Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Часть I. Eternal rain.





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Глава вторая.

Каждое движение. Каждое, мимолетное дуновение. Он, тот парнишка в маске, посмел выжечь в моей памяти укромный уголок - для себя. Я знала точно, как и где, что делает и что чувствует. Его чакра, словно стекала по моим венам, и смешиваясь с алой кровью, внедряется в мои клетки. Как такое возможно? Он лишь коснулся моего пепла раз, чего хватило, чтобы связать мою сущность с его плотью. Я ощущала, как тонкие ленты, оплетают мое горло, ощущала, как его пальцы смыкаются на бледной коже. Это странно. Более чем странно, это напрягало.

Наблюдая за тем, как торопливо, словно чего-то опасаясь, Аралия водила наших гостей по деревне, показывая местные достопримечательности, я неотрывно следила за ним взглядом. Острый, словно лезвие, и холодный, будто сошедший изо льда. Что-то таиться в его взгляде, что-то чего так боится показать. Сильный, каким должен быть шиноби, и тихий, осторожный, в каждом своем шаге проявляющий напряжение того самого хищника, готового в любой момент сорваться с места и вцепиться зубами в глотку очередной жертвы. Очередной, ли? Этот вопрос не дает мне покоя еще долгое время.

Когда раскаленный, солнечный диск, принялся крениться к горизонту, оставляя на небе исключительной красоты огненные оттенки, шиноби Листа были уже в своих комнатах, а я отправилась выдать первый отчет.

- Вот как? - переспросила Верховная Жрица, выслушав мой монотонный рассказ, и смерила меня укоризненным взглядом. - Тебе следует быть осторожнее. Миссия состоит на том, чтобы тебя не заметили.

- Знаю, - лишь ответила, склонив перед Владычицей голову. - Не думаю, что они смогут меня заметить, еще никому не удавалось.

Леди Космея удовлетворенно кивает, и грациозно опускается на свое сидение.

- Хочешь сказать, они чисты? – голосом, полным недоверия, и сузив глаза, спросила женщина.

- Да. Аралия выполняет свою работу, не забывая о допустимой границе. - Ответила, ощущая ее тяжелый взгляд.

- А, что на счет шиноби Листа? - продолжила леди Космея. - Что скажешь о них?

Ее глаза, словно бездонные омуты, вытягивают слова, и я спокойно, холодно и расчетливо отвечаю:

- Они не подавали повода усомниться в своей честности.

- Честности? - переспросила Жрица. - О чем ты?

Я подняла голову, чтобы посмотрев в ее глаза выпалить то, что тяжелым грузом нависло на сердце:

- Они прибыли из Конохи. Довольно далеко, и слишком проблематично, не находите? - сузила глаза, для пущего эффекта. - Вы не допускали возможности, что они действительно смогут нам помочь?

В миг, черты ее лица переменились:

- Нашей деревне не нужна помощь чужаков! – выпалила женщина, оставив особый знак ударения на последнем сказанном слове.

- Люди голодают. Последние попытки вырастить что-либо на этой земле с треском провалились. Если будем и дальше жить в таком темпе, мы просто погибнем. - Отчеканила я, с холодной решимостью в глазах, принимая бушующее пламя ее глаз. - Вокруг, одна только смерть. Мы должны попытаться остановить неизбежное.

Ее глаза недобро сверкнули.

- Правда никогда не становится спасением, - леденящий душу ужас, внезапно хватает в тиски, и под пристальным взглядом ее глаз, мне трудно подобрать подходящие слова. - Уж кто, но ты должна понимать, что мы должны быть благодарны Фениксу за то, что имеем хотя бы это. Просить помощи, значит стать зависимыми. - Слова, острые словно бритвы, и о них трудно не порезаться.

- Не всегда, - не согласилась, - иногда, союзничество… - задумчиво кусаю губы, подбирая такие нужные, резкие в своей правде, слова, - лишь помогает пережить трудные времена. Нет ничего плохого в том, чтобы единственный раз пойти против правил, и позволить судьбе распорядиться нами, как полагается.

- Рэн, ты прекрасно знаешь, как я отношусь к тебе. Мне нравится то, что ты проявляешь такую искреннюю заботу к тем, кто тебя только лишь презирает. - Меня пугает это наигранное спокойствие. – Однако, не забывайся! – внезапно прокричала женщина, с широко распахнутыми, наполненными злостью, глазами. Я, сама того не замечая, вздрагиваю и отшатываюсь так неосторожно, словно получила оплеухи. – Не забывай, где твое место! И в чем твоя задача. Будь добра, выполняй полученную задачу, или отправишься следом за своей былой напарницей! – Я, было, открыла рот, но мгновение спустя закрыла, потеряв дар речи. Жрица выдыхает, словно вместе с выдохом выпускает наружу всю скопившуюся в груди злость. И ее потемневшие глаза принимают былой, яростный в своем цвете, оттенок спелой малины. - Пожалуйста, не заставляй меня изменить свое мнение относительно тебя. – Уже более спокойно протянула. – Давай, закроем эту тему. Хорошо?

- Но... - словно цепляясь за не тот конец раскаленного бруска, я обжигаюсь о ее ярость.

- Довольно! - словно раскаты грома, прорывающие небеса, ее голос разрывает мое сознание в клочья. - Давая клятву, ты обязалась защитить деревню, помнишь? - ее слова остры, словно заточенные ножи, каждый взмах которых лишает возможности отступить или оступиться.

- Да. - Сухо ответила, сжимая руки в кулаки с такой силой, что послышался хруст, и вспышка боли пронзила ладони. - Я отлично помню свои обязанности.

- Тогда, займись делом. - Ловко, словно заручившись поддержкой ветра, она выпускает из рук лист, заставляя его по воздуху плыть, прямо ко мне. Безвольно, словно кукла, управляемая собственной тенью, подставляю раскрытые ладони. Лист опускается, с той самой грацией, какой обладают танцующие, дивные зверьки, или пушистые облака, снующие в небесную даль.

- Права тебе приказывать я не имею. Ты принадлежишь моей дочери. Но, знай, что это во благо деревни. - Продолжает, с невозмутимым выражением лица.

Еще несколько долгих минут, я молча стою, и в очередной раз перечитывая начертанное имя, пытаюсь очнуться от странного, щекочущего чувства в груди. Не просто имя. Это имя советника.

- Но... мне кажется, что убийство советника может вызвать много шума. - Заметила я, неохотно поднимая глаза на Верховную Жрицу. Ее губы растягиваются в насмешливой улыбке:

- Убийство? Нет-нет. Это жатва. - Холодное лезвие вонзается в душу, заставляя меня широко распахнув глаза переспросить:

- Жатва? – почему-то это словно не дает покоя изувеченному духу.

- Именно. - Она кивает, и ее улыбка становится шире, опаснее и куда холоднее обычной. - У меня есть сведения, чтобы полагать, что он замышляет мятеж. Наша задача, убрать угрозу до того, как она распространится.

- Убей Короля, упадут и пешки, - тихо протянула, и почти машинально, более уверенно расправляя плечи, отправляю короткий импульс из чакры, окутывающий ладони неописуемой силой, что заставляет лист вспыхнуть голубым пламенем. Дрожащими от волнения пальцами, я рассеяла остатки таинственного послания, и посмотрела Жрице в ясные глаза, тем самым давая понять, что принимаю вызов, брошенный ее рукой.

- Ты схватываешь налету, - довольно ответила леди Космея.

Пепел осыпается на пол, так красиво, грациозно и непринужденно, как мои мысли, хаотично кружившиеся в голове.

- Все будет выполнено.

- В таком случае, ступай! – ядовитая улыбка, исказившая ее лицо гримасой без жалости, от предвкушения предстоящей потасовки, заставляет нервничать. Знает ли госпожа Эрва о том, что творит ее мать за спиной у своих подданных? Меня не сильно заботит, но, все же, люди гибнут, желая изменить деревню, а я расплачиваюсь своей человечностью за их глупость, наивность и неверные шаги.

Силюсь, чтобы не показать виду своей растерянности:

- Есть, - сухо выдавила, и развернувшись на каблуках, торопливо покинула зал.

За этот год - это уже пятый советник. Убийство, за убийством, я лишаю их жизни, словно волей природы. Остается только пепел, и грозящее схватить любого, покусившегося на деревню, человека, - клеймо Феникса, опалившее землю своей чернотой и кровью жертвы. Значит, жатва? Это не простой советник - последний из старого, обремененного тяжелой ношей, поколения. Это должно что-то значить, лично для меня, как последней жертве их жестоких указов, но я не чувствую ничего, кроме холода, щекочущего спину. Просто сделать. Вот, что я должна.

Дома, я торопливо сменила экипировку, чтобы расправиться с советником как следует. Накинув на плечи длинный, алый плащ, и прикрепив к поясу ножны, я скрыла лицо под маской.

Советника я нахожу в Храме Феникса, молящимся, за бутылкой горького вина. Какая жалкая картина для человека, загубившего жизни стольких людей одной лишь подписью.

- Я знал, что она отправит тебя. - Шепчет советник, когда я материализуюсь за его спиной, готовая начать свой бой, свою месть, что должна была раз и навсегда утихомирить жажду клубящуюся в душе, будто тот самый яд. - Почти шесть полных лет, ты убиваешь людей, вину которых совершенно не знаешь. Что же ты такое, Потрошитель? Кто скрывается под твоей маской. Как много, должно быть, жизней на твоем счету.

Медленно, словно вкушая каждое движение, и каждую, прошедшую секунду, я высвобождаю катану из ножен с оглушительным звоном, отбивающимся о стены Храма.

- Рэн. - Тихо шепнул мужчина. Мое имя, звучащее из его уст, выбивает меня из колеи. Оружие со звоном выпадает из рук, и я отшатнулась всего на шаг, но и этого было достаточно, чтобы дать ему время продолжить начатое:

- Когда я узнал, что под маской безжалостного Потрошителя скрываешься ты, я не желал в это верить. - Он запрокидывает голову, и смотрит на статую Феникса, возвышающуюся в центре залы, и дрожит, словно осиновый лист на знойном, холодном ветру. - Прости. Ведь, это была моя идея. Собрать всех бездомных детей, и отдать на тренировки. Ради защиты чужих интересов, мы загубили жизни стольких детей.

Что-то странное, промелькнуло в сознании. Вновь, я слышу их звонкие голоса. Вновь, я вижу их ясные лица. Боль, поглощающая остатки здравого смысла, разливается по телу, стирая всевозможные границы, которые я так старательно возвела вокруг себя.

- Заткнись. - Прорычала, холодным, словно лезвие, голосом. - Ты ничего обо мне не знаешь!

Моя грань, моя плотина, оберегающая душу, крушиться на глазах, под напором нахлынувших чувств.

- Так значит, это действительно ты, Рэн? - его плечи тяжело опускаются, и он вздыхает так, словно избавился от лишнего груза. - Какой ужас. Что же мы наделали? Тебе ведь всего лишь двенадцать, но из тебя уже сделали оружие массового поражения. Демона, убивающего по приказу своего Владыки. Прости, тогда, я был слишком глуп, чтобы предвидеть такой жуткий исход.

- Да заткнись ты! - я схватилась за голову обеими руками. Маска слетает с лица, и мне трудно перевести дух, чтобы стереть с лица проявившиеся эмоции.

- Будет правильно, если я погибну именно от твоей руки. Но, ты должна кое-что узнать. Грядет время перемен. - Он поднимается на ноги, делает короткий глоток, и оставляет бутылку на платформе со статуей. - Не теряй остатки человечности в своей душе. Тебе еще многое предстоит. - Советник оборачивается ко мне лицом, и я вглядываюсь в его черные, словно омуты, глаза, пытаясь отыскать там хоть капельку здравого смысла. - Следуй за тем, что велит тебе твое сердце. И будь готова к тому, что придется бросить вызов самой судьбе и правилам нашего Клана.

- Довольно! - я подымаю руку, призывая его замолчать. - Слишком много слов, слишком много, господин советник. Я лишь Потрошитель, волею Верховной Жрицей, пришедший собрать урожай. Это жатва.

Его глаза широко распахиваются:

- Жатва? Она объявила жатву?! - советник в ужасе, оступился. - Быть того не может. Еще слишком рано. Слишком рано.

Руки окутывает черный, словно ночь, или воля моих мыслей, пепел, в мгновении ока вспыхивающий голубым пламенем. Советник, словно ожидавший этого, покорно опускает голову, и замирает. В считанные секунды, преодолеваю разделяющее нас расстояние, чтобы схватив советника за ворот рубашки, силой отшвырнуть в сторону. Словно кукла, крутанувшись в воздухе, он спиной впечатывается в стену и падает на пол. Как же раздражает.

- Разве, ты не хочешь жить? - недоумеваю я, глядя на распластавшегося на полу, мужчину. - Разве нет? – его покорность заставляет меня злиться еще сильнее.

- Время пришло. – Отвечает, сплевывая кровь. – Я выполнил свою часть темной сделки, теперь твоя очередь выполнить свою.

Поднимая с пола маску, торопливо скрываю под ней лицо, а вместе с тем, жуткие, очнувшиеся от долгого сна, чувства. Осталась только злость, необходимая, чтобы победить. Не торопливо, ожидая реакции, иду к советнику, собирая вокруг себя, словно вихрь, чакру.

- Знаешь, - я бью кулаком по ладони, - нужно было придумать для тебя особый прием. Но, к твоему благу, много времени мне не дано.

Он молча смотрит на меня, а из носа, уголков губ и глаз уже струится кровь. У него жалкий вид.

Я опустилась, на согнутых коленях, возле советника. Вытащила из сумочки, для оружия на поясе, особое, дисковидное лезвие – кули и угрожающе сверкнула глазами:

- Последнее слово? – прошипела, отгоняя жажду расправиться с советником, как можно быстрее, на второй план.

- Все изменится. Совсем скоро, все изменится. - Шепчет, тяжело дыша, старик. - Вот увидишь.

Ловко выпускаю из рук лезвие, и в мгновение ока, его окутывает мой пепел, вспыхивающий голубым пламенем. Медленно, вытягивая остатки моего терпения, оно падает. Легко, и непринужденно, делаю робкий знак. Чакра пылает в огне, и движет силой, заставляющей лезвие с визгом вонзиться в горло мужчине. Он не успевает даже пискнуть, лишь с широко распахнутыми глазами, посмотрел в мои глаза. И что-то было не так во взгляде его глаз, цвета кофейных зерен. Это начинает терзать мою душу, странной гаммой незнакомых мне чувств.

Лезвие рассыпается в пепел, и смешивается с кровью, стремительно заливающей пол. Что это за щемящее чувство в груди? С трудом, стараясь совладать с собой, втягиваю воздух губами:

- Почему?.. - непонимающе спрашиваю у снующей в округе тишины. - Почему во мне... очнулось сомнение?

Послышались торопливые шаги, а потом и пронзительный крик, расправляющийся с тишиной, словно с немощным противником:

- Потрошитель! Потрошитель! - послышался писклявый крик за спиной. - Скорее! Сюда! Потрошитель! Потрошитель убил господина Фува!

Ощущения в миг исчезли, и поднимаясь во весь рост, я единым ударом ноги, проламываю грудную клетку советника. Сзади послышался второй крик, уже более писклявый и голосистый, наполненный ужасом и отчаянием. Собираются, мошки. Лишние свидетели мне ни к чему. Ксо!..

Единым взмахом руки, я поднимаю в воздух облако из пепла, и резким движением направляю его в сторону пришедших гостей. Торопливо складываю ручную печать. Пепел, словно изголодавшийся томлением хищник, набрасывается на монахов, ставших жертвами обстоятельства и взрывается синим пламенем. Их крики, звенящей волной, пронзают тишину, как молния, пронзающая небо, заполонившееся грозовыми тучами.

По полу, смешиваясь с кровью советника, растекается угольно-черная масса. Умело, дрожащими от волнения пальцами, я наспех складываю сложную печать:

- Стиль огня: дыхание мистической огненной птицы! - я набираю полную грудь воздуха, ощущая, как внутри беснуется жуткой силы пламя, и единым выдохом, извергаю мощный огненный поток. Он набрасывается на советника, оставляя после себя лишь пепел, и клеймо на полу, в виде огненной птицы.

- Вот и все, - шепотом выдыхаю. – Больше вы не сможете безнаказанно ломать судьбы. Я не позволю. – Выкрикнув последнее, со злостью, горящей в глазах, бью ногой по земле. Посылаю импульс из чакры. Пепел черной волной взмывает по воздуху так красиво, вопреки всему столь непринужденно, заставляя завороженно наблюдать за каждой прошедшей секундой. Начинает кружиться вокруг меня, словно настоящий вихрь. Что-то блеснуло в сторонке, привлекая внимание. Опустившись на согнутых коленях, подняла с пола дивной красоты цепочку. Видимо, это советника. Пожалуй, оставлю себе. Как напоминание о его существовании. Очередной трофей. Очередная капля боли, дарящая ощущение того, что по-прежнему живу, и не зря дышу.

- Потрошитель! - слышу крики, и машинально оборачиваюсь на голоса. Вокруг все пылает, и рушиться на глазах, тот самый, великий Храм Феникса, возведенный во славу прекрасной птице.

Люди столпились, не решаясь переступить столь тонкую границу, разделяющую нас. Боятся попасть под обломки. Я усмехаюсь их нерешительности.

Пепел вспыхивает голубым огнем, и ударная волна сметает все, что становится на ее пути, позволяя мне без опаски рассыпаться пеплом, и словно заручившись поддержкой ветра, я сиганула ввысь, к самому небу, желая скорее скрыться.

Домой я добралась до того, как поднялась шумиха. Смотреть на жалкие попытки людей отыскать убитого, или хотя бы его следы, желания не было. Хотелось скорее скрыться, исчезнуть, как и полагается Потрошителю - тени ночи, сеющей Хаос и разрушение. Пока существует он - деревня в безопасности.

Проскользнув в ванную, и стянув с себя окровавленное, и местами обгоревшее, тряпье, наконец-то залезла под душ. Теплая вода маленькими струйками уносила с собой всю грязь, а с ней и воспоминания о прошедшей ночи. Смыв следы преступления, я в который раз прокрутила в голове слова старика, и взгляд его глубоких глаз до сих пор вызывает дрожь.

Я выбежала из душевой кабинки, запрыгивая на ходу в домашние тапочки с мордочками зайчика, и мигом понеслась к зеркалу над умывальником. Увиденное нисколько не удивило, лишь в очередной раз доставило ощущения злости и скрытой в глазах боли. Раздражает. Это лицо, это тело, и чувство, словно жизнь свою уже прожила. Откуда это во мне? Откуда такая ненависть к самой себе?

У меня голубые глаза. Глубокие, широкие и, на удивление, ясные. Но вовсе не цвета морской волны, или величественной небесной глади, скорее – это цвет холодной, зимней пустоты, утративший все оттенки света, которые так старательно оберегают другие. Все это, в совокупности с мелово-бледной кожей, и темными кругами под глазами, от недостатка сна, придавало мне болезненный вид. У меня правильные черты лица: острый носик, высокие скулы и пухлые губы. А черные волосы, с особой грацией струящиеся по плечам до середины талии, напоминают своим цветом то, от чего я так старательно пытаюсь сбежать. Не такая, как другие. Белая ворона, в стае черных. Глядя на членов столь сильного клана, ощущаю себя настоящим ничтожеством. Их яркие малиновые глаза, но вовсе не цвета кровавой луны, скорее цвета драгоценного амарантового цветка. Их светло-голубые волосы, струящиеся яростной волной, цвета того самого пламени, который я сжимаю в своем кулаке.

Рассматривая себя, в этом тусклом, каждодневном отражении, не вижу ничего нового, не чувствую ничего, кроме безумной ненависти. Кто я? Чего жду, глядя в зеркало? Что может измениться, пока мне приходится жертвовать своей человечностью ради жизней людей, которые лишь презирают меня.

Снисходительная улыбка тронула уголки рта.

- Жалуешься, да? - спрашиваю, вглядываясь в свое отражение. - А кем бы ты была, если бы не Жрица? Кем? Пустышкой. Бездомной девочкой, которой жизнь не сулила счастливого конца. Нужно уметь ценить то, что имеешь. Иначе и это потеряешь. - Я тяжело вздохнула.

Собрав вещи, и плетясь по коридору обратно в комнату, я даже не думала о том, что творится за стенами моего дома. Просто не хотела.

Тихо прошмыгнув в комнату, стараясь не нарушить звенящую тишину, мне все же удалось разбросать вещи по местам и забраться под одеяло. Я закрыла глаза, пытаясь ни о чем не думать, и просто лежала ожидая, когда прекратиться суматоха, поднявшаяся в ночи. Мгновение, и чувства переплетаясь, создают дивной силы, словно водоворот, из ощущений. Я теряюсь. Не в силах разлепить отяжелевшие, словно свинцом налившиеся веки, я чувствую, как стальной хваткой, оковами сновидения, сковываются мысли, и тайной техникой, вторгаются в сознание чужие. Сопротивляться больше нет возможности. Что… это? Чужой волей навязанный сон, скрепляет сознание стальными цепями, и я не имея силы, чтобы бороться с нахлынувшей иллюзией, позволяю холодному течению унести себя.

Я бегу, вдоль длинной дороги усеянной человеческими телами, а их кровь медленно струится по моим рукам. Так было всегда. Это ощущение... всепоглощающее, уничтожающее своей губительной жаждой глотнуть жизни. Грудь сдавливает судорожное рыдание, и я бегу, бегу так быстро, как только могу, но нет конца и края у этого мрачного пути.

Небо, укрывшееся за пеленой свинцовых туч, надрывисто гремит над головой, заставляя тело дрожать, словно осиновый лист. Перед глазами лица, в ушах звенят их крики и боль, разрывающая душу, открывает бездонную пустоту, наполненную отчаянием. Не могу дышать, и кричать, но так хочется вопить во все горло, что есть силы, чтобы содрогнулись небеса в ежовых рукавицах моего гнева. Пламенная дорога, и реки крови, тела, их тела, изуродованные моими руками, лишенные имени и прошлого, они лежат, словно обездоленные, каждый бездомный ребенок, клана Джунаи , убитый моими руками, пронзенный моим клинком, сожженный моим пламенем. Мне никогда не забыть эту кровавую ночь. Ночь, когда впервые мое имя увенчали гордым званием воителя клана, защитником Феникса и гордостью Жрицы. Но, как же больно, как же больно думать, как же страшно вспоминать, и как же хочется вернуть то время, чтобы все исправить. Стоит ли моя жизнь того, чтобы продлиться еще хоть миг? Стоит ли? Должно ли быть все так, как есть на самом деле?

Бежать, нужно бежать, бежать дальше от этой крови, от этой боли, от чувства щемящей тоски, иначе мне никогда впредь не ощутить привкус паленного счастья.

И я бежала...

- "Рэн!", - слышу незнакомый, но такой приятный, ласкающий слух, бархатный голос. - "Держись, слышишь? Держись!".

Трудно, как же трудно. У меня заплетаются ноги, и земля устремляется мне на встречу в своем кроваво-алом цвете.

- "Дыши!", - голос продолжает кричать, с таким отчаянием, с такой надеждой. - "Дыши!",- слова, словно прорываясь сквозь толщу воды, смутно доходят до сознания, и я послушно раскрываю уста, в попытках глотнуть воздуха, только его не было, нужного мне воздуха - не было.

- "Рэн, слушай мой голос! Слушай мой голос, и дыши!", - кошмарная реальность вытягивает из меня силы бороться, что это за чувство? Знакомое, недостижимое своей глубиной, и губительное своей гаммой.

Мои руки в крови, и мне так трудно дышать. Хочется, вдохнуть полной грудью недостающего воздуха, как все тело сотрясает надрывистый кашель. Дивное зеленое свечение, незатейливым узором, льется в округе, прорывает плотину сновидения, и словно заново научившись дышать, мне приходится судорожно хватать воздух ртом.

- «Просыпайся! Рэн!» - гремит над ухом. Дорога размывается перед глазами, и последняя капля алой крови, плавно скатывается по пальцам, разбивается о землю, с тем самым оглушительным визгом, с каким бьется выпущенная из рук посуда. Кажется, мне никогда не забыть этот звук, переплетающий свои нити с отчаянным криком.

Собираясь с силами, мне приходится сделать судорожный глоток воздуха, и вспомнить все, чему я успела научиться, чтобы упрятать боль и отчаяние глубоко, во вновь раскрывшуюся в душе дыру, и теперь, я поднимаюсь на негнущихся ногах, собираясь с силами дать отпор нерадивой технике гензюцу.

Вдали, я вижу неясный свет - блеклый огонек, сияющий в объятиях темноты. Силой переставляя ноги, делаю шаг за шагом, и тело разбивает дрожью, от нехватки столь желанного кислорода, трудно, как же трудно, ноги словно утопают в крови, и каждый новый шаг отзывается режущей болью в ногах. Но, я двигаюсь; двигаюсь - не желая оставлять попыток выбраться из этого безумного кошмара; двигаюсь, потому, что знаю - права сдаться в этой гонке на выживание я не имею; двигаюсь, потому, что не хочу, чтобы меня посчитали жалкой… потому, что не хочу, чтобы глядя на меня видели безвольную игрушку на судьба созидательной тропе. И, каким бы не был мой путь, я не желаю быть пешкой на шахматной доске. Я дала себе слово, дала верную клятву своей силе воли, что ни за что не проиграю в этой заядлой игре. А я - никогда своих слов на ветер не бросаю! Я не сдамся. Я буду бороться. Буду бороться, пока сердце так отчаянно стучит, ведь шанс еще есть. Шанс есть, пока я верю, что прорвусь сквозь эту темноту. Движение, за движением, дрожь в руках отзывается бессилием в каждой клеточке тела.

И я с трудом разлепляю отяжелевшие веки…

Полностью распахнуть глаза мне не позволяет, режущий зрение, солнечный свет. Из груди, не произвольно, вырывается глухой стон, и я снова растворяюсь в этой жадной темноте, теряя остатки своих, с таким трудом восстановленных, сил. Мне, что… и вправду приснился сон?..

Я медленно приходила в себя. В голове гудело, а в висках отдавало резкой болью с каждым биением сердца. Оно стучало так гулко и медленно, будто вот-вот остановиться. Я не узнаю свое тело. Прежде оно было гибким, как ивовая ветвь, и подчинялось мне. Теперь оно такое твердое и непослушное, что его вряд ли получится согнуть - разве что сломать.

Медленно отбросив одеяло с пущей небрежностью, кое-как, с десятой попытки, когда приложив уйму усилий, почувствовала себя как никогда ужасно, я все же поднялась с кровати, и поплелась к умывальнику. Из меня словно выкачали силы. Странно.

Набрав в ладони воды, омыла ею лицо и посмотрела в зеркало. В отражении тоже нет ничего особенно радостного. У меня тусклый взгляд, который лишь иногда оживляет болезненный блеск, мелово-бледная кожа, выбеленные губы, щеки ввалились, а под глазами темно-сиреневые круги. И все это обрамляют почти демонически спутавшиеся черные волосы. Тоже изрядно потускневшие. Но даже так, этот цвет, словно тушь на кончике кисти, которой самурай пишет свой дзисэй.

Я похожа на пожухлую траву, прибитую к земле первыми заморозками. У меня дрожат руки. И чакра, медленно снующая по телу, почти не ощущается. Так слабо, ее потоки совершенно не достигают сознание. Я сжимаю руки в кулаки. Этот сон... он не просто так схватил меня в ежовые рукавицы. Кто-то нарочно использует мою чакру. Нужно выяснить "кто", пока еще не стало поздно, и убить к чертям собачим.

Глава третья.

Плетясь обратно по коридору, я долго не могла собраться с мыслями и отсеять плохие ощущения, затуманившие рассудок, словно пеленой. Собрав вещи, наспех натянула свои штаны и тунику. Помимо всего прочего, у меня еще есть миссия.

Арлия уже заканчивала обзор левого крыла деревни, когда я ловко присоединилась, с пущей осторожностью, наблюдая со стороны. И все же, она складно выполняет свою работу. В отличие от меня, она выглядела жизнерадостно: с горящими глазами и широкой, доброжелательной улыбкой.

А что я? Такого отстоя на моей памяти со мной еще не случалось. Мне хотелось спать. Никогда бы не подумала, что такое возможно, но мне действительно хотелось спать. Отяжелевшие веки слипались, и я то и дело, что зеваю, и вздыхаю. Казалось, будто все мои рефлексы притупились, от навалившейся на плечи усталости. Настолько притупились, что ощущение слабости не покидало тело ни на секунду, и я, теряя свою, с таким трудом восстановленную, бдительность, не успеваю заметить, когда он, - тот самый парнишка в маске, - успевает уловить мое мимолетное движение.

Тихий свист, разрезающего воздух лезвия, и на короткое мгновение, - совсем короткое, честное слово! -, я обомлела, отчетливо осознавая, что меня не просто усмотрели, но еще и попытались атаковать. Сонливость, как рукой сняло. Я успеваю лишь сделать один, еле заметный робкий шаг назад, и вжаться спиной в мощный ствол дерева, как боль прошивает плечо, притупляет рассудок и заставляет тихо вскрикнуть. Он попал... попал в меня. В меня! Расчётливый, с ловкостью истинного хищника, безумно опасный и интригующий своим холодом, с которым смотрит на окружающим мир. Достойный противник. Теперь, мне становится интересно.

Изумленная и, в одно время, уязвленная его ловкостью и силой, я со злостью выдергиваю кунай, отбрасываю его в сторону, и успеваю переметнуться на другое дерево до того, как парень оказывается на ветви, где всего секунду назад стояла я.

Рана в плече оказалась глубокой, и стоило мне лишь совершить какое-либо резкое движение, как пронзительная боль прошивала всю руку. Выглянув из-за ствола дерева, вижу, как парень, опустившись на согнутых в коленях, ногах, тихо изучает кунай, а потом, поднимая взгляд, ловко глазами находит меня. Ксо!..

Я сиганула с дерева, и рванула прочь так быстро, как только смогла. С этим парнем нужно быть как можно осторожнее, его уровень намного выше, чем у простого генина. Ксо! Ксо! Ксо!

Я бежала, бежала, бежала и бежала, пока окончательно не выбилась из сил. Плечо ныло, голова гудела, и чертова усталость выбивала меня из колеи. На негнущихся ногах, я топаю до своего дома. Повезло, что он не последовал за мной. Думаю, ему бы удалось на раз два прихлопнуть меня, как последнюю мошку. Ксо!..

Я хлопаю дверью, и на ходу сбрасываю окровавленную тунику. Зияющая дыра в плече пугает. Перед глазами все кружиться так, словно меня охватил настоящий водоворот. Глубокий вдох. Медленный выдох. Я схватилась за раненое плечо, стараясь унять знойную боль. Тихо, прислонившись спиной к двери, опускаюсь на пол. Кажется, где-то на кухне была аптечка. Нужно обработать рану, и вернуться на миссию. Иначе, Верховная Жрица снесет мне голову. Я и так вчера напортачила. Лишние жертвы были ни к чему.

С трудом, пытаясь совладать со слабостью в ногах, и навалившейся со всех сторон дурнотой, ползком, добираюсь до умывальника. Наспех, промываю рану, а в памяти то и дело вспыхивают, словно картинки в калейдоскопе, его быстрые движения. То, с какой ловкостью метнул этот странной формы кунай, или то, как скоро понял, где именно я прячусь - заставляет насторожиться.

Обработав и заклеив пластырем рану, я одела чистую тунику и торопливо заплела волосы в две косы. Так-то лучше будет.

Долго искать коноховцев не пришлось, шиноби как раз возвращались в замок. Теперь, приходилось прыгать по крышам домов, сохраняя свою бдительность, которая сейчас была просто ни к черту. Голова не просто гудела, болью отдавая в висках, а еще и кружилась. Все тело конвульсивно содрогается, и мне не удается дотянуться до потоков собственной чакры, чтобы собрать хоть немного силы. Это уже не просто настораживает, а - пугает. Мной играют.

Аралия распрощалась с шиноби, не желая входить в замок, и теперь ниндзя Листа неторопливо поднимаются по лестницам, желая скорее укрыться от посторонних взглядов. Они о чем-то переговаривались. О чем-то, чего я не могла услышать с такого-то расстояния.

Мне пришлось замереть за стеной, чтобы дожидаться того самого момента, когда они поднимутся достаточно далеко, чтобы меня не заметить, и рванула следом, как только появился шанс. Быстро, и как можно тише, поднимаюсь по лестнице, в надежде, что успею до того, как сердце от собственного бешеного стука, выпрыгнет из груди. Осторожно, предварительно прислушавшись, выглядываю из-за стены, делая глубокий вдох губами, пытаюсь унять жуткий ритм бьющий в груди.

Обито и Рин, что-то обсуждая заходят в комнату, а вот Какаши, что-то им сказав, развернулся и направился дальше, а потом завернул в еще один поворот. Ксо!..

Стоило двери закрыться, как я рванула со своей дури следом за парнем, но за поворотом его не обнаружила.

- Что за?.. – в полнейшем недоумении, я застываю, лихорадочно придумывая план действий. Только, ни черта не успеваю. Он снова провел меня, как маленькую девчонку.

- Чидори! – Прорывающий тишину резкий звук, напоминающий своей гаммой, щебетание тысячи птиц, заставляет обернуться. Я, почти машинально, успеваю пригнуться, и сверкающий сгусток из чакры, словно молния в своем истинном обличие, вонзается в стену в миллиметре от моего лица.

- Черт побери! - выдыхаю, не в силах шевельнуться. Леденящий душу ужас пробежался холодными пальцами по коже, заставляя вздрогнуть от одной лишь мысли, что этот ужасающей силы заряд мог угодить мне в голову.

- Зачем ты следишь за нами? - сохраняя холодное спокойствие спрашивает парень, и резким движением руки, до сих пор покрытой сгустком чакры, прорывает в стене дыру. Судорожно сглотнув, поднимаю взгляд, и смотрю на него, как будто впервые - завороженная таинственной красотой его глаз. Черт, неужели у кого-нибудь могут быть такие красивые глаза? Они темные, способные заглянуть в самую суть, словно омуты, затягивающие в неизвестность. Ведь, я слышала неоднократно, что глаза умеют говорить. Кричать от счастья или плакать. Слышала, что глазами можно ободрить, с ума свести, заставить плакать. Пускай словами можно обмануть, но глазами это невозможно. И знала точно, что во взгляде его темных глаз, сверкающих, словно озера под светом Луны, можно утонуть, если смотреть неосторожно. У него приятный голос. Пускай, и о ледяные нотки которого, можно с легкостью пораниться. Я узнаю в нем тот самый ласкающий слух, бархатный голос из моего сна. И одновременно понимая, что такого быть не должно, в глубине души, ощутила, как возликовала кровь моих диких предков. Совпадение ли? Я впервые в жизни провалила миссию, и при том при всем - меня это совершенно не заботило.

Его глаза темнеют. Чакра, бьющаяся молниями в его руках, сверкает, на короткое мгновение ослепляя меня. Понимая, что ответа от меня ему не дождаться, парень заносит руку, собираясь нанести последний, сокрушительный удар. Я нахожусь не сразу, но успеваю пригнуться, так что не задевая, его рука проходит над моей головой, прорезая глубокую, словно рану, на стене. Я облегченно выдыхаю. А ведь, это и вправду было близко.

Слишком долго смотрю в его глаза, совершенно не осознавая, что уже теряюсь в глубине темнеющего, с каждой секундой все сильнее, бездонного омута. С трудом перевожу дыхание.

- Прости, как-нибудь в другой раз поболтаем, - улыбнувшись одними уголками губ, шепнула я.

Приложив усилие, я отталкиваю его от себя обеими руками и торопливо, дрожащими от волнения пальцами, складывая простую печать. Он удивленно смотрит на меня:

- Твой голос… - прошептал парень. – Я уже где-то слышал его.

От изумления, смотрю на него широко распахнув глаза:

- Так ты тоже?.. – мы смотрим друг на друга, позабыв обо всем остальном, слишком долго, пока сила иссякает в измучанном теле, оставляя, словно из воздуха, кровоточащие раны на бледной коже. Трудно концентрировать те жалкие остатки струящиеся по системе циркуляции чакры. Но, даже этого оказалось вполне достаточно, чтобы испариться, словно тени, под лучами солнца. Я не замечаю, как холодная чакра окутывает тело, словно теми самыми паучьими сетями, и техника дивной силой переносит меня из темного коридора замка, на просторную главную площадь деревни. Я так и застыла, мысленно прокручивая его слова в своей памяти. Значит..., и он тоже?

Теперь, будучи в растерянности, я задавалась вопросом: что есть сны? И как могут, не постигая человеческую жизнь, плести тонкие ленты, соединяющие миры? Как?!

Я посмотрела на свои руки. Тонкость и утончённость, - гордость аристократки! -, окончательно превратила мои пальцы в тонкие прутики. Верно, скоро и катану держать окажется проблематично.

- Что же это такое?.. - тихо протянула, сжимая руки в кулаки. Тело конвульсивно содрогается, словно от холода, но на самом деле, дрожь исходила от самого сердца.

Вспышка - озаряющая своей режущей тело болью, прошивает грудь, и становиться трудно дышать. Чакра, что до этого лишь плавно наполняла собой тело, словно испаряется, и я теряю ту самую, соединяющую с силой нить, а вместе с ней и свою уверенность. Умело, как же умело! Из меня вытягивают чакру, а я даже выяснить не в силах: «Кто?» и «Зачем?».

Только сейчас, я понимаю, что слабость никуда не делась, а стало лишь хуже, ведь усталость, словно навалилась на плечи, и даже чтобы сделать шаг приходиться приложить усилие. Глубокий вдох. Плавный выдох. Думаю, нужно сходить к Верховной Жрице и доложить о происходящем. Возможно, она знает, как мне помочь разорвать эти связи и выяснить, кто злоупотребляет моими возможностями.

Плетясь по оживленной улице, я ловила на себе заинтересованные взгляды и незатейливые улыбки. Плечо ныло, напоминая о минувшей схватке, и о том, что мне предстоит признаться Жрице о своей первой проваленной миссии - мысленно чертыхнулась, проклиная весь мир. Сейчас я слишком уязвима, чтобы пытаться продолжить миссию такого ранга. Я уверена, что парнишка в маске быстро меня разоблачит. Интересно, а в Конохе все генины способны на такое? Я задумчиво подняла голову, и посмотрела на небо, чью бесконечную обитель заполонили пушистые облака. Воспоминания, лихорадочно вскружившиеся в сознании, словно картинки в цветном калейдоскопе, заставляют опомниться. Обычно в это время Жрица возносит хвалу Фениксу. Должно быть, что она в Храме Огня. Туда я и направилась, мысленно возблагодарив небеса, за появившиеся, словно из неоткуда, силы идти вперед.

Тихо встав под дверью, я не решилась войти. Хотелось подобрать правильные слова, чтобы объяснить ситуации во всех ее цветах без преувеличения или приуменьшения. Нужно было, чтобы Жрица поняла и приняла все, как есть на самом деле. Но, услышав незнакомый голос, по ту сторону двери, сама того не замечая, краем уха, прислушалась к их тихим словам:

- Как ваше самочувствие? - поинтересовался обладатель незнакомого, низкого голоса. - Все прошло успешно. Чакра полностью усвоилась в вашей системе циркуляции.

- Ты был прав. Чакра феникса исцеляет меня. - Согласилась Жрица. - Поразительно!

- Ее чакра предрасположена к двух стихиям: огонь и воздух. Именно поэтому, вам так скоро полегчало. – Дрожь пробежалась по телу, и леденящий холод проскользнул в душу, заставляя сделать робкий шаг назад. Э-э-э? Что там такое происходит? Какой еще «феникс»? – На этот раз мы взяли больше чакры, чем обычно.

- А, что с Рэн? - услышав свое имя, я заметно напряглась. - Что будет с ней?

- Она феникс. Что с ней может произойти? Отлежится, и вновь начнет буянить. – Он говорил с такой уверенностью, словно знал наверняка.

Я оступилась. Очередной, легкий шаг назад, и фарфоровая ваза, так ни кстати, стоящая за спиной, с грохотом разбивается о мраморный пол. Режущий слух звук заставляет вздрогнуть.

Двери распахиваются, и неведомые мне ранее силы, затягивают, словно в воронку. Миг, продлившийся словно вечность, растекается по воздуху знакомой мне чакрой, и я, словно безвольная кукла, падаю на пол, перед Верховной Жрицей и ее собеседником.

- Рэн? - удивлённый голос Жрицы, заставляет меня поднять голову и распахнуть глаза. Она сидит на троне, все так же величественно приподняв подбородок, смотря на всех сверху вниз.

- Как не красиво, - хмыкнул мужчина, стоящий по правую руку от леди Космеи. – Ты подслушивала? – он кивнул кому-то, стоящему за моей спиной.

Я лишь услышала, как навстречу мне, оставляя вмятины в протоптанном полу, надвигался древний викинг. И медленно, приложив усилие, поднимаюсь на негнущихся ногах, чтобы встретить угрозу лицом к лицу. В такт тяжелым шагам, колыхались рыжие косички. И я бы с удовольствием посмеялась над столь изысканной прической, если бы сейчас эта гора мышц не надвигалась на меня в желании растоптать. Он сбросил мантию, открыв взору доспехи, покрывавшие могучий торс, но оставляя открытыми руки и ноги, что сильно удивило.

- Постой, Акихико. – Тихо попросила Жрица. – Она имеет право знать.

Меня передернуло, от невысказанной злости, бушующей в груди, словно настоящий ураган. И я не выдержала под его могучим давлением:

- Что это значит? - выпалила, нервно сжимая руки в кулаки. - Чакра Феникса? Что за бред! Мы все отлично знаем, что это вымышленная птица, ради оправдания проделок Потрошителя!

- Я надеялась, что ты вспомнишь все сама, но, видимо, после перерождения, твоя память не должна восстановиться. – Жрица невесело улыбнулась.

- Перерождения?.. – непонимающе, переспросила, ощущая, как в голове нарастает пульсирующая боль, поражающая собой каждую, восставшую из пучин тишины, мысль. – Какое перерождение?..

- Ты - феникс, Рэн. – Ее слова эхом разносясь по залу, еще долго не доходят до моего сознания, а когда все же достигают мои взвихрившиеся мысли, что-то словно надламывается внутри. Становится трудно дышать. Я оступаюсь, и спиной упираюсь во что-то твердое, а подняв голову, вижу лицо того самого могучего Гулливера.

Теперь, все сходится. Моя слабость, и до безумия опасный сон, в который меня затянуло такой стремительной силой. Все они… предатели… предатели… предатели!

- Верно, ты в растерянности. Но, я все равно собиралась тебе рассказать…

- Как и то, что используете мою чакру?! – взорвалась я. – Да?!

- Я больна. И единственное, что способно меня спасти – это твоя чакра, Рэн… – Ее голос надламывается, и она откашливается.

- Как вы? – спохватился Акихико, и делает поспешный шаг в сторону леди Космеи.

- Все в порядке! – она поднимает руку, призывая мужчину остановиться. – Рэн, я…

Становится дурно. Как так? Как же так?!

- И, как… как давно вы используете меня? – шепотом спрашиваю я. Она молчит. Молчит слишком долго, заставляя меня в изумлении широко распахнуть глаза. – Что? Нет… - не желая поверить в собственную догадку, я отвожу глаза в сторону, пытаясь пересилить ту злость, образующую вакуум в груди. – С самого начала. Вы с самого начала использовали меня?! – в руке, в ответ на бушующую боль на сердце, образуется огненная сфера. – С самого начала! – закричала я, делая единый шаг вперед, мысленно представляя, как размажу ее хрупкое тельце по мраморному полу Храма. Принесу в жертву, но кому?.. То есть все, кого я убила… все до единого… я приносила жертвы во свое собственное имя?

- Скорее! Останови ее! – закричал Акихико.

И тут, словно по щелчку, мощные руки обхватывают меня с обеих сторон, и сжимают в стальных объятиях.

- Никуда ты не денешься, мелкая мразь! – прогремело над ухом.

- Я не могу, теперь, тебя отпустить. – Тихо протянула Жрица. - Твоя чакра мне необходима.

Я смотрю на нее несколько долгих секунд, мысленно взвешивая каждый свой будущий шаг. Нужно бежать. Сейчас же! О том, что мой противник не столь прост, как кажется, я знала наверняка, взглянув лишь на его ауру, которая отличалась невероятной плотностью. Физически, викинг был гораздо сильнее меня, это так же очевидно, как и то, что я проворнее. Какими же скрытыми талантами обладал воин, сдерживающий меня своими загребущими лапами.

- Космея, и эту малышку вы прочите фениксом? - Насмешливо хохотнул рыжий громила, разглядывая противника сверху вниз. Но улыбка быстро сползла с лица Гулливера, когда я силой ударила его локтем в бок и вырвалась из стальной хватки. Громила нахмурился, поджав губы и всматриваясь в глаза феникса.

- Значит, правду говорили... бессмертная птица непокорности и символ вечности... так похожа на первую Верховную Жрицу... - Протянул, с трудом выдавливая каждое слово. Я взглянула в глаза воина, и викинг на мгновение замер, губы поджались, а тело напряглось, словно натянутая тетива. - ...ты другая... внутри нет света... внутри лишь боль и темнота...

Воин смотрел пронизывающим взглядом сквозь бренную оболочку, заглядывая в самые дальние закоулки моей души. Дивный талант - видеть истинную сущность каждого... такого я еще не встречала. Меня позабавила реакция громилы, его опасения и, возможно, страх. Захотелось закрепить сложившееся впечатление, и, не удержавшись, я улыбнулась в ответ самым хищным и многообещающим оскалом. А обещал он лишь смерть.

Внутри взвинчено рыча, взрывалось опасное пламя, желая показать всю силу и мощь, желая вырваться наружу. Хватит ли мне чакры удержать собственную силу в ежовых рукавицах - я не знала, но меня раздражало то, с какой небрежностью он отнёсся ко мне изначально. И я уступила, дала волю своей жестокости, оставшись наблюдать в тени.

- Ну что, большой дяденька поиграет с "малышкой"? - Рыча от злости, выплюнула рыжему наглецу. Да как он посмел недооценить меня! В любой момент я могла испепелить его жизнь, но больше, чем мстить за обидные слова, хотелось узнать, что стоит за невероятно плотной аурой. Хотелось спровоцировать викинга. - А может страшно стало?

Они высосали много чакры, даже слишком, но желание раздавить великана пожирало изнутри, словно темные, налитые свинцом тучи - небесную гладь. Веснушчатое лицо словно гранит, ломалось в гримасе гнева и ярости.

- Ее глаза меняют цвет, - слышала, как тихо шепчет взволнованный Акихико, - что это значит?

- Это режим: "Потрошителя". Твой воин должен быть осторожным. - Предупредила Верховная Жрица, и со страхом, сияющим в глазах, наблюдала за происходящим.

- Дерзкая девчонка, я раздавлю тебя! - Крикнул воитель, оглушительно гремя ногами, и ринулся прямо на меня. Одна только ладонь была размером с мою голову, и сейчас она угрожающе замахнулась в попытке схватите меня вновь. Доля секунды разделила меня со смертью от волосатой лапы противника. Уклонившись в последнюю секунду, и проскользнув под руку, метнулась за спину воителя и со всей силы ударила прямо по позвоночнику. Какого же было мое удивление, когда вместо раздробленных костей воителя, меня, словно от батута, отбросило на несколько метров. Рухнув на спину, я взвыла. Плечо напомнило о себе пронзительной болью. Подобного я не ожидала, и поднявшись с пола, демонстративно фыркнула. Тем временем, викинг надвигался, желая смести маленькую преграду с пути.

Со стремительной скоростью воин летел прямо на меня. Оказалось, не так уж он медлителен, как хотелось бы. Каждый занесенный удар блокировать не было смысла - силенок не хватит. Как бы не пыталась нанести удар, меня все время отбрасывало, словно незримый барьер не давал нанести урон своему хозяину. Я уклонялась, и летала над ним, сколько было сил, а они медленно иссякали. Плотная аура оказалась надежным и великолепным щитом. Щитом, который я не могла преодолеть, не знала, как.

Чакра была на исходе. Но я не могла оставить попытки вырваться, и сбежать. Больше, не могла. И вновь полоснула катаной твердую кожу. Этот маневр оказался огромной ошибкой. Викинг явно ожидал моего промаха, и воспользовавшись секундной потерей равновесия, тяжелым кулаком ударил в живот.

Я отлетела в дальний угол площадки, сильной ударившись затылком и прокатившись по полу. Звездочки летали не только перед глазами. Сейчас, в очередной раз убедилась - как бы плохо тебе не было, всегда может быть еще хуже. И стало хуже, когда, не успев подняться, громила схватил за одежду и словно тряпку швырнул в дальний полет. В этот момент я поняла, что проиграла. Я закрыла глаза и просто ждала приземления. И в очередной раз сильная боль пронзила тело, когда с оглушительным грохотом я в печаталась в стену.

Разлепив усилием воли веки, в желании осмотреться, на негнущихся ногах, все-таки, поднялась и оглянулась в поисках викинга. Громила стоял все на том же месте, удивленно уставившись на меня:

- А ты крепкая, - ухмыльнулся он.

- Заткнись! - прорычала, сплюнув кровь. - Заткнись!

- Какая же ты противная, - фыркнул Акихико, до этого молча наблюдавший за происходящим вместе с Жрицей.

- Ну да ладно! - Выплюнул викинг, похрустев шеей. - На чем мы остановились?!

Рыжий гигант опять мчался, расставив лапы, в надежде, что мне некуда будет деться. Но на этот раз расстояние между нами было больше, как времени что-либо предпринять. Пора заканчивать... раздражает.

Я оглянулась за спину, и обнаружила чуть дальше от себя окно - небольшое, с массивным подоконником и тяжелым стеклом, - туда я и метнулась. Торопливо залезла на подоконник, и с ноги распахнув окно, обернулась лицом к противнику и зрителям сущего спектакля.

И, стоя на бортике, как на краю, отделяющим небольшой кусочек дома от пустоты, вижу в глазах викинга изумление. Жрица с недоверием смотрела на меня, будто так и твердила: "Ну не та она особа, чтобы расставаться с жизнью", - а я посмотрела на леди Космею и показала средний палец, а потом, ухмыльнулась и прыгнула, только меня и видели.

Пока я стремительно летела, рядом со мной появился плод моего воображения. Мелкий чудик с желтыми колючками на голове. Как давно это было... в одиночестве ночи, прячась от дождя под увесистыми крышами домов, я придумала его, чтобы не умереть от щемящей в душе боли.

- Вот ты мне скажи, ты дура или как? – спросил он.

- Я тебя не вижу… стоп… как ты меня назвал, поганец? - рыкнула я, и зло посмотрела на чудика.

- Нормальный человек сначала думает, а потом делает, но ты видно не тот фрукт, - и человечек исчез, словно то самое облачко, уплывающее в далекий закат, ибо я упала прямо на застекленную оранжерею.

Треск, разбивающий тишину, словно молния – небеса, словно злость – человеческие сердца. Звук бьющегося стекла, и боль, пронзающая каждую клеточку, когда осколки впиваются в кожу с той самой резкой остротой, с которой капля утренней росы разбивается о землю. Последний удар, пришедшийся от падения на землю, вместе с осколками стекла, заставляет взвыть от колющей в спине боли. Перед глазами все плывет, словно цветные картинки в калейдоскопе. Но, приходится забыть о жалости, отказаться от чувств, чтобы силой заставить себя подняться на ноги, и унестись прочь.

Глава четвертая

Каждый шаг приходится в разы сто тяжелее, и усталость столь грубой ношей оседает на плечи, - я почти сгибаюсь пополам. Все тело ныло той самой зудящей болью, а ноги заплетались. Я падала и снова поднималась, убегая от всего сказанного, словно от чумы.

Она подняла всех: стражу, наемников и старейшин, чтобы меня поймать. Казалось, тот рыжий давно следует попятам, но я была осторожной в каждом сделанном движении, словно в той самой шахматной игре. Все давно решено, и исход известен, но я все равно жажду бороться за свое собственное существование. Никто, кроме меня, не знал эту деревню столь хорошо, чтобы спрятаться. Это дало мне шанс добраться до границы.

Река. Осталось перейти только реку и до дома рукой подать. Я торопливо захожу в воду, вздрагивая от холода. С трудом, преодолевая слабость, делаю широкие шаги. Вода забивается в глотку, в который раз заставляя давиться кашлем, но я продолжаю идти.

Кое-как взгромоздившись на сушу, откашлялась, и так быстро, как только позволяло мне мое состояние, потопала в сторону дома. Но, то, что я увидела - повергло меня в шок. Я так и застыла, с широко распахнутыми, от удивления, глазами, глядя, как яростное алое пламя пожирает мой крошечный дом…

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.