Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

ТЕОЛОГИЯ - ДЖУНГЛИ ЛЖИ





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

20 ноября 1984

 

Бхагаван,Вы говорите, что Бога нет. Объясните, почему человек отважился отправиться в духовное царство в поисках Бога?

 

Существование само по себе не имеет смысла.

Ничто в нем не имеет смысла. Смысл просто никак не относится к существованию. У существования нет цели, кото­рой оно пытается достичь. Существование никуда не идет.

Оно просто есть.

Смысл связан с целью - с некоторым предназначением, с некоторым достижением... Проблему смысла вносит челове­ческий ум.

Ум - вот коренная причина всех вопросов, возникающих в вас. Ум не может непринужденно покоиться, оставляя вещи такими, какие они есть. В этом заключается природа ума. Океаны не тревожатся о Боге. Горы не размышляют о Боге. Деревья не думают о Боге.

Взгляните на это под другим углом. В океане тонет корабль. Морален океан или аморален? Сам этот вопрос неуместен. Океан не уничтожает корабль преднамеренно, у него нет мотивов. Он от этого ничего не выигрывает. Он не стремится делать это. Если бы кораблекрушение не произош­ло, океан не пришел бы в отчаяние. Если оно произойдет, океан не будет праздновать победу. На самом деле для океана само существование корабля не представляет никакой заботы. По­этому крушение корабля со стороны океана не является ни моральным, ни аморальным. Океан вне морали.

Мораль - это игра человеческого ума. Существование ничего не знает о ней.

О ней ничего не знают животные. Ее не осознают птицы. Только один человек.

А человек выделяется из всего существования своим умом. Ум дает человеку совершенно новое измерение.

Человек спрашивает: «Почему вообще есть существование? Кто создал его? За всем этим должна быть какая-то цель», - ведь ум не может постичь чего-либо, не имеющего цели. Ум устроен очень по-еврейски, он думает в понятиях бизнеса: а что мне от этого будет? Если от этого ничего не будет, то зачем это делать? Нельзя сказать: «Просто ради самого дела». Тогда вы просто безумны, вы сошли с ума.

Мне вспомнилось: кто-то спросил Пикассо - он рисовал что-то на пляже, вблизи океана. Человек стоял рядом и смотрел. Он не мог понять, что это такое. Действительно, очень трудно постичь картины Пикассо. И гений его проявляется в том, что он довел свои картины до состояния, адекватного существованию. Они неразрывно связаны с существованием. Нельзя спросить об их смысле, об их назначении, о том, что они такое. Но тот человек был совершенно прав. Он спросил: «Я ждал, я наблюдал за вами. Что вы делаете? Что это такое? Что это за картина?»

Пикассо посмотрел на него и сказал: «Я знаю, что вы ждали, вы наблюдали, и меня беспокоило, что вы собираетесь спросить меня. Я не знаю. Я сам не знаю, что это такое, и не стремлюсь узнать. Никто не спрашивает у цветов: "Что вы такое? Почему вы? Почему вы красные, почему вы голубые, почему вы желтые? Почему у вас такая форма, а не другая, и почему вы растете в это время года, а не в другое? И почему у вас такой аромат, а не другой?" Никто не спрашивает у цветов».

«Никто не спрашивает у облаков: "Куда вы плывете? В чем цель всего вашего движения?" Никто не спрашивает у звезд. Все существование в постоянном движении. Все движет­ся, ничто не статично. Никто не спрашивает. Так почему же люди все время мучат бедного художника вопросами? Я просто наслаждаюсь тем, что пишу. Разве этого недостаточно? Я чрезвычайно счастлив тем, что вот так получилось. Я не знаю, что это такое».

Тот человек подумал просто: «Он сумасшедший!»

Но художникам все прощается. Люди вовсе и не ждут от них душевного здоровья. И поэтам все прощается. Вы же знаете, что все они немного не в себе, иначе, зачем же заниматься поэзией, рисованием, когда в мире есть так много вещей, которые нужно делать? Зарабатывать горы денег, быть премьер-министрами или президентами, царями и царица­ми... А эти дураки растрачивают понапрасну свое время, свои жизни. И если спросить их: «Для чего?» - они не смогут ответить.

Человек направился прочь. Он сказал: «Я так и думал, что вы не знаете, что делаете: Ни один сумасшедший не знает, что делает».

Пикассо рассмеялся и сказал: «Это правильно. Я предпо­чел бы быть сумасшедшим, чем разумным, чем рациональным бизнесменом. Я хочу быть частью этого существования».

Ум - это часть общества. Это не часть существования. Поэтому для своего роста ум нуждается в обществе.

Чем лучше устроено общество, тем более искусным, умелым является мозг.

Вопрос о Боге возник в самом начале, может быть, десять тысяч лет назад, потому что в Риг Веде - древнейшем священном тексте - встречается одно из важнейших высказы­ваний. Это высказывание таково: «Мы не знаем, кто создал мир. Мы не знаем, создал ли его кто-нибудь или нет». Это было, должно быть, в самом начале, когда у человека начались первые шевеления мысли: «Кто создал мир? Мы не знаем».

Да, теолог еще не появился; еще не появился человек с готовым ответом. Он придет очень скоро, он недалеко. Раз вы сказали: «Мы не знаем, кто создал мир», - ловкий человек из ваших рядов придет с готовым ответом. Он скажет: «Вы не знаете - я знаю». И немедленно он станет выше вас. Он станет мудрым человеком, священником, раввином, мессией - он ведь знает, а вы не знаете.

Позднее священники осудили это высказывание из Риг Веды, назвав его Насдиа Сутра, что означает - отрицательная сутра. Это название дано, быть может, теми людьми, которые притворяются, что знают. Но люди, написавшие эти сутры, поднявшие эти вопросы, были более непосредственны. Они просто говорили: «Мы не знаем. И, кажется, нет способа узнать, кто создал все существование, и создавал ли вообще его кто-нибудь. Может быть, оно было всегда. Есть ли необходи­мость в том, чтобы было начало и был конец?» Да, в челове­ческой истории есть начало и конец. В кинофильме есть начало и конец.

Но у существования нет начала и нет конца.

Однако ум не может постичь того, что начала нет. Ум может представить себе то, что начало отстоит так далеко, как это только возможно, на миллионы световых лет назад, ум может представить себе любое начало, но он не в состоянии постичь вселенную, у которой начала нет.

Ум ощущает некоторую внутренне присущую ему неспо­собность постичь безначальное и бесконечное, что и есть истина.

Но ум жаждет ответа на вопрос: «Кто все это начал?» И чтобы удовлетворить ум... иначе, задавая вопросы и не находя ответов, он становится безумным; становится все более и более отчаявшимся от безнадежности. Это становится постоянной мукой. Мы не знаем смысла нашей жизни, поэтому возникают и тысячи других вопросов... почему мы живем? Если мы лишь случайны, лишены какой-либо цели - однажды мы возникли, однажды исчезнем, не оставив за собой и следа, - то ум не в состоянии постичь всего этого. Он хочет творить историю; он хочет оставить после себя свое имя. Он возводит пирамиды, стоящие тысячи лет. Он создает монументы. Даже обыкновен­ные люди...

В Джабалпуре, где я жил многие годы, находится одно из красивейших мест. Одна из красивейших рек Индии, Нармада, протекает на протяжении почти двух миль между двумя горами из мрамора, чисто белые горы из мрамора тянутся по обеим берегам на протяжении двух миль - горы из мрамора. Можно видеть их отражение в реке, а в полнолуние все вокруг становится просто сказкой. Вы не можете представить себе этого.

Когда я привез туда одного из моих профессоров, доктора С.К.Саксену... потому что я неоднократно говорил ему: «Как-нибудь вы должны съездить туда со мной». Наконец, он сказал: «Я не верю, что где-нибудь может быть так, как в сказочной стране, но если вы настаиваете, я поеду». Он жил за сто двадцать миль от Джабалпура. Ну вот, я взял его с собой в ночь полнолуния в мраморные скалы. И в тот момент, когда мы вышли на реку Нармаду... он оглядывался по всем сторонам. В начале, на протяжении полумили, это была обыкновенная река. Дальше она внезапно входила в мрамор­ный мир.

Он не мог поверить своим глазам. Он сказал мне: «Про­стите, что я сомневался. Подвезите меня поближе к горам, я хочу коснуться их и посмотреть, есть ли они или это какой-то трюк, фокус. Это действительно похоже на сказку, но я хочу прикоснуться и посмотреть, настоящие ли они, не сон ли это, не привезли ли вы меня в какой-то волшебный мир».

Я вынужден был направить лодку ближе к горам. Он прикоснулся к ним и взял с собой небольшой камень. Я спросил его: «Что вы делаете?»

Он сказал: «Я возьму его как напоминание, что это был не сон. Этот камень будет напоминать мне, что то была реальность. Иначе утром я начну сомневаться. Это правда, в которую невозможно поверить». Но если вы спросите о смысле этой красоты, то этого смысла нет. Если вы спросите о назначении этой красоты, то назначения нет. Это предельная красота, чистая красота. Но задумайтесь об этом, и ум немед­ленно спросит: «Зачем?»

Ум, прежде всего, хочет знать: «Почему? Где? Кем? Для какой цели?» Таково первое побуждение ума всех человечес­ких существ... можете представить себе, с чем они сталкива­лись... небо, полное звезд, - только представьте себя Адамом и Евой, первыми мужчиной и женщиной на Земле. В вас это не порождает ни единого вопроса, поскольку вы даже не смотрите на звезды; вы привыкли к ним, вы воспринимаете их, как данное. Но первыми проблесками, первыми шевелениями разумного ума... все было сказочной страной. Все было знаком вопроса.

Так много звезд. Почему? Кто создал их?

Так много деревьев, так много цветов - кто все время раскрашивает их?

Восход, закат - все было взволнованно, восторженно.

И все вопросы слились в один, и этим вопросом является Бог.

Бог - это не простой вопрос. Все эти вопросы о предназна­чении, смысле, мотивах, начале, конце... Ловкий священник эксплуатировал ситуацию простого человеческого ума. Он говорил: «Вы не знаете - я знаю». Бог - изобретение этих ловких людей, которые сказали: «Все это создал Бог». И потом они начали измышлять о Боге, поскольку их спрашивали: «Кто этот Бог? Где он живет? Почему он сотворил все это?» Они вынуждены были придумать: «Бог всемогущий, всесильный; он может сделать все».

Как раз на днях я получил письмо. Я получаю много писем от христиан. Этот бедный парень говорит: «Вы не знаете, а чудеса случаются! Я видел чудо; оно случилось со мной. Мой грузовик завяз в грязи, я старался, как мог, но ничего не помогало. Тогда я помолился Богу - и внезапно, о чудо! Грузовик сдвинулся. А вы говорите, что чудес не бывает».

Этот бедный парень думает, что Бог так интересуется им и его грузовиком, застрявшим в грязи, что, когда он помолил­ся, Бог тут же бросился бежать, как если бы он был механиз­мом. Молитва - как телефонный звонок. Бог немедленно побежал, все устроил, и грузовик выбрался на дорогу. «А вы говорите, что чудес не бывает». И все эти христиане рассказы­вают о своих переживаниях чудес, в точности подобных этому.

Человеческое эго находит большое удовлетворение в том, что Бог заботится о вас, знает о вас, знает даже о вашем грузовике, застрявшем в грязи. Но человек, написавший то письмо, не осознает, о чем он говорит. То, о чем он написал, не имеет ничего общего с Богом и касается лишь эго. Удовлет­воряя ваше эго, ловкий священник сыграл в игру, так отвечая на вопросы, поднятые вашим умом, что одним выстрелом оказались убиты два зайца.

Ответ был удовлетворением для эго и удовлетворением для ума. Если бы он не удовлетворял эго, вы отвергли бы такой ответ. Вы бы засомневались. Вы подняли бы тысячу и один вопрос, - но эго весьма удовлетворено ответом. Сомнение означало бы, что ваше эго не удовлетворено. Сомнение лучше отбросить. Это гораздо более правильно; ведь ваше эго удовлет­ворено. Бог сотворяет мир; он всемогущий, вездесущий, всеве­дущий. Он знает все: прошлое, настоящее, будущее. Если он не знает всего, то он не узнает и о вас, и о вашем грузовике, застрявшем в грязи в Орегоне. Вы понимаете всю эту идею ума и эго, вы постигаете их игры?

К настоящему времени насчитывают, по меньшей мере, два миллиона галактик. Наше Солнце, наша Луна, наша Земля, все планеты и все звезды, видимые невооруженным глазом, - это одна галактика. Наше Солнце находится в центре нашей Солнечной системы. Все движется вокруг Солнца. Солнце - центр одной Солнечной системы. Открыто, по меньшей мере, два миллиона галактик. Их гораздо больше - в этом можно быть твердо уверенными, поскольку мы не добрались до края вселенной и никогда не доберемся. Ум не в состоянии постичь этого. Ум всегда думает, что где-то должен быть край.

Когда Колумб пытался убедить людей... никто ведь не собирался идти с ним; никто не был готов. Одна лишь безумная королева Испании сказала: «Я дам денег. Пытайтесь». Для нее деньги не были проблемой. Кроме того, была известна ее склонность к безумным затеям, а эта идея захватила ее: «Очень хорошо. Если вы потеряетесь, значит потеряетесь; пеняйте на себя. Я оплачу путешествие, но вы найдите людей».

Колумбу были нужны, по крайней мере, девяносто чело­век, чтобы управлять кораблем, обеспечивать питание и все остальное. Он оценил, что путешествие займет не менее трех месяцев от момента отплытия до возвращения домой. Чтобы осуществить кругосветное путешествие и вернуться домой, нужно будет, по меньшей мере, три месяца. Этот подсчет оказался неверным. Но поскольку помогала королева, нашлось некоторое количество смелых людей, отчаянных людей, которые готовы были пойти с ним. И вот он отправился, а вместе с ним девяносто человек.

Папа послал Колумбу последнее предупреждение: «Я говорю вам, не делайте этой глупости. Вы будете раскаиваться, ведь сказано в Библии, что Земля плоская, поэтому однажды, когда вы подойдете к краю Земли, ваш корабль упадет вниз. Куда еще вы попадете с самого края Земли? Вы попадете в вечный ад! Обязательно должен быть край, вы не можете всегда и везде двигаться вперед. Земля плоская, поэтому у нее есть край, и вы упадете, а вместе с вами эти девяносто дураков — и они упадут. Я делаю вам последнее предупреждение: не идите против Бога!»

Но Коперник, Колумб, Галилей - эти люди не легковер­ны. Это не серая масса, которую может эксплуатировать священник. Колумб сказал: «Я иду. Лучше упасть с края, - но я, по крайней мере, своими глазами увижу край Земли, плоскость Земли. И я увижу, что случится после падения: где мы приземлимся, приземлимся ли мы где-нибудь вообще или будем все время падать. Посмотрим».

Но когда потекли дни... недели, месяцы... девяносто человек, бывших с ним, начали пугаться. Еще три дня - и запасы продовольствия кончатся. Они плыли уже два месяца и двадцать семь дней: «Он обещал, что через три месяца мы будем дома. Но нигде не видно и признака этого...» Все они собрались среди ночи, когда Колумб спал, чтобы убить его и повернуть назад. Ведь живым он назад не повернет, не такой он человек, чтобы поворачивать назад; он предпочтет упасть в вечную пропасть. Он не такой человек, чтобы повернуть назад. Невозможно даже говорить об этом.

Но Колумб подозревал, что эти люди могут испугаться. Он сам был в сомнении: три месяца заканчиваются, но нигде ни единого признака конца пути. Нет ни дома, ни края земли - ничего нет, и кажется, что этот океан будет длиться и длиться вечно. Поэтому, когда он увидел, что эти девяносто человек собрались, - он лишь притворялся спящим, но он не спал, - он подкрался подслушать их. Они закрыли дверь; но он подслушивал. Они говорили: «Бросим его в океан и повернем назад. Это единственный выход. Иначе мы умрем. Он умрет, и мы умрем. Он умрет из-за своего упрямства; а мы - из-за чего нам умирать?»

Колумб постучал в дверь; они испугались. Они открыли дверь, увидели Колумба. Колумб вошел. Он сказал: «Вы совершенно правы. Не нужно устраивать заговоров; можете бросить меня в океан. Но послушайте одно: запасов продоволь­ствия только на три дня. Если пойдете назад, продовольствия нужно будет, по меньшей мере, на два месяца и двадцать семь дней. Три дня не помогут. Что вы будете делать через три дня?»

«Доберетесь ли вы до дома за три дня? Абсолютно точно, нет. Мои вычисления, может быть, и неправильные, но эти вычисления вы можете проделать и сами: мы шли сюда два месяца и двадцать семь дней. Возвращение назад займет такое же время - если не будет безветрия, если вы не собьетесь с пути. Если вы пойдете назад правильным курсом, в чем нет уверен­ности, тогда вам потребуется много пропитания. У вас столько нет. Хотя у вас и будет на одного человека меньше».

«Вы идиоты! Послушайте меня. Лучше идти вперед: может быть, за три дня мы доберемся - ведь путь вперед открыт. Мы можем добраться, мы можем не добраться, но вероятность добраться есть. И я абсолютно уверен, что мы доберемся, поскольку сегодня я видел птиц, летающих в небе. Я видел несколько листьев, плавающих в океане. Так что земля где-то рядом. Мы можем не добраться до дома, но мы доберемся куда-нибудь».

Логика была абсолютно ясной. Даже эти идиоты смогли понять, что это было правдой. Идти назад была бы верная смерть. Через три дня начнется голод. И без разума Колумба... Если же идти вперед, то была вероятность успеха, ведь он мог оказаться прав. Еще оставалось три дня. Они переменили свои намерения. Они попросили прощения. Колумб сказал: «Нет проблем. Я сам много раз сомневался в том, что делаю. Я не беспокоюсь о себе. Я беспокоюсь о вас, это ведь не ваш проект; это мой проект, а вы без нужды оказываетесь его жертвами. Но подождите еще три дня, дайте мне мои три месяца целиком».

И через три дня он достиг Америки.

Он не попал домой. Он не достиг Индии. Это было его второй идеей, если они не доберутся до Испании, то хотя бы на полпути доберутся до Индии - с другой стороны. Ведь в одну сторону движение уже было открыто; между Испанией и Индией, между Англией и Индией путь был открыт. Они предполагали добраться хотя бы до Индии с другой стороны. И он подумал: «Это Индия». Вот почему люди, живущие там, жившие там, люди, которым принадлежит эта страна, называются «красные индейцы». Это не их название, это название, которое дал им Колумб. Они были красного цвета, а он думал, что то была Индия, поэтому и назвал их красными индейцами.

Священник делал разом две вещи. Он удовлетворял ваш ум, как бы погружал его в состояние комы: Бог есть, он знает все, и он сотворил все; и когда есть всезнающий, всесильный, вездесущий Бог, вам не нужно беспокоиться о предназначе­нии, о цели; он позаботится обо всем этом. Он уже позаботился. Он создал человека, как наивысшее творение, призванное править всем миром животных, гор, океанов, деревьев. Он создал человека по своему подобию.

Только подумайте над этим высказыванием: «Бог создал человека по своему подобию».

Священник исполняет две вещи. Он говорит: «Вы созда­ны Богом по его собственному подобию, вы получаете что-то от Бога... вы Его наследники». Это помогает, утешает, устраняет беспокойство, тревогу, страх. У вас есть кто-то настолько могущественный, настолько всезнающий, настолько вездесу­щий, что совершенно не нужно беспокоиться о том, что он куда-то уйдет, когда у вас будут какие-нибудь неприятности, и вы позовете его. Он присутствует везде. Поэтому вы можете молиться, он слушает вас. И он всесилен, не сомневайтесь, он сделает то, о чем вы молите. Он может сделать все.

Поэтому вы можете просить о чем угодно, если вы просите с полной верой... вы видите трюк? Эти трюки священник проделывал в течение всей истории человечества: «С полным доверием...» Но доверие никогда не может быть полным; «верование без сомнения...» Верование никогда не может быть без сомнения. Вот какие условия он ставит вам: если ваша молитва не исполняется, знайте, почему она не исполнилась, - не потому, что Бог не слушает вас, не потому, что он глух, не потому, что он больше не заботится о вас, не потому, что он ушел в отставку или умер, нет, - ваша вера не была абсолютной. В вас есть сомнение, где-то там, в стороне, за углом. Вы испытываете сомнение, так что виноваты вы.

И когда, в конце концов, грузовик вылезает из грязи, так радостно думать, что из двух миллионов галактик, - а в каждой галактике множество солнечных систем, и в каждой солнечной системе одно солнце и множество планет - ваша крошечная Земля... Это очень крошечная Земля. Солнце в шестьдесят тысяч раз больше Земли, а это весьма среднее солнце; это не самое большое солнце, просто солнце среднего размера. Есть солнца в тысячи раз больше нашего.

Так что это маленькая Земля, и на этой маленькой Земле эта крошечная Америка, этот крошечный Орегон, ранчо «Большая Грязь»... ваш великий грузовик, увязший в грязи, - и он спешит к вам. Это так радостно.

Итак, если вы все время молите Бога, то, в конце концов, обнаружите, что вашу молитву услышали. Это радует. Тогда вы полностью забываете, что еще было сомнение. Нет, когда все так радует, кто станет беспокоиться о таких неудобных, неприятных истинах. Нет, человек все полностью забывает, он так переполнен радостью в своей вере. Человек удовлетворен еще и тем, что его вера так сильна, что Бог вынужден слушать его.

Теперь эти дураки пишут мне, что молят за меня Бога, чтобы Бог простил меня. Они должны молиться мне, чтобы я простил их Бога, Он ведь достаточно помучил человечество. Он и вся его компания мессий, аватар, тиртханкар, паигамбар, все это великое скопище, все священники всего мира, все они сосали кровь человеческую. Им следовало бы молить меня, чтобы я простил их Бога, и их мессий, иих тиртханкар, иихаватар.

Но они просят, чтобы я был прощен, поскольку я не знаю, что чудеса существуют; поскольку я не знаю, что Иисус - истинный мессия, на самом деле единственный рожденный сын Божий. Они молятся за меня... Не менее дюжины писем в день: «В церкви мы будем молить Иисуса, Бога, чтобы вы были прощены».

Бога нет. Даже если бы я захотел простить его, это было бы бессмысленно. Нет Бога, которого я могу прощать.

И я не могу простить компанию, которая использует имя Бога и до сих пор эксплуатирует все человечество. Я не могу простить и не могу забыть, поскольку эта компания – наихудшая шайка преступников, какая только может быть. Они воспользовались вашей слабостью.

Ум слаб, ему в качестве поддержки нужен смысл. Они дают его - ложную поддержку, обещание, которое не будет выполнено. И они удовлетворяют эго, являющееся одним из величайших препятствий на пути познания существования. Таким образом, двумя способами они совершают неисчисли­мое преступление. С одной стороны, они перекрыли уму дорогу к поиску, поскольку дали ему готовые ответы...

Истинная религия скажет: «Ваш вопрос справедлив, отправляйтесь в поиск. И нет ответа, который вам может дать кто-нибудь. Любой ответ, данный вам кем-то, будет непра­вильным».

Запомните это. Вопрос не в том, правилен ответ или нет. Если он дан вам кем-то другим, сам этот факт, что он дан вам кем-то другим, а не найден вами самими, означает, что он ложен.

Вы должны найти ответ сами, вы должны рисковать всем для того, чтобы найти его.

Вопрос справедлив. Ответ неправильный.

Поэтому высказывание Риг Веды: «Мы не знаем, почему есть это существование, кто создал его, есть ли вообще тот, кто его создал», - является единственным подлинным высказыва­нием во всей Риг Веде, - а священники называют его «Отри­цательной Сутрой». Они думают, что какой-то атеист... ведь Риг Веда - книга, написанная не одним человеком, это сборник. Сотни поэтов, провидцев, ученых внесли в нее свой вклад. Она почти как Британская энциклопедия. Четыре Веды содержат все знания тех дней, имевших место десять тысяч лет назад, содержат все, что было известно, все вопросы, которые возникали тогда. Они содержат все, это настоящая энциклопе­дия. Они должны быть поставлены рядом с энциклопедиями; они - не святые книги. Святых книг нет вообще.

Это похоже на то, как евреи и христиане сильно беспоко­ятся по поводу «Песни Песней Соломона» в Ветхом Завете. Они хотели бы, чтобы ее там не было. Но что они могут сделать? Она там есть. И теперь слишком поздно изымать ее оттуда. А они действительно стесняются ее. Ни один раввин ее не комменти­рует. Ее не комментирует ни один христианский священник. А ведь это единственное прекрасное место во всей Библии. Но поскольку это песнь любви и поет ее Соломон, восхваляющий свою возлюбленную, она оказывается очень чувственной. Я не думаю, что когда-либо хоть какой-нибудь поэт приближался по чувственности к песне Соломона. Ваши Д.Г.Лоуренс, Генри Миллер и другие могут многому поучиться у песни Соломона.

Но евреи продолжают прятать ее, христиане продолжают прятать ее. Если вы просто будете ходить в церковь, вы так никогда и не узнаете, что есть нечто, подобное песне Соломона. Ни один раввин не собирается комментировать ее, ему стыдно. Ведь Соломон представляется настолько подлинным в своих ощущениях, эмоциях, в свой чувственности, что кажется, что он как будто очень хорошо знаком с Зигмундом Фрейдом и что, может быть, Зигмунд Фрейд чему-то научился у Соломона. Впрочем, Соломону нет нужды беспокоиться о Зигмунде Фрейде.

Вы удивитесь тому, что песня Соломона - еврейское и христианское явление, но в Индии Соломона называют «Сулейман», так по-индийски произносится Соломон. В Индии есть пословица: если кто-то пытается быть очень мудрым, то ему говорят: «Не пытайся быть Сулейманом». Это значит: не притворяйся Соломоном, не притворяйся мудрым, как Соло­мон.

Эта пословица в Индии очень древняя. И Индия прекрас­но воспринимает Соломона, поскольку она легко воспринима­ет Кхаджурахо. Песня Соломона должна быть выгравирована на стенах храмов в Кхаджурахо - только там она будет приличествовать, там, где камень превращен в такую чув­ственную красоту. Тысячи мужчин и женщин, высеченные в камне, выглядят так реально, что вам хочется обнять их. Вам будет стыдно за то, что вы не так прекрасны, не так пропор­ционально сложены. Песня Соломона будет самой подходящей книгой для храмов Кхаджурахо, Конарака, Пури. И в Индии это одна из древнейших пословиц: «Не пытайся быть Соломо­ном». Но евреи и христиане не воспринимают Соломона как действительно мудрого человека. Во всей Библии он представ­ляется единственно иным человеком.

То же самое происходит и с Насдиа Сутрой в Риг Веде. Для меня это единственная подлинная сутра. Кто бы ни написал десять тысяч лет назад: «Мы не знаем. У нас есть только вопросы, и нет ответов», - он был, наверное, человеком потрясающей смелости.

И эта смелость нужна для того, чтобы искать, разыскивать и найти, - но найдете вы не Бога; вы найдете себя.

Вы не найдете создателя, но найдете созидательную энергию, которая окружает вас изнутри и извне.

Если вы слушаете других, то тогда Бог - создатель. Если вы ищете в себе, то тогда находите божественность — созидательность.

Когда священник начал отвечать, что Бог есть, а люди начали спрашивать о Боге, они забыли, почему вообще возник вопрос о Боге. Вопрос был: «Кто создал мир?» Священник отвечал: «Бог». И в каждой стране священник мог свободно воображать себе, что такое Бог, как он выглядит.

Китайский Бог похож на китайца. У негоне может быть такой бороды, как у меня. Китаец не может позволить себе иметь такую бороду, как у меня, это невозможно. У них лишь жиденькие бородки - волоски можно пересчитать по пальцам. У китайского Бога такая же борода. Когда один мой китайский друг принес мне статую китайского Бога, я сказал ему: «Вы могли бы быть немного более великодушными, хотя бы со своим Богом. Что это за борода... всего двенадцать волосков? И плоский нос, выступающие скулы... это китаец».

Индусский Бог должен быть индусом. Я рассказывал вам о Кхаджурахо. Если вы видели тех женщин, то это индусские женщины, причем не сегодняшние, а тех дней, когда они были высечены в камне. Женщин этих создавали по живым образ­цам, иначе невозможно было бы выдержать всех пропорций. Таких округлых грудей, как у статуй Кхаджурахо, невозмож­но найти нигде в мире. Но у индийских женщин такие груди были. Если у женщины не было таких грудей, таких полных, таких округлых, она не считалась красивой. В ней что-то было упущено, она не могла быть настоящей матерью. Хотя, с другой стороны, я понимаю, что у маленьких детей могли быть проблемы с такими большими грудями.

Когда я посещал... а я посещал Кхаджурахо много раз, поскольку Кхаджурахо - одно из изумительнейших явлений, эти тридцать храмов. Я спросил как-то гида, ставшего в конце концов санньясином, - сейчас он санньясин, этот гид из Кхаджурахо, - я спросил его: «Если груди такие округлые, то ребенку будет очень трудно пить молоко из них. Его носик утонет в груди. Он будет задыхаться. Ротик будет пить, носик будет закрыт, он задохнется».

Он сказал: «Вы странный человек. Я здесь уже тридцать лет, я показывал эти храмы тысячам людей, но никто не был обеспокоен этим вопросом. Даже я сам не подумал... а ведь верно».

Я сказал: «Попытайтесь подумать».

Он сказал: «Не нужно и пытаться, это абсолютно верно». При такой округлой груди носик обязательно будет закрыт, и ребенок не сможет дышать. Для детей это должно было быть настоящей проблемой. Я просмотрел все самые древние свя­щенные книги Индии; Калидас, Бхавабхути, все великие поэты описывают груди точно такими же.

На Западе грудь исчезает. На Востоке она тоже не осталась такой, какой была. Что-то идет не так. Что-то изменилось. На Западе женщина пытается быть равной муж­чине во всем. Ее психология теперь другая. Теперь она хочет носить ту же одежду, что и мужчина. Естественно, ее тело меняет свои формы. Вместе с одеждой, вместе с психологией, вместе с желаниями меняется и тело: ее груди и бедра исчезают. Она становится ровной, как палка, что сверху, что снизу. Это безобразно, но если она не прекратит свое стремление уподобиться мужчине... тело следует за умом. Оно посте­пенно, постепенно приходит в соответствие с идеей, вынаши­ваемой умом.

Я гостил у племен, очень древних племен, где женщина сильнее мужчины. Когда вы впервые видите это, вы не можете поверить себе. Во всем мире мужчина выше, сильнее, муску­листее; женщина мельче, не имеет такой мускулатуры. Но у этих племен в центральной Индии выше женщина. У женщи­ны есть мускулатура. Женщина делает всю работу, мужчина ухаживает за детьми. Естественно, он усох, он уже не тот мужчина, поскольку не применяет свою мускулатуру. Он стал женой, жена стала мужем.

Раз психология изменяется... и почему это произошло в центральной Индии? Потому что мужчина нашел, что так легче. Можно жениться на стольких женщинах, сколько захочется, поэтому мужчина начал брать себе в жены много женщин. И он начал посылать их на работы: «Иди на ферму, иди в сад, иди на реку, иди к колодцу за водой». Что бы все эти женщины делали, сидя дома? Он начал отдыхать, а женщины работать. И конечно, когда женщины работают, они оставляют детей с мужем, говоря ему: «Посмотри за детьми, поухаживай за ними».

Постепенно, постепенно женщина стала выше, сильнее. Теперь ситуация такова, что мужчина не может поколотить женщину. В центральной Индии женщина колотит мужчину, и это признается нормальным, тогда как в остальных частях Индии признается нормальным, когда мужчина бьет жену. Ему не надо даже извиняться за это. Это его право. Подобное справедливо и для центральной Индии; жена может колотить мужа, это ее право. Если он плохо заботился о детях, он должен быть наказан.

По всему миру женщина осталась маленькой, поскольку мужчина навязывал ей такую психологию: «Я больше, силь­нее. Я твоя опора, твоя защита, залог твоей безопасности». И он делает женщину слабее, ведь чем слабее она, тем больше она будет зависеть от него. Поэтому не надо давать ей образования, не надо позволять ей работать, поэтому она слаба в финансовом отношении, слаба в плане образования. Она должна зависеть от вас. Куда она пойдет? Что она может делать? Как она будет зарабатывать на жизнь? Это невозможно.

Когда Бхавабхути, Калидас и другие поэты, и эти безвес­тные скульпторы, изображавшие женщин... это не было лишь игрой воображения, поскольку так женщина изображалась не в одном только месте. По всей Индии в любом храме вы найдете такие же статуи, статуи такого же рода, с такой же фигурой. Это было обычным явлением. Но оно начало исчезать с приходом в Индию мусульман.

Когда мусульмане ворвались в Индию, они привели женщин, носивших вуаль, которая называлась буркха, черная вуаль, покрывающая все тело. Они редко видят солнечный свет; многие, может быть, вообще не видели солнца за всю свою жизнь. Они редко видят других людей, кроме своих мужей, своих детей. Их тела бледны - должны быть такими, - слабы, хрупки. У них нет больших округлых грудей; их тела не могут поддерживать таких грудей. Когда мусульманские женщины пришли в Индию... а мусульмане были очень заинтересованы в женщинах других народов, поскольку религия разрешает им иметь четырех жен. В своем собственном обществе они не могли найти столько, поскольку пропорция всегда остается одинаковой - мальчиков и девочек рождается примерно поров­ну.

Вы удивитесь - у природы есть свой собственный способ подсчета, своя собственная арифметика. На сто девочек рождается сто десять мальчиков, поскольку к тому времени, когда они станут зрелыми, десять мальчиков умрут. Мальчики слабее: их сопротивляемость к болезням ниже, чем у женщин.

Так что сто девочек и сто десять мальчиков - вот естественная пропорция. Мальчиков на десять больше, потому что десять из них умрут до достижения брачного возраста. К тому времени, когда им будет по шестнадцать, количества сравняются.

Таким образом, представляется естественным следующее устройство: один мужчина, одна женщина - так должно быть. Как можно получить трех других женщин, откуда? Поэтому мусульмане захватывали чужих женщин. Вместе с мусульма­нами в Индию вошла паранджа, гхоонгхат, - индийская женщина также начала прятать себя в свое сари, в сари, ниспадающее через голову, чтобы никто не мог видеть ее лица. И она начала носить одежды, скрывающие ее груди. Раньше она радовалась своему телу. С приходом мусульман в Индию она начала бояться своего тела. Психологически она усохла. Быть женщиной стало грехом, это стало опасным. После мусульманского периода в Индии женщина потеряла свою былую красоту, свои былые пропорции. Она больше не женщи­на Кхаджурахо.

Я говорил, что в Ветхом Завете Соломон - единственный подлинный, реалистичный, живой человек. Он не священник, он не раввин и не пророк. Он истинный человек, человеческое существо. И он не стыдится быть человеческим существом или иметь человеческие качества.

То же справедливо и по отношению к Насдиа Сутре в Риг Веде. Мы не знаем, кто написал ее, но кто бы ни написал ее, человечество многим обязано этому неизвестному человеку. Десять тысяч лет назад, когда все дрожали перед священника­ми... а то, что делали все священники, было лишь чистым суеверием. Они не позволяли людям читать священные книги, ведь, если люди прочтут священные книги, они узнают, что там написано. Узнают, что все это хлам, — но священник постоянно повторяет все это, а санскрит - такой красивый и поэтичный язык, что даже чтение ежедневной газеты на нем будет выглядеть поэзией. Газета будет выглядеть великой поэзией.

Санскрит настолько музыкален, что, слушая его, вы забудете о том, что вам нужно еще и понимать смысл. Вы просто полюбите его, и будете наслаждаться его напевностью, его музыкой, его ритмом. И это качество санскрита священник использует очень умело. Он не позволяет массам читать священные книги, поэтому они никогда по-настоящему не понимали, что же там написано. Для общения массы вынуждены пользоваться другими языками. Санскрит только для священников, для браминов. И они хранят в тайне от всех, что там написано.

Женщины полностью отрезаны от священных книг, пос­кольку ни одной из них не разрешается читать священных текстов, не разрешается читать Веды. Полностью запрещено читать их шудрам, составляющим четвертую часть населения страны, поэтому оказывается, что они даже не слышали о священных книгах... что же говорить о чтении их... Если какой-нибудь брамин распевает священные тексты, а шудра, прячась, старается подслушать его - этого достаточно: он может понести самое суровое наказание, смертельное наказа­ние. И даже сам Рама, человек, которому индусы поклоняют­ся, как воплощению Бога, совершил такой негуманный акт, единственный акт, но этого достаточно, чтобы осудить его навсегда.

Один брамин пришел к Раме со своим только что умершим юным сыном и сказал: «Мой сын умер. И это говорит о том, что какой-то шудра, какой-то неприкасаемый где-то в вашем царстве читает Веды». Какая здесь связь с шудрой, читающим Веды? Сейчасих могут читать все, кто угодно, они есть во всех библиотеках, все шудры читают их, ини один брамин от этого не умирает. И почему сын именно этого брамина должен был умереть, когда какой-то шудра где-то читал Веды?

Немедленно был организован великий розыск. В итоге нашли, что один шудра не читал, но слышал священные тексты. Кто-то распевал их, а он слушал, поскольку пение было таким прекрасным. В этом не было ничего плохого, но этого оказалось достаточно. Он был приведен ко двору, и Рама приказал залить ему в оба уха расплавленный свинец, чтобы он никогдане мог больше слушать.

И этот человек - воплощение Бога. Так и было сделано - такая жестокость! И это не помогло сыну брамина. Он умер, он не вернулся к жизни. Если бы он вернулся к жизни, тогда в этом был бы какой-то смысл. Сын не вернулся к жизни, а тот человек на всю жизнь стал глухим. И, может быть, оказались разрушенными клетки его мозга, его глаза - кто знает? - ведь в священных книгах не описывается, что стало с тем челове­ком, умер он или остался жив.

Вы вливаете огонь в оба его уха. А уши соединены с носом, соединены с глазами, соединены с мозгом; вы, может быть, разрушили такую тонкую ткань его мозга, что если он и остался жив, то стал подобен роботу. И в чем был его грех? Он услышал, как какой-то брамин распевает мантру, которую он не в состоянии даже понять, поскольку не знает санскрита.

Священник старался делать так, чтобы люди не знали многого о священных книгах; они не должны спрашивать, они не должны сомневаться: «Их функция - верить, молиться, поклоняться, и они будут вознаграждены в предстоящей жизни после смерти».

Бог - величайшая ложь, которая только может быть выражена словами.

Сейчас я смеюсь, потому что несколько раз бывал в судах. Раз я был в суде, и мне сказали: «Примите присягу именем Бога».

Я сказал: «Не упоминайте имени Бога, поскольку я не могу присягать истине именем величайшей лжи».

Судья не мог поверить своим ушам; он сказал: «О чем вы говорите?»

Я сказал: «Бог - это величайшая ложь. А вы говорите мне принять присягу именем Бога? Если вы этого хотите, я сделаю так, но помните, я принимаю присягу истине именем лжи. Тогда истина ничего не значит, присяга ничего не значит, и вы даете мне абсолютную свободу лгать с самого начала».

Поэтому он сказал: «Ну что же, есть другие альтернати­вы. Можете принять присягу на любом священном писании, в которое вы верите».

Я сказал: «Я не верю ни в одно священное писание. Я не встречался ни с одним священным писанием».

После чего он сказал: «Тогда есть последняя возмож­ность: примите присягу именем конституции Индии».

Я сказал: «Я не готов принимать присягу именем этих священных писаний, в которых содержатся некоторые краси­вые высказывания, которые хранят в себе прекрасную поэзию, которые написаны поэтами, провидцами. Некоторые из них, может быть, знали истину; но в целом я не рассматриваю ни одну из этих книг как святую, поэтому и не принимаю присяги. Вы что же, на самом деле думаете, что я приму присягу именем конституции, написанной политиками треть­его сорта, наихудшими людьми страны?»

Тогда он сказал: «Тогда что делать? Присягу необходимо принять».

Я сказал: «Я могу присягнуть своим собственным авторитетом. Это единственный способ. Другого нет. Все другие способы созданы священниками, я не верю в священников».

Священники дали вам величайшую ложь, и затем, чтобы защитить свою ложь, они сотворили еще больше лжи, приду­мав, что Бог наказывает вас, что он вознаграждает вас, что он посылает вам особых посланников, что где бы ни случились неприятности, где бы ни случилось страдание, он приходит... Странно, что люди продолжают верить в это. Люди живут в страдании и горе, а он не собирается приходить - разве только для того, чтобы вытащить грузовик! Великое чудо.

И люди умирают... так много войн... так много людей убито. А он не приходит. Как вы думаете, эти миллионы евреев, уничтоженных в газовых камерах в Германии, - многие из них были раввинами, очень знающими людьми, - они что, не молились? Он приходит, чтобы вытащить грузовик у ранчо «Большая Грязь», а что же эти миллионы евреев и сотни раввинов, уничтоженных в газовых камерах, к ним он не приходит вовсе?

Что случилось в России? После революции было убито, по меньшей мере, десять миллионов людей. И не богатых людей - где в России вы найдете десять миллионов богатых? - бедных людей, для которых и была совершена революция, чьим именем была совершена революция, чьим именем правила коммунистическая партия, и их убивали по ничтожным пово­дам... этих бедных людей. А Россия была очень бедной, одной из беднейших стран мира, потому что царь и сверхбогачи, окружавшие его, сотни лет так сильно эксплуатировали всю страну, что почти каждый голодал, страдал от болезней, умирал.

Вот человек, у которого две курицы, посмотрите на этого бедняка: у него только две курицы - это все, что у него есть. Он может продавать по два яйца в день и немного зарабатывать на этом, немного подрабатывать и еще где-нибудь, где можно подработать... теперь коммунистическая партия говорит, что все принадлежит государству; теперь эти две курицы - собственность государства. Этот бедный человек не понимает коммунизма или чего-то такого. Он понимает только одно, что у него этих двух куриц отнимают. Он пытается не отдавать их - его расстреливают, поскольку он борется против коммунизма! Он просто борется за своих двух куриц, без которых ему не прожить… такие бедные люди.

Миллионы людей расстреляны, а ведь они все были ортодоксальными, православными христианами. Русская цер­ковь - самая ортодоксальная церковь в мире. Ватикан ничто по сравнению с нею. Она не зависела от Ватикана. Из-за своей ортодоксальности... русская церковь полагала, что Ватикан слишком либерален. Она же была абсолютно ортодоксальна. Все эти люди, молившиеся каждое воскресенье в церкви, - что случилось с ними? Что случилось с Богом? Он что, неожиданно исчез из России? Испугался коммунистической партии? Испу­гался Сталина? Испугался, что его расстреляют? Что случи­лось со всей его всеохватной мудростью, состраданием, любо­вью? Все исчезло, а эти миллионы людей просто умирали, умирали непрерывно.

Поэтому священники вынуждены изобретать чудеса. Они должны изобретать великие вымыслы, истории, в которых Бог творит великие вещи. Он никогда не совершает своих чудес перед вами - ни единого очного свидетельства, все только описано в книгах.

Иисус поднял Лазаря из могилы. И вот человек, воскре­сивший мертвого, абсолютно бессилен на кресте. Самое время было показать чудо. Он мог бы превратить крест в корону, в золотой трон. Вот это было бы чудо. Но в этот момент он ничего не может сделать. Он молит Бога... А ведь до этого чудеса творил он - сейчас же сам просит Бога о чуде. А Бог полностью глух. Иисус кричит: «Ты покинул меня?» Но с неба ответа нет.

Бога создали священники; потом, для поддержки этой лжи, они нагородили лжи еще больше. И они на протяжении тысяч лет все время громоздили одну ложь на другую. А люди все время пытались найти какую-нибудь истину среди этой лжи. Вы потеряетесь в этой теологической лжи; в джунглях лжи. Нет, это не путь к истине. Путь к истине лежит как раз в обход всякой теологии: христианской, индусской, мусуль­манской, джайнской, буддийской - в обход всякой теологии.

В обход всего, что измыслили священники.

Оставайтесь неразрывно со своим вопросом, ищите и спрашивайте внутри себя.

Лучше спросить: «Кто я?», чем спрашивать, кто создал мир. Если даже вы узнаете, что вы будете делать с этим? Я говорю: «Мир создал А». Ну и что? Вы спросите: «Кто создал А?»

Настоящий религиозный вопрос совершенно не имеет ничего общего с богом.

Подлинным вопросом является: «Кто есть я?»

И единственный способ узнать ответ - это быть безмолв­ным, быть бдительным, быть осознанным, наблюдать свои мысли и позволить им исчезнуть.

Однажды вы обнаружите, что все стало безмолвным, ни единого шепота мысли, все остановилось, как если бы остано­вилось время. И внезапно вы просыпаетесь от долгого, долгого сна, от кошмара. И, раз узнав свое бытие, вы узнаете бытие целого, ведь ваше бытие - не остров. Оно не отделено от целого. Оно - часть целого континента, целого существования.

И раз вы познали свою часть, вы познали вкус существо­вания. Ведь вкус существования везде одинаков. И в тот момент, когда человек познает себя, он познает, что все религии были бизнесом, деловым учреждением, основанным ловкими людьми. Вас обманывали.

В тот момент, когда вы познаете себя, вы познаете такое блаженство, что в этом блаженстве исчезают все сомнения, все вопросы.

Наблюдали ли вы такой простой факт? Когда вы счастли­вы, вы никогда не спрашиваете себя: «Почему я счастлив?» Но когда вы в горе, вы спрашиваете: «Почему я в горе?» Когда ваша голова здорова, вы не задаетесь вопросом: «Почему я не страдаю от головной боли?» Но когда голова болит, вы непре­менно спрашиваете: «Откуда эта головная боль?»

Я стараюсь напомнить вам, что когда внутри себя вы полны блаженства, тогда исчезают все вопросы - исчезают без ответа; растворяются, не возникают.

И когда у вас нет вопросов, нет сомнений, нет веры, но вы предельно завершены, предельно удовлетворены, то в этом состоянии и приходит познание.

Человек становится Соломоном.

 

 

Беседа 23

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.