Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. 4 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Девушка затушила наполовину выкуренную сигарету. Сначала ей показалось, что он из нервных, но сейчас стало очевидно: он защитник.

По его взгляду она видела, что у него в голове завертелись маленькие шестеренки, вычисляющие, что совсем немного денег потребовалось бы на то, чтобы обустроить ее квартиру по-человечески, что он, как минимум, мог бы заплатить за ее обучение или подвозить ее после работы, когда она поздно заканчивает, чтобы ей не приходилось возвращаться одной поздно ночью в эту мрачную клетушку.

— Эй... да я же не показала тебе вид из окна!

Сара встала с кресла и в три шага оказалась в спальне, еще два — и она уже стояла возле окна. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что он следует за ней.

— Это переулок.

В его голосе появились сердитые нотки:

— Просто грязный, темный переулок.

— Ты слишком пессимистичен! Ты смотришь на кладезь полезнейших вещей! Посмотри: матрасы, автомобильные покрышки, а вон то плетеное кресло, между прочим, смотрелось бы очень мило, если бы не сломанное сиденье...

Сара почувствовала его дыхание на своей шее.

— Телевизор на кухне я раздобыла именно там. Он не цветной, но работает вполне нормально. Мне нравится смотреть ночные новости, когда прихожу домой с работы. Он составляет мне неплохую компанию.

— У тебя нет родителей?

— У всех есть родители, глупый!

— Где же они тогда? Почему ты живешь в таких условиях?

Саре понравилось, что он хочет ее понять. Конечно, нечего было даже надеяться на то, что это ему когда-то удастся, но ей было приятно, что он, по крайней мере, пытается.

Она слегка подалась назад, поймав его руки и притягивая их к своей талии. Он тихонько вздохнул от удовольствия и прижался губами к ее шее.

— Ты читал когда-нибудь «Джейн Эйр»?

— Читал что?

Этот вопрос явно застал его врасплох, но он достаточно быстро ответил.

— А... да, да. Кажется, читал. Давно. Еще в школе.

— Ты помнишь, почему Джейн решает оставить удобный и красивый Торнфилд Холл, даже зная, что ей придется жить в нищете, без крыши над головой? Почему она по собственной воле решает превратиться из гувернантки в нищенку?

— Не знаю... — он тихо рассмеялся ей в волосы, — я не ожидал такого вопроса.

— Она ушла, потому что ее человеческое достоинство стоило куда больше, чем комфорт и теплая постель.

Она повернулась и заглянула ему в лицо.

— Вот почему я живу так, как живу.

О, эта жалость в его взгляде! Сара сняла с него очки, чтобы ничто не мешало ей видеть его глаза, и чистая искренность этого чувства отдалась тянущей болью во всем ее теле.

С внезапно нахлынувшей на нее страстью она поцеловала его, выдернув сначала его рубашку, потом, взявшись за ремень, расстегнула ширинку.

Она обхватила его рукой за талию и потянула за собой на кушетку, заскрипевшую в знак протеста. Она знала, что от нее воняет салом, табаком и пивом, но ему явно было на это наплевать. Он то и дело повторял: «О господи!»

На нее произвело впечатление то, как быстро и легко он раздел ее. Сначала он стянул платье, так, что волосы не зацепились за молнию, потом снял резинку с волос, распуская их.

У него наверняка есть дочь, подумалось ей. Мужчины, у которых есть дочери, знают, как раздеть девушку, не причинив неудобств.

У Сары тоже были кое-какие отработанные движения в запасе, чтоб произвести впечатление: презерватив, возникший словно из ниоткуда, открытый одним движением пальцев и надетый раньше, чем он успел бы сказать, что не хотел бы им пользоваться. А потом крошечное движение бедрами, едва заметный наклон ее таза — и он был внутри нее.

Его лицо изменилось в ту же секунду. На нем появилось то выражение, за которое Сара, пусть на пару мгновений, но любила каждого мужчину, с которым трахалась: шок оттого, что он вошел в нее, смешанный с благодарностью за то, что она это позволила. У большинства мужчин это выражение возникало лишь в самом начале, а потом сменялось вожделением и триумфом. Но этот милый, мягкий отец семейства остался таким же благодарно-удивленным почти до самого конца. Только перед тем как все кончилось, как и у всех остальных мужчин, его лицо исказилось желанием наконец получить оргазм.

Сара кончила, как и всегда, потому что знала, как управлять своим телом, как лечь, как напрягаться и расслабляться, сжать все внутри или наоборот, как сделать так, чтобы мужчина не кончил раньше, чем она полностью насладится им.

Мистер Карр, другой отец семейства, чьи дочери научили его, как раздевать девочек, не запутавшись в их волосах, обучил ее всему этому, и за это она была ему благодарна каждый день своей жизни. Но он также научил ее и тому, что оргазм по сути ничего не значит: это было все равно, что чихнуть или как следует выплакаться. Но хоть она и пристрастилась к сексу, как к наркотику, сколько бы она ни кончала, она все равно в глубине души надеялась на другое — на то, чтобы слиться воедино, превратиться в двуспинное чудовище.

С каждым мужчиной каждый раз она ждала этого непостижимого разумом момента, когда два человека сливаются друг с другом, теряя себя, и обретая друг друга; она так надеялась, что мистер Карр был не единственным, кто мог бы дать ей это ощущение. Но после семи лет упорного поиска и секса с каждым встречным она уже начинала терять веру в то, что это возможно.

Рядом с ней тяжело дышал от наслаждения потный мужчина, который был опробован, использован и в итоге оказался ничем не лучше других сексуальных партнеров. С ним было хорошо потрахаться, и не более того.

После того как он ушел, Сара выкурила последние три сигареты и допила обе банки выдохшегося пива. Она отложила в сторону уведомление о просроченной уплате за электричество, чтобы, наконец, добраться до томика с «Домом Радости», который она взяла с собой в ванную.

Она дочитала почти до половины; возможно, сегодня ей удастся заснуть пораньше. Но меньше чем через час перегорела лампочка. Она, конечно, могла бы встать и заменить ее, но ей стало лень. Последняя прочитанная строчка засела в ее голове: Ни разу за всю жизнь ее не покидало ощущение, что жизнь проходит мимо нее. Она провалялась без сна почти до утра, слушая, как копошатся и пищат крысы во дворе за окном.

 

В прошлую субботу, когда она должна была появиться на вечеринке со своими старыми друзьями, Сара всю ночь провела в постели с девятнадцатилетним танцором. В воскресенье она спала и занималась, отключив телефон. 

В понедельник она сходила в университет, потом отправилась на работу, а затем занималась сексом с мужчиной, который подвез ее до дома.

Так что лишь во вторник она подошла к телефону и получила целый шквал эмоций от Джесс, разъяренной тем, что Сара не пришла на вечеринку. У Сары болела голова, и она опаздывала на занятия, поэтому, чтобы заткнуть неиссякаемый поток слов Джесс, ей пришлось пообещать, что она встретится с ребятами в пабе после работы.

Она провела большую часть дня, жалея об обещанном, и явилась на встречу в отвратительном настроении, ожидая, что ей придется скучать, и даже не переодевшись из рабочей одежды во что-нибудь поприличнее.

Она с облегчением обнаружила, что Джейми тоже был там, хотя это обстоятельство несколько омрачал тот факт, что Шелли была вместе с ним. К большому ее удивлению, парень Джесс оказался очень привлекателен.

— Наконец-то мы встретились, — сказал Майк, поцеловав ее руку.

— Наконец-то? Я узнала о твоем существовании всего три дня назад.

Он задержал ее руку в своей.

— Но я о тебе слышу уже который месяц. Джесс постоянно о тебе рассказывает.

Сара приподняла брови, взглянув на Джесс, — та сияла. Она снова повернулась к Майку. 

— Я так понимаю, что ты считаешь меня тупой шлюхой, живущей в жуткой дыре?

Он рассмеялся.

— А это не так?

— Иногда так. Но порой...— Она высвободила свою руку и сказала: — Я просто обыкновенная официантка, которая очень много и тяжело работает и на данный момент отчаянно нуждается в бокале пива.

Майк отправился за пивом для нее. Сара воспользовалась этой возможностью, чтобы сказать Джесс о том, что ее новая пассия — стоящий экземпляр.

— Он мне действительно нравится, — сказала Джесс, — действительно, очень- очень сильно нравится, знаешь?

— Это здорово! — ответила Сара. — Я за тебя очень рада.

Джейми оттащил Сару в сторону и, наклонившись к ней, прошептал:

— Даже думать об этом не смей!

— Не понимаю, о чем ты.

— Сара, я серьезно. Посмотри, какой счастливой выглядит Джесс. Держи свои руки и все остальное подальше от ее парня.

— Но он просто неотразим! Как мне устоять против такого?

— Я не шучу.

Джейми сдвинул брови, как всегда, когда он хотел выглядеть серьезным и строгим. Сара никогда не говорила ему о том, что это выражение лица делает его очень милым, иначе он перестал бы так делать.

— Ты можешь получить любого мужика, какого захочешь. Но только не этого. 

— А этого можно?

Сара ткнула пальцем в сторону первого попавшегося пьяницы, склонившегося над столом. Наконец-то Джейми улыбнулся.

— Да, Сара.

— Спасибо, мамочка.

Она ласково поцеловала его в щеку. Она хотела присесть куда-нибудь и выпить пива, которое ей принес Майк, но не знала, как можно сидеть напротив такого красавца и не флиртовать с ним.

Она взяла бокал в руки.

— Спасибо. Я бы с удовольствием осталась и поболтала, но Джейми сказал мне, что мне лучше выбрать вон того господина в качестве партнера для беседы.

— Сара, я не это...

— Ты сказал, что, если я хочу его, я могу его получить, не так ли, малыш Джейми? А раз так, то именно это я и собираюсь сделать.

Наступила тишина. Она почувствовала, как ее переполняет гордость за то, что она смогла лишить их всех дара речи, но за гордостью последовал ужас от того, что ей сейчас предстояло сделать. Она повернулась к друзьям спиной и направилась в сторону столика, на который недавно указала пальцем. Мужчина невидящим взглядом уставился в полупустой стакан. У него были жирные черные волосы, крючковатый нос и неровная щетина на лице. Зачем, ну зачем я все это делаю? — подумала Сара. — Почему я не могу посидеть с моими друзьями и выпить пива, как все люди, а потом отправиться домой, почистить зубы и лечь в постель? Почему я всегда должна обязательно…

— Она же не сделает этого, правда?

— Это невозможно, — сказала Шелли, — этот мужик такой урод.

И после этих слов у Сары не было выбора, потому что этот мужчина действительно был уродлив и, скорее всего, по законам этого мира вряд ли в его жизни вообще были женщины, готовые с ним переспать. Сара знала, что она хорошенькая, как знала и то, что она не сделала ничего, чтобы заслужить свою красоту, так же как этот человек ничем не заслужил свое уродство. Ей показалось нечестным, что он был обречен прожить всю жизнь нежеланным, не испытав на себе ласки, в то время как она получала и то и другое в избытке. И, кроме того, Любовь видит не глазами, а сердцем, вот почему Купидона изображают с завязанными глазами.

У этого бедняги были точно такие же шансы оказаться тем, кому удастся проникнуть в ее душу, как и у любого другого.

 

 

Каждый будний день Сара боролась с желанием пропустить хоть один день в университете. Она работала допоздна, засыпала под утро, слишком уставала, мучилась похмельем, ей нужно было убрать в квартире, постирать одежду, оплатить, наконец, просроченные счета. Но она знала, что даже один прогул не приведет ни к чему хорошему, потому что она не заметит, что это как-то ей повредило, и однажды снова поддастся искушению, и снова, и снова — до тех пор, пока это действительно не приведет к проблемам. Так что с наступлением каждого нового дня она усилием воли заставляла свое уставшее, ноющее тело вылезти из кровати, набросить на себя грязную одежду и, спотыкаясь о разбросанные кругом пустые пивные бутылки, выйти из дому, чтобы пройти два квартала до автобусной остановки.

Она всегда садилась на заднее сиденье автобуса, прислонившись головой к стеклу и положив ноги на соседнее кресло, чтобы никто не садился рядом с ней. Дорога занимала двадцать минут, и каждую секунду этого времени она проводила в раздумьях о том, как ей, черт возьми, удастся пережить этот день. Она знала, что ей станет дурно от одного запаха удобрений на лужайке — они пахли кровью и костями. Она совершенно точно заснет на лекции. Если ей удастся дотянуть до обеда, не потеряв сознание, это будет чудо.

И каждый день это чудо происходило. Не важно, насколько разбитой она себя чувствовала, выползая из автобуса, один только вид здания университета придавал ей сил.

Оно вовсе не было красивым обычное четырехэтажное здание из красного кирпича, постройки середины семидесятых, с зеркальными стеклами и металлическими решетками на окнах.

Но оно было ее настоящим домом, домом, где отдыхала ее душа. Если бы она могла позволить себе не работать, она проводила бы здесь каждую минуту своего времени. Ей нравилась комната отдыха для студентов с оранжевыми и зелеными потертыми диванами, щербатые пластмассовые столы, скрипучие расшатанные стулья.

Ее сердцу была дорога старинная серебряная урна, искусство пользоваться которой, не испачкавшись, студенты постигали только ко второму, а то и к третьему курсу.

Она любила скрип, который издавали ее кроссовки всякий раз, когда она проходила по линолеуму, покрывающему полы по всему зданию, любила нишу под лестницей между третьим и четвертым этажами, где всегда можно было найти Джо Ди, купить травы и раскуриться.

Ей нравились как старожилы, которые потратили десять лет на то, чтоб получить степень бакалавра, так и совсем зеленые новички, чья оживленная болтовня разносилась повсюду. Они обсуждали теории Барта и Лакана так, будто бы их только что открыли.

Больше всего ей нравились те лекции, посещая которые она колебалась между уверенностью в своей мудрости и знаниях и ощущением собственного чудовищного невежества.

Другие студенты обожали Сару за то, что она всегда с радостью делилась своими четкими и аккуратными записями и никогда не отказывала никому в поддержке и добром слове. Она была скромной, но эмоциональной, с ней было легко разговаривать, и она была неоспоримо умна. Иногда она спала со своими однокурсниками, иногда с лекторами и педагогами, но это не убавляло и не прибавляло ей популярности. Здесь секс в качестве средства для снятия стресса и напряжения или даже просто от скуки был делом обычным. Это была еще одна причина, по которой Сара любила это место.

Она бы дорого дала за то, чтобы вообще не покидать этих стен. Учиться и учить, думать, разговаривать, трахаться. Спать летом на траве под каучуковым деревом, которое росло за научным отделением, а зимой валяться на скрипучем зеленом диване в гостиной факультета искусств. Пить плохой кофе и пиво за полцены, есть жареный арахис и шоколадное печенье с коноплей, которым ее в избытке снабжал Джо Ди. Впереди у нее было еще полгода последнего курса и год для дипломной работы, а дальнейшее будущее выглядело весьма туманным. Все, кто знал ее по институту, были уверены в том, что Сару ждут великие дела, лишь она одна понятия не имела, чем будет заниматься.

Что бы ни ждало ее дальше, она была уверена лишь в одном — она не станет жить так, как от нее того ожидали.

А ожидали люди разного, в зависимости от того, кого спросить. Кто-то думал, что она забеременеет и заживет спокойной зажиточной жизнью; кто-то полагал, что она заведет себе старого богатого любовника; были и те, кто с уверенностью утверждал, что она станет алкоголичкой и окончит свои дни в канаве с бутылкой в руках; что увлечение наркотиками приведет к тому, что ей придется раздвигать ноги за каждую новую дозу; что ей надоест бороться за свою независимость, и она вернется к родителям, проглотив обиду, в обмен на оплату своего долга в институте и тура по Европе.

Первый и последний варианты были смехотворными, а с остальными она заигрывала все это время, балансируя на опасной грани. Ей приходилось неотступно следить за тем, чтобы этот флирт не превратился в устойчивые отношения. Она знала, что, для того чтобы не стать воплощением одного из этих клише, ей нужно будет очень много работать.

 

Джейми ждал Сару за столиком в университетском кафе, где они встречались почти каждый день во время обеда. Они выбрали это место потому, что Сара заглядывала на экономический факультет, только если хотела закадрить девственника, а Джейми отказывался появляться на территории факультета искусств потому, что был убежден в том, что все, кто там учится, считают экономистов бездушными полуграмотными типами.

Купив себе пива и пачку сигарет, Сара подошла к Джейми, сидящему за столиком и потягивающему кока-колу через трубочку.

— Я позвонил тебе вчера сразу же, как только приехал домой, — сказал он. — Это было уже после двух ночи. Где ты была?

— Я всю ночь зажигала с Энди, тем самым алкоголиком.

Сара поцеловала его в щеку и присела рядом.

— Можешь что хочешь говорить о пожилых безработных алкашах, но, черт возьми, они действительно умеют веселиться! Не думаю, что во всем Сиднее остался бар, в котором я бы не пропустила стаканчик, и улица, на которой я бы не блеванула или не присела пописать прошлой ночью. И вдобавок ко всему парень, который не выпускает бутылку из рук, даже когда трахается, это нечто!

— Господи, Сара! — У Джейми было такое лицо, что казалось, будто бы он сейчас расплачется. — Зачем ты это делаешь?

Она пожала плечами.

— Nostalgie de la boue.

— Я даже знать не хочу, что это значит, потому что мне плевать на все эти красивые слова. Меня беспокоит то, что любой из этих уродов, с которыми ты спишь, может однажды перерезать тебе глотку и это только вопрос времени, когда одному из них это придет в голову.

Сара закатила глаза. Примерно раз в неделю он читал ей лекции о тех ужасах, что неминуемо ждут ее, если она не прекратит вести разгульную жизнь. Он предсказывал ей то пулю в висок, то удушение собственными колготками, а теперь вот поножовщину. Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что он прав, но она также знала и то, что он никогда не сможет понять необходимость этого риска. Чтобы достичь наивысшего блаженства, необходимо столкнуться лицом к лицу с величайшей опасностью.

— Ты бы хоть мобильный телефон себе завела. Хоть какая-то возможность держать с тобой связь и помочь тебе, если что.

— Мысль, безусловно, неплохая. Погоди, я только вытащу из задницы немного наличных, чтоб ее воплотить...

— Если бы ты не тратила все деньги на пиво и сигареты, ты могла бы себе это позволить.

Сара сделала глоток пива и закурила, игнорируя испепеляющий взгляд Джейми.

— Я и так беру дополнительные часы каждую неделю и все равно задолжала пятьдесят баксов за электричество. Смогу наскрести немного денег к концу недели, но если мне его до тех пор отрубят, то платить придется и за повторное подключение.

Джейми положил пятидесятидолларовую бумажку на стол, прямо перед ней.

— Ты живешь по средствам?

Она пожала плечами. Он составлял для нее бюджет каждые полгода. Каждый раз она говорила, что это бессмысленно, ведь она все равно не станет его придерживаться, но Джейми отличался завидным упорством.

— Здесь что-то не так... У тебя опять повысилась плата за обучение или еще что-то?

— Не знаю. У меня денег все меньше и меньше. Мне не удается сэкономить ни цента. Ощущение такое, будто сейчас я зарабатываю меньше, чем когда окончила школу. Если бы не сверхурочные, я бы вообще не смогла свести концы с концами.

— Сара, ты знаешь, мамино предложение все еще в силе.

Начиная с того момента, когда пути Сары и ее родителей разошлись, миссис Уилкс пробовалась на роль матери Сары. И, несмотря на то, что семья Уилкс состояла из самых, что ни на есть добрых и щедрых людей и свободная комната в их доме была больше, чем вся ее квартира, Сара никогда не рассматривала перспективу поселиться у них всерьез.

Для начала и Джейми, и Бретт были ее бывшими любовниками, так что мысль о том, что они станут ей почти братьями, была не слишком заманчивой. Кроме того, она нуждалась в эмоциональном пространстве куда больше, чем в физическом комфорте, а в этой семье люди привыкли вести длинные задушевные разговоры за общим столом и заботиться друг о друге. Если все эти люди начнут носиться с ней как с писаной торбой, пытаясь залезть ей в душу во время семейных трапез, ей кусок в горло не полезет, а тогда они решат, что у нее анорексия, и, чего доброго, вздумают взяться за ее здоровье. Объяснить это все Джейми не представлялось никакой возможности, потому что он не смог бы удержаться от вопросов о причинах ее интимофобии.

— Спасибо, малыш Джейми, каким бы ни было заманчивым твое предложение, оно разрушило бы мою сексуальную жизнь.

Джейми улыбнулся, но его улыбка была вымученной и натянутой. Он был расстроен.

— Ты никогда не пыталась сделать переоценку ценностей? Я хочу сказать... Сара, в конце концов, это же просто секс.

Вот камень преткновения, который не давал Джейми даже приблизиться к пониманию ее натуры: секс никогда не был просто сексом. Даже быстрый, грязный трах с человеком, чьи имя, возраст и внешность не имели никакого значения, все равно был больше чем просто сексом. Это была связь. Это была попытка заглянуть в самую суть другого человеческого существа и увидеть там отражение собственного одиночества и жажды тепла. Секс давал ощущение, что на короткие мгновения близости ты и этот, другой, пусть даже совсем чужой человек, получили возможность избавиться от чувства изолированности от всего мира. Секс всегда давал Саре возможность почувствовать истинное, глубинное значение слов «быть человеком». Как можно было называть это просто сексом?

Но если отбросить всю эту философию в сторону, она все-таки надеялась на то, что ей, может быть, может быть, удастся найти еще кого-то, похожего на него.

Вторую половину чудовища, которое билось и царапалось изнутри, свирепо рыча.

Сара допила пиво и затушила сигарету.

— Мне кажется, что мы с тобой уже не раз говорили об этом, не так ли, Джейми?

— Да. Каждый раз, когда ты просишь у меня денег, потому что живешь не по средствам.

Сара швырнула деньги на колени к Джейми.

— Можешь оставить свои деньги и советы при себе.

— Сара, ради бога!

Она вскочила с места.

— Я иду в библиотеку.

Он протянул к ней руку, все его лицо выражало сожаление.

— Возьми деньги, Сара, прошу тебя!

— Они мне не нужны. Я вспомнила, что у меня была небольшая заначка на черный день. Сейчас он настал.

Джейми догнал ее, держа купюру в руке.

— Врешь.

— Нет. Честное слово, я говорю правду, — сказала Сара, почти выбегая из бара. И если это и не было правдой на этот момент, то скоро обязательно станет.

 

Джейми подошел вплотную к двери Сариной квартиры как раз в тот момент, когда она открылась. На пороге стоял седой человек в костюме в тонкую полоску.

— Что? — Человек отпрянул. — Ты чего здесь шныряешь?

— Я не... э... а Сара...

— Да. Прошу меня простить, — сказал мужчина, обходя Джейми, — я тороплюсь.

— Сара?

Джейми вошел внутрь, закрыв за собой дверь.

— Можно войти?

— Да. Заходи.

Он зашел в ее спальню и задохнулся от запаха спермы и пота. Он старался не дышать носом, чтоб не чувствовать этот запах чужой плоти. Сара лежала на боку. Ее роскошные волосы спутанной копной падали на лицо, закрывая плечи и руку, на которую она опиралась. Она завернулась в темно-бордовую простыню, которая облегала ее тело, скорее подчеркивая, нежели скрывая, небольшие округлости ее груди.

Джейми отвернулся от этого пугающего великолепия — Сара пару минут спустя после секса.

Его взгляд тут же наткнулся на нечто еще более жуткое: на полу, возле кровати, лежал сморщенный использованный презерватив, кучка смятых салфеток и — Джейми почувствовал, что его сейчас вырвет, — горка двадцатидолларовых купюр.

Он впился в нее взглядом.

— Это и есть та заначка, о которой ты говорила?

— Да. Она была спрятана в штанах Джо.

Сара рассмеялась, демонстрируя Джейми влажный рот.

Джейми давно перестал показывать свою реакцию на поступки Сары. Но внутри он чувствовал, что она словно вонзила в его сердце кусочек стекла. Осколок был таким маленьким, что это было бы почти не больно, если бы только в его сердце уже не скопилось столько стеклышек, что оно болело не переставая. Каждый маленький укол только усугублял эту боль.

Он надеялся, что ему удалось придать своему лицу выражение преувеличенного шока.

— Ты что, ограбила этого несчастного старика, который еле выполз из твоей квартиры?

— Джейми, ты неподражаем! Джо — истинный джентльмен. Он всегда рад помочь девушке в трудный момент, ничего не прося взамен.

— Да он просто святой!

— Ты еще не знаешь всего! Этот великодушный человек не только снабдил меня достаточной суммой денег, чтобы оплатить все мои счета на месяц вперед, так еще и дал мне возможность как следует потрахаться!

Стараясь справиться с дурнотой, Джейми выдавил из себя усмешку.

— Какая самоотверженность!

— Я знаю.

Сара зевнула, и в этот момент она выглядела совсем маленькой девочкой, которой только и нужно, чтобы ей подоткнули одеяло и поцеловали на ночь.

— Я — везучая девушка.

 

 

— У меня потрясающие новости!

Джесс теребила пальцами косу, скромно улыбаясь остальным.

Шелли поставила на столик свою колу-лайт и наклонилась вперед.

— Ну? Давай, рассказывай! Не томи!

Сара наблюдала за парой, сидящей за соседним столиком, пытаясь прояснить для себя характер их отношений. Мужчина на вид был лет на тридцать старше девушки, и одинаковые ярко-рыжие волосы у обоих вполне могли указывать на то, что они родственники. Но девушка выглядела очарованной, она улыбалась и заглядывала в глаза своего спутника так, словно он был воплощением всех ее самых сокровенных желаний.

— Сара, ты слушаешь? Это важно!

Сара кивнула Джесс.

— Да, конечно. Я вся внимание.

— Хорошо... в общем...— Джесс улыбнулась, переводя взгляд с Сары на Шелли и обратно. — Я выхожу замуж!

Шелли вскрикнула, бросившись прямо через стол, чтобы заключить Джесс в неуклюжие объятия.

— Поздравляю! О! Это так чудесно!

— Да! Это потрясающе, правда? Он попросил моей руки вчера вечером, и, конечно, я сразу же согласилась, но кольца у меня пока еще нет, мы собирались вместе выбрать его сегодня, но я просто не могла не рассказать вам обеим! О!

— О! — воскликнула Шелли в ответ.

Люди вокруг уже начали оборачиваться на них, потому что они так визжали и хихикали, обнимаясь, что даже не заметили, как столкнули со стола солонку с перечницей. Казалось, что все посетители уже были в курсе предстоящей свадьбы Джесс, кроме мисс Май и мистера Декабрь. Мужчина продолжал разговаривать со своей спутницей, слишком тихо, чтобы Сара могла расслышать, а девушка, не отрываясь, смотрела на него так, словно не замечала, что он стар, некрасив и носит дурацкий старомодный галстук. Сара почувствовала крохотный укол зависти, но его заглушила радость, что она нашла подтверждение тому, что настоящая любовь все же существует. Она улыбнулась им, прекрасно зная, что они бы не заметили ее, даже если бы она подошла и голышом улеглась поперек их столика.

— Ну, Сара?

— У меня просто нет слов.

Это была неправда. Она могла бы высказать Джесс все, что думает о ее умственных способностях, но ей хватило терпения и такта, чтобы не огорчать подругу в тот момент, когда та была на вершине своего розово-цветочного счастья.

— О! Я так тебе завидую, что готова просто выцарапать тебе глаза!

Шелли сжала руку Джесс.

— Ну, по крайней мере, я надеюсь, что ваш пример послужит стимулом для Джейми, и он наконец решится на то, чтобы сделать мне предложение.

Сара чуть не подавилась сигаретой, услышав слова Шелли.

— Ты хочешь, чтоб Джейми сделал тебе предложение? Чтоб он попросил тебя выйти за него замуж? Джейми?

— А что, по-твоему, мы не подходим друг другу?

— Насчет этого я ничего сказать не могу.

Сара на секунду отвлеклась, чтоб зажечь-таки сигарету.

— Но Джейми и брак? Он же тепличное растение... маменькин сынок.

Шелли фыркнула.

— Тогда почему, позволь поинтересоваться, ты сама проводишь с ним столько времени?

Сара задумалась об ответе, но не очень надолго, потому что Шелли угрожающе уставилась на нее. Дружба Сары и Джейми, как и любые отношения, длящиеся уже много лет, была сложной. Ее слова относительно Джейми, чего греха таить, продиктованные стервозной натурой, сейчас аукнулись ей: Джейми был лучшим из всех знакомых ей парней, но он действительно был очень хрупким и ранимым.

Однако сейчас было не время и не место углубляться в подробности их с Джейми взаимоотношений.

— Я хотела сказать, что мне и в голову не приходило, что он уже созрел для брака. Он не похож на идеального мужа, если такие вообще бывают. Лично я в это не верю.

— Для меня он идеальный во всех отношениях, — ответила Шелли, — и он был абсолютно прав насчет тебя. Ты жутко цинична!

Сара почувствовала, как мурашки побежали по коже.

С Джейми она разберется позже, а пока сделает вид, будто бы ей абсолютно все равно.

 

Позже, этим же вечером, после множества поднятых тостов в честь помолвки, Майк развозил всех по домам: сначала подвез Джейми, потом Шелли, а потом Джесс.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.