Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. 11 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Ее остановила рука, легшая на лоб.

— Перестань.

Она вскинула взгляд, переводя дыхание. Глаза Джейми были полузакрыты, лицо покраснело.

— Иди сюда.

Сара сбросила одежду, не отрывая глаз от эрекции, которая могла бы принадлежать кому угодно. Ей нужен был член. Не имело значения, о ком она думает, кого хочет, по кому тоскует. Ей просто нужна была эта штука внутри нее, нужно было, чтобы ее пылающее, неловкое тело подверглось захватническому нападению. Ей нужно было, чтобы ее затрахали до нормального состояния.

Но это имело значение. Впервые в жизни имело значение, с кем она, и ее тело знало, что это имеет значение, и совершенно не хотело с ней сотрудничать. Джейми был настоящий марафонец. Сара представить себе не могла, что он думал, стойко вынося бессчетные перемены позиции, три перемены места и долгие периоды упорного пыхтения, прерывающиеся раздраженными указаниями. Может быть, он думал о работе, или о Шелли, или еще о чем-то, что мешало ему кончить. Сара была действительно изумлена его стойкостью и самообладанием, но все было впустую. Дэниел Карр запер ее оргазм у нее внутри, и только он мог выманить его наружу.

— Давай, кончай, — сказала Сара, побежденная и уставшая.

— Что не так, Сар? Что я делаю не так?

Сара сказала, что с ним все замечательно, проблема с ней самой. Он решительно выдвинул челюсть вперед:

— Мы попробуем что-нибудь еще.

Они попробовали еще три позиции, с разной скоростью. Сара опять сказала ему, что не получается.

— Ну ладно. — Он вышел из нее.

— Нет, — воскликнула она, притягивая его к себе. — Кончай, все нормально.

— Давай я тебе это сделаю.

— Джейми, нет.

Сара считала, что оральный секс надо давать, а не получать. Она уже объясняла ему, что ей при этом начинает казаться, что она блюдце молока, которое лакает голодный котенок, что пассивность для нее похожа на смерть.

— Пожалуйста, Сар. Позволь мне попробовать. — Джейми опустился на пол между ее ног и положил руки на внутренние стороны бедер. Его член показывал прямо на нее, красный и сердитый. — Если тебе не понравится, я перестану. Пожалуйста.

Сара закатила глаза.

— Делай что хочешь.

Джейми убрал со лба мокрые от пота волосы и исчез между ее бедер. Саре стало неловко, и она попыталась вывернуться, но он сжал ее бедра обеими руками и держал крепко. Через пару минут она задумалась, не слишком ли поспешила исключить этот акт из своей сексуальной жизни. Еще несколько минут — и Сара стала задыхаться и царапать Джейми плечи. Она вспомнила, как он сказал ей, что Шелли в постели любит командовать и кончает, только когда он делает это языком. Сара сказала безмолвное спасибо Шелли, а потом потеряла весь контроль над мыслительными процессами. На краткий блаженный момент она забыла о Дэниеле и о быстро уменьшающихся возможностях независимой жизни.

 

Они проспали всю вторую половину дня, прижавшись друг к другу на полу гостиной. Сара проснулась и увидела, как он открывает глаза, моргает и улыбается ей неуверенно и мечтательно. Она улыбнулась в ответ, села и зажгла сигарету. Она больше не могла откладывать.

— Мне надо тебе что-то сказать.

Держась за ее талию, он сел на полу.

— Да?

— Это насчет мужчины, с которым я была в ту ночь.

Лицо Джейми ожесточилось.

— Того, кусачего?

— Ну да. Так вот, я думаю, что он, возможно...

— Психопат?

— ...не просто кратковременное увлечение. Думаю, у нас все может стать серьезно.

Джейми смотрел прямо ей в лицо. Его выражение ничуть не изменилось.

— Во всяком случае, я хотела, чтобы ты знал.

Джейми глядел на нее еще секунд пять.

— Ну да. — Он взял ее сигареты и закурил. Это был очень плохой знак. — Что ж, это шок.

— Я знаю.

— Я имею в виду, что я пытался завоевать тебя все эти годы. И не я один. Толпы мужчин пытались тебя завоевать. Мы все были так глупы, бегали за тобой, хорошо с тобой обращались, выказывали тебе уважение, даже не подозревая, что на самом деле тебе нужна в мужчине только готовность избить тебя до полусмерти. — Он затянулся сигаретой так, как будто выкуривал по пачке в день. Его голос был смертельно спокоен. — Мне просто жалко, что ты раньше не сказала, Сара. Это избавило бы нас от массы хлопот. Правда, ведь? Я все время думал, что делал что-то не так, и оказался прав. Я делал тебе недостаточно больно.

— Дело не в этом.

— Нет. Просто в том, что я не тот, кто тебе нужен.

Сара сжала губы, потому что не могла солгать и не могла повернуть нож в ране. Она достала им по пиву. Джейми проглотил свое меньше чем за минуту. Сара достала ему еще пива и еще сигарету. Когда она протянула ему их, она увидела, что его взгляд на мгновение потеплел. Этого было достаточно, чтобы доказать ей, что она не совсем его заморозила.

— Жалко, что ты так враждебно настроен, — сказала она.

— А чего ты от меня ждешь?

— Ты мог бы поддержать меня. Мог бы быть моим другом.

Он фыркнул.

— Может, хочешь, чтобы я тебя поздравил?

— Послушай, Джейми. Может, это не то, что ты хочешь услышать, но уверяю тебя, это самый большой комплимент, который я когда-либо говорила. Я ценю тебя как друга в миллион раз больше, чем как любовника. Как любовник ты входишь в многочисленную и не очень-то престижную группу; как друг ты уникален. Ты мой один-единственный.

Маска Джейми треснула. Он закусил губу, провел рукой по глазам.

— Но это не так, правда? Теперь у тебя есть кто-то, кто больше чем любовник

— Я еще не знаю, что он такое. Но он не ты. — Сара положила ему голову на плечо; он обнял ее за плечи. — А потом, у тебя тоже есть кое-кто другой. Ты женился, у тебя ребенок и семья и вся... У тебя есть вся эта жизнь, а у меня ничего, кроме мечтаний, работы и секса. Может быть, я хочу кому-то принадлежать.

— Я как раз... Полагаю, я чувствую, что ты принадлежишь мне. В эти последние несколько месяцев я чувствовал, что мы настоящая пара. Мы много времени проводим вместе, мы лучшие друзья, мы практически читаем мысли друг друга. И мы занимаемся любовью. Чем отличается то, что есть между нами, от полноценных любовных отношений?

— Это ты можешь сам сказать. Это ведь ты каждый вечер возвращаешься домой, к полноценным любовным отношениям.

Они снова погрузились в молчание. Сара сначала хотела выложить все сразу, но Джейми был настолько расстроен новостью, что у нее есть кто-то другой... она подумала, что если скажет ему, кто именно этот другой, то он совсем с ума сойдет. Кроме того, непохоже было на то, чтобы ее отношения с Дэниелом развивались быстро. Если все будет и дальше так продолжаться, то, прежде чем он займется с ней сексом, пройдет сто лет. Сара решила, что публичное провозглашение Дэниела Карра любовью всей ее жизни может подождать, хотя бы пока он не преодолеет себя и не трахнет ее.

Пока длилось молчание, Джейми одевался, а Сара сидела на полу и наблюдала. Когда он сел на диван, чтобы завязать шнурки, она встала на колени и стала целовать его предплечья и руки. Он отмахивался и хихикал, а она завязала ему шнурки, пока он гладил ее по волосам.

— Ну, — сказал он, взяв обе ее руки в свои, — кто же этот удивительный счастливчик?

Черт. Ее план не говорить ему строился на том, что он не спросит. Она не могла, просто не могла ему солгать. Черт.

— Я тебя с ним скоро познакомлю. Честно.

— Ага, здорово будет. — Джейми поднес ее руки ко рту и поцеловал каждую по очереди. — Как его зовут?

Черт. Черт. Черт. Сара прокашлялась.

— Дэниел.

Секунду Джейми молчал. Сара отчаянно надеялась, что он не вспомнит, не проследит связь. Она задерживала дыхание, пока он снова не заговорил.

— Дэниел, и как фамилия?

Сара села рядом с ним на диван и подняла его руки повыше, так, чтобы он обнимал ее за плечи. Своей рукой она обняла его за талию и прижалась теснее.

— Карр, — тихо сказала она.

Еще одна долгая безвоздушная пауза. Потом:

— Я полагаю, Карр — фамилия довольно распространенная, но все-таки это неприятное совпадение.

— Джейми, — Сара попробовала имя на вкус, когда произносила его. Оно было соленым. — Это не совпадение.

Рука, лежащая на ее плечах, напряглась. Как будто он всю жизнь собирается так просидеть. Сара была так тесно прижата к нему, что не могла повернуть голову, чтобы увидеть его лицо. Но она могла представить его, застывшее и жесткое, как все его тело.

— Сара, — сказал Джейми; его бицепс, прижатый к шее Сары, подрагивал. — Скажи мне, что это была шутка.

— Он вернулся ко мне. — Саре казалось, что она выпила глоток морской воды. От соли во рту и в глотке ей стало нехорошо. Ей хотелось увидеть его лицо. Она вспомнила о том, что почувствовала, когда Дэниел показал ей фотографии, на которые он дрочил восемь лет. Она задумалась, стоит ли такой жалкий мерзкий извращенец того, чтобы разбивать сердце Джейми. Но вопрос о том, стоит или не стоит, не ставился — просто это было так.

Джейми снял руку с ее плеч. Он встал, подошел к окну и разбил его кулаком. Стекло было старым и грязным; оно разбилось на жуткого вида осколки, и каждый был достаточно велик, чтобы пронзить сердце человека. Джейми подобрал свою куртку и завернул в нее кровоточащую руку. Потом он взял со столика ключи и кошелек и пошел к двери.

 

 

После того как Джейми разбил окно Сары, он вернулся домой и поссорился с Шелли. Она задала ему совершенно разумный вопрос о том, что случилось с его рукой, но, даже зная, что вопрос совершенно разумен, Джейми просто не мог ответить на него разумно. Он огрызнулся на нее, чтобы она прекратила приставать к нему с вопросами. Сказал, ему до смерти надоело, что она постоянно донимает его и смотрит на него с подозрением. Сказал, что то, что они женаты, — еще не причина рассказывать ей, что он делает каждую секунду своей жизни. Атака — лучшая форма защиты.

Шелли указала на то, что вопрос, почему он залил кровью весь пол в кухне, вряд ли можно считать назойливым. Сказала, что она не хочет знать, что он делал каждую секунду, а только, что он делал, когда порезался. Джейми выругался и выскочил на двор.

Невозможно победить в споре, когда знаешь, что не прав. Невозможно сказать доброй, заботливой, бесконечно терпеливой жене, что ты весь в крови из-за женщины, которую обожаешь, женщины, более драгоценной для тебя, чем твоя плоть и кровь, что ты потратил всю жизнь на попытки сделать эту женщину счастливой, а она любит другого. Как он может сказать Шелли, что хочет умереть оттого, что Сара любит другого так же сильно, как Джейми любит Сару? И не просто какого-то другого мужчину. Сара любит жестокого преступника-садиста, умеющего манипулировать людьми. Сара любит человека, который нанес ей такой ущерб, который Джейми пытался исправить на протяжении последних восьми лет.

Примерно через час Шелли вышла к нему. Она села рядом с ним и развязала его неловко перебинтованную руку.

— Не думаю, что придется зашивать, — сказала она, дотрагиваясь кончиками пальцев до извилистой линии засохшей крови. — Кровь больше не идет.

— Извини, — сказал Джейми. — Я был у Сары.

— Я знаю. Она звонила.

У него сжались мышцы живота.

— Что она?..

— Спрашивала, нормально ли ты добрался домой. Она за тебя беспокоилась.

Сара беспокоилась за него. Ну, это было уже что-то, не так ли? Немного, но уже не безразличие, которое, как он вообразил, она испытывает к нему.

— Что случилось? Она сказала, что у вас вышел спор.

Сара сказала, что у вас вышел спор. Интересный взгляд на вещи. Спор. Что предполагает существование различия во мнениях, возможность выражения точек зрения и обсуждения решений. Назвать это спором — значит уменьшить, предположить, что в этом можно разобраться, это можно преодолеть. Сара и Джейми просто поспорили.

— Расскажи мне, пожалуйста.

— Ну, дело в том, что... она видится с этим типом, и он... он с ней плохо обращается.

— Ну и что? Сара всегда встречается с какими-то неудачниками.

— Это совсем другое, — сказал Джейми, стараясь не плакать. — Он делает ей больно.

— Ох, — Шелли погладила руку Джейми, осторожно, избегая прикасаться к порезу. — То есть физически больно?

Джейми не знал, как рассказать о синяках Сары. Он мог бы описать их в малейших подробностях, но тогда Шелли спросит, откуда он знает, и вряд ли он сможет ответить ей, что сегодня трахался с Сарой три часа и каждый раз, когда чувствовал, что сейчас кончит, менял положение так, чтобы ему было видно ее искусанные бедра. Так что, в то время как Сара не могла кончить, думая о мужчине, который сделал с ней это, Джейми отсрочивал свой оргазм, думая о нем же.

— Она вся в синяках, — сказал он.

— В синяках? Черт. Не представляю, чтобы Сара такое терпела. Что она сама говорит об этом?

— Говорит, что любит его, — Джейми заплакал.

— Да, хреново, — Шелли поцеловала его в щеку и стала гладить по голове, прижимая ее к груди. — Мне очень жаль, милый. Прости. Все будет хорошо.

Джейми знал, что позволять жене утешать его, когда его сердце разбито, неправильно. Но что вообще правильно?

 

Через некоторое время Бьянка проснулась и завопила. Они вместе сменили ей пеленки, потом Шелли села на кровать, чтобы покормить Бьянку, а Джейми лежал на боку и смотрел на них.

— Не могу поверить, что это мы ее сделали, — сказал Джейми, гладя пушок, покрывающий еще мягкую головку Бьянки. — Просто поверить не могу, что она наша.

— И я не могу поверить. Поверить не могу, что у меня есть вот эта девочка и что у меня есть ты. Я каждый день благодарю Бога за вас обоих.

— Ну да, конечно. Я такое счастье.

Шелли положила свою ладонь на его руку; оба поддерживали головку Бьянки.

— Вы оба мое счастье.

 

Позднее, той же ночью, Джейми рассказал Шелли о мистере Карре. Послушав его бессвязный рассказ о том, что этот монстр сделал с Сарой, Шелли заварила обоим по чашке чая и стала объяснять, почему Джейми во всем ошибается.

Во-первых, то, что произошло, в действительности нельзя считать сексуальным злоупотреблением. Четырнадцатилетняя Сара уже не была невинным ребенком. Она всех достала в студии СМИ своей болтовней о детском рабстве на африканских алмазных приисках, о священниках-педофилах, обрезании клитора девочкам в Сомали и тысяче других несправедливостей. Она всегда стремилась дать голос тем, кто не имеет права голоса, защитить тех, кто не может защитить себя, дать права оскорбленным и угнетенным. Учитывая это, можно с полной уверенностью сказать, что она скорее была расположена к тому, чтобы разоблачать мужчин, которые поступают так, как мистер Карр. То есть если бы мистер Карр напал на нее или воспользовался своим положением с тем, чтобы манипулировать ею, то, скорее всего, она с превеликим удовольствием сообщила бы о нем органам правосудия, представляя интересы всех девочек — жертв насилия, не таких сильных и храбрых, как она.

— Может, она слишком боялась, — сказал Джейми, цепляясь за свою позицию и осознавая это. — Может, она боялась, что он ее изобьет.

Но Шелли отмела этот аргумент. Она когда-то ходила в ту же церковь, что и мистер Карр. Он давал уроки в воскресной школе и помогал в организации собраний молодежи по пятницам. Его дочери хвастались тем, что их папа очень добрый и никогда их не наказывает. И в школе он был таким же. Он никогда не повышал голос и не стучал по столу, если класс вел себя плохо. Когда он надзирал за спортивными играми, он всегда подчеркивал, что надо играть честно и соблюдать правила. Он был добровольным консультантом горячей линии психологической помощи учащимся. Короче, он был одним из самых мягких, добрых и наименее пугающих мужчин, которых она когда-либо встречала.

— Он так же способен на сексуальное преступление с применением насилия, как ты, — сказала она.

Джейми встретился с ней взглядом.

— Может, я и способен. Разве это так трудно себе представить?

— Да, трудно. Ты нежный, даже слишком. За это я тебя и люблю.

Он поднял забинтованную руку.

— Иногда я не такой уж нежный.

Шелли отвернулась.

— Ну да, ты прав. — Она отпила чая, глядя на дальнюю стену. — Значит, все дело в ней. Она внушает людям жажду насилия. Превращает приличных мужчин в животных.

— Шелли! — Он потянулся через стол и взял ее за подбородок, повернув ее лицо к себе. — Не смей ее обвинять. И не смей сравнивать меня с ним!

— Почему нет? Ясно, что она вас обоих с ума свела.

Джейми захотелось ударить ее по лицу. Он подавил это желание, но сжал ее подбородок.

— Если бы ты видела, что он с ней сделал... Как изранил... Проклятый зверь. Ее бедра выглядят так, как будто их пропустили через мясорубку. Укусы и синяки от колен и выше! Если бы ты их видела, ты бы тоже рассердилась настолько, чтобы разбить окно.

Шелли отняла его руку от подбородка.

— Думаю, придется мне поверить тебе на слово, — сказала она, вставая и поворачиваясь к нему спиной. — Раз уж я не могу себе представить, что буду разглядывать бедра Сары в ближайшем будущем. Да и с какой бы стати?

Джейми не стал ее удерживать. Больше сказать было нечего.

Большинство ночей он проводил без сна, обдумывая все. Шелли выдвинула несколько несомых аргументов, но не учла сути. Да, Сара рано созрела, и да, у мистера Карра были некоторые хорошие черты, но нет оправдания тому, чтобы человек в его положении злоупотреблял доверием девочки, которая считает себя более взрослой, чем есть на самом деле. Когда учитель занимается сексом с несовершеннолетней ученицей, это плохо со всех точек зрения, и ничто не сделает это хорошим.

Ну и что? Она любит его. Каким бы он ни был, что бы он ни делал, Сара любит его, и всегда любила. Она всегда говорила: «Он единственный, Джейми, единственный, кто мне нужен, я мечтаю о нем, я тоскую по нему». Она говорила это в четырнадцать лет, со свежеразбитым сердцем; говорила в шестнадцать, когда она только что ушла из дому; потом в восемнадцать, когда трахалась со знаменитостями и отвергала авансы миллионеров; и то же самое она сказала менее месяца назад, обнаженная, целуя грудь Джейми. «Если бы не Он, я бы подумала, что лучше не бывает». Она считала это комплиментом.

Это и правда был комплимент. Быть вторым среди тысяч, вторым после бога. Особенно если бог не являлся для поклонения целых восемь долгих лет. Бог, покинувший свою самую верную почитательницу в отчаянной нужде.

Сара страдала за веру и преданность. Пока Дэниел Карр наслаждался жизнью под солнцем Квинсленда, Сара попала в шторм, билась о скалы, словно пытаясь разбить себя на куски. Пока любовь всей ее жизни играла со своими детьми на пляже, Сара работала по две смены в грязной забегаловке, чтобы иметь возможность жить в разваливающемся здании. Пока он преподавал английский язык новому классу обожающих подростков, Сара глотала таблетки, теряла время и делала аборты. А пока он преподавал в воскресной школе, Сару трахали незнакомцы в темных переулках и на парковках.

И пока все это продолжалось, Джейми держался изо всех сил, выносил все, поддерживал в ней жизнь, ждал, когда настанет его время. Ему никогда не приходило в голову, что он делал все это ради Дэниела Карра, что он заботился о Саре, чтобы она была в хорошем состоянии, когда он вернется за ней. И даже если бы он знал, не было бы ни малейшей разницы. Джейми заботился о ней, потому что любил ее, и любил ее, потому что не мог не любить. Если бы она даже никогда не поцеловала его, никогда не заговорила с ним, он все равно сделал бы все, что мог, чтобы сделать ее счастливой и защищенной.

И ничто никогда не могло это изменить.

 

 

Дэниел повез Сару в парк Парраматта, потому что стоял теплый солнечный денек, потому что он не был в парке с тех пор, как вернулся в Сидней больше года назад, и потому что он хотел, чтобы они пока что встречались только на людях. Сара оделась так скромно, как только могла, не впадая при этом в безвкусицу. Синие джинсы, голубая майка и кофточка, мокасины. Она заплела волосы в косу и завязала ее голубой лентой, которую купила специально для этого случая.

Они сидели рядом, но не касаясь друг друга, на скамейке у реки. Сара обещала ему рассказать все, о чем он спросит. Ей не терпелось все выложить, не потому, что ей нравилось говорить о своей несчастной жизни, а потому, что чем скорее они разделаются с этим дурацким запоздалым знакомством, тем скорее Дэниел дотронется до нее.

— Сколько мужчин у тебя было? — полюбопытствовал он.

— Много.

— Сара, ты обещала быть со мной честной.

Она вздохнула.

— Это правда. Я не знаю, сколько. Несколько сотен.

Дэниел сделал большие глаза, явно ожидая, что она скажет ему, что пошутила. Она встретила его взгляд, не позволяя ему пристыдить себя.

— Понятно, — сказал он. — Скольких из них ты любила?

— Никого.

Он прищурился.

— Никого?

— Только тебя.

Его лицо смягчилось, и на секунду она подумала, что он, может быть, ее поцелует, но он только кивнул и продолжал расспросы.

— А сейчас ты с кем-нибудь спишь?

— Ну, только... только с Джейми. На самом деле это довольно серьезно, и... ладно, я и правда люблю его, но не так, не любовной любовью. Я его знаю целую вечность, и... это так сложно.

Дэниел закрыл глаза.

— Объясни это мне.

— Он мой лучший друг, и я практически обязана ему жизнью. У Дикинсон есть строчка: «Говоря с тобой, я чувствовала себя защищенной». Вот такие у меня чувства к Джейми. Но он женился на этой дуре, которая от него залетела, но он любит меня, а я... я люблю тебя. Я рассказала ему о тебе, и он... — Сара поморщилась, вспомнив. — Он тяжело это перенес.

— Я хочу, чтобы ты перестала с ним спать.

— Ты не можешь требовать, чтобы я...

— До свиданья, Сара, — Дэниел встал. — Позвони мне, когда будешь готова воспринять это серьезно.

— Дэниел, нет! — Она схватила его за руку. — Я перестану, обещаю. Прости меня.

Он сел, смахнув ее руку.

— Есть еще кто-нибудь, о ком ты должна рассказать?

Она покачала головой.

— Молодец. А теперь я хочу узнать о твоей семье.

Сара сложила ладони вместе.

— Мама — профессор экономики. Отец в настоящее время работает примерно пятьсот часов в неделю в страховой компании, подсчитывая статистическую вероятность, с которой она может не сделать ни одной страховой выплаты и при этом избежать судебного разбирательства. Келли на три года старше меня. В последний раз я слышала, что она изучает право в университете Нового Южного Уэльса.

Сара закурила, и Дэниел пересел на дальний конец скамьи. Когда он так делал, ей хотелось его пнуть. Впрочем, ей хотелось его пнуть, просто чтобы к нему прикоснуться.

— Я познакомился с твоей мамой на родительском собрании. Она выглядела великолепно, она ведь очень похожа на тебя, но была такой резкой, такой...

— Злой?

Дэниел засмеялся.

— Помню, что подумал что-то в этом роде. Я ей расписывал, какая ты чудесная, и...

— Мы тогда трахались?

— Нет, мы не трахались. — Дэниел скривился, чтобы показать свое недовольство. Он не чуждался непристойностей в речи, но терпеть не мог слов, которые называл вульгарными. — Но я был очарован тобой. Думаю, я зашел слишком далеко, когда стал рассказывать твоей маме, какая ты фантастическая.

— Ты сказал ей, что я фантастическая? — Сара затоптала окурок и пододвинулась к нему.

— Да, но она говорила со мной, как будто ты чей-то чужой ребенок. Она прочла мне лекцию об индивидуальных особенностях обучения и интеллектуальном развитии, о том, что у тебя острый ум, но ты тратишь его на чтение романтической чепухи.

— Очень похоже на маму.

Дэниел развернулся так, что смотрел Саре прямо в лицо.

— Я сказал твоей маме, что для девочки твоего возраста совершенно нормально читать романтическую литературу, а она ответила, что, если бы решения принимала она, ты бы не тратила времени на мои уроки. Если бы решала она, ты бы не изучала такие сомнительные концепции, как деконструкция и этноцентризм, и не рассуждала бы об экспрессии и интерпретации. По ее мнению, мне следовало преподавать тебе исключительно навыки ясной и лаконичной композиции, и все.

Его голос был великолепен, но она хотела, чтобы он замолчал. Она хотела, чтобы он поцеловал ее и своим телом сказал ей, что она гораздо, гораздо лучше, чем любая женщина, которую он когда-либо знал.

— Когда она ушла, я только и мог думать о том, насколько ты ранима. Что такая восприимчивая к окружающему миру девочка, у которой мать с мертвым сердцем, откроется любому, кто выкажет ей малейшую привязанность.

Горло Сары сжалось. Она попыталась сказать ему, чтобы он заткнулся, но слова застряли у нее в груди. Она кашлянула, чтобы прочистить горло, и вскинула руку, давая ему знак замолчать.

— С тобой все в порядке?

— Все прекрасно. Можешь помолчать минуту, пожалуйста?

— Ладно. — Через некоторое время он сказал: — Я просто хочу, чтобы ты знала, что я все понимаю насчет твоей матери. Я понимаю, что ты, наверное, ненавидишь ее за холодность. Но ты можешь смотреть на это и так, как я. Если бы она не была такой далекой и холодной, может быть, ты не стала бы так легкодоступна.

Что-то сломалось в ней, слезы полились из глаз. Дэниел присел перед ней на корточки, лицо его исказила тревога.

— Я довел тебя до слез. Извини. — Он протянул ей синий носовой платок. — Я и не представлял, что ты так расстроишься.

— Чепуха, Дэниел. Ты специально пудришь мне мозги. В прошлый раз ты сказал, что ничего не мог с собой поделать, что пытался противиться соблазну, но не смог. А теперь ты говоришь, что намеренно мной воспользовался. Я не знаю, что и думать.

Он молчал несколько минут, качаясь на каблуках и наблюдая за тем, как Сара пытается успокоиться. Когда ее дыхание замедлилось и стало нормальным, он заговорил опять, глядя ей прямо в глаза:

— Я фантазировал, пытался сопротивляться, решил завоевать тебя, но передумал, познакомился с твоей мамой и передумал снова, потом помолился и решил оставить тебя в покое. Я колебался, но да, в конце концов, я воспользовался твоей ранимостью. Но если бы это был не я, это был бы кто-нибудь другой, и он, вполне вероятно, не чувствовал бы ничего, кроме радости, что воспользовался случаем. Я любил тебя и теперь люблю. Я только хотел подчеркнуть, что именно отношение к тебе твоих родителей помогло тебе принять меня в свою жизнь.

Сара видела его насквозь, видела его хитрое черное сердце. Сердце, которое любило ее, и которое она любила. Она закурила, выдохнув дым прямо ему в глаза. Он поморщился, но не отодвинулся.

— Ты поэтому ушла из дому, Сара? Потому что твои родители были слишком строги? Потому что они были холодны с тобой?

— Нет. Со строгими я могла бы жить. По крайней мере, пока не закончила бы школу. И расскажу тебе, — сказала она, — но не слишком возбуждайся, я больше не буду плакать.

— Ты думаешь, мне нравится, когда ты плачешь?

— Да.

— Ну, может быть, немножко, — сказал он без намека на стыд. — Но прежде всего я хочу знать, что случилось такое ужасное, из-за чего ты не виделась с семьей шесть лет.

— Меня изнасиловали. Мои родители этого не одобрили. — Сара пожала плечами, как будто ее тело могло убедить мозг, что расстраиваться не из-за чего.

— О господи. Любимая, я... — Дэниел положил ладони ей на колени и сразу, не успела она ощутить удовольствие от этого прикосновения, убрал руки. — Расскажи, что случилось.

Сара провела языком по губам, как будто точила нож. Удивительно, какое удовлетворение чувствуешь оттого, что можешь сделать больно ему в ответ. Она облизнула губы, чувствуя вкус крови, которой на них не было, но была раньше и будет опять.

— Это целая история, — сказала она. — Детали можешь выдумать сам, если тебе надо на что-то дрочить.

— Это жестоко, Сара. Даже для тебя. — Он встал и подошел к берегу реки, засунув руки глубоко в карманы. Сара сразу же почувствовала угрызения совести. Он не мог помешать себе делать ей больно; он так сильно хотел узнать о ней, что не мог сдерживаться, не мог быть с ней вежливым и нечестным.

— Извини, — крикнула ему Сара. — Пожалуйста, вернись и сядь со мной. Я расскажу все, что ты захочешь знать.

Дэниел медленно вернулся и сел рядом.

— Как мы можем быть вместе, если ты не хочешь поделиться со мной своими секретами?

— Я знаю. Прости меня. Я расскажу.

— Все, ладно?

— Да. — Сара оглянулась по сторонам и почувствовала разочарование оттого, что парк был совершенно пуст. Иногда отсутствие других людей давит на тебя больше, чем что-либо. В солнечный субботний день парк должен быть полон детей, мам, собак и дисков для игры в фрисби. Он не должен быть тих, как похороны, не должен вызывать такое чувство, что ты можешь кричать и кричать, и никто не услышит, кроме уток.

Она сделала глубокий вдох.

— Мне было шестнадцать. В доме Джейми была вечеринка...

— Того Джейми, с которым ты спишь сейчас? Ты знала его еще тогда?

— Да, и ты тоже. Джейми Уилкс. Он был в нашем классе. На самом деле это была вечеринка его брата Бретта, поэтому я и захотела туда пойти.

— Тебе нравился Бретт?

— Ну да, Бретт был классный. Я переспала с ним пару раз, но в основном мы были просто хорошими товарищами. Мне хотелось пойти на вечеринку, потому что там должны были быть все его однокурсники — настоящий шведский стол из мужчин старше меня.

Дэниел скривился.

— Ты что, спала с Джейми и его братом одновременно?

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.