Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Беседа с корреспондентом газеты Красная звезда на полигоне бригады



Но всё это потом. А сейчас, после учений, при подведении итогов наша группа, за оба выхода, получила оценку отлично.

В марте у нас в бригаде побывал корреспондент газеты Красная Звезда подполковник А. Юркин, ему нужен был материал для статьи. В бригаде из офицеров прошедших Афганистан был только я, так что ему пришлось писать обо мне. Не большая статья с моей фотографией была напечатана на первой полосе газеты за 17 апреля 1984 года. Это не только льстило моё самолюбие, но и поднимало авторитет среди спецназовцев.

После статьи в газете приехал директор музея Закавказского военного округа и выпросил у меня, для экспонирования в музеи портупею, которую мне подарили в Афгане цирандоевцы из Шибаргана. Я не хотел отдавать, было жалко, всё-таки память. Но он меня уговорил, сейчас жалей, в связи с развалом страны наверняка всё было выброшено на свалку.

 

 

В апреле, заручившись поддержкой командира бригады полковника Фисюка, стал готовить показательные выступления по рукопашному бою ко Дню Победы. В Лагодехи такое раньше не практиковалось.

Занятия проводил на городском стадионе, там же планировалось и выступление. Рядом со стадионом располагалась турбаза, и когда мы проводили тренировки, все её обитатели высыпали на балконы. Ну а если учесть, что больше половины из них были представительницы прекрасной половины человечества, можно понять с каким старанием мои ребята отрабатывали приёмы.

Во время одного из занятий, на стадион зашли три инструктора с турбазы. Двое спокойно наблюдали, а один, в лёгком подпитии, стал обезьянничать и мешать проводить занятия. Я его предупредил раз, второй, человек не понимает. Он красовался перед девушками, которые стояли на балконе. Тогда я провёл правой, прямой в голову. Он рухнул как мешок. Двое друзей подхватили его под руки и оттащили на скамейку. Я продолжил занятия. Выйдя из нокаута, этот парень стал выкрикивать в мой адрес оскорбления и угрозы. Прекратив занятия, я пошёл его успокоить, но его друзья попросили его не трогать, сделать скидку на то, что он выпевши. Со стадиона они его увели. На следующий день иду по городу, этот субъект идёт на встречу. Я перегородил ему дорогу, говорю: «Ну что, ты мне вроде бы вчера угрожал. Надо поставить точки над i». Начал извинятся предлагать пойти выпить коньяка за примирение. Не думаю, что это было искренне, просто в штаны наложил.

За время службы в Закавказье, я много раз наблюдал за конфликтными ситуациями. Когда двое пытаются подраться, но каждого из них, держит человека по три, ну и к тому же, они не очень то, и пытаются вырваться. И только угрозы да мат-перемат исключительно на русском языке, как базарные торговки.

9 мая в бригаде был праздничный день, но это только в бригаде. Как оказалось, этот день в Грузии, празднуется только на официальном уровне, а народу наплевать на эту дату. Тбилисобо (праздник города и молодого вина), вот это праздник.

В Лагодехи был организован митинг. Построилась бригада, и было человек 150 местных жителей. Для меня такое было просто шоком. Ведь и грузины воевали в той войне наравне с остальными народами СССР. Ведь и у них тысячи погибших. Тем более что война была рядом, за Большим Кавказским хребтом.

Я помню как в Чирчике, тысячи жителей, да, кого-то построили и привели, но основная масса, по зову сердца сама приходила на памятник погибшим воинам. И уже по окончании официальных мероприятий и возложения венков, тысячи жителей на протяжении двух-трёх часов медленно, под музыку духового оркестра, исполнявшего мелодию из песни Расула Гамзатова «Летят Журавли», проходили мимо памятника, возлагая цветы. И подножье его было буквально завалено цветами.

А здесь, вылез на трибуну 1-ый секретарь райкома партии и 40 минут держал речь, при этом на грузинском языке. В составе бригады грузин было не более 3-5 процентов.

И я опять вспомнил Среднею Азию, наш переход по Угамскому ущелью. Когда в кишлаке Кызылтал, необразованные, плохо говорившие по-русски, но воспитанные люди даже не делали попытки перейти на родной язык. Они понимали, что все участвующие в беседе должны понимать друг друга.

После прохождения торжественным маршем, мы провели на стадионе показательные выступления по рукопашному бою. Наверно у нас получилось, так как позже, в служебной характеристике на меня, командир бригады подполковник А. Фисюк напишет: «Отлично владеет приёмами рукопашного боя».

Ката с оружием.

 

Бой, один против трёх.

 

 

Финал боя 10 на 10.

 

 

 

Через мгновение солдат проведёт удар ножом.

Провожу бой, один против пяти.

 

В мае месяце я опять «отличился». Мы увольняли в запас отслуживших свой срок службы солдат. Основная масса, добросовестно отслужив, под звуки марша «Прощание славянки», уехала домой, но как всегда было пару человек, которые не служили, а кровь пили у командиров. Держать их, как можно дольше в части, я не мог, я был командиром линейного отряда, увольнял командир бригады. Но справедливость должна же быть. И я, собственноручно, написал этим двум обормотам в военные билеты, в разделе особые отметки: «Программу боевой подготовки не усвоил. Желательно ежегодно призывать на учебные сборы (согласно закона, на учебные сборы призывали один раз в три года). В военное время использовать для разминирования минных полей». Моя фамилия и роспись. Но начальник строевой части попался мужик глазастый, заглянул и на последнюю страничку военного билета. Меня вызвали к комбригу, я получил нагоняй, а эти странички из военных билетов вырвали.

Кажется, в начале лета бригаде надо было выставлять команду на первенство округа по спортивному ориентированию. Ну, вы представляете себе состояние спортивно-массовой работы в этой бригаде, если на соревнования пришлось ехать мне. А ведь мне тогда уже стукнуло 36 лет. От бригады требовалось выставить всего 2-х человек. Вторым был, сержант с моего отряда, он по этому виду спорта имел 1 разряд. Я этим не занимался, в спортивном смысле этого слова, но всю свою службу бегал и ориентировался. Так, что ничего нового для меня не было.

Соревнования проходили в окрестностях г. Кутаиси. Трассу готовил спортивный комитет дислоцированного здесь Армейского корпуса. Проходила она по предгорьям, густо заросшим лесом и кустарником. Всё было перевито колючими лианами. Настоящие джунгли. Но если по джунглям ходят с мачете, то мы бежали с одним лишь компасом. Хорошо, что были одеты в спецформу. Колючки лиан за неё не цеплялись, она была гладкая и достаточно плотная. Кепи застегнул на подбородке, нырнул, пригнувшись в кусты, и пошёл молотить километры.

У нас с сержантом только лица были немного поцарапаны. Остальные участники соревнований выходили из леса в клочья порванной спортивной форме, и все в крови.

Найти все точки было практически невозможно, видимость метра три-четыре. Пробежишь рядом и не заметишь. На все точки не вышел никто, за исключением конечно, членов команды устроителей соревнований. Видя явное мошенничество, и не пригодность трассы для соревнований, судейская бригада аннулировала результаты, и соревнования перенесли на месяц. Но мы уже в них не участвовали, бригада привлекалась на ученья, проводимые штабом округа.

12 июля 1984 года я был назначен на должность командира отдельного батальона охраны и обслуживания ЗакВО, началась моя пехотная жизнь.

 

6.2. Отдельный батальон охраны и обслуживания ЗакВО, Тбилиси.

Командир батальона, у которого я принимал должность, с этой должности был снят. Хотя как мне кажется, его просто сделали стрелочником.

В штате батальона были:

- стрелковая рота, она осуществляла охрану штаба округа;

- две автороты, одна большегрузных автомобилей, которые использовались для передвижения и разворачивания штаба округа в полевых условиях, другая транспортная;

- ремонтный взвод;

- хозяйственный взвод.

Одних легковых автомобилей было около 80 единиц.

Так вот на одной из «Волг» два солдата решили покататься по городу. Подобрали девушку и прямо в машине занялись с ней сексом. Вряд ли там было изнасилование, так как всё закрутилось только через три дня, когда девушка созналась отцу. Девушка грузинка, студентка университета. Студенты выставили пикет у штаба округа. Прокуратура, чтобы замять это дело, быстренько провела расследование, и трибунал осудил обоих солдат. Одному дали семь лет, другому года три, сейчас уже точно не помню.

Офицеры и прапорщики в батальоне были тщательно подобраны и дорожили своим местом службы. Каждый чётко выполнял свои служебные обязанности. Такой ответственности, особенно у прапорщиков, я нигде больше в пехоте не встречал. Один из взводов автороты большегрузных автомобилей находился в г. Мцхета, это не далеко от Тбилиси, древняя столица Грузии. Во взводе, если мне не изменяет память, было около 120 машин. Так вот, на всю эту махину был только один командир взвода, прапорщик, и никаких проблем ни с техникой, ни с дисциплиной.

Проблемой в батальоне было только одно – боевая подготовка. Заручившись поддержкой начальника штаба округа, я с этого и начал.

Спецификой этой части было то, что занятия по боевой подготовке должны проводиться только два дня в неделю, остальное время работы по обслуживанию штаба округа.

Стрельба из пистолета с офицерами батальона

До моего прихода в батальон боевой подготовки практически не было.

Я договорился в управлении боевой подготовки округа и два дня в неделю вывозил батальон в учебный центр 100 МСД, в которой я, кстати, позже служил в должности командира полка.

Водители легковых машин привозили на службу офицеров и генералов штаба

округа и убывали на полигон. Два дня в неделю, начальники, если у них была

необходимость, по Тбилиси могли перемещаться только на общественном

транспорте. Кроме того, я лично, как это и положено, проводил занятия с сержантами

батальона. Основной упор делал на физическую подготовку, где основным был

рукопашный бой. Ребята с удовольствием этим занимались. Не забывали мы и о

досуге.

В Тбилиси на гастроли приехал Свердловский театр оперетты. У руководства театра были проблемы с разгрузкой бутафории, она размещалась в нескольких

десятках контейнерах. Представления они давали в Доме науки, это метров 500 от штаба округа, и естественно пришли за помощью ко мне. Разгрузить контейнеры моим ребятам проблемы не было, главное мы договорились, что за эту работу, на каждый спектакль на втором ряду сидит двадцать моих солдат.

Свердловский театр оперетты, как мне кажется, был одним из ведущих театров страны того времени, на уровне Московского и Киевского театров оперетты. В Тбилиси они привезли постановки, довольно редко выносимые на публику, например такие как: «Царица и велосипед», «Рыцарь Синяя борода», «Фраскита», «Полёт на луну», остальные уже не помню, всего восемь постановок. Согласитесь, что на театральных афишах практически не появляются эти названия.

По окончанию гастролей артисты театра дали в клубе части концерт, который длился более двух часов. После концерта мы вывезли артистов в горы, в район монастыря Джвари, это об этом монастыре писал Лермонтов в своей поэме «Мцыри». И организовали им отдых на природе, конечно с шашлыком и вином.

Казалось бы, все должны быть довольны. Но был человек, который попытался и здесь сыграть свою игру. Это начальник политотдела штаба и управления округа. Здесь необходимо рассказать предысторию.

Стою я как-то утром, во время подъёма, перед казармой батальона, подходит прапорщик, дежурный по батальону, и весь дрожит от возмущения. Оказывается, он застал в казарме солдата лежащего на кровати после команды «Подъём». На его требования немедленно встать, тот ему заявил, что если он ещё хочет служить в Тбилиси, то пусть оставит его в покое, а то он скажет своему шефу и тот засунет его в отдаленный гарнизон. Солдат был водителем начальника политотдела штаба округа, полковника Шишова В.В..

Я приказал доставить солдата ко мне, и тут же, перед строем, объявил ему пять суток ареста.

Начальником штаба округа, генерал-лейтенантом Клейменовым А.Н., было определено, что солдаты батальона, получившие арест за дисциплинарные проступки, должны отправляться не на гарнизонную гауптвахту, а в дисциплинарный батальон в н.п. Караязы это в 50 км от Тбилиси.

Солдата тут же сажают в машину и увозят в дисбат. Буквально через минут пятнадцать, звонит Шишов с вопросом, где его водитель, кто-то уже успел донести. Я ответил, что его водитель сидит в его машине, к этому времени мы уже посадили подменного водителя. Тогда он уточнил: «Где находится рядовой Аветян»? Я ответил, что за нарушение воинской дисциплины он мной арестован и находится на пути в Караязы. Шишов заявил, что моё решение отменяется и солдата немедленно вернуть. На что я ему ответил, что согласно устава ни кто, включая министра обороны, отменить наложенное мной взыскания не может. После этого я стал для Шишова врагом №1, но по службе придраться ко мне было не за что, как только он не пытался. Хочешь быть принципиальным, работай так, чтобы к тебе нельзя было придраться.

И тут подворачивается ему это дело с опереттой. После нашего выезда на пикник он вызывает меня к себе в кабинет. Захожу и вижу его торжествующее лицо. Даже не предложив мне сесть начал распекать, как я мог докатиться до такой жизни. Я попросил конкретизировать претензии ко мне. Претензия была одна. Как я мог, обворовав солдат, взять мясо с солдатской столовой на шашлык?

Видимо осведомитель у полковника был никудышный и не знал, что на это мясо сбрасывались все офицеры батальона, а к столовой машина подъезжала для загрузки стола для разделки. О чём я ему и поведал, предложив спросить об этом у любого офицера.

Довольная маска спала с лица Шишова, и дальше начался просто абсурд. Мне была предъявлена претензия в том, что я использовал служебный автомобиль в личных целях. Глупость, да и только, вроде бы артисты у меня дома концерт давали.

Но и эта глупость не прошла. Я выехал за территорию части на служебном автомобиле, но затем подумал, зачем буду гонять машину, и пересев в микроавтобус театра, свой УАЗик вернул в парк.

Шишов понял, что полный прокол. И дальше уже была претензия не идущая, не в какие ворота. «Как я советский офицер, командир части, наконец, коммунист, мог поехать отдыхать в горы с артистками, ведь они все ветреные люди и не отличаются строгостью нравов».

По пути на пикник мы заехали домой, ко мне, к замполиту батальона, и взяли с собой жён.

Услышав от меня это, Шишов только пробурчал: «Идите».

«В жизни как, в театре, самыми требовательными

оказываются те, кто не заплатил за место».

Саша Гитри

А пикник удался на славу. Представьте себе горное ущелье ночь, и ария Мистера Х. Не обошлось и без эксцессов. Одна из певиц, кстати, народная артистка, решила спеть, залезши на дерево. Залезла, спела, а назад её уже пришлось снимать, так как храбрости у неё хватило только на то, чтобы влезть.

На следующий день заместитель директора театра спрашивает меня: «Игорь мы так вчера набрались, вино, что креплёное было»? Когда я ему сказал, что вино было сухое, но выпили его 60 литров, и это на двенадцать человек, восемь из которых женщины, у него глаза на лоб вылезли.

Осенью, ко мне из Москвы, приехал корреспондент журнала «Советский воин» подполковник А. Ключенков, он сказал, что у него задача написать обо мне очерк. Никаких интервью не было, я выполнял свою работу, а он просто три дня ездил со мной по всем точкам дислокации моего батальона, по полигонам и стрельбищам. При передвижениях в машине, я рассказывал ему об Афганистане и своём отряде.

Уезжая, Ключенков сказал, что он имеет право, что-то изменить, что-то добавить, таков жанр очерка. Очерк вышел в 24-ом декабрьском номере журнала за 1984 год. Кстати это был юбилейный 1500-й номер журнала. Конечно, в очерки были некоторые неточности, что-то было от корреспондента, ну и конечно о боевых действиях в Афгане он не мог писать правду, тогда это ещё было под запретом. Но в целом очерк, конечно, грел душу. Ключенков, спасибо ему, прислал мне один экземпляр с дарственной надписью.