Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

За сто тридцать шесть дней



Джон ГРИН

В поисках Аляски

(Аляска, где ты?)

 

 

Издание с дополнительными материалами

Восторженные отзывы о романе Джона Грина

 

«Живая и милая самоирония… Джон Грин изобразил Аляску, как Джон Ноулз — Финея в своем романе «Сепаратный мир»: с любовью к этой мрачной девушке, которая полна ненависти к самой себе и в то же время просто искрится от переполняющей ее энергии».

«Скул лайбрери джорнал» о романе «В поисках Аляски»

 

«Майлз красноречиво выступил от имени множества подростков, занятых поиском смысла жизни».

— «Вестник центра детской книги» о романе «В поисках Аляски»

 

«Рассказанная Джоном Грином история звучит словно песня: тут сочетается мастерское изложение и полный нежности шероховатый подростковый голос Толстячка. Девчонки над этой книгой будут плакать, а мальчишкам Аляска, от которой пахнет ванилью и сигаретами, подарит любовь, страсть, чувство утраты и всеобъемлющую тоску».

— «Кёркус ревьюз» о романе «В поисках Аляски»

 

«Остается только надеяться, что этому многообещающему писателю есть, что сказать еще».

— «Паблишерз уикли» о романе «В поисках Аляски»

 

Прикол

 

Все расселись на спальниках, Аляска курила, выказывая полное пренебрежение тем, что вся эта конструкция могла вспыхнуть с поразительной легкостью. Полковник достал один-единственный листок бумаги из принтера и зачитал:

— Смысл сегодняшнего праздника — раз и навсегда доказать, что мы — прирожденные приколисты, а выходники — не менее прирожденный отстой. К тому же у нас будет возможность подпортить жизнь Орлу, такое удовольствие пропустить нельзя. Так что сегодня, — он сделал паузу, словно в этот момент должна была зазвучать барабанная дробь, — мы сражаемся на трех фронтах. Фронт первый: пред-прикол. Мы, по сути, буквально подпалим перья у Орла на заднице. Фронт второй: операция «Болди», в которой Лара в одиночку выполняет изящную и жестокую карательную миссию, которую мог породить исключительно мой умище...

— Э, — перебила его Аляска, — вообще-то, это я придумала!

— Ну ладно, окей. Это придумала Аляска. — Он хохотнул. — И наконец, фронт третий: донесения. Мы взломаем школьную сеть, влезем в базу данных по успеваемости и разошлем родственникам Кевина и пр. сообщения о том, что их детишки по некоторым предметам отстают.

— Нас точно выпрут, — прокомментировал я.

— Я надеюсь, вы азиата с собой решили прихватить не потому, что надеетесь, что он компьютерный гений. Это не про меня, — сказал Такуми.

— Не выпрут, а компьютерный гений — я. Все остальные нужны лишь в качестве рабочей силы и для отвода глаз. Мы просто учиним небольшой беспредел, типа того.


Посвящается моей семье: Сидни Грин, Майку Грину и Хэнку Грину.

 

«Я изо всех сил старался поступать правильно».

(последние слова президента Гровера Кливленда)


благодарности

 

ТО, ЧТО Я НАПИСАЛ ЭТО СЛОВО С МАЛЕНЬКОЙ БУКВЫ, вовсе не означает, что и признательность моя невелика. Я признаюсь:

Во-первых, эта книга ни за что бы не появилась на свет, если бы не моя невероятно добрая подруга, редактор, псевдо-агент и наставник Илене Купер. Она — просто настоящая сказочная крестная, только всамделишная и одевается получше.

Во-вторых, мне невероятно повезло, что в «Даттоне» моим редактором назначили Джули Стросс-Гейбел; более того — мне еще и посчастливилось стать ее другом. О таком редакторе мечтает каждый писатель: она неравнодушна, влюблена в свою работу и неоспоримо умна. Единственное во всей книге, что она не смогла отредактировать, это вот эту благодарность к ней, и, думаю, вы согласитесь, что книга из-за этого получилось не вполне удачной.

В-третьих, я хочу сказать спасибо Донне Брукс: она с самого начала поняла, что сюжет — стоящий, и значительно помогла мне в его развитии. Помимо этого я обязан Маргарет Вуллатт из издательства «Даттон». У нее в фамилии много сдвоенных согласных, но человек она классный. Также я хочу отметить талантливую Сару Шамвей — ее внимательность и меткие комментарии явно пошли книге на пользу.

В-четвертых, я очень благодарен своему агенту, Розмари Сэндберг, которая всегда без устали отстаивает интересы своих авторов. К тому же, она из Британии. Она говорит «Cheers» вместо «Later»[*]. Разве не круто?

В-пятых я должен сказать, что значительное влияние на мою работу оказали комментарии Дина Шимакиса и Уилла Хикмана — это мои самые лучшие в мире друзья, и я их это, типа, люблю.

В-шестых, я, среди прочих, обязан Шэннону Джеймсу (мой сосед по комнате), Кэти Элс (я обещал упомянуть ее здесь), Хассану Аравасу (это тоже мой друг), Брэкстону Гудричу (мой кузен), Майку Гудричу (он адвокат и тоже мой кузен), Дэниелю Биссу (он — настоящий математик), Джордане Сегнери (подруга), Дженни Лотон (это долгая история), Дэйвиду Рохасу и Молли Хэммонд (друзья), Биллу Отту (моей образец для подражания), Эми Краус Розенталь (которая устроила меня на радио), Стефании Звирин (мой первый реальный работодатель), П. Ф. Клуге (мой учитель), Диане Мартин (тоже учитель), Пери Ленц (тоже учитель), Дону Роугану (тоже учитель), Полу МакАдаму (тоже учитель — я очень люблю своих учителей), Бену Сегедину (мой босс и друг), и милейшей Саре Юрист.

В-седьмых, в последних классах школы я учился с просто отличными ребятами. Особенно хотелось бы поблагодарить неукротимого Тодда Карти, а также Ольгу Чарни, Шона Титона, Эмметт Клод, Дэниеля Аларкона, Дженнифер Дженкинс, Чипа Данкина и МЛС.

 

за сто тридцать шесть дней

ЗА НЕДЕЛЮ ДО ТОГО, как я уехал в пансион в Алабаме, оставив семью, Флориду и всю свою остальную детскую жизнь, мама настояла на том, что она закатит мне прощальную вечеринку. Ничего хорошего я от этого мероприятия не ждал — и это еще очень мягко сказано. Но меня всё равно заставили пригласить своих «школьных друзей», то есть, тот сброд, который тусовался в театральном кружке, и нескольких англичан-отщепенцев, с которыми общественная необходимость заставляла меня сидеть в столовке нашей обычной школы. Впрочем, я знал, что они не придут. Но мать моя была настойчива, пребывая в иллюзии, будто я все предыдущие годы умудрялся как-то скрывать от нее, что меня обожает вся школа. Она приготовила целую прорву артишокового соуса. Украсила гостиную желто-зелеными флажками — это были цвета той школы, в которую я переходил. Купила пару дюжин хлопушек, напоминающих бутылки с шампанским, и выставила их вдоль журнального столика.

И в самую последнюю пятницу, когда почти все вещи были собраны, в 16:56 они с папой (и со мной) сели на диван в гостиной, спокойно ожидая появления кавалерии, которая должна была примчаться, дабы пожелать юному Майлзу счастливого пути. Явившаяся кавалерия состояла ровно из двух человек: Мари Лосон, крошечной блондиниа с прямоугольными очками и ее коренастого (это чтобы его не обидеть) друга Уилла.

— Привет, Майлз, — усевшись сказала Мари.

— Привет, — ответил я.

— Как лето провел? — поинтересовался Уилл.

— Нормально. А сам?

— Тоже хорошо. Мы ставили «Иисуса Христа — суперзвезду». Я помогал с декорациями, Мари — с освещением, — рассказал он.

— Круто. — Я кивнул со знанием дела, и на этом, считай, все темы для разговора иссякли. Я мог бы расспросить об «Иисусе Христе», но я 1. не знал, что это такое и 2. и не хотел знать, и 3. я вообще в светских беседах не силен. Зато моя мама может трепаться часами, поэтому она решила продлить нашу мучительную неловкость расспросами о графике репетиций, о том, как прошел спектакль, как его восприняла публика.

— Я думаю, что все прошло хорошо. Народу, я думаю, было много. — Мари явно много думала.

Наконец Уилл вставил:

— Мы зашли ненадолго, просто чтобы попрощаться. Мари надо к шести проводить домой. Веселой тебе жизни в пансионе, Майлз.

— Спасибо, — с облегчением ответил я. Хуже вечеринки, на которую никто не пришел, может быть только вечеринка с двумя грандиозно и бесконечно занудными гостями.

Когда они ушли, я снова сел рядом с родителями и уставился на темный экран телевизора — мне захотелось его включить, но я понял, что этого сейчас лучше не делать. Я буквально ощущал, что и мама, и папа смотрят на меня, ожидая, что я вот-вот разревусь или типа того, как будто я не знал с самого начала, что все именно так и будет. Но я ведь знал. Я буквально кожей чувствовал их жалость, с которой они поедали чипсы с соусом, предназначенные для моих воображаемых друзей, но жалеть надо было, скорее, их самих, а не меня: я-то не столкнулся с разочарованием. Моим ожиданиям ситуация соответствовала.

— Майлз, ты поэтому хочешь уехать? — спросила мама.

Я подумал над этим пару секунд, не глядя на нее.

— М-м-м, нет, — ответил я.

— А почему же? — настаивала она. Мама уже не первый раз задавала мне этот вопрос. Ей не особо хотелось отпускать меня в пансион, и она этого не скрывала.

— Это из-за меня? — предположил папа. Он сам учился в Калвер-Крике, в той школе, куда собирался я; а также оба его брата и все их дети. Мне кажется, ему приятно было думать, что я решил пойти по его стопам. Дяди рассказывали мне, что моего папу считали крутым все ребята на кампусе — за то, что он одновременно и буянил, как только мог, и учился на «отлично» по всем предметам. Его жизнь казалась интереснее того жалкого существования, которое я влачил во Флориде. Но нет, я хотел уехать не из-за него. Не совсем.

— Погодите, — сказал я и отправился в отцовский кабинет за биографией Франсуа Рабле. Я любил читать биографии писателей, даже если (как оно и было в случае с месье Рабле) я не прочел ни единого другого их произведения. Я открыл книгу ближе к концу и нашел отмеченную маркером цитату. («НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ДЕЛАЙ ПОМЕТОК В МОИХ КНИГАХ», — тысячу раз наставлял меня отец. Но как я иначе смогу найти то, что мне нужно?)

— Этот чувак, — начал я, остановившись в дверях гостиной, — Франсуа Рабле, он был поэтом. Его последние слова: «Иду искать великое “Возможно”». Вот и я тоже. Хочу начать поиск уже сейчас, чтобы не пришлось дожидаться смерти.

Это родителей успокоило. Я отправлялся на поиски великого «Возможно», а они не хуже меня знали, что с такими, как Уилл и Мари, я его не найду. Я снова плюхнулся на диван между ними, папа приобнял меня, и мы еще довольно долго сидели так вместе, молча, пока я, наконец, не почувствовал, что можно включить телек. Мы поужинали артишоковым соусом под какую-то передачу с исторического канала, так что в итоге это вышла определенно не самая ужасная прощальная вечеринка на свете.

 

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.