Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Рик Риордан. Дом Аида 8 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

«Очисти ее от врагов! Уничтожь их всех! — добавил Арес. — Поруби их своим мечом!».

Фрэнк оттолкнул голоса на задворки своего сознания. Он посмотрел на свои руки и удивился, что они не дрожат. Впервые за эти дни его мысли были ясны. Он точно знал, что должен был делать. Да, он не имел ни малейшего понятия, как справиться с этой задачей. Шансы умереть были просто превосходными, но он обязан был попытаться. От него зависела жизнь Хейзел.

Он привязал меч Хейзел к своему поясу, изменил свой ранец в колчан и лук, и помчался к площади, где он ранее сражался с коровоподобными монстрами. Его план состоял из трех фаз: опасно, очень опасно и безумно опасно.

Фрэнк остановился у старого каменного колодца. Катоблепасов поблизости видно не было. Фрэнк взял меч Хейзел и использовал его для того, чтобы выкорчевать из земли несколько булыжников и раскопать большой клубок корней. Усики тут же развернулись, источая свои вонючие зеленые пары, и поползли к ногам Фрэнка.

Где-то отдаленно раздался пронзительный стон катоблепаса. Затем, с разных сторон послышалось еще больше воющих монстров. Фрэнк недоумевал, как катоблепасы понимали, что он покушается на их любимую пищу — возможно, они обладали отличным обонянием.

Он должен был действовать быстро. Фрэнк отрезал длинный кусок лозы и переплел ее через одну из петлей на своем ремне, стараясь не обращать внимания на жжение и зуд в руках. Вскоре он держал светящееся вонючее лассо из ядовитых сорняков. Ура.

Несколько катоблепасов, неуклюже двигаясь к площади, гневно заревели. Из-под их грив светились зелёные глаза. Их длинные морды выдыхали облака дыма, делая их подобными на пушистые паровые двигатели.

Фрэнк натянул тетиву. Он почувствовал внезапный укол вины. Это были не самые плохие монстры, которых он встречал. Они были обычными пасущимися животными, которые, по природе своей, оказались ядовитыми. Он напомнил себе, что Хейзел умирает из-за них.

Фрэнк пустил стрелу. Ближайший катоблепас рухнул, рассыпавшись в прах. Он снова натянул тетиву, готовясь к выстрелу, но остальная часть стада уже подошла к нему вплотную. На площади появилось еще больше монстров, пришедших с противоположной стороны.

Фрэнк превратился во льва. Он грозно заревел и прыгнул в сторону арки, прямо над головами только что прибывшей группы монстров. Оба стада катоблепасов врезались друг в друга, но быстро опомнились и погнались за ним. Фрэнк понятия не имел, издавали ли корни растений запах после того, как он обратился. Обычно его одежда и все остальные вещи просто растворились в его животной форме, но он, видимо, все еще пах вкусным ядовитым ужином. Каждый раз, когда он пробегал мимо катоблепасов, они начинали реветь от ярости и присоединялись к марафону под названием «Убейте Фрэнка!».

Он свернул на большую улицу, проталкиваясь через толпы туристов. Что там видели смертные, он понятия не имел — быть может, котенка, за которым гналась стая собак? Люди проклинали Фрэнка примерно на двенадцати разных языках: стаканчики для мороженного взлетели в воздух; женщина обронила кучу карнавальных масок; один парень упал в канал.

Оглянувшись, Фрэнк заметил, по меньшей мере, две дюжины монстров, преследующих его. Но этого было недостаточно. Он должен был собрать всех венецианских катоблепасов и, к тому же, не упустить тех, которые уже имелись у него на его хвосте.

Фрэнк обнаружил свободное место в толпе и обратно обратился в человека. Затем он достал оружие Хейзел, которое никогда не жаловал — спату. Оно было достаточно большим и сильным; сабля против него не имела никаких шансов. По правде говоря, вся прелесть спаты заключалась в ее длине. Фрэнк полоснул ею первого катоблепаса и убил его, тем самым заставив других монстров столпиться вокруг него.

Фрэнк старался избегать их глаз, но все же чувствовал на себе их прожигающие взгляды. Он полагал, что если все эти монстры одновременно дунут на него своим едким газом, то их ядовитого облака будет достаточно для того, чтобы превратить его в лужу. Толпы монстров подошли ближе и врезались друг в друга.

Фрэнк закричал:

— Вы хотите эти ядовитые корни? Тогда придите и получите их!

Он превратился в дельфина и прыгнул в канал, надеясь, что катоблепасы не умеют плавать. По крайне мере, ему показалось, что они не хотят следовать за ним. Он не мог винить их за это. Канал был отвратительным: вонючим, солёным и теплым, словно суп. К тому же, ему попутно пришлось уворачиваться от гондол и катеров; изредка останавливаться, чтобы подать преследующим его по тротуару монстрам звуковой сигнал — короче говоря, по-дельфиньи пискнуть. Достигнув ближайшей гондолы, Фрэнк снова обращался в человека, затем закалывал еще нескольких катоблепасов, чтобы больше разозлить их, и мчался оттуда что было духу.

Фрэнк не останавливался.

Через некоторое время, Фрэнк оказался в неком трансе. Он привлек внимание множества монстров, растолкал толпы туристов и повел катоблепасов по узким улочкам старого города. Когда бы ему не требовалось делать ноги, он, превратившись в дельфина, снова прыгал в канал, или становился орлом и взлетал ввысь, при этом не скрываясь из виду от своих преследователей.

Всякий раз, почувствовав, что монстры теряют к нему интерес, Фрэнк замирал на крыше и натягивал тетиву, убивая нескольких катоблепасов из стада, или закидывал свое самодельное ядовитое лассо, приводя их в ярость. После этого гонка продолжалась.

Он отступал. Сбивался с пути. Однажды, завернув за угол, Фрэнк врезался прямо в конец им же собранной толпы монстров. Он, должно быть, был уставшим, но, так или иначе, находил в себе силы двигаться дальше — что было хорошо, поскольку самая сложная часть была еще впереди.

Фрэнк заметил пару мостов, но не счел их подходящими. Один из них был поднят и закрыт; не было никакой возможности провести по нему монстров. Другой был переполнен туристами. Даже если монстры и игнорировали смертных, ядовитый газ, который они испускали, вряд ли был кому-либо полезен. Чем больше монстров прибивалось к стаду, тем больше смертных они расталкивали, попирали и скидывали в воду.

Наконец, Фрэнк нашел то, что искал. Прямо впереди него, рядом с большой площадью, над одним из самых широких каналов протянулся деревянный мост. Он представлял собою решетчатый бревенчатый свод, наподобие старомодных американских горок, около пятидесяти метров в длину. Пребывая в форме орла, Фрэнк увидел, что на другой стороне моста монстров не было. Похоже, что все венецианские катоблепасы присоединились к стаду и проталкивались через улицы позади него; туристы кричали и разбегались, наверное, думая, что попали в стаю панически бегущих бродячих собак.

На мосту никого не было. Идеально.

Фрэнк камнем упал на землю и превратился обратно в человека. Он добежал до середины моста — подходящая геостратегическая точка — и бросил приманку из ядовитых корней на палубу позади себя. Когда первый катоблепас ступил на основание моста, Фрэнк достал золотую спату Хейзел.

— Давайте! — закричал он. — Хотите узнать, чего стоит Фрэнк Чжан? Подходите же, не стесняйтесь!

Он осознал, что кричал не только на монстров. Он раскрепощал себя после недель страха, гнева и возмущения. Голоса Марса и Ареса кричали вместе с ним. Монстры атаковали. Перед глазами Фрэнка встала красная пелена.

Позже, он не мог вспомнить четкие детали. Он рубил монстров до тех пор, пока не оказался в желтой пыли по лодыжку. Когда он начинал проигрывать и задыхаться от облаков газа, он обращался — становился слоном, драконом, львом — и каждая трансформация словно очищала его легкие, давала ему новый взрыв энергии. Его превращения стали настолько быстрыми и естественными, что он мог начать атаку мечом в человеческой форме, а закончить львом, разрывая когтями морды катоблепасов.

Монстры лягались копытами. Они выдыхали вредный газ и смотрели своими ядовитыми глазами прямо на Фрэнка. Он должен был погибнуть. Его должны были затоптать. Но каким-то образом он оставался на ногах, целый и невредимый, и давал волю урагану насилия. Он не получал никакого удовольствия, но и не сомневался. Он закалывал одного монстра и сносил голову другому. Он превращался в дракона и раскусывал катоблепаса напополам, потом изменялся в слона и топтал ногами сразу трех. Вокруг все так же отсвечивало красным, и он осознал, что глаза ему не врали. Он действительно светился — окруженный алой аурой.

Фрэнк не понимал почему, но он бился до тех пор, пока на мосту не остался всего один монстр. Он встретил его в полной боевой готовности. Фрэнк запыхался, вспотел и был облеплен пылью убитых монстров, но он был невредим.

Катоблепас зарычал. Он, должно быть, был не самым умным монстром. Несмотря на тот факт, что несколько сотен его собратьев только что погибли, он не отступал.

— Марс! — закричал Фрэнк. — Я доказал тебе свою значимость. Теперь мне нужна змея!

Фрэнк сомневался, что кто-то до него выкрикивал нечто подобное. Странная была просьба. С небес ему никто не ответил. В кои-то веки голоса в его голове поутихли. У катоблепаса кончилось терпение. Он первым напал на Фрэнка и не оставил ему выбора. Он полоснул клинком. Как только его меч коснулся монстра, катоблепас исчез в вспышке кроваво-красного света. Когда зрение Фрэнка прояснилось, он увидел, что у его ног свернулся пестрый коричневый бирманский питон.

— Хорошая работа, — произнес знакомый голос.

В нескольких футах от него стоял его папа, Марс, одетый в красный берет и оливковую гимнастерку со знаками отличия итальянского спецназа; через его плечо была перекинута штурмовая винтовка. Лицо его было грубым и угловатым, глаза скрывались за темными очками.

— Отец, — выдавил Фрэнк.

Он не мог поверить в то, что только что сделал. Его охватил страх. Фрэнку хотелось раздаться рыданиями, но он предположил, что это не лучшая мысль, если рядом перед тобой стоит Марс.

— Это естественно — чувствовать страх, — голос бога войны был на удивление теплым, полным гордости. — Все великие воины боятся. Не испытывают страха только глупые и заблуждающиеся. Но ты столкнулся со своим страхом, сын мой. Ты сделал то, что должен был сделать, как и Гораций. Это был твой мост, и ты защитил его.

— Я ... — Фрэнк не знал, что сказать. — Я ... мне просто нужна была змея. На лице Марса промелькнула крошечная улыбка.

— Да, и теперь она у тебя есть. Твоя храбрость на время объединила мои греческую и римскую формы. Иди. Спасай своих друзей. Но, послушай меня, Фрэнк. Ваше самое большое испытание еще впереди. Когда вы столкнетесь с армиями Геи в Эпире, вы...

Внезапно бог согнулся пополам, схватившись за голову. Он замерцал. Камуфляжная форма изменилась на тогу, затем на байкерскую куртку и джинсы. Его винтовка превратилась сначала в меч, а потом в гранатомет.

— Агония! — взревел Марс. — Вперед! Поспеши!

Фрэнк не задавал вопросов. Несмотря на усталость, он превратился в гигантского орла и, схватив питона своими массивными когтями, взмыл в воздух.

Когда он оглянулся, посреди моста появился миниатюрный атомный гриб, выпуская наружу кольца огня и пару голосов — Марса и Ареса — кричащих:

— НЕТ!

Фрэнк не был уверен, что только что произошло, но у него не было времени думать об этом. Он летел над городом — теперь полностью освобожденным от монстров — направляясь к дому Триптолема.

— Ты нашел ее! — воскликнул бог-фермер.

Фрэнк проигнорировал его. Он ворвался в Черный дом, держа питона за хвост, словно очень странный мешок Санта-Клауса, и бросил его рядом с кроватью. Затем он опустился на колени рядом с Хейзел. Она была жива — позеленевшая и дрожащая, едва дышащая, но живая. Нико все еще был кукурузным растением.

— Исцели их, — сказал Фрэнк. — Немедленно.

Триптолем скрестил руки на груди.

— Как я узнаю, что змея не дефектная?

Фрэнк стиснул зубы. С момента взрыва на мосту, голоса бога войны отошли в закоулки его сознания, они больше не тревожили его, но он по-прежнему чувствовал в себе их гнев, который с каждой минутой безустанно возрастал. Даже в физическом плане он ощущал себя другим. Неужели Триптолем стал короче?

— Змея — подарок от Марса, — зарычал Фрэнк. — Она не дефектная.

Словно по команде, бирманский питон скользнул на колесницу и обвился вокруг ее правого колеса. Другая змея проснулась. Обе змеи взглянули друг на друга и соприкоснулись носами, после чего начали крутить свои колеса в унисон. Колесница медленно двинулась вперед, хлопая крыльями.

— Видите? — сказал Фрэнк. — Пришло время помочь моим друзьям!

Триптолем постучал пальцем по подбородку.

— Ну, спасибо за змею, но я не уверен, что мне нравится твой тон, полубог. Возможно, я превращу тебя в ...

Фрэнк был быстрее. Он бросился к Трипу и притиснул его к стене, сомкнув свои пальцы на его горле.

— Подумай о том, что сейчас скажешь, — предупредил его Фрэнк убийственно спокойным тоном. — Или вместо того, чтобы «перековать свой меч на орало», я проломлю тебе им череп.

Триптолем сглотнул.

— Ты знаешь ... я думаю, я исцелю твоих друзей.

— Поклянись на реке Стикс.

— Клянусь рекой Стикс.

Фрэнк отпустил его. Триптолем коснулся своего горла, словно проверяя его наличие. Он нервно улыбнулся Фрэнку, обошел его и поспешил в сторону комнаты.

— Мне нужно собрать немного трав!

Фрэнк наблюдал за тем, как бог собирает листья и корни, а затем растирает их в ступке. Из пастообразной зеленой массы, он скатал шарик размером с таблетку, а после направился в сторону Хейзел и положил травяной шарик ей под язык.

В одно мгновение она вздрогнула и, откашливаясь, приняла сидячее положение. Ее глаза распахнулись. Зеленоватый оттенок кожи исчез. Она была в недоумении, пока не увидела Фрэнка.

— Что …?

Он сгреб ее в объятья.

— Все будет хорошо, — яростно ответил он. — Все в порядке.

— Но... — Хейзел схватила его за плечи и уставилась на него в изумлении. — Что с тобой произошло?

— Со мной? — он встал, когда его разум внезапно прояснился. — Я не ...

Он посмотрел вниз и понял, о чем она говорила. Триптолем не стал ниже. Фрэнк стал выше. Его живот сузился, а грудная клетка выглядела громоздкой. У Фрэнка и раньше были скачки роста. Однажды проснувшись, он обнаружил, что стал на два сантиметра выше, чем когда ложился спать. Но это была ерунда. Сейчас это было похоже на то, что после его превращения в нем осталось что-то от дракона и льва.

— Эм... я не ... Может, я смогу это исправить.

Хейзел с восторгом рассмеялась.

— Зачем? Ты выглядишь потрясающе!

— Я ... правда?

— В смысле, ты и так был красивый! Но сейчас ты выглядишь старше, и выше, и так... по-другому ...

Триптолем драматично вздохнул.

— Очевидно, своего рода благословение от Марса. Поздравляю, бла-бла-бла. Теперь мы закончили?

Фрэнк уставился на него.

— Нет, не закончили. Излечи Нико.

Бог фермеров закатил глаза. Он указал рукой на кукурузу и БАМ! Нико ди Анджело появился из взрыва кукурузных рылец.

Он панически огляделся.

— У меня... у меня был жутко странный кошмар о попкорне, — он нахмурился, глядя на Фрэнка. — Почему ты стал выше?

— Все в порядке, — заверил его Фрэнк. — Триптолем собирался рассказать нам, как выжить в Доме Аида. Не так ли, Трип?

Бог фермеров возвел глаза к потолку, словно спрашивая: «За что мне все это, Деметра?».

— Ладно, — ответил Трип. — Когда вы прибудете в Эпир, вам предложат испить из чаши.

— Кто предложит? — спросил Нико.

— Неважно, — отрезал Трип. — Просто знайте, что она будет наполнена смертельным ядом.

Хейзел содрогнулась.

— То есть, вы имеете ввиду, нам не следует оттуда пить.

— Нет! — ответил Трип. — Вам придется испить из нее, иначе вы не сможете пройти через храм. Яд свяжет вас с миром мертвых, позволит пройти на нижние уровни. Секрет к выживанию это... — его глаза заблестели. — Ячмень.

Фрэнк уставился на него.

— Ячмень.

— В моей гостиной есть немного особого ячменя. Сделайте из него небольшие пирожные. Съешьте их прежде, чем ступить в Дом Аида. Ячмень поглотит самый опасный яд. Так что он повлияет на вас, но не убьет.

— И это все? — требовательно спросил Нико. — Геката отправила нас в Италию, чтобы ты сказал нам поесть ячменя?

— Удачи! — Триптолем бросился в другую сторону комнаты и запрыгнул на свою колесницу. — И, Фрэнк Чжан, я прощаю тебя! Ты храбр. Если ты когда-нибудь передумаешь — мое предложение по-прежнему в силе. Я бы очень хотел увидеть, как ты получишь ученую степень в земледелии!

— Ага, — пробормотал Фрэнк. — Спасибо.

Бог потянул за рукоять колесницы. Змеиные колеса завертелись. Крылья затрепетали. В задней части комнаты открылась гаражная дверь.

— Ох, я снова могу передвигаться! — прослезился Трип. — Так много невежд нуждаются в моих знаниях. Я покажу им все великолепие земледелия, орошения и удобрения! — колесница поднялась в воздух и пулей вылетела из дома; Триптолем кричал во все горло: «Прочь, мои змеи! Несите меня прочь!»

— Это, — сказала Хейзел, — Было очень странно.

— Слава удобрениям, — Нико стряхнул парочку кукурузных рылец со своего плеча. — Давайте убираться отсюда?

Хейзел положила руку на плечо Фрэнка.

— Ты точно в порядке? Что стоило тебе наших жизней? Что Триптолем заставил тебя делать?

Фрэнк пытался собраться со словами. Он ругал себя за то, что был настолько слабым. Он мог столкнуться с армией монстров, но как только Хейзел вела себя мягко по отношению к нему, ему хотелось разрыдаться.

— Те, коровьи монстры... катоблепасы, что отравили тебя... я должен был уничтожить их.

— Это был храбрый поступок, — сказал Нико. — В том стаде их было около шести или семи.

— Нет, — Фрэнк прочистил горло. — Всех. Я убил всех в городе.

Нико и Хейзел пораженно уставились на него, не говоря ни слова. Фрэнк боялся, что они начнут сомневаться в нем, или рассмеются. Скольких монстров он убил на том мосте — две сотни? Три? Но по их глазам Фрэнк видел, что они верили ему. Они были детьми Преисподней. Возможно, они могли чувствовать смерть и резню, причиной которых он стал.

Хейзел поцеловала его в щеку. Сейчас ей пришлось встать на цыпочки, чтобы сделать это. Ее глаза были невероятно грустными, будто она осознавала, что что-то изменилось во Фрэнке — что-то более важное, нежели простой скачок в росте. Фрэнк тоже это осознавал. Он больше никогда не станет прежним. Однако, он не был уверен, хорошо ли это.

— Ну, — начал Нико, преодолев повисшее в воздухе напряжение, — кто-нибудь знает, как выглядит ячмень?

 

 

Глава 21. Аннабет

 

Аннабет решила, что монстры её не убьют. Ни ядовитая атмосфера, ни предательский пейзаж с его ямами, хребтами и скалистыми утесами. Нет. Скорее всего, она умрет от перегрузки странностями, которые заставят её мозг взорваться. Во-первых, ей и Перси пришлось пить огонь, чтобы остаться в живых. Затем они подверглись нападению стаи вампиров, во главе с чирлидершей, которую Аннабет убила пару лет назад. Наконец, их спас титан по имени Боб с прической Эйнштейна, серебряными глазами и коварными навыками в метании метлы. Конечно, почему бы и нет?

Они следовали за Бобом через пустошь, прослеживая маршрут Флегетона, когда приблизились к грозовому фронту темноты. Иногда они останавливались попить огненной воды, которая поддерживала их жизнь, чему Аннабет была не слишком рада. У нее было такое чувство, словно она полоскала горло серной кислотой.

Ее единственным утешением был Перси. Время от времени он одаривал её взглядом и улыбкой или сжимал ее руку. Он, должно быть, был так же напуган и несчастен, как и она, и Аннабет ценила его за то, что он пытался заставить ее чувствовать себя лучше.

— Боб знает, что делает, — пообещал Перси.

— Интересные у тебя друзья, — пробормотала Аннабет.

— Боб интересный! — титан повернулся и улыбнулся. — Спасибо!

У Большого парня был хороший слух. Аннабет следовало помнить это.

— Итак, Боб... — она старалась держаться непринужденно и дружелюбно, что было нелегко с выжженным огненной водой горлом. — Как ты добрался до Тартара?

— Я прыгнул, — ответил он, словно это было очевидно.

— Ты прыгнул в Тартар, — сказала Аннабет. — Потому что Перси назвал твое имя?

— Он нуждался во мне, — его серебряные глаза поблескивали в темноте. — Всё нормально. Я устал от уборки дворца. Идёмте! Мы почти дошли до привала.

Привал. Аннабет не могла себе представить, что это слово означало в Тартаре. Она вспомнила, как однажды они с Лукой и Талией решили остановиться и отдохнуть у шоссе, когда были бездомными полубогами, пытавшимися выжить.

Куда бы Боб их не вел, она надеялась увидеть там чистые уборные и аппарат с закусками. Аннабет подавила смешок. Да, ей определенно этого не хватало. Аннабет еле передвигала ногами, пытаясь игнорировать бурчание в животе. Она пялилась на спину Боба, ведущего их по направлению к темноте, которая теперь находилась всего в ста ярдах от них. Его голубой комбинезон был разорван между лопатками, словно кто-то пытался его заколоть. Из его кармана торчали мочалки. С его пояса свисал распылитель, внутри которого болталась голубая жидкость.

Аннабет помнила историю Перси о встрече с этим титаном: они с Талией и Нико вместе сражались против Боба у берегов Леты. Однако, после того, как Боб потерял память, они не смогли убить его. Он стал настолько нежным и дружелюбным, что ребята решили оставить его во дворце Аида. Персефона пообещала, что позаботится о нем.

Судя по всему, король и королева Подземного царства считали, что «заботиться» о ком-то — это вручить ему метлу и заставить прибираться после них. Аннабет удивлялась, как Аид может быть таким черствым. Она никогда не жалела титанов, но промывать им мозги и делать из них бесплатных дворников, казалось, было неправильно. «Он не твой друг», — напомнила она себе.

Она боялась того, что Боб мог вспомнить себя настоящего. Тартар был местом возрождения монстров. Что, если к нему вернется память? Если он снова станет Япетом... ну, Аннабет-то видела, как он расправился с теми эмпусами. А у нее не было оружия. Они с Перси были не в состоянии сражаться с титаном.

Аннабет нервно взглянула на рукоятку метлы Боба, задаваясь вопросом, сколько времени пройдет прежде, чем тайное станет явным, и эта рукоятка будет направлена на нее.

Следовать за Бобом через Тартар было рискованно. К сожалению, она не могла придумать плана получше.

Они пробирались через пепельную пустошь, когда над ними в ядовитых облаках сверкнула красная молния. Еще один прекрасный день в «подземной тюрьме». Из-за тумана зрение Аннабет упало, но чем дольше они шли, тем больше она уверялась, что весь ландшафт был нисходящей кривой.

Аннабет слышала множество противоречивых описаний Тартара: это была бездонная яма; это была крепость, окруженная медными стенами; это было ничего, кроме бесконечной пустоты. В одной истории он описывался, как противоположность небу — огромный, полый, перевернутый каменный купол. Этот вариант казался самым точным, хотя, Аннабет предполагала, что если Тартар был куполом, то он был подобен небу — бездонный, созданный из множества слоев, каждый из которых более темный и менее гостеприимный, нежели предыдущий. И даже это не было полной, страшной правдой...

Они миновали земельный волдырь — корчащийся, полупрозрачный пузырь размером с минивэн. Внутри свернулось полусформировавшееся тело дракона. Боб, не раздумывая, пронзил его своей метлой. Пузырь лопнул, словно гейзер, источая дымящуюся желтую слизь, и дракон превратился в ничто. После этого Боб продолжил ход.

«Монстры — словно прыщи на коже Тартара», — подумала Аннабет и содрогнулась. Иногда она жалела, что обладала таким хорошим воображением. Благодаря ему, она теперь была уверена, что они шли по живому существу. Весь этот закрученный ландшафт — купол, яма; неважно — является телом бога Тартара — наидревнейшего воплощения зла. Так же, как Гея занимала поверхность земли, Тартар занимал яму.

Если бог заметит их, прогуливающихся по его коже, словно блохи на собаке... Хватит. Хватит думать.

— Вот, — сказал Боб.

Они остановились на вершине хребта. Под ними, в защищенной впадине, похожей на лунный кратер, кольцом расположились мраморные колонны, окружавшие темный каменный алтарь.

— Храм Гермеса, — объяснил Боб.

Перси нахмурился.

— У Гермеса есть храм в Тартаре?

Боб удовлетворенно рассмеялся.

— Да. Он давным-давно откуда-то упал в Тартар. Возможно, из мира смертных. Возможно, с Олимпа. Во всяком случае, монстры избегают этого места. По большей части.

— Как ты узнал об этом храме? — спросила Аннабет.

Улыбка Боба исчезла. Его взгляд стал отсутствующим.

— Не могу вспомнить, — сказал он.

— Ничего страшного, — поспешно ответил Перси.

Аннабет захотелось дать себе пощечину. Перед тем как Боб стал Бобом, он был Япетом, титаном. Как и все его братья, он был заключен в Тартаре на целую вечность. Конечно, он знал все вокруг. Если он вспомнил этот храм, то он может начать вспоминать другие детали его старой тюрьмы и его прежней жизни. Это было бы невесело.

Они опустились в кратер и ступили в круг колонн. Аннабет рухнула на разрушенные мраморные плиты, слишком уставшая, чтобы двигаться дальше. Перси навис на ней, осматриваясь по сторонам. Черный грозовой фронт находился теперь на расстоянии менее ста футов от них, заслоняя собою все пространство. Края кратера скрывали оставленную ими позади пустошь. Это место могло послужить им убежищем, но, если монстры нечаянно наткнуться на них и окружат — у них не будет шансов.

— Ты говорил, что кто-то преследует нас, — вспомнила Аннабет. — Кто?

Боб размахивал метлой по основанию алтаря, иногда приседая и осматривая землю, будто что-то ища.

— Да, они идут следом. Они знают, что вы здесь. Гиганты и титаны. Побежденные. Они знают.

Побежденные... Аннабет попыталась утихомирить свой страх. Сколько титанов и гигантов они с Перси одолели за все эти годы? Каждый из них казался непреодолимым препятствием. Если все они были здесь, в Тартаре, и охотились на них с Перси...

— Почему мы остановились? — спросила она. — Мы должны идти дальше.

— Скоро пойдем, — ответил Боб. — Смертным нужен отдых. Здесь хорошее место. Лучшее место для... ох, дальнего-дальнего пути. Я буду охранять вас.

Аннабет посмотрела на Перси, посылая ему молчаливое сообщение: «Ох, нет. Тусоваться вместе с титаном — не очень хорошая затея». Спать, пока тебя охраняет титан... тут не нужно было быть дочерью Афины, чтобы понять — это на все сто процентов неблагоразумно.

— Ты поспи, — сказал ей Перси. — Я подежурю с Бобом.

Боб кивнул в знак согласия.

— Да, хорошо. Когда ты проснешься, еда уже будет здесь!

Желудок Аннабет подпрыгнул при упоминании о еде. Она не понимала, как Боб мог доставить еду в Тартар. Возможно, он был не только дворником, но и поставщиком продуктов питания. Аннабет не хотела спать, но ее тело было другого мнения. Ее веки слипались.

— Перси, разбуди меня, когда придет моя очередь дежурить. Не геройствуй.

Перси улыбнулся той улыбкой, которая так ей нравилась:

— Кто, я?

Он поцеловал ее; его губы были сухими и лихорадочно горячими.

— Спи.

Аннабет почувствовала себя так, будто снова оказалась в домике Гипноса в лагере-полукровок, борясь с дремотой. Земля была жесткой; она свернулась калачиком и закрыла глаза.

 

 

Глава 22. Аннабет

 

Позже Аннабет твердо решила никогда не спать в Тартаре. Сны полубогов всегда были ужасными. Кошмары ей снились даже в безопасной лагерной койке. В Тартаре же они были в тысячу раз реалистичнее.

Сначала она снова была маленькой девочкой, карабкающейся на Холм Полукровок. Лука Кастеллан держал ее за руку, таща ее за собой. Их сатир-защитник Гроувер Ундервуд нервно прыгал на вершине, крича: «Быстрее! Быстрее!» Талия Грейс стояла за ними, сдерживая армию адских гончих с ее ужасающим щитом, Эгидой.

С вершины холма, в долине, Аннабет видела лагерь — светящиеся теплые огни домиков; их возможность найти пристанище. Она споткнулась, вывихнув лодыжку, но Лука подхватил ее и понес дальше. Когда они оглянулись, монстры были всего в нескольких ярдах от них — дюжины монстров, окруживших Талию.

— Идите! — крикнула Талия. — Я задержу их!

Она замахнулась копьем, и раздвоенная молния прошлась по рядам монстрам, но места погибших адских гончих занимали новые.

— Мы должны бежать! — кричал Гроувер.

Он вел их в лагерь. Лука следовал за ним с плачущей Аннабет, бьющей его в грудь и кричащей, что они не могут оставить Талию там одну. Но было уже слишком поздно.

Сцена изменилась.

Аннабет была старше и забиралась на вершину Холма Полукровок. Там, где Талия сражалась в последний раз, росла высокая сосна. В небе бушевал шторм. Гром сотряс долину. Удар молнии расколол дерево до корней, образовав дымящуюся щель. Дальше в темноте стояла Рейна, претор Нового Рима. Её тога была цвета свежей крови, а золотые доспехи блестели. Она подняла взгляд с царственным, отчуждённым выражением лица, и в сознании Аннабет прозвучали ее слова:

«Ты хорошо поработала, — сказала Рейна, но голос принадлежал Афине. — Остаток моего путешествия должен быть пройден на крыльях Рима».

Темные глаза претора стали серыми, словно штормовые облака.

«Я должна стоять здесь, — сказала ей Рейна. — Римляне должны принести меня».

Холм сотрясся. Земля покрылась рябью, трава превратилась в складки шелка — платье огромной богини. Гея поднялась над лагерем-полукровок, ее спящее лицо было размером с гору. С холмов побежали адские гончие. С пляжа атаковали гиганты, шестирукие землерожденные и дикие циклопы, уничтожая павильон, поджигая домики и Большой Дом.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.