габриэль потрясенно молчал, Гидеон смотрел в пол. Шарлотта спокойно сидела, сложив руки на коленях.

– Если думаете, что Совет поверит в это вранье, то вы трое – просто тупицы! – презрительно заявил Бенедикт. Тесса заметила какое-то пятно у него на запястье, похожее на след от женского браслета, но он сразу одернул рукав. – Ты колдунья, и слово твое ничего не значит. А ты – недееспособный псих, что путается с колдунами. Не с этой крошкой, нет, я говорю про Магнуса Бэйна. А когда меня допросят с помощью Смертного меча, и я опровергну все ваши наветы, то угадайте-ка, кому поверят – вам или мне?

Уилл быстро обменялся взглядами с Шарлоттой и Тессой. А ведь он был прав, Бенедикт явно не боится меча.

– Есть и другое доказательство, Бенедикт, – заявил Уилл.

– Да неужели? – Бенедикт презрительно ухмыльнулся. – И какое же?

– Вы сами! – воскликнула Шарлотта. – Только что вы размахивали руками, и я увидела ваше запястье. Вы гниете заживо! Все начинается со спины, потом расползается по ногам и рукам…

– Что все это значит, отец? – гневно воскликнул Габриэль, но в голосе его был страх.

– Демонический сифилис, – с удовольствием пояснил Уилл.

– Какое отвратительное и наглое обвинение… – начал Бенедикт.

– Так опровергните его! Поднимите рукав, – велела Шарлотта, – и покажите руку!

Уголок рта Бенедикта дернулся. Тесса смотрела на него во все глаза. В отличие от Мортмэйна Бенедикт не пугал ее, скорее ей было противно – точь-в-точь жирный червяк, ползущий по садовой дорожке. И тут он набросился на старшего сына.

– Ты! – прорычал он. – Это ты им все рассказал! Ты предал меня.

– Да, – ответил Гидеон и наконец поднял голову. – И я ничуть не раскаиваюсь.

– Гидеон? – ошарашенно воскликнул Габриэль. – Отец? Что все это значит?

– Твой брат предал нас, Габриэль! Он раскрыл все наши тайны Бранвеллам, – выплюнул Бенедикт. Казалось, он постарел на глазах, на лице четче обозначились морщины, но голос звучал по-прежнему твердо. – Гидеон Артур Лайтвуд, советую вам как следует обдумать то, что вы уже совершили, и то, что вам делать дальше!

– Я уже все для себя решил, – тихо ответил Гидеон. – Я много размышлял с тех пор, как ты отозвал меня из Испании. В детстве я верил, что все Сумеречные охотники живут так же, как мы. При свете дня сражаются с демонами, зато под покровом ночи путаются с ними. Это не наш путь отец, а твой. Это ты опозорил и облил грязью славное имя Лайтвудов!

– К чему это кривлянье…

– Кривлянье? – с непередаваемым презреньем воскликнул Гидеон, обычно такой спокойный. – Отец, я боюсь даже представить, что станет с Анклавом, если ты заграбастаешь Институт! Клянусь, я выступлю против тебя на Совете. Я возьму Смертный меч и расскажу Консулу Вайланду, почему Шарлотта будет в тысячу раз лучше тебя на этом посту! Я расскажу всем членам Совета, что здесь творится по ночам! И скажу им, что ты работаешь на Мортмэйна. И почему…

– Гидеон! – воскликнул Габриэль, перебивая брата. – Ведь ты же знаешь, что управление Институтом было последним желанием нашей матери? И это Фэйрчайлды виновны в ее гибели!..

– Ложь! – заметила Шарлотта и посмотрела на Бенедикта в упор. – Она наложила на себя руки, но не из-за моего отца. Спроси-ка лучше у своегоотца, почему.

– Что вы несете? – закричал Габриэль. – Отец, как она смеет говорить такое?

– Потише, Габриэль, – жестко приказал Бенедикт, но в голосе его появился страх, как, впрочем, и в глазах. – Шарлотта, ты о чем?

– Вы прекрасно все поняли, Бенедикт. Вопрос в том, следует ли мне просветить Анклав. И ваших сыновей. Сами знаете, что тогда будет.

– Так это шантаж! – откинулся на спинку стула Бенедикт. – Чего же вы хотите?

Уилл не стерпел и воскликнул:

– Откажитесь от своих притязаний на Институт. Заступитесь за Шарлотту перед Советом. Объясните, почему ее не следует смещать с должности. Ведь вы прекрасный оратор, как-нибудь да выкрутитесь!

Бенедикт перевел взгляд на Шарлотту и усмехнулся:

– И это все?

– Не совсем, – ответила Шарлотта прежде, чем Уилл успел что-то сказать. – Расскажите, как вы связываетесь с Мортмэйном и где он сейчас.

Бенедикт хмыкнул:

– Связь была через Натаниэля Грея, но вы его убили, так что теперь источника информации больше нет.

– Значит, никому не известно, где теперь Мортмэйн? – ужаснулась Шарлотта.

– Уж точно не мне! К несчастью для вас, Мортмэйн не настолько глуп. Он хотел, чтобы я забрал у вас Институт, и тогда бы он разрушил его изнутри. Но у него есть и другие варианты, этот – лишь одна нить его паутины. Он давно ждал. И он непременно получит и Анклав, и ее, – кивнул он на Тессу.

– Что он со мной сделает? – не выдержала Тесса.

– Вот уж не знаю, – хитро улыбнулся Бенедикт. – Скажу только, что он постоянно справлялся о тебе. Экая трогательная забота о своей суженой!

– Он сказал, что создал меня. Что это значит?

– Не имею ни малейшего понятия. Да и с чего бы он стал поверять мне свои секреты?

– Ну да, – заметил Уилл, – ведь у вас так мало общего, не считая тяги к женщинам-демонам и к преступлениям.

– Уилл! – гневно воскликнула Тесса.

– Да я вообще не то имел в виду, – опешил Уилл, – я про «Клуб Преисподняя»!

– Довольно намеков, – вмешался Бенедикт. – Я хочу кое-что прояснить для своего сына. Пойми, Гидеон, если ты поддержишь Шарлотту, то тебе не место в моем доме. Не зря говорят, что на один гвоздь всего не вешают.

Гидеон молча поднял руки перед собой, будто хотел помолиться. Но ведь Сумеречные охотники не молятся, вспомнила Тесса и поняла, что он решил снять серебряное кольцо. Оно было похоже на фамильное кольцо Карстаирсов, только по ободку бежали языки пламени. Фамильное кольцо Лайтвудов. Гидеон положил его на край письменного стола и повернулся к брату:

– Габриэль, пойдем со мной!

– Сам знаешь, что не могу, – злобно сверкнул тот зелеными глазами.

– Все ты можешь! – Гидеон протянул брату руку. Бенедикт смертельно побледнел, наконец осознав, что теряет обоих сыновей. Он так сильно вцепился в край стола, что пальцы побелели. Тесса не отрываясь смотрела на его запястье: рукав задрался, обнажив тонкую бледную руку в черных бороздах, вившихся кругами. Ей стало дурно, и она поднялась. Уилл уже давно стоял рядом с ней. И только Шарлотта продолжала сидеть с каменным выражением лица. – Пожалуйста, Габриэль, пойдем со мной.

– А кто позаботится об отце? Что люди скажут, если мы оба покинем его? – В голосе Габриэля были горечь и отчаяние. – Кто будет управлять поместьями… и как же место в Совете?..

– Не знаю, но почему именно ты? Ведь Закон…

– Семья превыше Закона, Гидеон. – Голос юноши дрогнул. На миг взгляды братьев встретились, но потом Габриэль отвернулся, закусив губу, и встал позади отца, облокотившись на спинку его стула. Бенедикт улыбнулся – хоть в этом он победил.

Шарлотта поднялась, гордо задрав подбородок:

– Полагаю, завтра мы снова увидимся – в Зале заседаний. Надеюсь, вы меня поняли.

Она стремительно вышла вон, Гидеон и Тесса следом. Уилл ненадолго замер на пороге, бросив взгляд на Габриэля, но тот даже не повернул головы. Тогда Уилл пожал плечами и тоже вышел, хлопнув дверью.

Они молчали всю обратную дорогу, дождь хлестал по окнам кареты. Несколько раз Шарлотта пыталась заговорить с Гидеоном, но он не отвечал, уставившись на расплывчатый пейзаж за мутным стеклом. Тесса так и не поняла, был ли он зол или расстроен, а может, и доволен. Он сидел, сохраняя все то же бесстрастное выражение лица; Шарлотта объясняла ему, что в Институте обязательно найдется для него место, что они все ему безмерно благодарны. Наконец, когда карета свернула на Стрэнд, он сказал:

– А я-то думал, что Габриэль пойдет со мной. Ведь узнав про Мортмэйна…

– Он еще не осознал, – заметила Шарлотта. – Дай ему время.

– А откуда ты узнал? – Уилл внимательно посмотрел на Гидеона. – Мы сами лишь недавно узнали о твоей матери. И Софи сказала, что ты ничего не знал…

– Я написала две записки, – сказала Шарлотта. – Одну Бенедикту, другую Гидеону.

– Сирил незаметно вложил мне ее в руку, когда отец отвернулся. Я едва успел прочесть перед вашим приходом.

– И ты прямо сразу поверил? – спросила Тесса.

Гидеон снова отвернулся к залитому дождем стеклу, сжав губы.

– Я никогда не верил рассказам отца о смерти матери. А вам поверил сразу.

Сидя в сыром экипаже напротив Гидеона, Тессе вдруг захотелось поддержать его, сказать, что у нее тоже был брат, которого она любила и потеряла навсегда, причем дважды, и это куда хуже, чем если бы он умер сразу. Теперь она поняла, почему он нравился Софи: под маской бесстрастности скрывалась ранимость, а за красивым лицом – честная и добродетельная душа.

Но она промолчала, едва ли ему нужно ее сочувствие. Сидящий рядом Уилл был как туго сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент. Стоило взглянуть в его сторону, как Тесса ловила блеск синих глаз, а в уголках рта пряталась неожиданно ласковая и легкомысленная улыбка, чего за Уиллом никогда не водилось прежде. Будто они вдвоем замыслили какую-то шалость, а какую именно – она не знала. Тесса пыталась сохранять спокойствие, но его напряжение передалось и ей тоже, поэтому, когда они наконец вернулись в Институт, она была как на иголках. Мокрый насквозь, но неизменно приветливый Сирил спрыгнул с облучка и открыл дверцу.

Сначала он помог выйти Шарлотте, потом Тессе. Уилл спрыгнул следом, едва не угодив в лужу. Дождь кончился. Уилл оглядел небо и взял Тессу за руку.

– Пойдем отсюда, – прошептал он и направился к дверям Института.

Тесса оглянулась через плечо: Шарлотта стояла у ступенек и, кажется, ей удалось разговорить Гидеона. Она бурно жестикулировала, что-то объясняя ему.

– Мы ведь должны их подождать… – начала Тесса.

– Не стоит, – решительно помотал головой Уилл. – Шарлотта еще долго будет распинаться о том, как мы ему благодарны и какую комнату он хочет занять, а я должен поговорить с тобой прямо сейчас!

Тесса удивленно уставилась на него. Они вошли внутрь, а она все думала, что же он хочет ей сказать. Такая прямота была ему раньше не свойственна, в чем тут дело?

Внезапно она поняла. А вдруг Джем рассказал ему о помолвке? Может быть, он злится на нее, потому что считает ее недостойной? Но когда же Джем успел ему сообщить? Когда она переодевалась?.. Да нет, вряд ли, Уилл вовсе не выглядел сердитым.

– Жду не дождусь рассказать Джему о нашем визите, – воскликнул Уилл, поднимаясь по лестнице. – Он ни за что не поверит – Гидеон пошел против собственного отца! Одно дело поведать по секрету Софи, и совсем другое – навсегда отречься от семьи. И кольцо он оставил!

– Ты был прав, – заметила Тесса, поднявшись на площадку и шагнув в коридор. Уилл все еще держал ее под руку, и она чувствовала тепло его тела. – Гидеон влюблен в Софи. Влюбленные готовы на любой подвиг ради любви.

Уилл удивленно воззрился на нее, потом улыбнулся той же сводящей ее с ума легкомысленной улыбкой, что и в карете, и заметил:

– Не правда ли, удивительно?

Едва Тесса собралась ответить ему, как они вошли в гостиную. Внутри было светло и тепло: колдовские камни горели в полную силу, а в камине пылал огонь. Шторы открыты, за окном виднелось свинцовое небо. Тесса сняла шляпу и перчатки, положила их на марокканский столик и вдруг увидела, что Уилл запирает двери на ключ.

– Уилл, зачем ты запираешь… – начала Тесса.

Но она так и не договорила. В два прыжка Уилл подлетел к ней и сжал в объятиях. Она ахнула от удивления и, пятясь, отступила к стене, а Уилл так крепко обнял ее, что смятые юбки возмущенно зашуршали.

– Уилл… – прошептала она, но он буквально впечатал ее в стену своим телом, провел руками по плечам, мокрым волосам и обжег губы горячим дыханием, накрыв их поцелуем.

Тессу подхватил вихрь, сбил с ног и увлек в бездну; она чувствовала лишь нежные губы Уилла и его сильные руки, на губах был привкус дождя. Горячая волна прокатилась по телу, а его губы настойчиво требовали ответа.

Она сомкнула веки, и вдруг в памяти мелькнуло лицо Джема. Она положила ладони Уиллу на грудь и оттолкнула его изо всех сил.

– Нет! – судорожно выдохнула она.

Уилл изумленно отпрянул, потом хрипло прошептал:

– Но почему? Ведь прошлой ночью там, в лазарете… ты обнимала меня!

Вот как? И тут она с ужасом поняла, что это был вовсе не сон, как ей казалось. Вряд ли он бы солгал ей… Он просто не мог узнать, что именно ей снилось.

– Я… – она запнулась, не зная, что сказать. – Я думала, что мне все приснилось…

Его затуманенный желанием взор прояснился, но теперь в глазах были боль и замешательство.

– Но даже сегодня, – пробормотал он, – ведь ты сказала, что тоже очень хочешь остаться со мной и… я думал, что ты…

– Я думала, ты ждешь объяснений! Ведь там, на чайном складе, ты спас мне жизнь, и я действительно тебе благодарна. Я думала, что ты хочешь услышать именно это…

– Я не поэтому спас тебя! – У него был такой вид, будто она ударила его по лицу.

– А почему? Из чувства долга? Ведь Закон говорит, что…

– Да потому, что люблю тебя! – Голос его едва не сорвался на крик; он смутился, заметив страх в ее глазах, и сказал чуть тише: – Я люблю тебя, Тесса, и давно, почти с того дня, как увидел.

Тесса сжала руки, пальцы были холодны как лед.

– Не думала, что ты способен быть таким жестоким! После твоих откровений на крыше я думала – хуже некуда. Видимо, ошиблась. Это гораздо больнее.

Уилл застыл на месте, потом медленно покачал головой, будто отказываясь поверить в смертельный диагноз, который только что вынес ему доктор:

– Ты… не веришь мне?

– Разумеется, не верю. После всего, что ты наговорил… и как ты обращался со мной!..

– Да не было у меня выбора! Тесса, послушай. – Она повернулась и пошла к двери, но он встал у нее на пути, синие глаза горели огнем. – Прошу, выслушай меня. Пожалуйста!

Тесса заколебалась. Он так странно сказал это «пожалуйста», совсем другим тоном, чем тогда на крыше. Тогда он отводил взгляд, а сейчас в его глазах было такое отчаяние, что она не устояла.

Внутренний голос кричал: он опять сделает ей больно, очень больно, ведь он лжет. Но она слышала и другой голос, который велел ей остаться и хотя бы выслушать его.

– Тесса! – Уилл нервно провел дрожащими руками по волосам. Тесса вспомнила, как она перебирала пальцами черный шелк его волос, вспомнила то ощущение, когда она касалась их. – О том, что я расскажу, не знает ни одна живая душа, кроме Магнуса. Без него сам бы я не справился. Даже Джем не знает. – Он глубоко вздохнул. – Когда мне было двенадцать и я еще жил с родителями, я нашел Шкатулку в кабинете отца.

Тесса не знала, что и думать, ведь она ждала совсем другого.

– Шкатулку? Но почему твой отец оставил ее у себя?

– Может, в память о тех днях, когда он был Сумеречным охотником? Кто его знает… Помнишь, что написано в «Кодексе» о проклятиях и как их налагают? Ну, я открыл ту шкатулку и выпустил демона Марбаса. Он проклял меня: поклялся, что каждый, кто полюбит меня, умрет! Я бы не поверил, ведь волшебству был тогда не обучен, но моя старшая сестра умерла той же ночью. Умерла в страшных муках. Я решил, что проклятие действует, и оставил свою семью. Думал, что тем самым спасаю их. Потом вступил в Институт, но так и не понял, что он стал моей второй семьей: и Генри, и Шарлотта, и даже чертова Джессамина, – вот мне и пришлось делать все, чтобы никто из них не полюбил меня. Ведь тогда я подверг бы их смертельной опасности! Много лет я старался держать их на расстоянии, если уж не мог оттолкнуть навсегда…

Тесса изумленно смотрела на него, слова эхом звучали у нее в голове. «Старался держать их на расстоянии, если уж не мог оттолкнуть навсегда…» Она сразу вспомнила все его вранье, скрытность и грубость с Шарлоттой и Генри, его бессердечность, даже случай с Татьяной, которая полюбила его, как делают все маленькие девочки, и он жестоко растоптал ее чувства!.. А ведь еще был…

– Джем…

– С Джемом все по-другому, – прошептал он. Вид у Уилла был совсем несчастный.

– Джем умирает! Ты позволил ему быть рядом, потому что он уже был почти мертв? Думал, проклятие не затронет его?..

– С каждым годом я понимал: на него проклятие не действует. Надеялся, что справлюсь. Думал, что, когда Джем уйдет и мне исполнится восемнадцать, я буду жить один и мое проклятие никого не затронет… А потом все изменилось. И это благодаря тебе, Тесса.

– Мне? – тихо переспросила она.

Слабая улыбка тронула его губы.

– Когда я впервые увидел тебя, то понял, что таких, как ты, прежде не встречал. С тобой мне весело. Никому, кроме Джема, не удавалось развеселить меня за эти пять лет. А у тебя это вышло легко и непринужденно!

– Ты ведь даже не знаешь меня, Уилл.

– Спроси у Магнуса, он скажет. После той ночи на крыше я сразу отправился к нему. Мне пришлось оттолкнуть тебя – ведь ты начала понимать, что я на самом деле чувствую к тебе. Тогда, в Святилище, я решил, что ты умерла, и слишком раскрылся – у меня все на лице было написано! И я очень испугался. Пришлось сделать так, чтобы ты возненавидела меня, Тесса. И я наговорил тебе ужасных слов, а потом мне хотелось умереть. Думал, я смогу смириться с твоей ненавистью, но нет. Я понял, что ты все равно останешься в Институте, и мне придется видеть тебя и каждый раз вспоминать то, что было на крыше… как я заставил презирать меня и как невыносимо больно мне было. И я пошел к Магнусу, чтобы он вызвал того демона, который проклял меня. Я надеялся, что проклятие можно снять, ведь тогда у меня был бы шанс все исправить! Я знал, это будет неимоверно трудно и долго, но надеялся, что, узнав правду, ты простишь меня. И у нас что-нибудь получится…

– То есть проклятие… проклятие снято?

– Не было проклятия, Тесса. Демон обманул меня! Никакого проклятия не было и в помине… Все эти годы я был таким идиотом! Но, как видишь, мне хватило ума первым делом отправиться к тебе и рассказать о своих чувствах…

Он снова шагнул к ней, и Тесса уже не могла двинуться с места. Она смотрела на его бледное, почти прозрачное лицо с темными кругами под глазами, черные волосы, вьющиеся на висках, до боли, до слез вглядывалась в синеву глаз и изгиб губ. Она смотрела на него, как на любимый дом или город, который вряд ли когда-нибудь увидит снова, и пыталась сохранить в памяти мельчайшие детали, чтобы каждый раз, закрывая глаза, видеть его опять.

– Почему я? – прошептала она и едва узнала свой собственный голос. – Почему именно я, Уилл?

– Видишь ли… – замялся он, – я прочел твои письма брату.

– Знаю… – Голос ее звучал на удивление спокойно. – Я нашла их у тебя в комнате, когда заходила туда с Джемом.

– Ты ничего мне не сказала, – удивился Уилл.

– Сначала я очень рассердилась, – признала она. – Но потом мы отправились за тобой в притон ифритов. И я пожалела тебя, наверно. Решила, что ты прочел их из любопытства или Шарлотта велела тебе.

– Нет. Я сам вынул их огня и прочел. Каждое твое слово. Тесс, мы так с тобой похожи – оба живем словами и дышим ими, как воздухом! Знаешь, книги спасли меня. Когда-то я думал, лучше умереть, чем жить и знать, что никогда не полюблю и никто не полюбит меня! А книги помогли мне понять, что я не так уж и одинок. Они никогда не лгут, и ты им солгать не можешь… Читая твои письма, где ты иногда писала о своем одиночестве и страхе, а еще о своей смелости я узнал, как ты думала, что ты чувствовала, как надеялась и мечтала. Я тоже надеялся, мечтал и чувствовал вместес тобой. Мечтал о том же, о чем и ты, хотел того же, что и ты – и вдруг понял, что я хочу быть с тобой!С девушкой, которая написала эти слова. Я полюбил тебя, прочитав твои письма! И до сих пор люблю тебя.

Тесса задрожала. Она всю жизнь мечтала услышать эти слова. В глубине души она всегда надеялась, что их скажет именно Уилл.Уилл – юноша, который любил те же книги, что и она, зачитывался теми же стихами и мог рассмешить ее, даже когда она злилась. И вот он стоит перед ней и говорит, что полюбил ее за слова, шедшие из самого сердца, из глубины души… Говорит то, что она никогда не надеялась услышать. То, что ей никто и никогда не скажет вновь… не скажет именно так. И теперь это уже не имеет значения…

– Слишком поздно, Уилл.

– Не говори так! – прошептал он. – Я люблю тебя, Тесса. Я люблю тебя!

– Нет, Уилл, – покачала она головой. – Хватит.

– Знаю, теперь тебе трудно поверить мне. – Он судорожно вздохнул. – Тесса, скажи: ты не веришь мне или никогда не сможешь меня полюбить? Если второе…

– Уилл, это не имеет значения.

– Еще как имеет! – воскликнул он. – Я прекрасно понимаю, ненавидишь ты меня только потому, что это я заставил тебя! И ты не обязана давать мне еще один шанс и пытаться взглянуть на меня по-новому. Но… умоляю тебя, давай попробуем начать все заново! Я сделаю все, все что угодно!

Его голос дрогнул, и она услышала отзвук другого голоса, и вспомнила Джема, глядящего на нее с бесконечной любовью и надеждой в сияющих глазах.

– Нет, – прошептала она, – я не смогу.

– Да нет же, конечно, сможешь! Неужели ты настолько меня ненавидишь?..

– Я совсем не это хотела сказать, – с бесконечной грустью ответила она. – Я пыталась возненавидеть тебя, Уилл, но так и не смогла.

– Тогда у меня есть шанс! – В глазах его сверкнула надежда. Господи, что она делает, нельзя говорить с ним так мягко! Надо сказать ему. Прямо сейчас. Быстро. Ясно. – Тесса, если ты не чувствуешь ко мне ненависти, то когда-нибудь…

– Джем сделал мне предложение, – выпалила она. – И я сказала «да».

– Что?!

– Я сказала, что Джем сделал мне предложение, – прошептала она. – Он просил меня стать его женой. И я сказала «да».

Уилл побелел как мел:

– Джем! МойДжем?!

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Уилл пошатнулся и вцепился в спинку стула, чтобы не упасть. У него был такой вид, будто его изо всех сил ударили в живот.

– Когда?

– Сегодня утром. Но мы сблизились уже довольно давно.

– Ты… и Джем? – Он так удивился, словно она сказала, что летом всегда идет снег или что в Лондоне зимой никогда не бывает дождя.

– Он подарил мне это, – прошептала она, коснувшись нефритового кулона на груди. – Это свадебный подарок его отца матери.

Уилл уставился на кулон с китайскими иероглифами, как на змею, обвившуюся вокруг ее шеи.

– Он ничего не сказал мне. Ни слова. – Уилл отбросил волосы с лица – такой привычный жест, вот только рука его сильно дрожала. – Ты его любишь?

– Да, я люблю его, – ответила она, и Уилла передернуло. – А ты?

– Но ведь он бы все понял! – ошеломленно пробормотал он. – Мы все ему объясним, скажем, что… он поймет!

Тесса внезапно представила, как она срывает с шеи кулон, выходит в коридор, стучит в дверь Джема. Отдает кулон обратно и объясняет, что ошиблась и не выйдет за него. Она бы все рассказала – про себя и про Уилла… и что не вполне уверена, что ей нужно время, что она не сможет отдать ему все свое сердце, что часть его навсегда принадлежит Уиллу.

А потом она вспомнила, как впервые услышала голос Джема, слова, которые он произнес с закрытыми глазами, освещенный лунным светом, лежа спиной к двери. «Уилл? Уилл, это ты?» И как голос Уилла и его лицо смягчались, когда он был с Джемом; как Джем держал его за руки в лазарете, когда Уилл истекал кровью, и выкрикнул его имя, когда на складе автомат сбил Джема с ног.

«Я не смогу разлучить их. Я не возьму на себя такой грех. И я не скажу правду ни тому, ни другому».

Она представила лицо Джема, когда он узнает о разрыве помолвки. Он будет добр, как всегда. Но она навсегда убьет в нем что-то прекрасное и жизненно важное. Он уже никогда не станет прежним, и некому будет его утешить. Уилл для него умрет. А ему самому осталось так недолго…

А Уилл? Что будет с ним? Что бы он ни думал сейчас, Тесса знала, если она порвет с Джемом, Уилл все равно уйдет, как бы сильно он ни любил ее. Неужели он станет выставлять напоказ свою любовь, зная цену счастья – боль лучшего друга? Даже если Уилл сможет справиться с этим, она навсегда останется для него девушкой, которую любил Джем. До самой смерти Джема. И пока она сама не умрет. Он никогда не предаст Джема, даже после его смерти. Если бы только на месте Уилла был кто-нибудь другой, кто угодно!.. Но она любила именно его. Она любила обоих юношей. В горе и в радости.

– Скажем ему о чем? – Она старалась говорить как можно более спокойным голосом.

Уилл ничего не ответил. Когда они поднимались по лестнице, когда он запирал дверь и целовал ее, глаза его светились радостью и надеждой. Теперь же свет стремительно затухал, будто жизнь уходила из его глаз. Она вспомнила Ната, истекающего кровью у нее на руках. Она была бессильна помочь ему. Как бессильна сейчас. Ей казалось, что жизнь Уилла Херондэйла утекает, словно кровь, и она ничем не может помочь.

– Джем бы меня простил, – повторил Уилл, но в голосе его звучала безнадежность. А ведь он сдался. И это Уилл, который никогда не сдается без боя. – Он…

– Он простил бы. Он не смог бы сердиться на тебя вечно – он слишком тебя любит. И вряд ли он затаил бы злобу на меня. Но знаешь, Уилл, сегодня утром он сказал мне, что думал, ему придется умереть, так и не полюбив и не будучи любимым. Так и не узнав той любви, какой любили друг друга его отец и мать. Ты все еще хочешь, чтобы я постучала к нему и вывалила новости прямо с порога? И ты все еще сможешь любить меня после этого?

Уилл долго смотрел на нее. Потом в нем словно что-то сломалось, он опустился в кресло и уронил лицо в ладони.

– Поклянись, что любишь его, – проговорил он. – Любишь настолько, что сможешь выйти за него замуж и сделать его счастливым.

– Клянусь.

– Тесса, если любишь его, то, пожалуйста, ни говори ему ни слова из того, что я рассказал. Не говори, что я люблю тебя.

– А как же проклятие? Ведь он не знает…

– Тесс, прошу, не рассказывай ему ни о чем. И Генри с Шарлоттой тоже. Я сам скажу в свое время. Сделай вид, будто ничего не знаешь. Если тебе не все равно, что будет со мной…

– Никому я не скажу, клянусь! Клянусь моим ангелом. То есть ангелом моей матери. И еще, Уилл…

Он опустил руки на подлокотники и стиснул их так, что костяшки пальцев побелели.

– Тебе лучше уйти, Тесса, – проговорил Уилл, не глядя на нее.

Но она не смогла уйти и оставить его в такой агонии. Больше всего на свете ей хотелось подойти и обнять его, поцеловать его закрытые глаза и увидеть улыбку на лице.

– То, что ты пережил за эти пять лет, наверняка убило бы любого. Ведь ты считал, что тебя никто не любит, если, кроме сестры, так никто рядом с тобой и не умер. Но Шарлотта любит тебя! И Генри, и Джем. И твоя семья. Они всегда любили тебя, Уилл Херондэйл, как бы ты ни пытался спрятать от них все лучшее, что в тебе есть.

Он поднял голову и взглянул на нее. В глазах его отражались язычки пламени, пылавшего в камине.

– А ты? Ты любишь меня?

– Уилл… – воскликнула она, впиваясь ногтями в ладони изо всех сил.

– А ты любишь меня? – спросил он, глядя будто сквозь нее.

– Я… – Тесса глубоко вздохнула. Как все-таки это больно! – Джем был прав. Ты гораздо лучше, чем казался на первый взгляд, и я ошибалась в тебе. И потому, что ты такой, какой есть на самом деле… я хочу сказать, ты быстро встретишь того, ту, которая… которая станет для тебя твоей единственной. Но я…

Он то ли поперхнулся, то ли фыркнул:

– Моей единственной! Я уже когда-то слышал от тебя именно эти слова!..

– Уилл, что ты, я не… – Она оторопело покачала головой.

– Ты никогда не полюбишь меня, – сказал юноша безжизненным голосом.

Тесса ничего не ответила, и по телу его пробежала судорога, он вскочил, отбросил кресло в сторону и бросился к двери. Она смотрела, прикрыв рот ладонью, как Уилл пытается отпереть замок, руки не слушались, наконец он распахнул створку и выбежал из комнаты, хлопнув дверью.

«Уилл, – подумала она. – Уилл, неужели это был ты?» В глаза будто песку насыпали. Оказывается, она сидела на полу возле камина. Глядя в огонь, Тесса ждала слез. Но их не было – она так долго училась сдерживать их, что разучилась плакать совсем.

Девушка взяла кочергу, стоявшую на подставке рядом с камином, и сунула ее в самые угли. Нефритовый кулон на шее настолько разогрелся, что едва не обжигал кожу.

Она вынула раскалившуюся докрасна кочергу. Потом медленно сжала ее пальцами.

Несколько секунд Тесса ничего не чувствовала. А потом услышала чей-то крик – кто-то кричал далеко-далеко, но голос был ее. И тут будто повернулся ключик в замке, и она залилась слезами. Кочерга со звоном упала на пол.

Когда горничная прибежала на крик, Тесса сидела на полу возле камина и прижимала руку к груди, всхлипывая так горестно, что у Софи разрывалось сердце.

 

* * *

 

Софи отвела Тессу в ее комнату, переодела и уложила в постель. Потом промыла и смазала обожженную руку целебной мазью, пахнущей травами и специями. Этой же мазью Шарлотта в свое время вылечила ожог на лице Софи.

– Думаешь, шрам останется? – спросила Тесса скорее для поддержания разговора, потому что ей было, в общем-то, все равно. Боль от ожога и слезы хоть как-то помогли ей взять себя в руки, избавив от переполнявших эмоций. Теперь она казалась себе легкой и пустой, как морская раковина.

– Ну, наверно, останется, но не такой большой, как у меня, – честно ответила Софи, закрепляя повязку. – Ожоги здорово болят, но потом быстро заживают. Тем более, что я вовремя успела намазать его. Скоро все пройдет.

– Не пройдет, – пробормотала Тесса, глядя на руку. Потом она подняла глаза и посмотрела на Софи, как всегда прелестную, спокойную и терпеливую в неизменном черном форменном платье и белом чепце, из-под которого виднелись кудряшки. – Прости меня, Софи. Ты оказалась права насчет Гидеона, а я ошиблась. Мне следовало прислушаться к твоему мнению. Ты никогда не ошибаешься в мужчинах и всегда права. Если ты скажешь, что кто-то действительно заслуживает доверия, я тебе поверю сразу.

– Я понимаю, о чем вы, мисс! – просияла Софи. Когда она улыбалась так, даже незнакомые люди забывали про ее шрам.

– Мне следовало доверять тебе…

– Мне не следовало так сердиться на вас. По правде говоря, я сама не знала, как он поступит. И не была в нем так уверена, пока не увидела его в карете с вами.

– Наверно, здорово, что теперь он будет жить здесь, – заметила Тесса, теребя краешек простыни, – вы сможете постоянно видеться…

– Это просто ужасно! – перебила ее Софи, едва не плача. Тесса застыла в испуге, недоумевая, что она сказала не так. Зеленые глаза Софи были полны слез. Голос ее задрожал: – Если он будет жить здесь, то увидит меня такой, какая я есть, – простой служанкой! Не надо было мне встречаться с ним! Миссис Бранвелл не из тех хозяев, что запрещают своим слугам иметь поклонников, но мне самой следовало понять, кто он и кто я. Не быть нам вместе! – Она попыталась вытереть слезы, но они хлынули по обеим щекам, по целой и по обезображенной шрамом. – Если я позволю себе лишнее, то потеряю все! А он не рискует ничем…

– Гидеон совсем не таков!

– Он сын своего отца. Разве этого мало? Не то чтобы я собиралась за него замуж, я простая мирянка, но ведь он увидит, как я разжигаю камины, вожусь со стиркой…

– Если он любит тебя, то все это неважно!

– Еще как важно! Не думайте, что все настолько благородны, как вам кажется, мисс!

Тесса вспомнила, как Уилл сидел, уронив лицо в ладони, и как он сказал: «Тесса, если любишь его, то, пожалуйста, не говори ему ни слова из того, что я рассказал».

– Знаешь, Софи, благородство порой принимает весьма причудливые формы. Вдобавок неужели ты хочешьстать Сумеречным охотником? Разве не лучше…

– Еще как хочу! Больше всего на свете! Я всегда об этом мечтала.

– Кто бы мог подумать!

– Я мечтала выйти замуж за господина Джема… – смущенно призналась Софи, теребя краешек одеяла. – Вы же не разбили пока ему сердце, не так ли?

– Нет, – ответила Тесса. Зато разорвала свое пополам. – Я ни за что не разобью его сердце.

 

 

Глава 21

Горящие уголья

 

О брат мой, боги так добры!..

Бегут года, проходят дни,

И жизнь и смерть к тебе щедры,

Теперь покойся с миром, спи.

Спасибо, жизнь, за звук шагов,

Любимой шепот, шлейф духов,

Спасибо, жизнь и смерть! Дары

Достойны, брат, твоей любви.

Алджрнон Чарльз Суинберн,

«Триумф времени»

 

Из-за полуоткрытой двери Джема неслись звуки скрипки. Уилл задумчиво постоял, прислонившись к стене. Он просто с ног валился, ни разу в жизни он не чувствовал себя таким обессиленным. Когда он вышел из дома на Чейн-уолк, в крови у него бушевал вихрь энергии, который теперь иссяк, оставив лишь усталость и пустоту.




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.