Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. 12 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

— Нет! Перестань перебивать.

Дэниел кивнул, и Сара продолжала.

— Так вот, все эти мужчины бросаются на меня, угощают выпивкой, сигаретами и косяками, все приглашают меня танцевать и всячески обхаживают. Я не торопилась, просто болтала с Джейми, пока решала, кого выберу, и вдруг Джейми начал ко мне приставать. Ну там, прижиматься ко мне, говорить, какая я красивая, и все такое. Сначала это было странно, потому что он был милый и все такое, но он ведь был просто маленьким Джейми. Потом странность ушла, и все показалось возбуждающим, потому что я была в его спальне тысячу раз, и мысль о том, что мы займемся сексом там, показалась такой грязной и извращенной. Я начала фантазировать о том, как он кончит на простыни с Человеком-пауком, как мы будем трахаться на полу и я буду смотреть на зажигающиеся в темноте звезды на потолке его комнаты.

Так вот, я согласилась. И все получилось совсем не так, как я думала. Это было совсем не странно; это было потрясающе. То есть он был практически девственником, и получился просто быстрый трах без затей, но это был Джейми. Мой лучший друг, знаешь ли. А как он на меня смотрел... Боже мой, никто никогда не смотрел на меня так, с таким обожанием.

— Погоди, — перебил ее Дэниел. — Я смотрю на тебя так. Я обожаю тебя.

У Сары тошнота подкатила к горлу.

— Будь добр, позволь мне досказать.

Он хмурился, морщины у него на лбу стали глубже, чем обычно.

— Ладно. Но мы вернемся к этому позднее. Обещаю тебе.

Сара кивнула, зная, что в этой истории столько всего, к чему он захочет вернуться позднее. Она умрет, прежде чем ей удастся удовлетворить Дэниела.

— Джейми вышел, чтобы принести пива и сигарет. Прошло не больше минуты, и дверь открылась. Я сидела спиной к двери, причесываясь, и сказала: «Как быстро» или что-то в этом роде, и чей-то голос, не Джейми, сказал: «Только послушай, приятель, она нас ждет». Я обернулась и увидела двух парней в дверях. Я сказала им, что Джейми только что ушел вниз за пивом, и подумала, что они поймут намек и уберутся, но они закрыли дверь, выключили свет и... — Сара закрыла глаза и сосредоточилась на своем дыхании. С ней все было в порядке. В порядке, в порядке, в порядке. Все в абсолютном гребаном порядке.

— Сара? С тобой все в порядке?

Она открыла глаза и улыбнулась.

— Все нормально. Так вот, я оказалась в комнате с этими двумя парнями с вечеринки, которых едва помнила. Один был такой щоровый качок, наверно, на стероидах. Другой был похож на футболиста, высокий и смазливый. При других обстоятельствах я бы с ним переспала, это точно. Но я беспокоилась, что, если Джейми придет и увидит их в комнате, он подумает, что я их пригласила, и расстроится. Джейми ведь не очень-то уверен в себе.

Я сказала, чтобы они ушли. Они засмеялись, и качок сказал что-то о том, что несправедливо, что из всей их тусовки я не переспала только с ним и его товарищем. Я ответила, что для этого есть уважительная причина, что он грубиян и уродская свинья и лучше ему держаться от меня подальше. Он толкнул меня на кровать, я так удивилась, что на секунду застыла. Потом я стала отбиваться кулаками и ногами, и все время кричала ему: «Убирайся». Он подозвал своего товарища, и они прижали мои руки за головой и стали раздвигать мне ноги. Я немного испугалась. Я все время орала, чтобы они отстали, и надеялась, что Джейми вернется до того, как они успеют что-то сделать.

Сара замолчала и посмотрела на Дэниела. Его лоб блестел, щеки порозовели. Он кивнул ей, чтобы она продолжала.

— Как бы там ни было, — пожала она плечами, — Джейми вернулся только после того, как они это сделали. А когда он вернулся, ему пришлось с ними драться, так что пострадали и Джейми, и я, и на следующее утро...

— Ты обещала, что расскажешь все.

— А что неясно? Двое мужчин изнасиловали меня и избили Джейми.

— Ты говоришь о результате. Я хочу знать, что произошло.

Сара не могла на него смотреть.

— Мне надо покурить.

— Давай, — сказал он, и Сара не могла не поднять глаз, потому что в его голосе совершенно не было раздражения, обычного в те минуты, когда ей хотелось курить.

— Ну ладно, — Сара зажгла сигарету. — Ну вот, этот здоровый парень, Барри, вздернул мне юбку и сорвал с меня трусы. Он действительно разорвал их. Потом он... он протолкнулся в меня, он был очень твердый, и было так больно, что я заорала, и зря, потому что парень, который держал меня за руки, ударил меня в зубы, что было еще больнее, чем то, что делал Барри. Я все равно орала, хотя мой рот был полон крови. А потом парень, который ударил меня, засунул — засунул мне в рот, и я...

— Что он засунул тебе в рот?

— Сам знаешь что! Свою штуку.

— Штуку, Сара? Мы что, в начальной школе?

— Ладно! — Она едва могла дымить. — Он сунул свой пенис мне в рот. Он сунул его туда, и я сжала зубы, сильно-сильно. Он снова ударил меня, и я подумала, что сейчас наверно насмерть подавлюсь своими зубами и кровью, но мне было все равно, я была рада, что сделала ему больно.

Барри кончил, и я подумала, что все кончилось, самое худшее позади, и я осталась жива. А потом парень, которого я укусила, сказал Барри, что он хочет заняться мной как следует. Я снова завопила, помнится, я звала Джейми, но мне разбили рот, так что не знаю, как это звучало, и тогда меня перевернули, и я почувствовала на затылке руку, которая вжала меня лицом в матрас, и поняла, что они собираются со мной сделать. Я перестала дышать и только надеялась, что потеряю сознание и ничего не почувствую.

Конечно, им было не прикольно, когда я без сознания, так что они стали дергать меня за волосы, ударили еще несколько раз и плеснули пива на голову. Меня изнасиловали снова, на этот раз в задний проход, и это было гораздо хуже, чем в первый раз. Меня как будто разодрали. Несмотря на все их усилия, я пару раз теряла сознание. Я подумала, что умираю. У меня были галлюцинации, мне показалось, что рядом с кроватью мама, и я позвала ее, потом я снова посмотрела, и это был Джейми, только он не просто стоял, а кричал, и я услышала звон бьющегося стекла и поняла, что это не галлюцинация и что Джейми разбил бутылку о голову Барри.

Сара прервалась, чтобы погасить сигарету и закурить следующую. Она не смотрела на Дэниела, но слышала его дыхание.

— Джейми удалось выставить их из комнаты. Но его здорово побили... Бедный парень. Он чуть глаза не выплакал, а я, когда все кончилось, была совсем спокойна. Он все время говорил, что у меня был шок, но ничего подобного; во всяком случае, я так не думаю. Я просто была удивлена, что я живая, что мне хочется пить, что я хочу покурить. Джейми вытер меня, мне было неловко, что он видит меня такой, что он трогает меня, делает все одной рукой, а другая рука не слушалась и висела плетью. Он держал полотенце у меня между ног и все плакал и плакал, а я просто думала: зачем им было это делать? Почему эти говнюки пришли и испортили такую хорошую ночь? Я собиралась сделать Джейми первый в его жизни минет, а теперь мой рот был так разбит, что я ничего не смогу. Я сказала это Джейми, и он просто разрыдался. Это было самое худшее, что я слышала в жизни, и мне тоже захотелось плакать, но я не смогла, и вместо этого меня стошнило, так что для него нашлась работа, и он перестал реветь.

Дэниел кашлянул.

— Вы вызвали полицию?

— Нам это в голову не пришло. Я провела всю ночь в комнате Джейми, с запертой дверью, а на следующий день Джейми и Бретт собрали банду, нашли и избили до полусмерти парней, которые это сделали. Они с ними здорово расправились, кости поломали и все такое. Я очень обрадовалась. У меня было чувство, что это справедливо.

Ну так вот, утром Джейми проводил меня домой. Идти было недалеко. Он хотел войти со мной, но мне и так было неловко, что из-за меня он столько натерпелся. Я не хотела втравить его в очередную отвратительную сцену, в которой он почувствует себя обязанным меня защищать. Кроме того, я видела, что он сильно пострадал; я велела ему пойти к врачу и сказала, что позвоню позже.

Я вошла в кухню; все трое сидели вокруг стола за завтраком, перед каждым был раздел воскресной газеты и чашка кукурузных хлопьев. Я подумала: что за восхитительная сценка. Что за образцовая семья, одна я в полном дерьме. На мне была куртка Джейми, она скрывала синяки на руках, но ноги и лицо выглядели кошмарно. Еще не было сказано ни слова, а я уже поняла, что больше не принадлежу к этой семье. Или на самом деле я поняла, что я никогда к ней не принадлежала, я всегда была для них слишком беспорядочной, даже до того, как мне сломали нос и выбили зубы.

Они все пришли в ужас, но я сохранила хладнокровие. Я рассказала им о том, что случилось, и вежливо попросила маму отвезти меня в больницу. Она отказалась.

Дэниел присвистнул.

— Отказалась?

— Отказалась. Она сказала, что ей так стыдно, что она даже смотреть на меня не может. Папа сказал, что они пошлют меня в пансион. Я спросила, неужели пансион полностью застрахует меня от изнасилования, он сказал: перестань вести себя так мелодраматично. Келли сказала: невозможно, чтобы ее изнасиловали, потому что все знают, что она не отказывает никому. Мама спросила, правда ли это, и я... — Сара фыркнула. — Я сказала, что я действительно много занимаюсь сексом, но я думала, что такая испытанная феминистка, как она, может понять разницу между сексуальной доступностью и изнасилованием в задний проход с сопутствующим избиением.

Дэниел усмехнулся, но было видно, что он потрясен.

— Я преклоняюсь перед тобой, Сара. Правда. Ты самая сильная женщина на свете. Ты богиня.

 

Сара и Дэниел беседовали до вечера, сидя на скамье, прогуливаясь вдоль реки, а потом лежа на спине и глядя в облака. Она рассказала ему, как мама Джейми отвезла ее в больницу, сама назвалась родственницей и оплатила все медицинские расходы, как Бретт с Джейми помогли ей найти квартиру, работу и даже кое-какую подержанную мебель. Ей понравилось, что Дэниел назвал Джейми героем и сказал, что с ее стороны было благородно уйти из дома, вместо того чтобы остаться и подвергаться унижениям со стороны мелочных обывателей.

Когда он отвез ее домой, уже давно стемнело. У нее кружилась голова от совершенно нового переживания: она высказала то, что было у нее на сердце, и это не было встречено с ужасом или отвращением. Если она и нуждалась в доказательствах того, что се влечение к Дэниелу было не просто сексуальным, то сегодняшний день стал этим доказательством. Это влечение было более чем сексуальным, но более полным. Даже от эмоциональной связи с ним у нее по коже бежали мурашки. Каждый раз, когда он смеялся ее словам или кивком показывал полное понимание, ее мышцы напрягались от узнавания. Она нуждалась в нем физически, но это была не низменная похоть, которую она чувствовала к другим мужчинам. Речь шла не о сексуальной разрядке, а о том, чтобы стать единым двуспинным зверем.

Собираясь выйти из его машины, она задала вопрос, который преследовал ее на протяжении последних несколько часов.

— Дэниел, когда я рассказывала тебе, что произошло... когда описывала, что они сделали со мной, что ты чувствовал?

Он нахмурился.

— Мне было тебя жалко.

— Но... как насчет?..

— Что?

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Мне показалось, что тебе это, возможно, доставило немного удовольствия. Так же, как тебе нравится, когда я плачу?

— Посмотри на меня, Сара. — Она послушалась. Глаза его были огромные и влажные. — Я думаю, что их поступок достоин презрения. У меня сердце разрывается от того, что ты выстрадала, от того, как жестоко с тобой обошлись твои родные. Но при этом, — сказал он, коснувшись кончиками пальцев тыльной стороны ее руки, — в тебе нет ничего, что меня бы не возбуждало. Если то, что я возбуждаюсь, когда ты описываешь твои покрытые кровью бедра, делает меня отвратительным извращенцем, то, помоги мне Господь, я отвратительный извращенец.

— Так я и думала. — Сара открыла дверь машины, нагнулась и поцеловала его в макушку. — Помоги мне Господь, я люблю тебя.

 

Сара жила ради того дня, когда Дэниел дотронется до нее снова. Он приглашал ее ужинать, или встречал после работы, или заходил выпить стаканчик каждый день, но никогда даже не целовал ее на прощание.

Она стала пропускать занятия, потому что, если бы она прогуливала работу, она оказалась бы на улице, но ей как-то нужно было выкроить время, чтобы повидать его.

Ее телефон все время звонил. Она не брала трубку. О том, чтобы пропустить звонок Дэниела, можно было не беспокоиться: он никогда не звонил, потому что знал, что, если ему захочется поговорить с ней, ему надо будет только подождать пять минут, пока она не позвонит ему опять. Она звонила ему посреди дня, чтобы рассказать про то, как прошло занятие, или про книжку, которую она только что прочитала; она звонила вечером, чтобы услышать его голос, прежде чем уйти на работу; она звонила среди ночи, потому что, когда она сама мучилась из-за него бессонницей, ей хотелось, чтобы и он не спал.

Однажды, в бессонные ночные часы, она смотрела документальный фильм о глубинах океана. В нем был отрывок о рыбах, которые спаривались на всю жизнь, при этом самец прилеплялся к самке и жил тем, что сосал ее кровь, отдавая ей взамен непрерывный поток спермы. Это была самая эротичная история из всех, что Сара слышала за свою жизнь. Она позвонила Дэниелу и рассказала ему об этом.

Дэниел презрительно усмехнулся.

— Когда получаешь информацию по телевидению, проблема в том, что тебе скармливают завлекательные фактики, но они не имеют никакого продолжения. Ты знаешь об этой рыбе один-единственный факт, и больше ничего. Если рыба-самка умрет, самец тоже умрет или он может отделиться от нее? Если умрет самец, самке придется всю оставшуюся жизнь плавать, нося на себе разлагающийся труп? Что случится, если произойдет зачатие? Прекратится ли поток спермы? Могут ли они...

— О господи, Дэниел! Кому это интересно?

— Мне. Держу пари, ты даже не помнишь, как называется эта рыба!

— Мне на это наплевать. Я из поколения мгновенного удовлетворения потребностей, не забыл? Мне хочется знать только самое интересное; остальным пусть занимаются ученые. Мне подавай быстрые, увлекательные, экзотичные фактики.

Дэниел засмеялся.

— Ты прелесть. А теперь ложись спать, уже поздно.

— Нет, не поздно. Я хочу еще поговорить.

— О рыбе?

— Почему бы и нет? О чем угодно. Мне все равно. Просто хочу слышать твой голос. Расскажи мне об океане.

Он помолчал несколько секунд. Думал, а может, доставал с полки в гостиной один из своих справочников. Когда он снова заговорил, его голос был тихим и хриплым.

— Океан, — сказал он, — он как целый мир: огромные равнины расстилаются по дну океана, горные хребты поднимаются к поверхности, и их прорезают глубокие ущелья Есть действующие вулканы, которые извергаются на такой глубине, что мы, находясь на поверхности, никогда не узнаем о них. Океан — это ловушка. Он прохладный и ласковый, и ты заходишь все дальше, заходишь все глубже. А потом — ты мертв. Вода — предательская штука. Если ты обжегся, если тебе жарко или больно, она исцелит, утешит и успокоит тебя. Но она может и заморозить тебя до смерти, и обжечь твою плоть. Задавить или удушить тебя. — Он помолчал и спросил: — Тебе не скучно слушать?

— Нет! Пожалуйста, дальше!

— Ладно, Сара. — Еще одна пауза. — Ты снимешь трусики для меня?

— Конечно.

Она стащила трусы, и он продолжал:

— В природе нет хищника, который бы охотился на большую белую акулу. У этой акулы огромные, похожие на пилу зубы, которые легко раскусывают мясо и самые твердые кости. У некоторых акул есть еще и длинные острые зубы, чтобы крепко удерживать добычу, пока они вгрызаются в нее. Их чувства интегрированы; они умеют слышать и чувствовать всем телом. Когда акулы занимаются сексом, они кусают друг друга чуть ли не до смерти.

— Дэниел, ты это все читаешь? — спросила Сара, чувствуя и слыша его всем телом, желая загрызть его до смерти, чтобы его кровь смешалась с ее кровью, и уплыть с этим потоком.

— Тш-ш. Представь себе крокодила в болоте — он притворяется спящим, а на самом деле разглядывает тебя и думает, каким будет твое лицо, когда он набросится на тебя сзади и запустит зубы в твою податливую плоть. Когда крокодилы едят добычу, они треплют ее и терзают. К тому времени, как крокодил сжалится над тобой и разобьет твой череп о камень, у тебя половина костей будет переломана.

Сару словно охватила лихорадка; ей хотелось оказаться в океане вместе с ним. В болоте, или в озере, или хоть в ручье. Ей хотелось прохлады, влажности, скрытых скал и сокровищ. Ей хотелось, чтобы ее трепали, кусали и душили.

— А дальше? — спросила она Дэниела, чей голос стал похож на стихию, которую он описывал. Влажный и темный. Ей было слышно, как вокруг него плещутся рыбы.

— Голубой осьминог размером с мячик для гольфа. Когда он кусает, вначале чувствуешь тошноту. В глазах туманится. Через несколько секунд ты слепнешь. Теряешь чувство осязания. Ты не можешь ни говорить, ни глотать. Через три минуты тебя парализует, и ты задохнешься.

Сара почувствовала, как яд течет по венам. Еще три минуты — и все кончено.

— Но особенно интересны большие осьминоги. Ты можешь представить себе их щупальца, Сара? Представь себе, как они присасываются и извиваются, и в то же время водоросли оплетают твои лодыжки. И одновременно вода наполняет твое горло и легкие. Ты сейчас утонешь и радуешься этому, ты надеешься утонуть поскорее.

Сара ослепла и онемела. В мире остался только голос Дэниела, звук щупалец, плещущихся в воде, и ощущение скользких подводных тварей, копошащихся вокруг. Щупальца проникли ей внутрь, и она сказала Дэниелу, что она чувствует. Она рассказала, как они присасываются и извиваются у нее внутри и как вода течет потоком. Он сказал, что тоже истекает, она ответила: «Я тону».

Затем все стихло. Постепенно зрение Сары прояснилось, и ум ее тоже. Она смутилась, увидев, что сидит одна на кухне посреди ночи, с телефонным проводом, обернувшимся вокруг талии, и рукой между бедер.

— Дэниел? — Ей было слышно, как он дышит, но показалось, что прошли часы, прежде чем он сказал:

— Ты кончила?

— Да. А ты разве нет?

— Значит, это тебя возбуждает? Морские твари?

Сара поколебалась, пытаясь истолковать его тон. Что он, дразнит ее?

— Ты стесняешься мне ответить? — его голос прозвучал сердито.

— Меня возбудил ты. Почему ты говоришь так странно?

— Тебя возбудила мысль о трахающихся рыбах. Это омерзительно. Меня тошнит.

Сара вытерла руку о край футболки.

— Прекрати. Когда ты так говоришь, мне не по себе.

— Правда, Сара. Я чувствую, как будто меня сейчас вырвет. Ты просто больная девочка.

— Эй-эй! Ты тоже кончил! Я слышала...

— Тебе это нравится? Тебе нравится, когда мужчины засовывают живых тварей тебе во влагалище и...

Сара бросила трубку и плакала, плакала, плакала...

На следующее утро она нашла под дверью конверт. Внутри было написанное от руки стихотворение:

Приманка

ДжонДонн

 

О, стань возлюбленной моей —

И поспешим с тобой скорей

На золотистый бережок —

Ловить удачу на крючок.

 

Под взорами твоих очей

До дна прогреется ручей,

И томный приплывет карась,

К тебе на удочку просясь.

 

Купаться вздумаешь, смотри:

Тебя облепят пескари,

Любой, кто разуметь горазд,

За миг с тобою жизнь отдаст.

 

А если застыдишься ты,

Что солнце смотрит с высоты,

Тогда затми светило дня —

Ты ярче солнца для меня.

 

Пускай другие рыбаки

Часами мерзнут у реки,

Ловушки ставят, ладят сеть,

Чтоб глупой рыбкой овладеть.

 

Пускай спускают мотыля,

Чтоб обморочить голавля,

Иль щуку, взбаламутив пруд,

Из-под коряги волокут.

 

Все это — суета сует,

Сильней тебя приманки нет.

Да, в сущности, я сам — увы —

Нисколько не умней плотвы.

 

Ей было не знакомо это стихотворение, но она узнала первые строки, которые были взяты у Марлоу. Значит, это пародия; но поэтому ли Дэниел послал ей стихотворение? Чтобы спародировать драматизм их любви так, как Донн пародировал Марлоу? Она перечитывала его, пока не запомнила наизусть. В нем было содержание, которое, как ей показалось, она поняла. В нем был очевидный намек на их телефонный разговор, и возможно, именно поэтому стихотворение и было послано: как признание эротичности моря. Как извинение. Но тогда воспринимал ли он себя как поэта, а ее как рыбачку, поймавшую его, хотя другие мужчины были умнее и не попались на приманку? Значит, он был глупец? «Сильней тебя приманки нет». Значит ли это, что он считает ее обольстительность внутренне присущим ей качеством, в то время как другим женщинам приходится «часами мерзнуть у реки, ловушки ставить, ладить сеть»? Или же Дэниел указывал на блеск и страсть, которые можно уловить в повседневных вещах? Использование метафизического концепта для демонстрации самых основных человеческих переживаний? Во всем этом было и насилие: удушающие сети, острые раковины. Дэниел запутал ее, поймал в сеть, не написав сам ни слова.

Она позвонила ему и сказала, что, если он пытался извиниться, он может так и сказать, а если имел в виду что-то еще, ему тоже лучше сказать об этом прямо.

— Я думал, то, что я хотел сказать, предельно ясно.

— Донн никогда не писал ясно, Дэниел. У меня весь день голова кружилась от стараний это понять.

Он тихонько засмеялся.

— Я выбрал это стихотворение, потому что его тема показалась уместной, но все, что я хотел сказать, заключается в первых двух строчках.

Сара опустила глаза на испачканный ковер и скомканный лист бумаги и перечитала строки, хотя знала их наизусть.

— Ты это серьезно? — спросила она, ужасно боясь, что он опять засмеется или бросит трубку, или скажет, что она ему противна.

— Я всегда говорю серьезно.

— Значит, и то, что ты сказал вчера ночью, тоже было правдой?

— Да, как только я повесил трубку, меня вырвало. Потом я переписал стихи и подъехал к твоей квартире. Я просидел у тебя перед дверью всю ночь, слушая, как ты плачешь. Я понял, что наш телефонный разговор — тот самый поворотный пункт, которого я ждал. У нас был странный телефонный секс, вызвавший у меня приступ дурноты, а потом я только и хотел, чтобы повторить это. Я понял, что ты мне позволишь. Если мы можем вызывать друг у друга тошноту, доводить друг друга до слез и все равно отчаянно стремимся быть вместе... Сара, «О стань возлюбленной моей и поспеши ко мне скорей».

— Ладно, да, хорошо, — Сара снова заплакала. — Но мне нужно немного времени. Мне надо выехать из квартиры, поговорить с друзьями, мне нужно... В общем, много чего сделать. Мне нужны хотя бы две недели.

— Даю тебе неделю, — сказал Дэниел. — Я не буду тебе мешать сделать все; что нужно, а через неделю я приду за тобой.

 

 

Прошла неделя, а Сара ни с чем не разобралась. В назначенный им день, в субботу, она смотрела в стену и курила. Она провела весь день, думая, что это ее стены, и, хотя они и покрыты облезающей краской и грязными отпечатками пальцев, это ее стены, и никто другой не имеет на них никакого права. В десять тридцать она вспомнила, что квартира съемная и поэтому стены не ее; они принадлежат хозяину. После одиннадцати часов оплакивания чего-то, что даже не существовало, Сару охватило маниакальное веселье. Она надела что-то короткое и направилась в самый стремный бар на Парраматте.

Бар был наполовину полон байкерами и псевдобайкерами, буйными пьяницами, дремлющими наркоманами и драгдилерами, которые, как всегда, сохраняли полную трезвость, чтобы никто не мог их надуть. Женщин было мало, и ни одной, судя по виду, было не под силу сделать несколько шагов без посторонней помощи. Каждый, кто еще сохранил способность видеть, пялился на Сару с враждебностью, желанием или смесью двух этих чувств. Она села у стойки рядом с бородатым байкером с седеющими волосами, собранными в хвост. Он не скрывал ни похотливого взгляда на ее грудь, ни ухмылки. Сара заказала текилу. Байкер заплатил. На левой руке у него была татуировка «ХРЕН».

— Хрен чему?

Он сжал у нее перед лицом правый кулак. На нем были буквы «ЖИЗНИ».

— «Хрен жизни»? Что бы это значило? Хочешь умереть? Это легко сделать, если действительно захочешь. Или «хрен» в этом контексте — позитивное слово? Типа ты хочешь вставить жизни, потому что так сильно се любишь?

Байкер как будто не слышал. Он кивнул бармену, и перед Сарой оказалась еще одна текила. Она выпила ее залпом.

— Спасибо. Но неужели ты правда думаешь, что я собираюсь трахаться с неандертальцем, который татуирует на своих волосатых кулачищах бессмысленные грубые фразы, только потому, что он покупает мне пару напитков?

На стойке оказалась третья текила.

— Ты вообще говорить умеешь? — спросила Сара. — Ты случайно не глухонемой?

— С такими до хрена болтливыми шлюхами, как ты, начинаю жалеть, что не глухонемой.

Сару передернуло.

— Ну, это просто грубо. Я пойду. Спасибо за текилу.

Она вышла быстрыми шагами; ее трясло от предвкушения, а от страха к горлу подкатывала тошнота. Когда она завернула за угол, то услышала хлопанье двери, а затем тяжелые неторопливые шаги. Она пошла медленнее, не оглядываясь. Шаги слышались все ближе. Рука сжала ее шею, и она чуть не кончила.

Он прижал ее бедрами к мусорному баку, лицом вперед, губы ее коснулись холодного металла, под щекой оказалось что-то липкое, но теплое. Запах гниющих овощей и кошачьей мочи ударил в нос и вызвал сухой рвотный спазм. Кто-то пробежал по левой ноге, и она вспомнила про гигантских крыс, которых видела в помойке за рестораном.

— Скажи, зачем такой сладкой девчушке, как ты, нужно приходить в такое место и выделываться перед таким, как я?

Он держал ее голову крепко, так что, когда она открыла рот, он наполнился горьким вкусом последнего, что было выброшено в бак.

— Мне просто хотелось спокойно выпить, — ответила она, стараясь не открывать рот. — Ничего не могу поделать, если старое толстое пугало вообразило, что я им интересуюсь.

Он дернул ее голову назад и опять ударил о стенку мусорного бака.

— Знаешь, что я делаю с такими умными задницами, девочка?

Сара выплюнула кровь: она стекла по подбородку на грудь.

— Уделываешь своим усохшим волосатым корешком?

— Первое слово угадала.

Она почувствовала холодный ночной воздух на бедрах, когда он задрал ей юбку и стащил трусы. Он шумно кряхтел и толкался, и Сара прикусила язык. Она не ожидала такого сильного и полного входа. Слезы хлынули у нее из глаз и смешались с содержимым бака. Во рту у нее был вкус металла и грязи и чего-то, что, возможно, когда-то было соусом чили. Из окна над их головой слышался звон бокалов, какая-то женщина орала, что Карлос сраный идиот. За несколько метров от них, с другой стороны мусорки, местные крутые парни заводили моторы и переругивались при свете фар. Но сильнее всего слышалось тяжелое дыхание и хлюпанье плоти.

Он кончил и вышел так же грубо, как вошел.

— Теперь довольна? — спросил он, застегивая штаны, все еще задыхаясь.

— В экстазе, — ответила Сара.

Она натянула белье, вытерла лицо рукавом и блеванула ему на сапоги.

 

В воскресенье вечером Сара пошла на собрание местных болельщиков, где юноши до 16 праздновали победу в сегодняшней игре. Ее первоначальной целью был тренер, толстый краснолицый мужчина, которому недоставало нескольких передних зубов, но он сблевал прямо на стойку, и его выставили из бара, так что Сара осталась наедине с десятерыми перевозбужденными парнями. На следующий день она проснулась с трещащей головой, ноющей челюстью и стертыми докрасна бедрами. На спинке кровати висели четыре пары грязных футбольных носков, простыни заскорузли и воняли. Она попыталась вспомнить, как появились носки и пятна, но воспоминания о прошлом вечере заканчивались тем, как ее вносят в квартиру сливающиеся в тумане парни.

Она пошла в университет, но никак не могла сосредоточиться и поэтому провела утро, упражняясь в университетском спортзале. Около двенадцати она потеряла сознание и уронила гантель на ногу какому-то мускулистому парню. Сара с парнем вместе побрели в медицинский кабинет, где ему забинтовали ногу, а Саре сказали, что у нее истощение и низкое содержание сахара в крови. Потом здоровяк отвел Сару к себе в комнату и занялся с ней сексом. На полпути Сара снова потеряла сознание, и парень был настолько добр, что сделал перерыв и напоил ее яблочным соком, чтобы она могла продолжать.

Остальную часть недели Сара тоже вела себя как одержимая, что было направлено на то, чтобы истребить все мысли. Днем Сара плавала в бассейне, прыгала в спортзале, исписывала груды бумаги, читала «Тошноту» Сартра по-французски и отрабатывала дополнительные смены в закусочной. Ночью она трахала самых кошмарных мужиков, каких могла найти. За неделю она занималась сексом с одноруким инвалидом, который звонил в двери и собирал пожертвования; с водителем такси, который взял с нее по счетчику, когда отвез домой потом; и некогда знаменитым стареющим футболистом, который заставил ее выкрикивать свое футбольное прозвище, пока он ее трахал. В пятницу вечером, желая дойти до пределов компульсивного и отвратительного секса, она пошла в гей-бар в Северном Сиднее. До того как рухнуть в свою постель в девять утра в воскресенье, она сделала минет двум геям и подрочила третьему.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.