Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. 9 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

— О боже, ты так испугалась, что онемела?

— Что-то вроде этого. Когда мы вместе, я делаюсь как ненормальная. Меня уносит на крыльях воображения. Я сама себя не узнаю. Это меня пугает.

— Ты знаешь, что пугает меня? — Дэниел посмотрел на нее и вновь перевел взгляд на дорогу. — Перспектива прожить всю жизнь, чувствуя себя таким же несчастным, как в последние восемь лет. Прожить остаток жизни без женщины, которую я люблю.

— О!

Ее единственным желанием было, чтобы мистер Карр вернулся к ней и признался в том, что не может вынести разлуку и хочет, чтобы она была рядом сейчас и навсегда. Чтобы он и только он произнес те слова, которые говорили столько мужчин, не имеющих никакого значения. И все, что она смогла ответить, было «О».

Он спросил адрес, отвез ее домой, проводил до дверей и на предложение зайти ответил отказом. Он не поцеловал ее, но надолго прижал ладонь к ее щеке.

— Я хочу пригласить тебя на ужин завтра вечером.

— У меня работа.

Дэниел убрал руку.

— Заеду за тобой в семь.

— Мне действительно нужно...

Он пошел прочь.

— В семь часов, — бросил он через плечо.

Восемь лет Сара жила, неся в себе пустоту, которую ничто не могло заполнить. Ни мужчины, ни выпивка, ни наркотики, ни знания, ни надежда. Она жила с ней так долго, что она превратилась в черту характера; стала ее изюминкой, ее стойкостью, способностьюбыть близкой и в то же время далекой, страстной и все же спокойной. Она построила всю жизнь вокруг дыры в форме Дэниела Карра, находящейся в центре мира. И вдруг пустота оказалась заполнена. Переполнена. Так что хлынуло через край.

И возникла новая пустота, уже не в ней, а вокруг нее. Впервые за многие годы она почувствовала себя физически ранимой. Ее крохотная квартирка показалась угрожающей пещерой, скрипучая кровать была огромной, а когда она попыталась спастись бегством и укрыться на диване, он чуть ее не проглотил. Ей было не найти ни безопасности, ни уюта. Любое пространство казалось огромным, оттого что не было заполнено им. Ее охватило желание, чтобы он пришел и расширил ее. Она надеялась, что это будет скоро.

 

 

Часть третья

 

 

Сара сказала, что заболела, и к шести тридцати была дома. Дэниел явился к шести сорока пяти. Кроме вежливого вопроса о том, как она провела день, он совсем не говорил с ней во время поездки. Она не возражала против тишины, которая позволяла ей помедитировать на тему его бедер. Сара знала, что под стильно мешковатыми бежевыми льняными брюками с каждым нажатием на педали тормоза и газа напрягаются мышцы. Она знала, что светлые курчавые волосы, покрывающие его ноги, редели и исчезали на полпути вверх по внутренним сторонам бедер. Кожа там была бледной и нежной, как у младенца, и отвечала на щекочущее прикосновение языка, покрываясь гусиной кожей. За десять минут, которые Дэниелу понадобились, чтобы доехать до Парраматты и найти парковку, Сара довела себя до безмолвного неистовства.

— Мексиканский ресторан сойдет? — спросил он, коснувшись ладонью ее поясницы и ведя ее в дальний переулок.

— Да, вполне, — сказала она, как будто это имело значение.

В ресторане было темно и немноголюдно. Они сели за угловой отгороженный столик под фотографией чихуахуа в сомбреро. Дэниел заказал графин сангрии и стаканчик виски, после чего, нахмурившись, повернулся к Саре.

— Вся эта краска на лице ради меня?

— Ну, полагаю, что да.

— Ты красивее без нее. Красятся дурнушки, а красивые девушки в этом не нуждаются.

Сара пожала плечами и взяла меню, но, как только они сделали заказ, вышла в туалет и стерла всю губную помаду. Когда она вернулась к столику, он дотронулся пальцем до ее губ и улыбнулся.

— Итак, — сказала Сара, когда они попробовали еду, — где ты был все эти годы?

— Ах, это сложный вопрос. Коротко можно ответить, что я был на севере. — Дэниел отпил своего виски. Он нервничал или всегда пил виски с водой за ужином? Саре было больно оттого, что она этого не знает.

— Почему бы тебе не ответить подлиннее?

Он сделал еще глоток

— Ну хорошо. Я переехал в Брисбейн, преподавал английский язык и современную историю в фатально недополучающей финансирования городской школе, защитил диссертацию, проводил дополнительные занятия с детьми иммигрантов, председательствовал в группе активистов в местной церкви, научился кататься на лыжах, выучил французский, свозил семью в путешествие по Северной Америке и Восточной Европе, видел, как моя мать умерла от рака груди, переехал в Кемпси, организовал программу помощи подросткам из неблагополучных семей, получил государственную награду, отпраздновал двадцать пятую годовщину свадьбы, занялся бегом трусцой, получил должность в престижном колледже для мальчиков, стал разыскивать девочку, о которой думал каждый день в течение последних восьми лет, нашел эту девочку, сел напротив нее и теперь пью виски. Конец.

Сара заметила, что все это время задерживала дыхание. Несколько секунд она смотрела на стол, глубоко дыша. Она не могла заставить себя взглянуть на него.

— Теперь твоя очередь, — сказал он.

Сара смотрела в тарелку.

— Школа, работа официанткой, университет, никуда не ездила. Скука.

— Хм-м, никакого упоминания о мальчиках. Неужели за все эти годы — годы юности, ни больше, ни меньше, — не было ни влюбленностей, ни романов?

— Ничего, что стоило бы упоминать. У меня все остыло. — Она оттолкнула тарелку и огляделась в поисках пепельницы.

— Здесь нельзя курить, Сара.

— Я знаю. Ты что, увидел, что я курю?

— Увидел, что ты ищешь пепельницу и трясешься, как настоящая наркоманка.

Сара застыла, понимая, что ее плечи и правда дрожат.

— Мне нравится, как ты двигаешься. Думаю, я буду приглашать тебя только туда, где тебе нельзя будет курить, чтобы посмотреть, как ты вертишься на месте. — Он улыбнулся ей своими тонкими губами, и ей пришлось прижать руки к коленям, чтобы они перестали прыгать вверх-вниз. Он подался вперед, положив ладони на стол. — Я тебя смутил.

— Вовсе нет.

Он наклонился еще ближе.

— Ты вся покраснела.

Сара прижала руку к щеке: щека горела.

— Здесь жарко.

Он наклонился еще, так что почти сполз со стула, и взял ее подбородок в руки.

— Твое лицо сейчас точно такого цвета, как когда у тебя оргазм, и шея тоже покраснела.

Сара почувствовала, как по вискам сбегают капли пота. Она попыталась найти остроумную или едкую реплику, но все, до чего смогла додуматься, это: «Я никогда не краснею, ни в постели, нигде еще». Даже когда она в десятом классе победила в кроссе, она не покраснела. Джейми сказал, что лицо у нее тогда было совсем бледное, и он сказал то же самое на прошлой неделе, после того как они занимались любовью несколько часов в ее душной квартирке при закрытых окнах.

Сара попыталась не смотреть в его такие зеленые глаза, но он держал ее голову крепко, и, чтобы высвободиться, требовалось резкое движение, на которое она не была сейчас способна. Она чувствовала себя не способной ни на что. Она сидела, молча глядя ему в глаза и чувствуя, как жар от его пальцев распространился от подбородка вверх по щекам, до носа и лба и вниз по шее и груди.

— Где ты работаешь? — спросил Дэниел, отпустив ее подбородок и откинувшись на спинку стула.

— В «Вестерн Стейкхаус». В эдакой грязной забегаловке на другом берегу, — ответила она, как будто это был нормальный повседневный разговор.

— Звучит интригующе. Как давно ты там работаешь?

— С тех пор, как ушла из дома.

— И когда это было?

— Около шести лет назад.

— Тогда ты даже еще не окончила школу. — Он нахмурился. — Почему ты ушла из дому?

Сара ужасно боялась этого вопроса даже при нормальных обстоятельствах, а сейчас был явно не тот случай. Обычно она врала, но ему солгать не могла. Если бы она сказала ему правду, он начал бы ее жалеть, а это было бы невыносимо.

— Ох, это целая история. Давай оставим ее на потом. — Она улыбнулась, как будто в предвкушении интересной беседы.

Дэниел кивнул, но казался раздраженным. Чтобы разрядить атмосферу, Сара спросила его об уроках французского языка, которые он брал. Она задала вопрос по-французски и была вознаграждена ослепительной улыбкой. Он был от нее в восторге, и она вся засветилась от его восхищения. Думая только о том, чтобы сохранить это оживление, она рассказала ему, как после того, как он уехал из Сиднея, она стала встречаться с Алексом Найтом каждый день после уроков, якобы чтобы позаниматься французским. Ей приходилось проводить полночи за изучением языка, чтобы ее результаты отражали часы, в течение которых она якобы получала уроки, а на самом деле трахалась.

Несколько секунд он смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Когда он заговорил, его голос был тих.

— Это самое ужасное, что я когда-либо слышал. Мне плохо.

— Что? Почему? — Она рассмеялась. — Как будто ты не знал, что подростки в учебное время трахаются на задних сиденьях автомобилей.

— Это не... Ты была... — Дэниел запустил пальцы в волосы. — Алекс Найт был капитаном школы! Предводителем Христианской Молодежи! Скользкий говнюк! — Он взволнованно отпил виски. — Ты хоть понимаешь, что это было противозаконно, то, что он делал? А он это понимал?

— Ты шутишь?

— Если бы я узнал, что ученик двенадцатого класса завел роман с несовершеннолетней девочкой, я бы...

— Дэниел! — Сара сжала его руку, и он прекратил свой бред и воззрился на ее пальцы. — Алексу было семнадцать. А тебе сколько?

— Это не...

— Сколько?

— Тридцать с чем-то.

— Тридцать восемь. Так что мой второй любовник был на двадцать один год младше первого, и следовательно, с моей точки зрения, настоящий ребенок. — Сара сжала его руку. — На самом деле это был самый младший из всех мужчин, с которыми я переспала в течение года после того, как ты уехал.

— Всех... Что ты сказала? Были другие?

— Конечно.

— Я... Черт. — Он протер глаза, втянул воздух между зубами. — Сколько других?

Он с ума сходил от ревности. Она была радостно возбуждена.

— Представления не имею. Сбилась со счета.

— Но...

— Но что, Дэниел? В чем дело?

— Ты была такая одаренная. Такая умная. — Он закрыл глаза.

— В мозгах любопытно то, что мужчины склонны не замечать их, если на тебе короткая юбка.

— Замолчи, Сара.

Дэниел отказался даже взглянуть на меню десертов, и меньше чем через час после прихода в ресторан они уже сидели в его автомобиле и направлялись домой. Несколько раз Сара пыталась что-то сказать, но он ей не позволял. Каждый раз, когда она открывала рот, он отрывал левую руку от руля и поднимал ее вверх.

«Нет» — вот все, что он говорил.

Когда они оказались в одной улице от ее квартиры, он заехал на парковку пустой баскетбольной площадки.

— Ладно, слушай. — Он заглушил мотор и повернулся к ней лицом в темноте. — Я невероятно расстроен тем, что ты сказала мне сегодня.

— Это заметно. — Сара закурила.

— Тебе обязательно курить в моей машине?

— Если тебе это не нравится, можешь отвезти меня домой. Вообще-то, — Сара открыла окно, выкинула сигарету на асфальт, снова закрыла окно и повернулась к нему, — отвези меня домой в любом случае. С меня достаточно.

— Скажи, что я должен чувствовать, Сара. Я провел все эти годы, веря в то, что ты говорила правду, когда сказала мне, что я единственный мужчина, которого ты когда-либо полюбишь. Я упустил из виду тот факт, что ты была изголодавшейся по вниманию девочкой, которая всегда говорила и делала все, что, как тебе казалось, понравится мне, было это искренним, или нет. Я упустил из виду то, что ты была слишком наивна, чтобы быть в состоянии понять, что это значит — любить кого-то, и я...

— Прекрати! — Сара забарабанила кулаками по приборной доске. — Все это чушь собачья. Каждое слово, которое я сказала тебе, было правдой. Я любила тебя, Дэниел. Я тебя любила сильно-сильно.

— Если ты любила меня, ты бы не бросилась сразу же в объятья того мальчика.

— Не могу поверить, что слышу это от тебя. — Сара повернулась, чтобы рассмотреть его внимательно, подобрав ноги на сиденье. — Помнишь, как ты дразнил меня, говорил, что я изголодалась по сексу, а мне не нравились эти слова, так что я делала целомудренный вид и говорила «ах нет, я просто соскучилась по тебе», или что там. — Она увидела, как его лицо на секунду осветила улыбка, и это придало ей смелости потянуться к нему и дотронуться до его руки. — Я беспокоилась, что со мной что-то не так. Что у нормальных девушек трусики не промокают так, что их любовники смеются, когда касаются их. Я беспокоилась, что ты подумаешь, что я шлюха или ненормальная, потому что мне всегда хотелось тебя, хотелось секса. Но когда я спросила тебя, плохо ли это, ты процитировал мне Джона Вильмота и...

— Если бы ты так не любила наслаждение, ты была бы мне не пара.

— Да. И эти слова стали таким подарком для меня. Узнать, что мое желание — не что-то чудовищное, что любой, кто думает, что мне не надо хотеть так много и так часто, недостоин меня.

— В то время я не понимал, что твое желание неразборчиво. Я подумал, что ненасытный аппетит, которым я восхищался, ты питаешь только ко мне.

Сара сжала губы. Она ощутила вкус пота и заметила, что ее лицо мокрое. Когда она вышла из квартиры, она дрожала от прохладного вечернего воздуха и ругала себя за то, что надела такое легкое летнее платье в конце апреля. Но теперь она задыхалась от жары. От гнева и смущения ей всегда становилось жарко.

— Дэниел, пожалуйста, пойми меня правильно. В первый раз, когда ты дотронулся до меня, ты пробудил меня. Ты меня включил. Буквально. Раньше я едва осознавала, что у меня есть тело, а потом — бум! — и вот мое тело все время вопит, сочится, тоскует и содрогается. И ты исцелил его. Ты показал мне, что делать со всем этим жаром и жаждой и как невероятно здорово это может быть. — Его плечо дрогнуло под ее рукой. Она сжала его. — Проблема была в том, что ты уехал, забыв меня выключить.

— Господи, Сара, — проговорил он, и голос его дрожал так же, как плечо. — Я не знал. Я не понимал, что ты станешь... не этого я ожидал от тебя. Я бы ни за что не уехал, если бы... Господи, я не ожидал, что ты станешь такой.

Сара пощупала автоматическую коробку передач, чтобы убедиться, что она стоит на парковке, потом отключила ручной тормоз и встала на колени рядом с ним. Весь мир был мокрым. Ее дешевое платье из полиэстера прилипало к спине и груди, пот сочился вниз по ногам и собирался в лужи под коленями. Волосы ее прилипли к шее, лбу, ушам и щекам. Ее лицо было мокрым, как и губы. Она остро сознавала, что мокрота у нее между ног гуще и горячее. Она смешивалась с влажностью потеющих бедер и потом, катящимся по животу.

А потом она почувствовала, как влажно его горло, и его мокрый, мокрый рот был под ее ртом, открывался и втягивал ее. Рот мистера Карра. губы мистера Карра. Его язык и зубы, острые и злые, и мокрые, мокрые, мокрые. Она почувствовала вкус крови, и тело ее пронзило узнавание. Он был единственным мужчиной, который целуется до боли.

Сара вспомнила первый раз, когда он укусил ее, когда ей было четырнадцать, в его машине, и он заставил ее повернуться, чтобы взять ее сзади. Ей было странно не видеть его лица, когда он внутри нее, и ощущение, которое она чувствовала от этого нового поворота, тоже было совсем другим, странным и приятным. Вскоре она стала задыхаться и подмахивать, а когда он кончил, он укусил ее в плечо, сильно.

— Я хочу только тебя. — Сара искала его ширинку. — Я всегда хотела тебя. Мне жалко, что я...

Дэниел укусил ее щеку.

— Сядь на заднее сиденье, — сказал он, но не стал ждать, пока она послушается. Он поднял ее за бедра и полутолкнул, полуперебросил через центральную перегородку на заднее сиденье. Он толкнул ее на живот и вздернул платье вверх до бедер. Сара шарила за спиной, чтобы прикоснуться к нему, но он схватил ее за запястья и держал их вместе. Потом сказал ей, что она невозможная, и запустил зубы глубоко в плоть правого бедра. Сара закричала от боли и желания. Дэниел кусал ее снова, снова и снова, пока она не расплакалась так, что подумала, что подавится слезами и соплями.

И вдруг он перестал, перебрался на переднее сиденье и отвез ее домой. Она просила его — умоляла — пойти с ней. Когда он сказал «нет», она снова заплакала и спросила, не может ли она прийти к нему. Или, может быть, в машине? Пожалуйста...

— Мне надо побыть одному, Сара. Этот вечер прошел плохо. Совсем не так, как я планировал.

— Дэниел, пожалуйста, пожалуйста, не оставляй меня так. У меня в голове такая путаница, и я...

Дэниел вышел, обошел машину, открыл дверь с ее стороны, схватил ее за плечо и вытянул наружу. Сара цеплялась за него, пытаясь поцеловать, но только покрыла слюной его неподвижный подбородок. Он оттолкнул ее, так сильно, что она пошатнулась и сделала несколько шагов назад. Когда она обрела равновесие, он уже садился в машину.

Он уехал прочь, оставив дрожащую, кровоточащую Сару посреди дороги. Точно так же, как оставил он ее столько лет назад.

 

 

Джейми знал, что с Сарой требуется немалая осторожность. Два дня назад она практически сказала, что любит его, и он был так воодушевлен, что зашел слишком далеко, и она испугалась и взяла свои слова назад. Ему следовало помнить, что Сара никогда не берет на себя обязательств, что она страшно боится потерять свою с трудом завоеванную независимость и что мужчинам и получше его не удавалось ее завоевать. Джейми ждал ее столько лет, а теперь, когда он почти обрел ее, жизненно важно приглушить свою радость и передать инициативу ей.

Он решил оставить ее в покое на пару дней, чтобы она не подумала, что он за нее цепляется. Мудрость этого отстраненного подхода подтвердилась, когда она позвонила ему на работу на второй день и попросила его зайти. «Мне ужасно жалко, что мы поссорились, — сказала она, — ты очень нужен мне прямо сейчас». Ему удалось стереть с лица улыбку на достаточно долгое время, чтобы убедить босса, что у него чудовищно болит голова и ему необходимо уйти домой.

Как только Сара открыла дверь, он понял, что с ней что-то серьезно не так. Он понял это, потому что ее лицо было красным, а ведь Сара никогда не краснела. Она объяснила это тем, что день ужасно жаркий.

— Сегодня не жарко, Сара. — Джейми пощупал ее лоб. Она горела. — Ты, наверное, заболела. Тебе нехорошо?

— Все прекрасно. Почему ты меня еще не поцеловал?

Пока Джейми целовал ее, ему тоже стало жарко. Он снял свою рубашку, потом ее. Ее живот и спина были так же горячи, как и лоб.

— Почему ты не в университете? Ты ведь заболела, правда? — спросил он, но в ответ она только облизала его ухо. Перейдя в спальню, он расстегнул свои джинсы, снял с нее бюстгальтер, сдернул трусы, целуя ее груди, лег с ней на кровать и потянул вниз резинку ее спортивных брючек

— Подожди. — Она села. — Выключи свет.

— Что? Почему?

Ему было трудно добиться такого состояния духа, чтобы быть с Сарой на высоте. Сначала ему требовалось забыть, что он, вероятнее всего, самый худший любовник из всех, которые у нее были, и, во-вторых, ему надо было забыть, что у него есть жена и дочь. Он мог достичь такой степени отрицания действительности, только полностью погрузившись в то, какая она на ощупь, как пахнет, как выглядит. Сосредоточившись на физическом присутствии Сары, он так возбуждался, что даже страх неудачи и самое тяжелое чувство вины не могли остановить его. И вот он тверд как скала и готов к наступлению, а она ворвалась в его крепость отрицания реальности.

— Мне просто будет удобнее с выключенным светом, — сказала она.

Она говорила, как Шелли. Это нехорошо. Он не сможет этим заняться, если будет думать о Шелли. Надо пошевеливаться, или вина возьмет над ним верх, и у них так ничего и не получится. Джейми сделал два шага к выключателю, говоря себе, что легко восстановит нужное настроение, когда они окажутся в постели. Кроме того, будет достаточно светло, чтобы разглядеть ее, потому что в окно над кроватью пробивается солнечный свет. Но пока он выключал свет, Сара закрыла жалюзи. В комнате стало так темно, что он едва мог различить ее фигуру на постели.

— Почему мне нельзя смотреть на тебя? — Слепо шаря, он нашел бедра, все еще покрытые пушистым трикотажем.

— Ш-ш. Раздень меня совсем, — сказала Сара, притягивая его к себе.

Джейми ни о чем не беспокоился. Даже если бы он был слеп, он не мог бы ошибиться насчет того, с кем занимается любовью. Сара была уникальна во всем, но особенно в том, как он себя с ней чувствовал. Там, в мире, Джейми всегда чувствовал свою недостаточность. Он был слишком маленького роста, слишком худой, слишком тревожный, слишком пассивный. Он ужасно боялся, что кто-нибудь уличит его в том, что он слишком слабый и неуверенный, чтобы быть мужем и отцом; он был уверен, что в любой момент может допустить промах и всем станет заметно, что он просто самозванец. Но, когда он занимался любовью с Сарой, он чувствовал, что все как надо. Он, Джейми, такой как надо. Не было ничего неловкого, неудобного или пугающего. Были только Сара и Джейми, и все было просто, совершенно и правильно.

— Сар? — прошептал он потом, когда она лежала, положив голову ему на грудь. — Если бы что-то было не так, ты бы мне сказала, правда?

— М-мм.

— Это значит да?

Сара пробормотала что-то ему в грудь.

— Не понимаю.

Она вздохнула, подняв голову ровно настолько, чтобы поцеловать его в подбородок

— Ни минуты покоя не дают девушке, которая хочет насладиться приятным теплом после головокружительного оргазма.

Джейми понимал, что она увиливает, но все равно не мог не улыбнуться. У Шелли оргазмов вообще не бывало, а вот у Сары они головокружительные. Он предоставил ей требуемые несколько минут тишины и попытался снова.

— Ты осталась в пабе до закрытия?

— Нет, я ушла вскоре после тебя.

— Надеюсь, ты не пошла домой одна.

— Не волнуйся, мамочка. — Она коснулась его лица пальцами, проведя по скуле и носу. — Меня подвезли.

— Мужчина?

— Да.

— Это был Майк? Ведь ты сказала, что не будешь больше с ним видеться.

Он почувствовал дуновение холодного воздуха, когда она села.

— Пожалуйста, не начинай.

Джейми сел и повернулся к ней, хотя было так темно, что он не мог разглядеть ее лицо.

— Ничего я не начинаю, Сара. Просто пытаюсь с тобой поговорить, а ты вся такая скрытная.

— Я не могу с тобой этим заниматься, Джейми, просто не могу. Если хочешь вести себя, как последний говнюк, просто уйди.

Вдруг Джейми понял, что они ссорятся. Он и не заметил, как это началось, но вдруг оказался втянутым в ссору. Он потянулся к ее руке.

— Ты всегда все мне говорила, а теперь что-то скрываешь. Я чувствую себя так, как будто теряю тебя.

Сара высвободилась.

— Я и не знала, что ты меня завоевал.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Нет, не знаю.

Ее голос был таким холодным, что у Джейми тоскливо заныл желудок. Он, без сомнения, терял ее, но все, что он говорил, делало ситуацию только хуже. Надо ему отойти назад да подальше, пока она совсем от него не отдалилась.

— Забудь это, Сара. Извини. Давай поедим чего-нибудь, а?

— Было бы здорово, — сказала она чуть более приветливым тоном.

Кризис прошел, Джейми встал и включил свет. Он стал одеваться, думая только о том, как это больно, когда она на него сердится, и о том, что в будущем ему надо говорить с ней гораздо осторожнее.

— Пойдем в паб или... — Джейми взглянул на Сару, застегивая пуговицы рубашки. Если бы он посмотрел вверх секундой позже, она бы успела надеть брюки, но сейчас она согнулась в талии, а брюки были у ее лодыжек. Глаза Джейми расширились. От тыльных сторон коленок и до ягодиц кожа бедер была фиолетовой. Секунду Сара смотрела на пол, затем медленно выпрямилась, повернувшись спиной к стене. Хотя ему уже не было видно задней стороны ее бедер, он не мог отвести взгляда от места, где они только что были.

— Прекрати глазеть. — Сара натянула штаны, снова нагнулась и подобрала бюстгальтер, потом футболку.

Джейми не мог отвернуться от места, где только что была эта израненная плоть. Неудивительно, что у нее жар, и она так рассеянна. Но почему она ему не сказала? Как она могла скрыть от него такое? Ужасно было подумать о том, что она лежала под ним, притворяясь, что ей хорошо, хотя все наверняка принесло ей только страдания.

— Что произошло? — удалось ему спросить, когда она села на край кровати, надевая носки.

— Ничего, из-за чего тебе стоило бы беспокоиться.

Ничего... она правда только что сказала, что ему не о чем беспокоиться? Он попросил ее повторить. Да, она сказала именно это: «Ничего, из-за чего тебе стоило бы беспокоиться».

Он заплакал.

— Тебя изнасиловали и избили, а я не должен об этом беспокоиться?

— О господи! — Сара вскочила и обняла его. — Ох, нет, — сказала она, усаживая его на кровать. — Ох, нет, Джейми. Не могу поверить, что ты так подумал. Я не... ничего подобного не случилось. О боже. Извини, что напугала тебя, я не хотела... — Она поцеловала его в щеку. — Поэтому я и не хотела с тобой видеться. Ты всегда воображаешь самое худшее.

Джейми охватило облегчение. Но оно быстро сменилось отвращением.

— Ты разрешила кому-то сделать это с тобой?

— Выглядит хуже, чем на самом деле. — Сара опустила глаза. — Это просто любовные укусы. Ты же знаешь, как легко у меня появляются синяки.

Просто любовные укусы. Легко появляются синяки. Не беспокойся. Как утешительно. Сара позволила кому-то кусать ее ноги достаточно сильно и долго, чтобы синяки покрыли их сплошь. Какой извращенец мог сделать это с девушкой, с ее разрешения или без него?

— Это был Майк?

Она покачала головой, губы ее были сжаты так плотно, что побелели. Белые губы на красном лице. Цвета поменялись местами, как на негативе.

— Мне нужно знать, кто сделал это с тобой.

Сара открыла рот, цвет вернулся к ее губам, когда она вытянула их вперед в форме «О».

— Ничего тебе не «нужно» знать. Мне приятно слышать, что ты обо мне тревожишься. Но теперь, когда я сказала тебе, что тревожиться тут не о чем, тебе пора закрыть эту тему.

Джейми попытался ее закрыть. Его хватило на восемь секунд.

— Значит, ты это любишь? Когда тебя бьют во время секса?

Сара вышла из комнаты. Джейми несколько раз ударил себя по лбу, потом последовал за ней. Она сидела за кухонным столом, курила и притворялась, что читает книжку.

— Я спросил только потому, что подумал, возможно, в следующий раз ты захочешь, чтобы я тебя шлепал или что-нибудь в этом роде. Просто подумал, что я, наверно, тебя не удовлетворяю, когда стараюсь быть нежным и думать о твоем удовольствии, когда на самом деле ты хочешь хорошей трепки.

Джейми был сам себе противен. Он говорил, как истеричная стерва. Вид фиолетовых синяков у нее на бедрах что-то переключил в его мозгу, и он не знал, как опять нажать выключатель.

Она не оторвала глаз от книжки.

— Наши сексуальные встречи меня полностью удовлетворяют, Джейми.

Встречи? Она сказала это, как будто имела в виду случайные встречи. Как будто они наткнулись друг на друга в голом виде и занялись сексом просто из-за стечения обстоятельств. Неужели для нее это больше ничего не значило? Неужели он для нее всего-навсего очередной член, способный обеспечить сексуальную разрядку? А если Джейми был для нее лишь этим, то чем тогда был тот, другой? Был ли акт, во время которого ей наставили синяков, просто еще одной «встречей»?

— Надеюсь, ты хотя бы воспользовалась презервативом. Человек, который в состоянии сделать такое с девушкой, наверняка...

— Вот и нет, никакого презерватива.

Сара вскинула глаза и улыбнулась, а затем вернулась к чтению.

Джейми подошел и вырвал книгу у нее из рук. Сара трижды моргнула, потом ее лицо вновь превратилось в безмятежную маску.

— Ты не пользовалась презервативом?

— Не было необходимости. Мы с ним не трахались.

— Вы не... так что же вы делали?

Сара взяла книжку у него из руки, открыла, вложила в нее закладку и положила на стол.

— Это тебя не касается.

— Если ты занимаешься небезопасным сексом, это меня касается.

Сара засмеялась без намека на секс.

— Ты вполне можешь надеть резинку, чтобы не рисковать заразиться, когда меня трахаешь. А может, еще лучше вообще это дело бросить.

Очень плохо. Не только то, что она сказала это, но и то, что она сказала это так спокойно. Как будто ей все равно, заниматься с ним сексом или нет. Так плохо. Так плохо. Он сел на стул рядом с ней и сжал ее руки.

— Если я заткнусь прямо сейчас, ты простишь меня за то, что я такой остолоп?

Сара смотрела через его плечо. Он заметил, какие красные у нее глаза, заметил, что ее всегдашние круги под глазами такие темные, какими давно не были. Ему пришлось буквально прикусить язык, чтобы не начать ее расспрашивать.

— Ты не остолоп. — Взгляд Сары вернулся к его лицу. — Ты просто хронический геморрой.

— Я исправлюсь, клянусь.

— Нет, не исправишься. Ты меня мучаешь с того самого дня, как мы познакомились. — Она улыбнулась. — Просто перестань воспринимать все так болезненно, ладно?

Он никогда не чувствовал такой огромной благодарности. Он будет вечно счастлив лишь одной этой улыбкой.

— Я постараюсь. — Знаю, что постараешься.

И она поцеловала его, и вся горечь этого получаса растворилась. После этого она вела себя, как обычно — смеялась, рассказывала непристойные анекдоты и слишком много курила. Джейми тоже пытался вести себя как обычно, и внешне ему это удалось. Но глубоко внутри его сердце потемнело. Стало лиловым, как круги у нее под глазами. Как синяки на ногах.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.