Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Часть I. Eternal rain.





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Пролог.

Зовут меня Джунаи Рэн. Мне двенадцать. Еще несколько недель назад, я была самым обычным шиноби, левой ручкой Верховной Жрицы нашего клана, выполняющим всю самую грязную и злостную работу.

То есть, я была убийцей? Что же — можно и, так сказать.

Я могла бы начать с любого момента моей короткой, жалкой жизни, чтобы доказать это, но в прошлом месяце все действительно пошло наперекосяк. Все началось с их появления в моей, покрытой грозовыми тучами, жизни. Или, если быть точнее, с его появления.

В общем, я, вернувшись с очередной миссии: мне нужно было доставить важный документ в Страну Рисовых Полей, при этом оставшись незамеченной, что в итоге привело к массовому кровопролитию, получила новые указания от выше стоящих — Верховая Жрица ожидала меня в зале, готовая возложить на мои плечи очередную миссию, что вскоре изменила меня и мою жизнь.

I.

Тень, та самая темная частица моей души, холодной вуалью покрывает рассудок, и я покорно вырываюсь из ее объятий под пристальным взглядом ониксовых глаз. Делаю уверенный шаг, чтобы выйдя из тени, материализоваться перед Правительницей.

- Быстро ты, - заметила Верховная Жрица, восседая на своем троне, в центре озолоченного зала. – Это радует.

- Мне сказали дело срочное, - ответила, склонившись перед правительницей деревни. - Вот я и поспешила.

- Да. Дело действительно срочное. - Она отбросила прядь длинных голубых волос за спину, и улыбнулась своей самой обычной улыбкой. - Ты выполнила свое задание? - поинтересовалась Леди Космея, с тем самым холодным взглядом, которым удостаивает хищник свою жертву. Ненавижу, когда она так делает. Холодный взгляд и теплая улыбка делают ее похожей на Правительницу вовсе не деревни, а – Бала кошмарных тварей, что само по себе вызывает опасение и плохое предчувствие.

- Выполнила, - отвечаю, полностью выпрямившись. - Документ доставлен, а все преследователи были убиты.

- Отлично. Мне нравится то, с какой серьезностью ты относишься к поставленным миссиям, Рэн. Ты ведь знаешь, что являешься единственным человеком, помимо моей дочери, которому я действительно доверяю? - в ответ, я безмолвно киваю. - Сейчас сюда придет Аралия, чтобы получить свою миссию. Ты должна внимательно прослушать ее задание, чтобы понять суть своего. - Четко проговорила Жрица. - Тебе ясно?

- Более чем, - со слабой улыбкой отвечаю, и единым шагом назад, переступаю тонкую черту, чтобы прорывая ткань мировоздания, скрыться от человеческого взгляда. Тень ласково раскрывает свои темные объятия, позволяя мне заступить на территорию, чью обитель более никому не увидеть.

Словно по мановению руки, в зале раздался стук, и Жрица тихо ответила:

- Войди.

Аралия, - невысокая девушка, с пышкой шевелюрой, цвета морской волны, и глазами, цвета кровавой луны, гордо приподнимая голову, прошлась в центр зала, и предстала перед Жрицей во всей своей красе:

- Звали? - спросила, широко улыбнувшись, своей привычной улыбкой.

- Да, есть задание для тебя, - ответила Леди Космея и уклончиво улыбнулась.

- Интересно, - Аралия сузила глаза, но более ничего добавить не решилась, тогда Леди Космея продолжила свою речь:

- К нам в деревню направляются ниндзя из Деревни Скрытого Листа, - в этот момент, на короткое мгновение, мне показалось, что наши взгляды пересеклись, словно она знала, где именно я укрылась и какую тень отбрасывает мой бесплотный дух. Хотя я и знаю, что это невозможно, мне становиться тошно, но сохраняя холодное спокойствие и маску равнодушия на лице, я покорно вслушиваюсь в беседу, как мне и велела Жрица.

- Ты назначаешься их сопровождающей.

- Сопровождающей? - удивленная, переспросила Аралия, а я лишь задумчиво сузила глаза.

Аралия отличный историк, знающий многое, даже слишком многое. Ясно, почему именно ее выбрали на это задание. Только она знает точное месторасположение каждой достопримечательности внутри деревни.

- Именно. Их задачей стоит проверить состояние нашей Деревни, и я хочу, чтобы ты показала им ее только с лучшей стороны. Они не должны узнать о нас того, чего знать права не имеют. - И тут, я слышу истинный подтекст ее слов, быстро осознавая, что именно собирается поручить мне леди Космея. - Хорошо?

- Когда они прибудут? - спросила Аралия.

- Рано утром, - спокойно ответила Жрица.

- Я все сделаю, - кивнула девушка, и со свойственной лишь ей особой грацией, склоняется перед леди Космеей.

- Тогда, ступай.

Аралия кивнула, и торопливо зашагала к двери. Стоило ей скрыться из виду, как я делаю единый шаг, вырываясь из теневого плена, и материализуюсь перед Жрицей.

- Думаю, нет нужды говорить то, что ты и так поняла, верно?

- Верно, - я улыбаюсь одним уголком губ, - я прослежу за ними.

- И, если Аралия проговориться, убей ее. - Холод ее голоса не трогает мою душу, и я покорно склоняюсь перед ней.

- Не беспокойтесь. Все будет выполнено. - Ответила, желая скорее укрыться от ее пристального взгляда.

- Моя дочь еще не вернулась? - теперь, в ее голосе прослыли нотки волнения.

- Госпожа Эрва по-прежнему на миссии.

- Ясно, - только и ответила леди Космея, - когда она вернется, сообщи мне.

- Непременно, - киваю.

- Ступай, - со вздохом, пролепетала Жрица, и устало откинулась на спинку своего сидения.

Я выпрямляюсь, и делая уверенный шаг назад, скрываюсь в тени врат мировоздания. Тело, обретая дивную легкость, с порывом, с которым ветер рассекает пространство, рассыпается, обращаясь пеплом, и я, словно дымовой завесой, вылетаю из зала, через распахнутое окно, противоположной стены.

Рано утром? Не так много времени осталось. В этой проклятой деревне никто не спит.

Опускаясь ближе к земле, пепел собирается в единую угольно-черную массу, и обретает человеческие черты. Делая глубокий вдох, я, словно восстаю из пепла, возвращаясь к жизни.

Звезды давно скрылись, и темное полотно ночи, принимает огненные оттенки, прорывающиеся сквозь черную гладь. Я с секунду смотрю на небо, а потом, неторопливо зашагала по узкой тропинке, ведущей через всю деревню.

Здесь до безумия, красивый рассвет, словно таящий все несбыточные мечты людей, его изумительное превосходство, заставляет завороженно ждать своего наступления. Пусть, я вижу его каждый раз... этот каждый раз - неповторимый, в цвете яркого огня, пылающего во имя света, которого здесь так не хватает, словно олицетворяющего борьбу темноты, с тем, что еще не угасло в наших измученных душах.

Люди неторопливо сновали по улицам, о чем-то увлеченно разговаривали, а я, завороженно глядя на небо, могла лишь ожидать сегодняшний рассвет.

В этой деревне время потеряло свой изначальный отсчет. Здесь не существует "вчера", или "завтра", тут есть лишь - сегодня. Мы так и живем, сегодняшним днем, пока еще можем дышать.

Здесь многие давно утратили веру в то, что еще есть шанс излечить поломанные судьбы. Мы независимы... но, какой ценой мы обрели ее? Эту независимость? Жизнями сотней людей. Мои руки по локоть в крови товарищей, а в сердце пустота, не имеющая своего конца, или края. Я так и живу, не ощущая ничего, кроме вопиющей боли в груди. Но ведь - это тоже чувство, верно?

Те ниндзя из Конохи... если они действительно пришли помочь, почему бы не дать им возможность сделать это? Ведь, мы нуждаемся в чье-либо поддержке. Лишь голод и страх, стать следующей жертвой во имя Феникса. Кто мы есть? Люди, или демоны - не важно, главное, что мы независимы. Так, и живем изо дня в день, теряя последние капли здравого смысла, ожидая тот самый момент, когда обратимся в пепел. Только вот... кому из нас хватит сил восстать из пепла, как Фениксу?

Здесь никто не видит сны от страха, что окончательно потеряет остатки, с таким трудом сохраненной, души. Таков наш клан. Построенный на боли и крови, но имеющий независимость.

Я концентрирую чакру в ногах, и поднимаюсь по стволу высокого дерева, чьи широкие ветви раскинулись, словно паучьи сети. Зеленая крона, шелестящая под ласковым касанием ветерка, распахивается передо мной, словно врата, и я скрываюсь среди листьев. Присаживаюсь на толстую ветвь, свесив ноги вниз, и смотрю вдаль - на горизонт, сияющий алым пламенем под пронизывающими, солнечным светом, лучами.

Тяжелый диск медленно поднимается на небо, заставляя ночную гладь рассеяться и уступить место дню. Границы стираются, больше вчерашнего дня нет, есть только сегодня. Новый день. Очередное сегодня.

Впереди речка, описывающая круг вокруг деревни, и являющаяся началом территории нашего клана. С минуты на минуту должна появиться Аралия. И моя миссия начнет действовать. Следить за кем-то... скука. Жаль, что отказ от задания равносилен отречению от престола. И все-таки, это по-настоящему скучно.

Внизу показалась знакомая фигура, облаченная в белое кимоно. Ну, надо же. Я тихо фыркаю.

Девушка подошла к мосту, пересекающему речку, и застыла в ожидании.

Я тихо переметнулась с одной ветви на другую, откуда было проще наблюдать за девушкой, с такой скоростью, что даже шелест листьев не успел за мной, чтобы настигнуть тишину. Аралия нервничала.

С выдохом, я выпускаю импульс из чистой чакры вокруг себя. Они растекаются по воздуху, пронизывая все живое, до чего могут дотянуться, и я нащупываю несколько довольно сильных аур впереди.

- Ясно, - тихо шепчу, - с такой чакрой должно быть... они имеют довольно высокий уровень. Мне следует быть осторожнее.

Аралия ступает на мост, тогда я старательно вглядываюсь в темноту густого леса, расположенного за рекой. Они близко. Достаточно близко, чтобы я могла в полной мере ощутить насколько сильны их чакры. Не нужно быть экспертом, и так ясен пень, что мне действительно нужно быть куда осторожнее, ведь чувствую, что эта миссия может оказаться куда интереснее предыдущей.

Тихо, уподобляясь хищнику, подстерегающему жертву, старательно передвигаюсь по толстой ветви, чтобы лучше рассмотреть гостей. Тени, ловко прорывающиеся сквозь плотину воздуха, заставляют напряженно отступить, и втянув воздуха полной грудью, я заставляю себя умерить пыл и действовать в пределах разумного.

К тому моменту, как у основания моста, появились трое шиноби, я уже была достаточно близко, чтобы иметь возможность изучить их, как следует. Первой, на кого пал мой пронзительный взгляд, оказалась миниатюрной девушкой, с волосами цвета кофейных зерен, ниспадающих на плечи, и глазами цвета горячего шоколада. Она приветливо улыбнулась. У нее приятные черты лица: прямой носик, высокие скулы и пухлые губы, расплывшиеся в той самой теплой улыбке, о которой я так много читала в сказочных романах. Отличительной чертой служили две лиловых полосы на щеках. Боевой окрас? Я сузила глаза, и перевела взгляд на второго шиноби. По правую руку от нее, стоял парень, с угольно-черными волосами, торчащими, словно иглами в разные стороны. Его глаза скрыты защитной маской, из-за которой, мне не удалось проглядеть что-нибудь еще. Ксо!..

Третий шиноби, стоящий по левую руку от девушки, имел необычайно запоминающийся вид. У него пепельного цвета, торчащие задорным ежиком, волосы, и миндалевидные глаза, цвета ночного неба. На лбу протектор с символом деревни Скрытого Листа, а нижняя половина лица скрыта под маской. На вид – всего лишь мои сверстники, но их чакры имеют сильную концентрацию. Я нахмурилась.

- Доброе утро! - приветливо улыбнулась Аралия, и уважительно склонила голову перед шиноби Листа. - Я Аралия, ваша сопровождающая.

Мгновение, тишиной прошелестевшее вокруг них, позволяет мне, словно ветром, переметнуться с одного, на другое, дерево, и замереть, словно паучиха, вновь натянувшая свою сеть. Переступая четкую, но такую тонкую, словно нанесенную кистью искусного художника, черту, я заступаю в обитель теней, растворяясь в ней пеплом. С дивной легкостью, словно заручившись поддержкой ветра, я слетаю с ветви, оседая на листья и землю вокруг шиноби. Это моя особая техника. Она позволяет мне в считанные секунды обратиться в пепел, и точно так же быстро восстать.

Внезапно, беловолосый парень поднял голову, и посмотрел на шелестящую листву высокого дерева. Пепел, словно тот самый черный песок, медленно слетает с листьев, и на глазах оседает на траве и земле. Так красиво, и непринужденно, словно те самые снежные хлопья, или капли дождя. Их хаотичное движение в воздухе, привлекает внимание парнишки. Что-то странное промелькнуло в его глазах. Он подставляет руку, успевая подхватить несколько крупинок пепла, еще не достигших своей цели, и с интересом их рассматривает.

- Привет, - в ответ улыбнулась девушка из Скрытого Листа, о чем сулил протектор с символом Конохи на ее лбу, - меня зовут Нохара Рин, а это Учиха Обито и Хатаке Какаши.

Так, а теперь, главное не перепутать. Обито тот, что имеет угольно-черные волосы, и столь же темные, проникновенные глаза. Второй парень, обладающий поистине великолепной ловкостью, с которой он сумел словить несколько крупинок моего пепла, - Какаши.

- Приятно познакомиться, - продолжила Аралия. – Думаю, что вы порядком устали с дороги. Идемте, я покажу вам ваши комнаты, а после отдыха мы начнем обход деревни. Хорошо?

А она знает, что делать. Похвально. Будет жалко, если придется убить ее. Мне бы этого не хотелось.

- Было бы здорово, - радостно отозвался Обито.

- Отлично, - подвела итог Аралия, и грациозно развернувшись на каблуках, потопала вперед. Следом за ней пошли Рин и Обито. Кажется, эти двое совершенно ничего не заметили. В отличие от своего товарища. Какаши еще несколько долгих минут, наблюдал, с какой поистине великолепной грацией, с листьев слетает мой пепел, а потом, словно опомнившись от дурного сна, отправился за друзьями. Ветер, ставший моей опорой, легким дуновением, позволяет взмыть по воздуху, и лететь, словно крошечной птичке, за ними. Шли они до самого замка, где жила Верховная Жрица. Неужели, они решили поселить их здесь? Да уж. Комнату ребятам отвели на втором этаже, самую крайнюю и самую жизненно -приспособленную. Я ведь уже говорила, что в этой деревне никто не спит, и каждая ночь проходит ровно так же, как и наполненный светом день. Лишь над головой, диамантом сияет бледная луна, вместо яркого и теплого солнца.

- Вот так, - протянула Аралия, распахивая двери в комнату перед ребятами. – Здесь есть все, что вам нужно. И пожалуйста, никуда без моего ведома не выходите, и ничего здесь не трогайте. Встретимся через час.

Переступая мысленно нанесенную черту, так называемую границу мироздания, я восстаю из пепла, словно тот самый феникс, которому так старательно возносят хвалу наши жрецы. А ведь, Какаши так и не выпустил из рук мой пепел, и даже сейчас, я ощущаю, насколько силен поток его чакры. Прислонившись спиной, к каменной стене, я застыла, мысленно пропуская импульсы чакры. Они растекаются вокруг, раскрывая мне настоящую карту перед глазами. Теперь, я точно могла сказать, что в здании никого, кроме нас не было. Выходит, Жрица возносит молитву Фениксу в храме. Я выглянула из-за стены.

- Спасибо, - улыбнулась ей Рин, и первая переступила через порог. Обито и Какаши, который задумчиво перебирал пальцами крупинки пепла на своей ладони, зашли следом. Первый, протяжно зевнул, и бросил коротко на прощание:

- Спасибо. – Тяжелая, словно свинцом налитая, дверь, со скрипом закрылась.

Все складывается наилучшим образом. Мне дали фору, и время подумать. Благодаря тому, что Какаши оставил себе крупицы моего пепла, которые, также, являются частью меня, я могу отслеживать их действия вне зависимости от того - рядом я или нет. Импульсы чакры, растекающиеся от моего пепла, прощупывали и запоминали концентрации их чакр, позволяя мне, тем самым, заранее наточить острие своей катаны. Нужно быть готовой ко всему. В конце концов - не спокойное время на дворе.

Сейчас шиноби Листа находились в своей комнате, а я могла спокойно заняться своими делами. Ну, до поры до времени, разумеется. Глядя, как медленно плывут по небесной глади, изящные в своих формах облака, я задумчиво улыбнулась. Сегодня небо особенно голубое, с теми самыми пушистыми облаками, которые своими формами напоминают дивных зверьков - загляденье! Жаль только, здесь даже солнца не видно.

Топая по главной улице нашей деревни, я направилась в сторону своего дома. Строения нашей деревни разбросаны хаотично, именно поэтому, каждая улица может в любой момент завести в тупик. Только тот, кто здесь вырос, может спокойно ориентироваться в здешней местности. И, это касается не всех. Я говорю о бездомных детях, выросших на улице. Говоря правде в глаза - я отношусь как раз к таким детишкам, и по идее, должна была остаться ни с чем. Но, судьба распорядилась иначе. Нас было много, а теперь я - одна.

Дом мне выделили так, для виду. Все свободное, и не свободное время, я провожу на миссиях. Редко, когда получается задержаться в деревне. Но, на этот раз мне повезло, моя миссия оказалась более чем простой, и даже появилось время, чтобы заглянуть домой.

- Рэн, стой. - Слышу за спиной, и машинально останавливаюсь, чтобы обернуться на голос. Кстати говоря, знакомый голос. Аралия! Черт бы тебя побрал, маленькая фурия. Что ей нужно? Каждый наш разговор заканчивается ссорой. Я бы открутила ей голову, только, сейчас она под защитой важной миссии.

- Чего тебе? - отозвалась я, глядя, как девушка бежит в мою сторону.

- Ты вернулась с миссии? Я не знала. - Протянула она, остановившись, напротив. В ее глазах, словно омутах, наполненных праведным гневом, сверкнули искры, будто те самые молнии, рассекающие небесную гладь. Она чем-то не довольна. Хотя, для нее это весьма частое явление.

- Допустим. И что с того? - скрестила руки на груди. - У тебя ко мне дело?

Повисла та самая, звенящая в своей пустоте, тишина. Ее безжалостный ритм хлещет, словно вода в водопаде, омывает рассудок своим потоком. Девушка сжала кулаки, с такой силой, что послышался хруст.

- Это моя миссия. - Процедила сквозь зубы. - Слышишь? Моя! Не смей. Не смей лезть в нее! Только лишние жертвы будут. Да-да! Все мы знаем, как ты любишь проливать кровь, а потом наслаждаться ее вкусом.

Я усмехнулась. Ее слова такие же пустые, как и ее голова. Только время мое лишний раз трезвонит.

- Это уже от тебя зависит, Аралия. - Сохраняя холодное спокойствие выдавила я. - Каждый твой шаг, каждое твое слово, решают твою судьбу, и судьбу шиноби Листа.

- Что?.. - девушка судорожно сглотнула, когда я посмотрела прямо в ее глаза.

- Пойми. Раз и навсегда. - Будто тонкое острие, мой голос и тон, с которым я говорила, заставляет ее цепенеть, словно леденящий душу холод, овладел ее сознанием. - Что я просто выполняю свою работу, а ты выполняй свою. Но, только в пределах разумного. Иначе, мне придется попробовать твоей крови на вкус. – Провела языком по губам, и сверкнула угрожающе глазами. - Поверь, новая пролитая кровь мне ни чести, ни гордости не прибавит. Ты станешь всего лишь очередной жертвой. А имя твое, никто даже и не вспомнит.

Она вздрогнула. В ее глазах сгустился страх. Мне было тошно от самой себя, но иного выбора я не имела. В деревни, мое имя давно заклеймили. Я была безжалостной убийцей, не знающей, что такое сострадание или жалость. Я та, что не знает цену человеческой жизни. Так проще, намного проще. Удовлетворенно улыбнувшись, я развернулась на каблуках, и потопала дальше, изо всех сил стараясь показать, что ее слова нисколечко меня не задели. Хотя на самом деле, в душе бушует настоящий ураган, заставляющий содрогаться каждую клеточку тела.

Я хочу защитить свой дом. И если такова цена моего желания, я готова с ней мириться, лишь бы иметь силу, чтобы противиться клешням судьбы. Таков, мой путь ниндзя.

Дом мой стоит у реки, вдали от других домов, в тени высокого леса, где так красиво на солнце плещет вода, под звуками птичьих трелей. Здесь покой, и свобода.

Легкое касание, и тихий щелк, заставляющий деревянную дверь со скрипом открыться. Переступаю порог, мысленно затаив дыхание. Уже и не помню, когда в последний раз была здесь.

- Я дома! - шепчу, и с вымученной улыбкой, вижу, как пустота медленно растягивается вокруг, а звенящая в ней тишина, тихонько выводит из себя. Закрываю двери за собой, и услышав повторный щелк, улыбаюсь одним уголком губ.

Стягиваю обувь, и снимаю тяжелую ношу со спины: ножны с катаной, чтобы оставить у входа, и пройти в глубь дома. Хотелось скорее принять ванную. Когда все водные процедуры были закончены, я легла на кровать и просто лежала, бездумно глядя в окно по правую руку от себя, где так красиво и непринужденно в небе кружат пушистые облака. Часы тикают, пока я убиваю время. И странные мысли лезут на ум, заставляя остерегаться их буйный поток в моей голове. Изменяя все вокруг, они не могут ничего вернуть назад. Разрывающая прошлое, снисходительная улыбка. Время забыть падение моих убеждений. Время забыть особенности нашей правды. Счетчик тикает, пока я все еще в этом времени. Зловещая тишина окружает мой путь.

- Время забыть падение моих убеждений, - тихо шепчу, - время забыть особенности нашей правды.

Часть I. Eternal rain.

II.

Каждое движение. Каждое, мимолетное дуновение. Он, тот парнишка в маске, посмел выжечь в моей памяти укромный уголок - для себя. Я знала точно, как и где, что делает и что чувствует. Его чакра, словно стекала по моим венам, и смешиваясь с алой кровью, внедряется в мои клетки. Как такое возможно? Он лишь коснулся моего пепла раз, чего хватило, чтобы связать мою сущность с его плотью. Я ощущала, как тонкие ленты, оплетают мое горло, ощущала, как его пальцы смыкаются на бледной коже. Это странно. Более чем странно, это напрягало.

Наблюдая за тем, как торопливо, словно чего-то опасаясь, Аралия водила наших гостей по деревне, показывая местные достопримечательности, я неотрывно следила за ним взглядом. Острый, словно лезвие, и холодный, будто сошедший изо льда. Что-то таиться в его взгляде, что-то чего так боится показать. Сильный, каким должен быть шиноби, и тихий, осторожный, в каждом своем шаге проявляющий напряжение того самого хищника, готового в любой момент сорваться с места и вцепиться зубами в глотку очередной жертвы. Очередной, ли? Этот вопрос не дает мне покоя еще долгое время.

Когда раскаленный, солнечный диск, принялся крениться к горизонту, оставляя на небе исключительной красоты огненные оттенки, шиноби Листа были уже в своих комнатах, а я отправилась выдать первый отчет.

- Вот как? - переспросила Верховная Жрица, выслушав мой монотонный рассказ, и смерила меня укоризненным взглядом. - Тебе следует быть осторожнее. Миссия состоит на том, чтобы тебя не заметили.

- Знаю, - лишь ответила, склонив перед Владычицей голову. - Не думаю, что они смогут меня заметить, еще никому не удавалось.

Леди Космея удовлетворенно кивает, и грациозно опускается на свое сидение.

- Хочешь сказать, они чисты? – голосом, полным недоверия, и сузив глаза, спросила женщина.

- Да. Аралия выполняет свою работу, не забывая о допустимой границе. - Ответила, ощущая ее тяжелый взгляд.

- А, что на счет шиноби Листа? - продолжила леди Космея. - Что скажешь о них?

Ее глаза, словно бездонные омуты, вытягивают слова, и я спокойно, холодно и расчетливо отвечаю:

- Они не подавали повода усомниться в своей честности.

- Честности? - переспросила Жрица. - О чем ты?

Я подняла голову, чтобы посмотрев в ее глаза выпалить то, что тяжелым грузом нависло на сердце:

- Они прибыли из Конохи. Довольно далеко, и слишком проблематично, не находите? - сузила глаза, для пущего эффекта. - Вы не допускали возможности, что они действительно смогут нам помочь?

В миг, черты ее лица переменились:

- Нашей деревне не нужна помощь чужаков! – выпалила женщина, оставив особый знак ударения на последнем сказанном слове.

- Люди голодают. Последние попытки вырастить что-либо на этой земле с треском провалились. Если будем и дальше жить в таком темпе, мы просто погибнем. - Отчеканила я, с холодной решимостью в глазах, принимая бушующее пламя ее глаз. - Вокруг, одна только смерть. Мы должны попытаться остановить неизбежное.

Ее глаза недобро сверкнули.

- Правда никогда не становится спасением, - леденящий душу ужас, внезапно хватает в тиски, и под пристальным взглядом ее глаз, мне трудно подобрать подходящие слова. - Уж кто, но ты должна понимать, что мы должны быть благодарны Фениксу за то, что имеем хотя бы это. Просить помощи, значит стать зависимыми. - Слова, острые словно бритвы, и о них трудно не порезаться.

- Не всегда, - не согласилась, - иногда, союзничество лишь помогает пережить трудные времена. Нет ничего плохого в том, чтобы единственный раз пойти против правил, и позволить судьбе распорядиться нами, как полагается.

- Рэн, ты прекрасно знаешь, как я отношусь к тебе. Мне нравится то, что ты проявляешь такую искреннюю заботу тем, кто тебя только лишь презирает. - Меня пугает это наигранное спокойствие. - Пожалуйста, не заставляй меня изменить свое мнение относительно тебя. Давай, закроем эту тему. Хорошо?

- Но... - словно цепляясь за не тот конец раскаленного бруска, я обжигаюсь о ее ярость.

- Довольно! - словно раскаты грома, прорывающие небеса, ее голос разрывает мое сознание в клочья. - Давая клятву, ты обязалась защитить деревню, помнишь? - ее слова остры, словно заточенные ножи, каждый взмах которых лишает возможности отступить или оступиться.

- Да. - Сухо ответила, сжимая руки в кулаки с такой силой, что послышался хруст, и вспышка боли пронзила ладони. - Я отлично помню свои обязанности.

- Тогда, займись делом. - Ловко, словно заручившись поддержкой ветра, она выпускает из рук лист, заставляя его по воздуху плыть, прямо ко мне. Безвольно, словно кукла, управляемая собственной тенью, подставляю раскрытые ладони. Лист опускается, с той самой грацией, какой обладают танцующие, дивные зверьки, или пушистые облака, снующие в небесную даль.

- Права тебе приказывать я не имею. Ты принадлежишь моей дочери. Но, знай, что это во благо деревни. - Продолжает, с невозмутимым выражением лица.

Еще несколько долгих минут, я молча стою, и в очередной раз перечитывая начертанное имя, пытаюсь очнуться от странного, щекочущего чувства в груди. Не просто имя. Это имя советника.

- Но... мне кажется, что убийство советника может вызвать много шума. - Заметила я, неохотно поднимая глаза на Верховную Жрицу. Ее губы растягиваются в насмешливой улыбке:

- Убийство? Нет-нет. Это жатва. - Холодное лезвие вонзается в душу, заставляя меня широко распахнув глаза переспросить:

- Жатва? – почему-то это словно не дает покоя изувеченному духу.

- Именно. - Она кивает, и ее улыбка становится шире, опаснее и куда холоднее обычной. - У меня есть сведения, чтобы полагать, что он замышляет мятеж. Наша задача, убрать угрозу до того, как она распространится.

- Убей Короля, упадут и пешки, - тихо протянула, и почти машинально, более уверенно расправляя плечи, отправляю короткий импульс из чакры, окутывающий ладони неописуемой силой, что заставляет лист вспыхнуть голубым пламенем. Дрожащими от волнения пальцами, я рассеяла остатки таинственного послания, и посмотрела Жрице в ясные глаза, тем самым давая понять, что принимаю вызов, брошенный ее рукой.

- Ты схватываешь налету, - довольно ответила леди Космея.

Пепел осыпается на пол, так красиво, грациозно и непринужденно, как мои мысли, хаотично кружившиеся в голове.

- Все будет выполнено.

- В таком случае, ступай! – ядовитая улыбка, исказившая ее лицо гримасой без жалости, от предвкушения предстоящей потасовки, заставляет нервничать. Знает ли госпожа Эрва о том, что творит ее мать за спиной у своих подданных? Меня не сильно заботит, но, все же, люди гибнут, желая изменить деревню, а я расплачиваюсь своей человечностью за их глупость, наивность и неверные шаги.

Силюсь, чтобы не показать виду своей растерянности:

- Есть, - сухо выдавила, и развернувшись на каблуках, торопливо покинула зал.

За этот год - это уже пятый советник. Убийство, за убийством, я лишаю их жизни, словно волей природы. Остается только пепел, и грозящее схватить любого, покусившегося на деревню, человека, - клеймо Феникса, опалившее землю своей чернотой и кровью жертвы. Значит, жатва? Это не простой советник - последний из старого, обремененного тяжелой ношей, поколения. Это должно что-то значить, лично для меня, как последней жертве их жестоких указов, но я не чувствую ничего, кроме холода, щекочущего спину. Просто сделать. Вот, что я должна.

Дома, я торопливо сменила экипировку, чтобы расправиться с советником как следует. Накинув на плечи длинный, алый плащ, и прикрепив к поясу ножны, я скрыла лицо под маской.

Советника я нахожу в Храме Феникса, молящимся, за бутылкой горького вина. Какая жалкая картина для человека, загубившего жизни стольких людей одной лишь подписью.

- Я знал, что она отправит тебя. - Шепчет советник, когда я материализуюсь за его спиной, готовая начать свой бой, свою месть, что должна была раз и навсегда утихомирить жажду клубящуюся в душе, будто тот самый яд. - Почти шесть полных лет, ты убиваешь людей, вину которых совершенно не знаешь. Что же ты такое, Потрошитель? Кто скрывается под твоей маской. Как много, должно быть, жизней на твоем счету.

Медленно, словно вкушая каждое движение, и каждую, прошедшую секунду, я высвобождаю катану из ножен с оглушительным звоном, отбивающимся о стены Храма.

- Рэн. - Тихо шепнул мужчина. Мое имя, звучащее из его уст, выбивает меня из колеи. Оружие со звоном выпадает из рук, и я отшатнулась всего на шаг, но и этого было достаточно, чтобы дать ему время продолжить начатое:

- Когда я узнал, что под маской безжалостного Потрошителя скрываешься ты, я не желал в это верить. - Он запрокидывает голову, и смотрит на статую Феникса, возвышающуюся в центре залы, и дрожит, словно осиновый лист на знойном, холодном ветру. - Прости. Ведь, это была моя идея. Собрать всех бездомных детей, и отдать на тренировки. Ради защиты чужих интересов, мы загубили жизни стольких детей.

Что-то странное, промелькнуло в сознании. Вновь, я слышу их звонкие голоса. Вновь, я вижу их ясные лица. Боль, поглощающая остатки здравого смысла, разливается по телу, стирая всевозможные границы, которые я так старательно возвела вокруг себя.

- Заткнись. - Прорычала, холодным, словно лезвие, голосом. - Ты ничего обо мне не знаешь!

Моя грань, моя плотина, оберегающая душу, крушиться на глазах, под напором нахлынувших чувств.

- Так значит, это действительно ты, Рэн? - его плечи тяжело опускаются, и он вздыхает так, словно избавился от лишнего груза. - Какой ужас. Что же мы наделали? Тебе ведь всего лишь двенадцать, но из тебя уже сделали оружие массового поражения. Демона, убивающего по приказу своего Владыки. Прости, тогда, я был слишком глуп, чтобы предвидеть такой жуткий исход.

- Да заткнись ты! - я схватилась за голову обеими руками. Маска слетает с лица, и мне трудно перевести дух, чтобы стереть с лица проявившиеся эмоции.

- Будет правильно, если я погибну именно от твоей руки. Но, ты должна кое-что узнать. Грядет время перемен. - Он поднимается на ноги, делает короткий глоток, и оставляет бутылку на платформе со статуей. - Не теряй остатки человечности в своей душе. Тебе еще многое предстоит. - Советник оборачивается ко мне лицом, и я вглядываюсь в его черные, словно омуты, глаза, пытаясь отыскать там хоть капельку здравого смысла. - Следуй за тем, что велит тебе твое сердце. И будь готова к тому, что придется бросить вызов самой судьбе и правилам нашего Клана.

- Довольно! - я подымаю руку, призывая его замолчать. - Слишком много слов, слишком много, господин советник. Я лишь Потрошитель, волею Верховной Жрицей, пришедший собрать урожай. Это жатва.

Его глаза широко распахиваются:

- Жатва? Она объявила жатву?! - советник в ужасе, оступился. - Быть того не может. Еще слишком рано. Слишком рано.

Руки окутывает черный, словно ночь, или воля моих мыслей, пепел, в мгновении ока вспыхивающий голубым пламенем. Советник, словно ожидавший этого, покорно опускает голову, и замирает. В считанные секунды, преодолеваю разделяющее нас расстояние, чтобы схватив советника за ворот рубашки, силой отшвырнуть в сторону. Словно кукла, крутанувшись в воздухе, он спиной впечатывается в стену и падает на пол. Как же раздражает.

- Разве, ты не хочешь жить? - недоумеваю я, глядя на распластавшегося на полу, мужчину. - Разве нет? – его покорность заставляет меня злиться еще сильнее.

- Время пришло. – Отвечает, сплевывая кровь. – Я выполнил свою часть темной сделки, теперь твоя очередь выполнить свою.

Поднимая с пола маску, торопливо скрываю под ней лицо, а вместе с тем, жуткие, очнувшиеся от долгого сна, чувства. Осталась только злость, необходимая, чтобы победить. Не торопливо, ожидая реакции, иду к советнику, собирая вокруг себя, словно вихрь, чакру.

- Знаешь, - я бью кулаком по ладони, - нужно было придумать для тебя особый прием. Но, к твоему благу, много времени мне не дано.

Он молча смотрит на меня, а из носа, уголков губ и глаз уже струится кровь. У него жалкий вид.

Я опустилась, на согнутых коленях, возле советника. Вытащила из сумочки, для оружия на поясе, особое, дисковидное лезвие – кули и угрожающе сверкнула глазами:

- Последнее слово? – прошипела, отгоняя жажду расправиться с советником, как можно быстрее, на второй план.

- Все изменится. Совсем скоро, все изменится. - Шепчет, тяжело дыша, старик. - Вот увидишь.

Ловко выпускаю из рук лезвие, и в мгновение ока, его окутывает мой пепел, вспыхивающий голубым пламенем. Медленно, вытягивая остатки моего терпения, оно падает. Легко, и непринужденно, делаю робкий знак. Чакра пылает в огне, и движет силой, заставляющей лезвие с визгом вонзиться в горло мужчине. Он не успевает даже пискнуть, лишь с широко распахнутыми глазами, посмотрел в мои глаза. И что-то было не так во взгляде его глаз, цвета кофейных зерен. Это начинает терзать мою душу, странной гаммой незнакомых мне чувств.

Лезвие рассыпается в пепел, и смешивается с кровью, стремительно заливающей пол. Что это за щемящее чувство в груди? С трудом, стараясь совладать с собой, втягиваю воздух губами:

- Почему?.. - непонимающе спрашиваю у снующей в округе тишины. - Почему во мне... очнулось сомнение?

Послышались торопливые шаги, а потом и пронзительный крик, расправляющийся с тишиной, словно с немощным противником:

- Потрошитель! Потрошитель! - послышался писклявый крик за спиной. - Скорее! Сюда! Потрошитель! Потрошитель убил господина Фува!

Ощущения в миг исчезли, и поднимаясь во весь рост, я единым ударом ноги, проламываю грудную клетку советника. Сзади послышался второй крик, уже более писклявый и голосистый, наполненный ужасом и отчаянием. Собираются, мошки. Лишние свидетели мне ни к чему. Ксо!..

Единым взмахом руки, я поднимаю в воздух облако из пепла, и резким движением направляю его в сторону пришедших гостей. Торопливо складываю ручную печать. Пепел, словно изголодавшийся томлением хищник, набрасывается на монахов, ставших жертвами обстоятельства и взрывается синим пламенем. Их крики, звенящей волной, пронзают тишину, как молния, пронзающая небо, заполонившееся грозовыми тучами.

По полу, смешиваясь с кровью советника, растекается угольно-черная масса. Умело, дрожащими от волнения пальцами, я наспех складываю сложную печать:

- Стиль огня: дыхание мистической огненной птицы! - я набираю полную грудь воздуха, ощущая, как внутри беснуется жуткой силы пламя, и единым выдохом, извергаю мощный огненный поток. Он набрасывается на советника, оставляя после себя лишь пепел, и клеймо на полу, в виде огненной птицы.

- Вот и все, - шепотом выдыхаю. – Больше вы не сможете безнаказанно ломать судьбы. Я не позволю. – Выкрикнув последнее, со злостью, горящей в глазах, бью ногой по земле. Посылаю импульс из чакры. Пепел черной волной взмывает по воздуху так красиво, вопреки всему столь непринужденно, заставляя завороженно наблюдать за каждой прошедшей секундой. Начинает кружиться вокруг меня, словно настоящий вихрь. Что-то блеснуло в сторонке, привлекая внимание. Опустившись на согнутых коленях, подняла с пола дивной красоты цепочку. Видимо, это советника. Пожалуй, оставлю себе. Как напоминание о его существовании. Очередной трофей. Очередная капля боли, дарящая ощущение того, что по-прежнему живу, и не зря дышу.

- Потрошитель! - слышу крики, и машинально оборачиваюсь на голоса. Вокруг все пылает, и рушиться на глазах, тот самый, великий Храм Феникса, возведенный во славу прекрасной птице.

Люди столпились, не решаясь переступить столь тонкую границу, разделяющую нас. Боятся попасть под обломки. Я усмехаюсь их нерешительности.

Пепел вспыхивает голубым огнем, и ударная волна сметает все, что становится на ее пути, позволяя мне без опаски рассыпаться пеплом, и словно заручившись поддержкой ветра, я сиганула ввысь, к самому небу, желая скорее скрыться.

Домой я добралась до того, как поднялась шумиха. Смотреть на жалкие попытки людей отыскать убитого, или хотя бы его следы, желания не было. Хотелось скорее скрыться, исчезнуть, как и полагается Потрошителю - тени ночи, сеющей Хаос и разрушение. Пока существует он - деревня в безопасности.

Проскользнув в ванную, и стянув с себя окровавленное, и местами обгоревшее, тряпье, наконец-то залезла под душ. Теплая вода маленькими струйками уносила с собой всю грязь, а с ней и воспоминания о прошедшей ночи. Смыв следы преступления, я в который раз прокрутила в голове слова старика, и взгляд его глубоких глаз до сих пор вызывает дрожь.

Я выбежала из душевой кабинки, запрыгивая на ходу в домашние тапочки с мордочками зайчика, и мигом понеслась к зеркалу над умывальником. Увиденное нисколько не удивило, лишь в очередной раз доставило ощущения злости и скрытой в глазах боли. Раздражает. Это лицо, это тело, и чувство, словно жизнь свою уже прожила. Откуда это во мне? Откуда такая ненависть к самой себе?

У меня голубые глаза. Глубокие, широкие и, на удивление, ясные. Но вовсе не цвета морской волны, или величественной небесной глади, скорее – это цвет холодной, зимней пустоты, утративший все оттенки света, которые так старательно оберегают другие. Все это, в совокупности с мелово-бледной кожей, и темными кругами под глазами, от недостатка сна, придавало мне болезненный вид. У меня правильные черты лица: острый носик, высокие скулы и пухлые губы. А черные волосы, с особой грацией струящиеся по плечам до середины талии, напоминают своим цветом то, от чего я так старательно пытаюсь сбежать. Не такая, как другие. Белая ворона, в стае черных. Глядя на членов столь сильного клана, ощущаю себя настоящим ничтожеством. Их яркие малиновые глаза, но вовсе не цвета кровавой луны, скорее цвета драгоценного амарантового цветка. Их светло-голубые волосы, струящиеся яростной волной, цвета того самого пламени, который я сжимаю в своем кулаке.

Рассматривая себя, в этом тусклом, каждодневном отражении, не вижу ничего нового, не чувствую ничего, кроме безумной ненависти. Кто я? Чего жду, глядя в зеркало? Что может измениться, пока мне приходится жертвовать своей человечностью ради жизней людей, которые лишь презирают меня.

Снисходительная улыбка тронула уголки рта.

- Жалуешься, да? - спрашиваю, вглядываясь в свое отражение. - А кем бы ты была, если бы не Жрица? Кем? Пустышкой. Бездомной девочкой, которой жизнь не сулила счастливого конца. Нужно уметь ценить то, что имеешь. Иначе и это потеряешь. - Я тяжело вздохнула.

Собрав вещи, и плетясь по коридору обратно в комнату, я даже не думала о том, что творится за стенами моего дома. Просто не хотела.

Тихо прошмыгнув в комнату, стараясь не нарушить звенящую тишину, мне все же удалось разбросать вещи по местам и забраться под одеяло. Я закрыла глаза, пытаясь ни о чем не думать, и просто лежала ожидая, когда прекратиться суматоха, поднявшаяся в ночи. Мгновение, и чувства переплетаясь, создают дивной силы, словно водоворот, из ощущений. Я теряюсь. Не в силах разлепить отяжелевшие, словно свинцом налившиеся веки, я чувствую, как стальной хваткой, оковами сновидения, сковываются мысли, и тайной техникой, вторгаются в сознание чужие. Сопротивляться больше нет возможности. Что… это? Чужой волей навязанный сон, скрепляет сознание стальными цепями, и я не имея силы, чтобы бороться с нахлынувшей иллюзией, позволяю холодному течению унести себя.

Я бегу, вдоль длинной дороги усеянной человеческими телами, а их кровь медленно струится по моим рукам. Так было всегда. Это ощущение... всепоглощающее, уничтожающее своей губительной жаждой глотнуть жизни. Грудь сдавливает судорожное рыдание, и я бегу, бегу так быстро, как только могу, но нет конца и края у этого мрачного пути.

Небо, укрывшееся за пеленой свинцовых туч, надрывисто гремит над головой, заставляя тело дрожать, словно осиновый лист. Перед глазами лица, в ушах звенят их крики и боль, разрывающая душу, открывает бездонную пустоту, наполненную отчаянием. Не могу дышать, и кричать, но так хочется вопить во все горло, что есть силы, чтобы содрогнулись небеса в ежовых рукавицах моего гнева. Пламенная дорога, и реки крови, тела, их тела, изуродованные моими руками, лишенные имени и прошлого, они лежат, словно обездоленные, каждый бездомный ребенок, клана Джунаи , убитый моими руками, пронзенный моим клинком, сожженный моим пламенем. Мне никогда не забыть эту кровавую ночь. Ночь, когда впервые мое имя увенчали гордым званием воителя клана, защитником Феникса и гордостью Жрицы. Но, как же больно, как же больно думать, как же страшно вспоминать, и как же хочется вернуть то время, чтобы все исправить. Стоит ли моя жизнь того, чтобы продлиться еще хоть миг? Стоит ли? Должно ли быть все так, как есть на самом деле?

Бежать, нужно бежать, бежать дальше от этой крови, от этой боли, от чувства щемящей тоски, иначе мне никогда впредь не ощутить привкус паленного счастья.

И я бежала...

- "Рэн!", - слышу незнакомый, но такой приятный, ласкающий слух, бархатный голос. - "Держись, слышишь? Держись!".

Трудно, как же трудно. У меня заплетаются ноги, и земля устремляется мне на встречу в своем кроваво-алом цвете.

- "Дыши!", - голос продолжает кричать, с таким отчаянием, с такой надеждой. - "Дыши!",- слова, словно прорываясь сквозь толщу воды, смутно доходят до сознания, и я послушно раскрываю уста, в попытках глотнуть воздуха, только его не было, нужного мне воздуха - не было.

- "Рэн, слушай мой голос! Слушай мой голос, и дыши!", - кошмарная реальность вытягивает из меня силы бороться, что это за чувство? Знакомое, недостижимое своей глубиной, и губительное своей гаммой.

Мои руки в крови, и мне так трудно дышать. Хочется, вдохнуть полной грудью недостающего воздуха, как все тело сотрясает надрывистый кашель. Дивное зеленое свечение, незатейливым узором, льется в округе, прорывает плотину сновидения, и словно заново научившись дышать, мне приходится судорожно хватать воздух ртом.

- «Просыпайся! Рэн!» - гремит над ухом. Дорога размывается перед глазами, и последняя капля алой крови, плавно скатывается по пальцам, разбивается о землю, с тем самым оглушительным визгом, с каким бьется выпущенная из рук посуда. Кажется, мне никогда не забыть этот звук, переплетающий свои нити с отчаянным криком.

Собираясь с силами, мне приходится сделать судорожный глоток воздуха, и вспомнить все, чему я успела научиться, чтобы упрятать боль и отчаяние глубоко, во вновь раскрывшуюся в душе дыру, и теперь, я поднимаюсь на негнущихся ногах, собираясь с силами дать отпор нерадивой технике гензюцу.

Вдали, я вижу неясный свет - блеклый огонек, сияющий в объятиях темноты. Силой переставляя ноги, делаю шаг за шагом, и тело разбивает дрожью, от нехватки столь желанного кислорода, трудно, как же трудно, ноги словно утопают в крови, и каждый новый шаг отзывается режущей болью в ногах. Но, я двигаюсь; двигаюсь - не желая оставлять попыток выбраться из этого безумного кошмара; двигаюсь, потому, что знаю - права сдаться в этой гонке на выживание я не имею; двигаюсь, потому, что не хочу, чтобы меня посчитали жалкой… потому, что не хочу, чтобы глядя на меня видели безвольную игрушку на судьба созидательной тропе. И, каким бы не был мой путь, я не желаю быть пешкой на шахматной доске. Я дала себе слово, дала верную клятву своей силе воли, что ни за что не проиграю в этой заядлой игре. А я - никогда своих слов на ветер не бросаю! Я не сдамся. Я буду бороться. Буду бороться, пока сердце так отчаянно стучит, ведь шанс еще есть. Шанс есть, пока я верю, что прорвусь сквозь эту темноту. Движение, за движением, дрожь в руках отзывается бессилием в каждой клеточке тела.

И я с трудом разлепляю отяжелевшие веки…

Полностью распахнуть глаза мне не позволяет, режущий зрение, солнечный свет. Из груди, не произвольно, вырывается глухой стон, и я снова растворяюсь в этой жадной темноте, теряя остатки своих, с таким трудом восстановленных, сил. Мне, что… и вправду приснился сон?..

Я медленно приходила в себя. В голове гудело, а в висках отдавало резкой болью с каждым биением сердца. Оно стучало так гулко и медленно, будто вот-вот остановиться. Я не узнаю свое тело. Прежде оно было гибким, как ивовая ветвь, и подчинялось мне. Теперь оно такое твердое и непослушное, что его вряд ли получится согнуть - разве что сломать.

Медленно отбросив одеяло с пущей небрежностью, кое-как, с десятой попытки, когда приложив уйму усилий, почувствовала себя как никогда ужасно, я все же поднялась с кровати, и поплелась к умывальнику. Из меня словно выкачали силы. Странно.

Набрав в ладони воды, омыла ею лицо и посмотрела в зеркало. В отражении тоже нет ничего особенно радостного. У меня тусклый взгляд, который лишь иногда оживляет болезненный блеск, мелово-бледная кожа, выбеленные губы, щеки ввалились, а под глазами темно-сиреневые круги. И все это обрамляют почти демонически спутавшиеся черные волосы. Тоже изрядно потускневшие. Но даже так, этот цвет, словно тушь на кончике кисти, которой самурай пишет свой дзисэй.

Я похожа на пожухлую траву, прибитую к земле первыми заморозками. У меня дрожат руки. И чакра, медленно снующая по телу, почти не ощущается. Так слабо, ее потоки совершенно не достигают сознание. Я сжимаю руки в кулаки. Этот сон... он не просто так схватил меня в ежовые рукавицы. Кто-то нарочно использует мою чакру. Нужно выяснить "кто", пока еще не стало поздно, и убить к чертям собачим.

III.

Плетясь обратно по коридору, я долго не могла собраться с мыслями и отсеять плохие ощущения, затуманившие рассудок, словно пеленой. Собрав вещи, наспех натянула свои штаны и тунику. Помимо всего прочего, у меня еще есть миссия.

Арлия уже заканчивала обзор левого крыла деревни, когда я ловко присоединилась, с пущей осторожностью, наблюдая со стороны. И все же, она складно выполняет свою работу. В отличие от меня, она выглядела жизнерадостно: с горящими глазами и широкой, доброжелательной улыбкой.

А что я? Такого отстоя на моей памяти со мной еще не случалось. Мне хотелось спать. Никогда бы не подумала, что такое возможно, но мне действительно хотелось спать. Отяжелевшие веки слипались, и я то и дело, что зеваю, и вздыхаю. Казалось, будто все мои рефлексы притупились, от навалившейся на плечи усталости. Настолько притупились, что ощущение слабости не покидало тело ни на секунду, и я, теряя свою, с таким трудом восстановленную, бдительность, не успеваю заметить, когда он, - тот самый парнишка в маске, - успевает уловить мое мимолетное движение.

Тихий свист, разрезающего воздух лезвия, и на короткое мгновение, - совсем короткое, честное слово! -, я обомлела, отчетливо осознавая, что меня не просто усмотрели, но еще и попытались атаковать. Сонливость, как рукой сняло. Я успеваю лишь сделать один, еле заметный робкий шаг назад, и вжаться спиной в мощный ствол дерева, как боль прошивает плечо, притупляет рассудок и заставляет тихо вскрикнуть. Он попал... попал в меня. В меня! Расчётливый, с ловкостью истинного хищника, безумно опасный и интригующий своим холодом, с которым смотрит на окружающим мир. Достойный противник. Теперь, мне становится интересно.

Изумленная и, в одно время, уязвленная его ловкостью и силой, я со злостью выдергиваю кунай, отбрасываю его в сторону, и успеваю переметнуться на другое дерево до того, как парень оказывается на ветви, где всего секунду назад стояла я.

Рана в плече оказалась глубокой, и стоило мне лишь совершить какое-либо резкое движение, как пронзительная боль прошивала всю руку. Выглянув из-за ствола дерева, вижу, как парень, опустившись на согнутых в коленях, ногах, тихо изучает кунай, а потом, поднимая взгляд, ловко глазами находит меня. Ксо!..

Я сиганула с дерева, и рванула прочь так быстро, как только смогла. С этим парнем нужно быть как можно осторожнее, его уровень намного выше, чем у простого генина. Ксо! Ксо! Ксо!

Я бежала, бежала, бежала и бежала, пока окончательно не выбилась из сил. Плечо ныло, голова гудела, и чертова усталость выбивала меня из колеи. На негнущихся ногах, я топаю до своего дома. Повезло, что он не последовал за мной. Думаю, ему бы удалось на раз два прихлопнуть меня, как последнюю мошку. Ксо!..

Я хлопаю дверью, и на ходу сбрасываю окровавленную тунику. Зияющая дыра в плече пугает. Перед глазами все кружиться так, словно меня охватил настоящий водоворот. Глубокий вдох. Медленный выдох. Я схватилась за раненое плечо, стараясь унять знойную боль. Тихо, прислонившись спиной к двери, опускаюсь на пол. Кажется, где-то на кухне была аптечка. Нужно обработать рану, и вернуться на миссию. Иначе, Верховная Жрица снесет мне голову. Я и так вчера напортачила. Лишние жертвы были ни к чему.

С трудом, пытаясь совладать со слабостью в ногах, и навалившейся со всех сторон дурнотой, ползком, добираюсь до умывальника. Наспех, промываю рану, а в памяти то и дело вспыхивают, словно картинки в калейдоскопе, его быстрые движения. То, с какой ловкостью метнул этот странной формы кунай, или то, как скоро понял, где именно я прячусь - заставляет насторожиться.

Обработав и заклеив пластырем рану, я одела чистую тунику и торопливо заплела волосы в две косы. Так-то лучше будет.

Долго искать коноховцев не пришлось, шиноби как раз возвращались в замок. Теперь, приходилось прыгать по крышам домов, сохраняя свою бдительность, которая сейчас была просто ни к черту. Голова не просто гудела, болью отдавая в висках, а еще и кружилась. Все тело конвульсивно содрогается, и мне не удается дотянуться до потоков собственной чакры, чтобы собрать хоть немного силы. Это уже не просто настораживает, а - пугает. Мной играют.

Аралия распрощалась с шиноби, не желая входить в замок, и теперь ниндзя Листа неторопливо поднимаются по лестницам, желая скорее укрыться от посторонних взглядов. Они о чем-то переговаривались. О чем-то, чего я не могла услышать с такого-то расстояния.

Мне пришлось замереть за стеной, чтобы дожидаться того самого момента, когда они поднимутся достаточно далеко, чтобы меня не заметить, и рванула следом, как только появился шанс. Быстро, и как можно тише, поднимаюсь по лестнице, в надежде, что успею до того, как сердце от собственного бешеного стука, выпрыгнет из груди. Осторожно, предварительно прислушавшись, выглядываю из-за стены, делая глубокий вдох губами, пытаюсь унять жуткий ритм бьющий в груди.

Обито и Рин, что-то обсуждая заходят в комнату, а вот Какаши, что-то им сказав, развернулся и направился дальше, а потом завернул в еще один поворот. Ксо!..

Стоило двери закрыться, как я рванула со своей дури следом за парнем, но за поворотом его не обнаружила.

- Что за?.. – в полнейшем недоумении, я застываю, лихорадочно придумывая план действий. Только, ни черта не успеваю. Он снова провел меня, как маленькую девчонку.

- Чидори! – Прорывающий тишину резкий звук, напоминающий своей гаммой, щебетание тысячи птиц, заставляет обернуться. Я, почти машинально, успеваю пригнуться, и сверкающий сгусток из чакры, словно молния в своем истинном обличие, вонзается в стену в миллиметре от моего лица.

- Черт побери! - выдыхаю, не в силах шевельнуться. Леденящий душу ужас пробежался холодными пальцами по коже, заставляя вздрогнуть от одной лишь мысли, что этот ужасающей силы заряд мог угодить мне в голову.

- Зачем ты следишь за нами? - сохраняя холодное спокойствие спрашивает парень, и резким движением руки, до сих пор покрытой сгустком чакры, прорывает в стене дыру. Судорожно сглотнув, поднимаю взгляд, и смотрю на него, как будто впервые - завороженная таинственной красотой его глаз. Черт, неужели у кого-нибудь могут быть такие красивые глаза? Они темные, способные заглянуть в самую суть, словно омуты, затягивающие в неизвестность. Ведь, я слышала неоднократно, что глаза умеют говорить. Кричать от счастья или плакать. Слышала, что глазами можно ободрить, с ума свести, заставить плакать. Пускай словами можно обмануть, но глазами это невозможно. И знала точно, что во взгляде его темных глаз, сверкающих, словно озера под светом Луны, можно утонуть, если смотреть неосторожно. У него приятный голос. Пускай, и о ледяные нотки которого, можно с легкостью пораниться. Я узнаю в нем тот самый ласкающий слух, бархатный голос из моего сна. И одновременно понимая, что такого быть не должно, в глубине души, ощутила, как возликовала кровь моих диких предков. Совпадение ли? Я впервые в жизни провалила миссию, и при том при всем - меня это совершенно не заботило.

Его глаза темнеют. Чакра, бьющаяся молниями в его руках, сверкает, на короткое мгновение ослепляя меня. Понимая, что ответа от меня ему не дождаться, парень заносит руку, собираясь нанести последний, сокрушительный удар. Я нахожусь не сразу, но успеваю пригнуться, так что не задевая, его рука проходит над моей головой, прорезая глубокую, словно рану, на стене. Я облегченно выдыхаю. А ведь, это и вправду было близко.

Слишком долго смотрю в его глаза, совершенно не осознавая, что уже теряюсь в глубине темнеющего, с каждой секундой все сильнее, бездонного омута. С трудом перевожу дыхание.

- Прости, как-нибудь в другой раз поболтаем, - улыбнувшись одними уголками губ, шепнула я.

Приложив усилие, я отталкиваю его от себя обеими руками и торопливо, дрожащими от волнения пальцами, складывая простую печать. Он удивленно смотрит на меня:

- Твой голос… - прошептал парень. – Я уже где-то слышал его.

От изумления, смотрю на него широко распахнув глаза:

- Так ты тоже?.. – мы смотрим друг на друга, позабыв обо всем остальном, слишком долго, пока сила иссякает в измучанном теле, оставляя, словно из воздуха, кровоточащие раны на бледной коже. Трудно концентрировать те жалкие остатки струящиеся по системе циркуляции чакры. Но, даже этого оказалось вполне достаточно, чтобы испариться, словно тени, под лучами солнца. Я не замечаю, как холодная чакра окутывает тело, словно теми самыми паучьими сетями, и техника дивной силой переносит меня из темного коридора замка, на просторную главную площадь деревни. Я так и застыла, мысленно прокручивая его слова в своей памяти. Значит..., и он тоже?

Теперь, будучи в растерянности, я задавалась вопросом: что есть сны? И как могут, не постигая человеческую жизнь, плести тонкие ленты, соединяющие миры? Как?!

Я посмотрела на свои руки. Тонкость и утончённость, - гордость аристократки! -, окончательно превратила мои пальцы в тонкие прутики. Верно, скоро и катану держать окажется проблематично.

- Что же это такое?.. - тихо протянула, сжимая руки в кулаки. Тело конвульсивно содрогается, словно от холода, но на самом деле, дрожь исходила от самого сердца.

Вспышка - озаряющая своей режущей тело болью, прошивает грудь, и становиться трудно дышать. Чакра, что до этого лишь плавно наполняла собой тело, словно испаряется, и я теряю ту самую, соединяющую с силой нить, а вместе с ней и свою уверенность. Умело, как же умело! Из меня вытягивают чакру, а я даже выяснить не в силах: «Кто?» и «Зачем?».

Только сейчас, я понимаю, что слабость никуда не делась, а стало лишь хуже, ведь усталость, словно навалилась на плечи, и даже чтобы сделать шаг приходиться приложить усилие. Глубокий вдох. Плавный выдох. Думаю, нужно сходить к Верховной Жрице и доложить о происходящем. Возможно, она знает, как мне помочь разорвать эти связи и выяснить, кто злоупотребляет моими возможностями.

Плетясь по оживленной улице, я ловила на себе заинтересованные взгляды и незатейливые улыбки. Плечо ныло, напоминая о минувшей схватке, и о том, что мне предстоит признаться Жрице о своей первой проваленной миссии - мысленно чертыхнулась, проклиная весь мир. Сейчас я слишком уязвима, чтобы пытаться продолжить миссию такого ранга. Я уверена, что парнишка в маске быстро меня разоблачит. Интересно, а в Конохе все генины способны на такое? Я задумчиво подняла голову, и посмотрела на небо, чью бесконечную обитель заполонили пушистые облака. Воспоминания, лихорадочно вскружившиеся в сознании, словно картинки в цветном калейдоскопе, заставляют опомниться. Обычно в это время Жрица возносит хвалу Фениксу. Должно быть, что она в Храме Огня. Туда я и направилась, мысленно возблагодарив небеса, за появившиеся, словно из неоткуда, силы идти вперед.

Тихо встав под дверью, я не решилась войти. Хотелось подобрать правильные слова, чтобы объяснить ситуации во всех ее цветах без преувеличения или приуменьшения. Нужно было, чтобы Жрица поняла и приняла все, как есть на самом деле. Но, услышав незнакомый голос, по ту сторону двери, сама того не замечая, краем уха, прислушалась к их тихим словам:

- Как ваше самочувствие? - поинтересовался обладатель незнакомого, низкого голоса. - Все прошло успешно. Чакра полностью усвоилась в вашей системе циркуляции.

- Ты был прав. Чакра феникса исцеляет меня. - Согласилась Жрица. - Поразительно!

- Ее чакра предрасположена к двух стихиям: огонь и воздух. Именно поэтому, вам так скоро полегчало. – Дрожь пробежалась по телу, и леденящий холод проскользнул в душу, заставляя сделать робкий шаг назад. Э-э-э? Что там такое происходит? Какой еще «феникс»? – На этот раз мы взяли больше чакры, чем обычно.

- А, что с Рэн? - услышав свое имя, я заметно напряглась. - Что будет с ней?

- Она феникс. Что с ней может произойти? Отлежится, и вновь начнет буянить. – Он говорил с такой уверенностью, словно знал наверняка.

Я оступилась. Очередной, легкий шаг назад, и фарфоровая ваза, так ни кстати, стоящая за спиной, с грохотом разбивается о мраморный пол. Режущий слух звук заставляет вздрогнуть.

Двери распахиваются, и неведомые мне ранее силы, затягивают, словно в воронку. Миг, продлившийся словно вечность, растекается по воздуху знакомой мне чакрой, и я, словно безвольная кукла, падаю на пол, перед Верховной Жрицей и ее собеседником.

- Рэн? - удивлённый голос Жрицы, заставляет меня поднять голову и распахнуть глаза. Она сидит на троне, все так же величественно приподняв подбородок, смотря на всех сверху вниз.

- Как не красиво, - хмыкнул мужчина, стоящий по правую руку от леди Космеи. – Ты подслушивала? – он кивнул кому-то, стоящему за моей спиной.

Я лишь услышала, как навстречу мне, оставляя вмятины в протоптанном полу, надвигался древний викинг. И медленно, приложив усилие, поднимаюсь на негнущихся ногах, чтобы встретить угрозу лицом к лицу. В такт тяжелым шагам, колыхались рыжие косички. И я бы с удовольствием посмеялась над столь изысканной прической, если бы сейчас эта гора мышц не надвигалась на меня в желании растоптать. Он сбросил мантию, открыв взору доспехи, покрывавшие могучий торс, но оставляя открытыми руки и ноги, что сильно удивило.

- Постой, Акихико. – Тихо попросила Жрица. – Она имеет право знать.

Меня передернуло, от невысказанной злости, бушующей в груди, словно настоящий ураган. И я не выдержала под его могучим давлением:

- Что это значит? - выпалила, нервно сжимая руки в кулаки. - Чакра Феникса? Что за бред! Мы все отлично знаем, что это вымышленная птица, ради оправдания проделок Потрошителя!

- Я надеялась, что ты вспомнишь все сама, но, видимо, после перерождения, твоя память не должна восстановиться. – Жрица невесело улыбнулась.

- Перерождения?.. – непонимающе, переспросила, ощущая, как в голове нарастает пульсирующая боль, поражающая собой каждую, восставшую из пучин тишины, мысль. – Какое перерождение?..

- Ты - феникс, Рэн. – Ее слова эхом разносясь по залу, еще долго не доходят до моего сознания, а когда все же достигают мои взвихрившиеся мысли, что-то словно надламывается внутри. Становится трудно дышать. Я оступаюсь, и спиной упираюсь во что-то твердое, а подняв голову, вижу лицо того самого могучего Гулливера.

Теперь, все сходится. Моя слабость, и до безумия опасный сон, в который меня затянуло такой стремительной силой. Все они… предатели… предатели… предатели!

- Верно, ты в растерянности. Но, я все равно собиралась тебе рассказать…

- Как и то, что используете мою чакру?! – взорвалась я. – Да?!

- Я больна. И единственное, что способно меня спасти – это твоя чакра, Рэн… – Ее голос надламывается, и она откашливается.

- Как вы? – спохватился Акихико, и делает поспешный шаг в сторону леди Космеи.

- Все в порядке! – она поднимает руку, призывая мужчину остановиться. – Рэн, я…

Становится дурно. Как так? Как же так?!

- И, как… как давно вы используете меня? – шепотом спрашиваю я. Она молчит. Молчит слишком долго, заставляя меня в изумлении широко распахнуть глаза. – Что? Нет… - не желая поверить в собственную догадку, я отвожу глаза в сторону, пытаясь пересилить ту злость, образующую вакуум в груди. – С самого начала. Вы с самого начала использовали меня?! – в руке, в ответ на бушующую боль на сердце, образуется огненная сфера. – С самого начала! – закричала я, делая единый шаг вперед, мысленно представляя, как размажу ее хрупкое тельце по мраморному полу Храма. Принесу в жертву, но кому?.. То есть все, кого я убила… все до единого… я приносила жертвы во свое собственное имя?

- Скорее! Останови ее! – закричал Акихико.

И тут, словно по щелчку, мощные руки обхватывают меня с обеих сторон, и сжимают в стальных объятиях.

- Никуда ты не денешься, мелкая мразь! – прогремело над ухом.

- Я не могу, теперь, тебя отпустить. – Тихо протянула Жрица. - Твоя чакра мне необходима.

Я смотрю на нее несколько долгих секунд, мысленно взвешивая каждый свой будущий шаг. Нужно бежать. Сейчас же! О том, что мой противник не столь прост, как кажется, я знала наверняка, взглянув лишь на его ауру, которая отличалась невероятной плотностью. Физически, викинг был гораздо сильнее меня, это так же очевидно, как и то, что я проворнее. Какими же скрытыми талантами обладал воин, сдерживающий меня своими загребущими лапами.

- Космея, и эту малышку вы прочите фениксом? - Насмешливо хохотнул рыжий громила, разглядывая противника сверху вниз. Но улыбка быстро сползла с лица Гулливера, когда я силой ударила его локтем в бок и вырвалась из стальной хватки. Громила нахмурился, поджав губы и всматриваясь в глаза феникса.

- Значит, правду говорили... бессмертная птица непокорности и символ вечности... так похожа на первую Верховную Жрицу... - Протянул, с трудом выдавливая каждое слово. Я взглянула в глаза воина, и викинг на мгновение замер, губы поджались, а тело напряглось, словно натянутая тетива. - ...ты другая... внутри нет света... внутри лишь боль и темнота...

Воин смотрел пронизывающим взглядом сквозь бренную оболочку, заглядывая в самые дальние закоулки моей души. Дивный талант - видеть истинную сущность каждого... такого я еще не встречала. Меня позабавила реакция громилы, его опасения и, возможно, страх. Захотелось закрепить сложившееся впечатление, и, не удержавшись, я улыбнулась в ответ самым хищным и многообещающим оскалом. А обещал он лишь смерть.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.