Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОЕ ОКТЯБРЯ. ВТОРНИК.





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

МУЗЫКАЛЬНАЯ СТУДИЯ Б; 11:31.

Трипп почти доходит до двери студии, когда, потеряв самообладание, разворачивается. Идя обратно к репетиционной для оркестра, он слышит доносящийся оттуда голос Патрисии Кент. Она идет сюда. Быстро развернувшись, он стучит в дверь студии Б.

Только дверь открывается, он проскальзывает внутрь.

На Лайле синие джинсы, бледно-зеленая футболка и шарф с бахромой. Ее карие глаза сияют теплом, подумал он, словно наделены сверхсилой сращивать кости или открывать двери.

– Ты пришел! – шепчет она. Гитара уже вытащена из чехла и прислонена к скамейке, будто они старые друзья. Он немного успокаивается.

– Якоби тебя видел? – спрашивает она.

– Нет, – шепчет он в ответ.

Им слышно, как приближается Патрисия. Вот она закрывает дверь.

Лайла прикладывает палец к губам.

– Дождемся, когда она начнет играть, – объясняет она.

Спустя минуту начинает звучать валторна.

Лайла берет свой обед.

– У меня тут тунец, – говорит она.

– И никаких гранатов? – спрашивает он.

– Только тунец.

Он кивает.

– Оно и чувствуется.

– Извини, – произносит она. – Я открою окно.

– Да, пожалуйста, – отвечает он. – Желательно с видом на океан.

Она смеется.

– Я только понял, что эта студия размером с коробку печенья, – говорит он.

– Печенья с ароматом тунца. Прости.

– Имеет значение, – говорит он.

– Запах?

– Нет. Находиться в одном помещении в одно и то же время... я нервничаю.

Лайла улыбается.

Именно этим ты и отличаешься.

– Тем, что нервничаю?

– Тем, что признаешь. Большинство людей не говорят об этом вслух. Большинство людей притворилось бы, что не нервничают.

– И что же это говорит обо мне?

Ее брови взлетели.

– Что ты необычный? – Она собирается добавить, что тоже нервничает. Но он присел посмотреть на лежащую, на боку виолончель.

– Сыграй мне Моцарт-ареллу на виолончели, – просит он.

– Нет. Сыграй мне на гитаре свою песню. – Она берет гитару и передает ему. Сидя на полу, он наигрывает аккорды, затем поет:

– Домой, домой на ранчо, туда, где олень с антилопой играют...

Она смеется.

– Ладно. Зажги со своей песней. – Он передает ей гитару.

– Я слишком нервничаю. Куда проще играть на виолончели перед миллионом человек, чем сыграть перед тобой хоть один аккорд.

– Я отвернусь.

– Я спою, но только если ты тоже споешь, – говорит она.

– Хорошо, но только после тебя.

Она достает полученный от него блокнот и открывает, чтобы, если забудет что-то, подглядывать в текст.

– Милый блокнот, – произносит он.

Она улыбается, и он разворачивается и теперь сидит к ней спиной. Стена перед ним совершенно пустая.

Она играет и поет, и голос ее, растекаясь по студии, набирает уверенность и силу.

 

Вина на рукавах и подошвах ступней.

Вина под ворот прилипла как на клей.

Проникнув в воскресенье, сжирает меня.

Похороню в понедельник, но она не мертва.

Все стучит и стучит, как сердце-обличитель стучит,

Стучит и стучит, как сердце-обличитель стучит,

Стучит и стучит, как сердце-обличитель стучит.

Едва начнется этот стук – его уже не прекратить.

От вины горечь во рту, ее языком улови.

Струйки вины бегут по венам, в крови.

Спрячусь от этого чувства во вторник, но выбора нет.

Придет пятница и с ней выдавший в голосе ответ.

И она все стучит и стучит, как сердце-обличитель стучит,

Стучит и стучит, как сердце-обличитель стучит,

Стучит и стучит, как сердце-обличитель стучит.

Едва начнется этот стук – его уже не прекратить.

Не говори, что едва я вхожу, ты не слышишь этот звук,

Громче с каждой минутой этот бум-бум стук.

Когда она приступает к финальному припеву, ее голос окружает и обволакивает его.

 

Стучит и стучит, как сердце-обличитель стучит,

Стучит и стучит, как сердце-обличитель стучит,

Стучит и стучит, как сердце-обличитель стучит.

Едва начнется этот стук – его уже не прекратить.

Она заканчивает петь, и наступает тишина.

– Тебе она не понравилась?

Он оборачивается.

– Она удивительна. Серьезно. Я поражен.

Лайла улыбается.

– Да?

– Откуда ты ее взяла? Это настолько не в стиле... Баха.

Она смеется.

– Знаю. Если бы месяц назад сказал, что я напишу такую песню, я бы ответила, что ты спятил. Раньше мне казалось, что чтобы написать песню, сперва надо услышать ее в голове, а потом сесть и переписать ее на бумагу с нотацией. Так делали в фильмах про Моцарта и Бетховена. Но твой способ, где надо играть, пока тебя не озарит, мне нравится больше.

– Твоя песня – действительно хорошее озарение.

Его улыбка заражает.

– Ну, в любом случае, – говорит она, – я не знаю, как закончить песню.

Он берет гитару.

– Может, вернуться к аккорду Хендрикса в тональности Е и ускорить ритм? – Он пробует и показывает ей, как играть этот ритм, отчего ее глаза начинают светиться. Она забирает гитару и пробует сыграть.

– Отлично. – Он смотрит на нее. – Поверить не могу, что ты так быстро учишься.

– Это все из-за виолончели, – отвечает она. – Можно одолжить твой медиатор?

Трипп колеблется.

– Я его не украду, – говорит она.

– Он...

– Тсс! – шикает она. – Кажется, я слышала голос Якоби.

– Это его правило – идиотское.

– Он боится, что если здесь будут находиться два человека, мы будем болтать, а не играть.

– Два ученика, разговаривающих друг с другом. Вызывайте полицию.

Лайла прислушивается, пока не убеждается, что учителя там нет.

– Ладно. Твой черед. – Она передает ему гитару и отворачивается лицом к стене. – И без воплей, иначе нас вышвырнут отсюда.

– Не буду я петь.

– Цыпа.

– Мой текст не очень хорош. – Он вынимает подаренный Лайлой блокнот.

– Милый блокнот, – говорит она, улыбаясь.

Он открывает страницу с текстом и вчитывается в записи.

– Знаешь, что интересно, мы оба писали в тональности Е. – И он играет аккорд.

Она улыбается.

– Мы на одной волне. Давай же, спой.

Он волнуется, но поет.

Обманы, ложь и сговор,

Нарушения, фальсификации,

Кричу, со злостью разговор,

Мечтаю о конспирации,

Недостатки в мысли каждой,

Как извращенная гарантия,

Я угроза, я заноза

И мне не стоило рождаться.

Я виновен, о, виновен,

Я виновен, о, виновен,

Я виновен, о, виновен,

Отбываю срок я за преступление. Бум, бум, бум.

Военные преступления, их не скрывая,

Осужден я без суда и следствия,

Нет у меня адвоката,

Я буду держаться бесстрастно.

Я угроза, я заноза.

И мне не стоило рождаться.

Я виновен, о, виновен,

Я виновен, о, виновен,

Я виновен, о, виновен,

Отбываю срок я за преступление. Бум, бум, бум.

Стоит ему закончить, она вскакивает на ноги.

– Кажется, они полифоничны!

– Полифоничны?

– Две разные мелодии созвучны! Полифония – это почти вся музыка эпохи барокко. Это так здорово. Давай запишем наши песни и поставим их играть одновременно, увидишь, они созвучны.

Они записывают сперва песню Лайлы, а потом и песню Триппа в том же темпе. Затем объединяют в один файл и включают произведение. Каждая фраза искусно накладывается на другую, их голоса сливаются в гармонии.

Глаза Лайлы искрятся.

– Они дополняют друг друга!

Трипп смеется.

– Действительно.

КОРИДОР ШКОЛЫ РОКЛЭНД; 15:16.

 

Идя по коридору, Лайла достает телефон и набирает Триппу.

– Привет, – отвечает он.

Она прижимает телефон к уху, чтобы лучше слышать его в шумном коридоре.

– Привет, у тебя науку Сандерс преподает? – спрашивает она.

– Нет. Пикли.

– Вы сейчас на третьем разделе? Не думаешь, что это интересно? Про барабанные перепонки. – Кто-то тычет ее в плечо. Чуть не закричав, она оборачивается и видит Триппа.

– Прости! – смеется он.

Она озирается вокруг в поисках Энни.

– Просто...

– Не хочешь, чтобы видели, как мы разговариваем?

– Нет! Не так. Только Энни. Она раздувает из этого огромное событие. Просто она не отстанет от меня.

– Ну, есть люди, которые из любой мухи раздуют слона. В любом случае, тебе повезло, что у тебя ведет Сандерс. Голос Пикли так раздражает. Я всегда пытаюсь отключиться от него.

– Но звуковой блок это так интересно! Мой голос, буквально, крошечными молоточками стучит тебе по ушам.

– Что?

– Как устроен звук. Прямо сейчас я с тобой разговариваю, и звук исходит от меня в виде воздушных волн, молекулы воздуха толкают друг друга, пока не попадут к тебе в ухо. А когда волна достигает твоей барабанной перепонки, барабанная перепонка вибрирует, вот так ты и слышишь. Так что мой голос, буквально, крошечными молоточками стучит тебе по ушам. Разве это не круто?

– Ты и правда, ботаничка. Вот это круто.

Лайла замечает в коридоре Энни.

– Тебе пора.

– Мне пора?

– Идет Энни.

– Хорошо, научный гуру.

Он уходит, а она мчится к шкафчику, где делает вид, что занята написанием сообщения.

– Итак, – говорит Энни. – Кому пишешь?

– Папе. – Лайла откладывает телефон и наклоняется за учебником по французскому, лежащему на нижней полке. – Просто напомнила ему, что мы останемся со «Сладкоежками».

– Что это? – Энни вытаскивает подаренный Триппом блокнот из заднего кармана Лайлы.

Лайлы выпрямляется и забирает его обратно.

– Ничего.

– Ничего себе! – говорит Энни. – Кое-кто обидчив.

Лайла видит на лице Энни подозрение, но улыбается, словно ничего и не было.

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.