Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

КОЛОМНА - 201



Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Фролов Иван Федорович

 

 

КРОВНАЯ МЕСТЬ

 

 

РОМАН

 

 

КОЛОМНА - 201

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

 

стр.

1. Короткое детство. Первая любовь без продолжения 3

 

2. Гибель отца. Долг мести 59

 

3. Арачы у друга. Побег с девушкой. Жизнь вдали от дома. 85

 

4. Арест и суд над отцом жены. Самосожжение. 187

 

5. Ошибка следствия. Самостоятельный поиск убийцы. 239

 

6. Молодая жена и мать для ребенка 275

 

7. Ожидание неотвратимости мести. Расплата. 301

 

 

КОРОТКОЕ ДЕТСВО. ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ БЕЗ ПРОДОЛЖЕНИЯ

 

 

Здесь, в горах, практически ежегодно, выпадает много снега еще до наступления зимы, чаще в середине осени, и держится он глубоким слоем до середины апреля. Только в годы с ранней весной черные отталины появляются во второй половине марта. Все это время года на горном плато, разрезаемого множеством оврагов и ущелий, в большей части покрытых лесом, а в верхней части крупным кустарником, господствует идеальная тишина, иногда, нарушаемая ночью волчьим воем и ответным лаем сторожевых собак аула, затерявшегося в этих горах, невдалеке от обнаженных отвесных скал с вековыми ледниками. Но, нередко, эта тишина, вдруг, нарушается завывающим ветром, как-то проникающим через частокол высочайших скал большого Кавказа, протянувшихся с востока на запад, в направлении от Каспийского моря к Черному, обычно закрывающих эту местность от северных холодных потоков.

Каждый день становился привычным, похожим на предыдущий. В первой половине дня, при постоянном плотно закрытом небе серыми облакамии, было тихо, хотя и морозно, а после обеда от начинающегося западного ветерка мороз спадал, становилось относительно теплее. С раннего утра тоже ничего не предвещало ухудшение установившейся погоды. В восточной стороне, над возвышающимся хребтом, просматривался даже небольшой островок голубого неба, вселявшего надежду, что, наконец, засветит солнце. Но такое состояние было недолгим. Неожиданно, стал заволакиваться, теперь свинцовыми облаками, не только просветлевший с утра островок, но и все остальное пространство неба. Потянуло северным не большим пронизывающим ветерком, все усиливавшегося и усиливавшегося до крепкого с порывами, что говорило о наступающем очередном более сильном похолодании.

Ровшан, собираясь в школу, расположенную в соседнем ауле, куда он ходил со своим другом Асланом ежедневно, кроме воскресенья, поглядывал то на восток, на уменьшающийся островок голубого неба, то на запад, откуда наползали свинцовые тучи. Ему было важно знать, что они принесут сегодня, пойдет ли снова только снег, или задует снежной метелью на несколько дней, как это было неделю назад. Они же с другом договорились, если позволит погода, пойти в выходные дни, когда нет занятий в школе, в ближайший лес, поохотиться. Отцы разрешили им взять ружья.

Прежде чем надеть на ноги чарыхи с портянками, не высохшими за ночь, он долго вертел их, перебирал в руках, думая попросить у матери другие, или обуться в эти. Потом, наконец, решившись, он принялся обуваться. Эти, хотя и сырые, но были, почти новыми, их ему купили этой осенью на рынке, и кожа-сыромятина их была лучше выделена. Еще не завязав длинные бечевки на портянках, раздался приглушенный свист друга, приглашавшего идти в школу. Он заторопился, но запутавшаяся в узлы бечевка никак не развязывалась. Видя, что сын почему-то задерживается, в комнату вошла мать.

- Аслан уже пришел, а ты все копаешься, как старик, не можешь одеться ко времени, поторопись, - услышал он упрек в голосе матери.

- Я и тороплюсь, но чарыхи и портянки за ночь не высохли, думал, надеть ли другие, ну те старые, но раздумал, надеваю эти, - ответил он матери, распутав, наконец, и завязав последнюю петлю. Он встал на ноги и произнес, - теперь я готов. Я побежал, мам.

Мать, улыбаясь, одной рукой пригладила его волосы на голове, другой надела ему белую лохматую овечью длинношерстную папаху, теплую и необходимую в такое время года, тоже приобретенную осенью у мастера в райцентре, и проговорила:

- Беги, а то Аслан заждался.

Поздоровавшись, хлопнув, по-приятельски, друг друга по плечу, закинув котомки с книгами за спины, торопливым шагом они направились в соседний аул, в школу. На выходе из аула их поджидали еще ученики, два мальчика, лет по восьми и две девочки, старше их примерно на год. В такую погоду без старших идти они боялись. До аула примерно шесть километров горной дороги. Ровшан с Асланом виделись вчера вечером. Ровшан приходил к другу за задачником по арифметике, и прежде чем уйти от него проговорили почти полчаса, но сегодня, встретившись снова, у них новостей было опять не меньше вчерашнего, было чем поделиться. Шагая рядом, принялись обсуждать очередные какие-то вопросы, но порывы ветра уносили их слова, приходилось повторяться, кричать. Вскоре от этого им пришлось отказаться и продолжить путь молча.

Сегодня порывы ветра не только начались уже с утра, намного раньше, чем в эти прошедшие дни, но и были более холодными, хлесткими и ощутимыми, заставляли с усилием удерживаться на ногах. Поднимаемые им массы свежевыпадавшего снега, закручивались в еле просматриваемую вьюгу, лепили лицо, глаза, проникали в незащищенные одеждой места. Обычно, набирающая силы метель, заставляет людей отсиживаться дома, не выходит из жилищ. В такую вьюгу, ночью, как правило, уже не слышится жуткое завывание голодных волчих стай и ответного лая сторожевых собак, и те и другие, найдя укромные места, стойко пережидают разбушевавшуюся стихию.

Но пока день, и ребята, укрываясь от холода, упорно шагают. Так компанией, по еще совсем не засыпанной новым снегом дороге, хотя и с некоторым опозданием, они добираются до школы. Опоздали ребята и из других аулов.

Несмотря на разный возраст учеников и то, что учились они в разных классах, у них был один учитель, которого все они звали Азиз-мюаллимом, и сидели вместе в одной комнате. Аслан, в его одиннадцать лет, был учеником третьего класса, Ровшан, хотя был одногодок с другом, учеником второго класса, как и обе девятилетние девочки, двое других мальчиков были учениками первого класса. Всего в их объединенном классе из пяти ближайших аулов было двенадцать учеников. Если Аслан пошел в первый класс в девять лет, то Ровшан десятилетним мальчиком. Его особо и никто не заставлял идти учиться, родители считали, чтобы пасти скот образование не обязательно. Но, бывая дома у друга Аслана, заинтересовавшись, как он делает уроки, решил тоже пойти учиться. Проучился год, вот теперь он уже ученик второго класса. Научился писать, стал читать детские книжечки, которые давал мюаллим (учитель). Медленно, но прочитал отцу с матерью небольшую статью в газете «Бакинский Рабочий», которая оказалась у них дома. Отец послушал его и сказал: «Проучишься до весны и хватить. Писать и читать научился, для чабана большего и не нужно. Будешь за меня овец пасти, а я буду древесный уголь заготавливать и возить в низменную часть района или в русские села в соседний район и продавать, в доме деньги появятся».

Азиз-мюаллим, дождавшись, когда ученики займут свои места за столами, вызвал к доске двух учеников из третьего класса, разделил доску по вертикали пополам, дал им задание - решить примеры и задачки из их домашних заданий, ребята трудились, вычисляя и записывая на доске. По второму классу ребята по очереди декларировали наизусть заданные на дом стишок. Первоклашки выводили в тетради очередные буквы. Азиз-мюаллим как-то умудрялся быть в курсе всех дел, объясняя материал тому или иному классу в целом, или через конкретного ученика. Он проводил в одном классе математику, в другом, одновременно, урок азербайджанского языка, в третьем какой-нибудь другой предмет.

На первом уроке Ровшану пришлось ответить выученный наизусть стишок, на втором решал у доски примеры, на третьем отвечал по естествознанию. Иногда он запинался, вспоминая текст, дождавшись подсказки Сабины, сидевшей от него ближе всех, он вспоминал и продолжал рассказывать дальше. Азиз-мюаллим поставил ему тройку и сказал:

- Ровшан, это же легкий урок, и небольшой, можно было бы выучить и лучше. Ты в своем классе самый взрослый, с тебя и больший спрос. Садись, завтра снова спрошу.

- Хорошо, мюаллим, я выучу.

Сегодня пять уроков. По их окончании опять все вместе домой. Погода, за которой постоянно наблюдали ребята, посматривая в окна, за время занятий еще более ухудшилась. Через пургу просматривалось, что-то, не более двадцати метров. Идти в такую погоду было небезопасно.

Азиз-мюаллим, оценив ситуацию на улице, предложил:

- Ребята, погода еще более ухудшилась, дорога до дому не близкая, вам лучше переноче -

вать в школе. Матрацы и чем одеться мы вам найдем в нашем ауле.

Ребята буквально взвыли, сославшись, что они хорошо знают дорогу, дойдут, и родители будут волноваться, если они не придут домой сегодня. Азиз-мюаллим, возмущаясь, говорил:

- Какой год идут разговоры о прокладке телефонных проводов, а ничего не меняется. А те-

перь, говорят, начальники нашли себе оправдание, что эти аулы не перспективные населенные пункты, ждут, когда они сами исчезнуть. А люди живут, и может быть, будут жить еще долго. Как это можно в наше время жить без связи? Был бы телефон, позвонили, предупредили бы, что ребята переночуют здесь, и никаких проблем не было бы. Не придут домой дети во время, родители будут волноваться, а уйдут в такую погоду, и не дай бог, что случится, учитель в ответе.

Их проводили за аул. Выстроившись в цепочку, они пошли. Впереди, как самый рослый, с длинным шестом в руках, прихваченным на всякий случай, вышагивал Аслан, потом мальчики, за ними девочки, замыкал цепочку Ровшан. Шагая сюда в школу в первой половине дня, идти было тоже непросто, но дорога была в основном ровной, без всяких больших ям, теперь же, когда нападал дополнительно снег, а ветер образовал наносы, все чаще стали попадаться какие-то ямы, в которые ребята оступались, или даже проваливался кто-нибудь из них. Упавших, поднимали, отряхивали от снега, и движение продолжалось. Несмотря на леденящий холод, как-то проникающий через одежду, ребята, вспотев, были мокрыми. Девочки и первоклашки все чаще просили остановиться, передохнуть. В такие моменты Аслан и Ровшан, боясь заблудиться, тщательно осматривались, разыскивая знакомые приметы, повороты дороги, крупные деревья около нее. Они чувствовали, что девочки и их младшие спутники, первоклашки, выдохлись, им нужен был более длительный отдых и, не стоя на ногах на несколько минут, а желательно где-то присесть и на что-нибудь, но холод и скорое наступление темноты не позволяло им пойти на это. Они понимали, что им, как бы не было тяжело, надо было двигаться и двигаться. Оставалось недалеко до перевала, оттуда дорога пойдет под уклон, идти будет легче. Надеялись, что с той стороны, может быть, и ветер будет слабее.

Выйдя на перевал, разделяющий два соседних аула, и являющего водоразделом, откуда стоки воды по оврагам направляются в противоположные стороны, они ощутили еще более сильные порывы этого холодного ветра. Здесь свежевыпавший снег закручивался еще с большой силой, и уже не в отдельные вихри, а образовывалась сплошная метель с завыванием ветра, раскачивающего со скрипом ветки высоких деревьев, произрастающих по обочинам дороги. Снег еще с большей силой лепил глаза, проникал за ворот, в плохо защищенные места. Дорога пошла под уклон, идти стало в какой-то мере легче, перестали потеть, но опять надо было преодолевать сильные порывы ветра, защищаться от холода и мелкого снега. Как ни старались Аслан с Ровшаном, держаться середины дороги, идти по ее оси, часто смещались то в одну, то, в другую сторону, от чего постоянно кто-нибудь из них проваливался в какие-то, вдруг, появляющиеся невидимые ямы. Если первые падения сопровождались смехом, то теперь на исходе сил было другое настроение.

Стало смеркаться. Порывы ветра, как будто, стали стихать, даже в полумраке вечера видимость значительно улучшилась. Отдыхая очередной раз, привалившись на стволы деревьев, Аслан, вдруг, заметил, что идут они не по своей дороге, здесь ни одного знакомого ориентира вокруг. Наклонившись к Ровшану, он спросил:

- Тебе что-то знакомо из окружающего здесь? Мне кажется, что я в этом месте в первый раз. Неужели мы сбились с нашей дороги?

Ровшан с удивлением посмотрел на друга, отошел от ствола дерева, и стал всматриваться в окружающую обстановку, но заснеженный просвет среди деревьев с появившимися сугробами снега по бокам, по которому они только что шли, считая, его дорогой, ничего ему не говорил, он тоже не видел ничего знакомого. И это все поняли по его молчанию. Подойдя ближе, он сказал:

- Придется нам возвращаться назад, пока наши следы не замело, и определиться, где мы

сбились со своей дороги. Надо торопиться, скоро будет совсем темно. Интересно, как далеко

мы отошли от нашей дороги? Девочки, как вы себя чувствуете, у вас еще силы остались? Надо будет поднатужиться, и не падать духом. Ну, пошли, что нам остается делать.

Опять гуськом, но теперь впереди Ровшан, побрели назад, и уже в подъем, обходя еще виднеющиеся ямы, из которых, кому-то приходилось только что выбираться. Видя, что девочки, да и первоклассники за ним не поспевают, он подошел к Сабине, взял ее за руку, попросил, чтобы за другую ее руку взялась подружка, и пошагал, буквально утаскивая их. Первоклассников уже тянул за собой Аслан.

С подъемом ветер все усиливался и усиливался. Они поняли, что, сбившись с дороги, оказались на дне какого-то глубокого каньона. Теперь выбираясь из него, поднимаясь вверх, они ощущают и тот былой ветер.

Пройдя какое-то расстояние, Ровшан почувствовал, что Сабина все более замедляет шаг, он старался подтягивать ее, но это практически не помогало. Вдруг он услышал, как она, всхлипнув, произнесла:

- Давай передохнем, у меня больше нет сил, я не могу идти.

Ровшан остановился, снял с плеча свою котомку, бросил ее на снег и скомандовал:

- Садись, передохни. Только смотри, не простудись.

На котомку Аслана усадили Зарифу. Ребятам было не до разговоров, стояли, отдыхая молча. Потом снова в путь. Совсем стемнело, но свежие, еще не занесенные снегом, следы пока просматривались. Все чаще девочки просили передышки и с неохотой вставали с котомок ребят. При каждом отдыхе Аслан с Ровшаном осматривались, пытаясь найти какие-то знакомые ориентиры. Зная, что при длительном отдыхе и усталости, можно уснуть и замерзнуть, Ровшан с Асланом не без труда поднимали своих путников, преодолевая и свою усталость.

Меж тем дома у ребят стали волноваться их родители. Не находила себе места и мать Ровшана. Муж, был на работе на кышлаге уже который месяц. Там же был и отец Аслана. Мать оделась и побежала к родителям Сабины, она знала, что отец девочки приехал с кышлага домой на несколько дней. В их доме светились окна, значит, еще не спят. Она постучала, дверь открыла мать Сабины, и по ее виду поняла, что та тоже в таком же состоянии, как и она сама. Ее пригласили войти в дом. По комнате нервно прохаживался от одной стены к противоположной отец Сабины. Поздоровавшись, Зульфугар так и продолжил свое хождение, что говорило о его сильном нервном возбуждении.

Не успела гостья открыть рта, как в дверь снова постучали, вошел старший брат Зарифы и от двери произнес:

- Лошадей я уже нашел, пять для детей и две нам с тобой. Поехали? Изъявили желание отправиться с нами на поиски и Сеид с Надиром, у них лошади есть. Их матери тоже с ума сходят из-за своих первоклассников.

- Хорошо поехали, - беря ружье и направляясь к двери, решительно ответил хозяин дома.

Уже от двери он вернулся, подошел к матери Ровшана и сказал:

- Не волнуйся, пожалуйста, так, они живы, мы их просто встретим по дороге. Все будет хорошо, - он развернулся и решительно вышел из дому.

Мать Ровшана последовала за ними и только увидела в вихре метели, в лучах освещенности от окна, как промелькнули тени всадников. Теперь оставалось только ждать. Несмотря на то, что все складывалось так, как она хотела, - оказавшиеся дома мужчины организовались и поехали навстречу детям, тревога не покидала ее. Придя домой, устроившись около буржуйки, от которой еще исходило тепло, она, в ожидании известий, ушла в свои думы.

Вспомнила о своем детстве, о прожитой жизни в ауле, всегда в нужде, в недостатках. До замужества она из аула никуда не выезжала, не имела представления о другой жизни.

Вспомнилось, как с самого детства всегда хотелось кушать, особенно съесть чего-нибудь вкусного. Ее семья, как и многие семьи их аула, постоянно испытывала недостаток. По рассказам бабушки это было и раньше до советизации и после. Старались, работали и в колхозе, и подрабатывали кроме основной работы, заготавливая в лесу древесный уголь и продаваяего в других низменных безлесных аулах и селениях, но увезти на осле, много не увезешь, да

и далеко, от того и маленькая выручка.

В ауле всегда питались, в основном, примитивной пищей, лаваш, пендир, катыг и только

в праздничные дни позволяли себе мясные блюда, для этого специально резали барана или устаревшую овцу. Иногда прирезали овцу, сломавшую ногу, или, когда в голове у нее заводился червь, и она начинала, вдруг, кружиться. Но наиболее скудной пища была в период войны. Прошло уже много лет, как закончилась война, но эти годы, видимо, никогда не забудутся. Да, сейчас стало лучше, но в большинстве семей аула до обеспеченной жизни еще далеко, та же простая пища, тот же натуральный образ ведения хозяйства, хотя и работают в колхозе, в составе которого еще три таких же аула, расположенных в округе. На трудодни выдают в основном зерно и как обычно мало, приходится докупать его и молоть там, на водяных мельницах в селах в низменной части района. Для покрытия семейных нужд обычно продается овечья шерсть и скот, в основном на государственные заготовительные пункты. В горной зоне участков для обработки земли и посевов не так уж и много, и урожаи здесь на этих землях, как правило, низкие. Эти земли хороши для пастьбы овец. В летнее время, сюда из Кобыстана и многих других низменных районов, прилегающих к реке Куре, пригоняется большое поголовье овец, тогда все склоны гор с травостоем и плато заполняются и молодняком, и маточным поголовьем, быстро набирающих вес, а потом, с осени до самой весны, жизнь здесь как бы замирает. Весь скот колхоза и колхозников теперь перегоняется на зимние пастбища, на кышлаги, там же зимуют и чабаны со своими семьями до самой весны. Как правило, для временного жилья ремонтируются или строятся новые простенькие землянки. Только некоторые семьи остаются здесь, в ауле, и в основном у кого дети ходят в школу, а мужья этих семей, все равно, с осени до весны находятся на кышлагах с овцами.

Время шло, а жизнь в горных аулах практически не менялась. И она, как вышла замуж, ежегодно жила с мужем в землянке на зимних пастбищах. Только когда была беременна и в первый год после рождения детей оставалась здесь в ауле у родной матери. Холодных зим на кышлагах практически не бывает, за исключение некоторых годов, тепло держится долго, до поздней осени, да и зимой много дней бывает теплыми, за всю зиму вода редко когда замерзает и рано наступает весеннее тепло. Детишки всеми днями играются на свежем воздухе. Мальчишки, обычно, уже с шести-семи летнего возраста помогают пасти ягнят недалеко от кошар и землянок семей чабанов.

Вспомнилось, как ответственно и горделиво и ее Ровшан, которому едва исполнилось шесть лет, клал себе в котомку лаваш с пендиром и бутылку молока на обед и выходил из землянки, направляясь к кашарам, из которых выгонялись молодые ягнята для него и его сверстников для пастьбы. Пасли скот и успевали играть в детские игры.

Взрослые, свободные от пастьбы овец, от безделья, собирали иногда детей вместе, отбирали мальчиков по возрасту по парам и заставляли их бороться. Этот вид спорта был у горцев самым почетным и распространенным, поэтому у каждого мальчика был свой тренер, в основном, это отец, или кто-то из старших братьев. Мальчики не просто боролись, а со знанием многих приемов, и выглядела эта борьба зрелищно, интересно, собирая большое количество зрителей.

Хорошо помнила, как и отец Ровшана, ее муж, приучал сына к борьбе, почти с того возраста, как он стал ходить, прививая ему любовь к этой зрелищной игре-борьбе. К шести годам дети уже боролись, зная многие из приемов. Боролся и Ровшан, плакал, когда проигрывал, и безумно радовался, когда побеждал. Только никогда не обижались друг на друга, два товарища, Ровшан и Аслан, часто соревнуясь между собой одни, без свидетелей, помогая осваивать те или другие известные им приемы борьбы. В зрелищной борьбе, при скоплении зрителей, если они не боролись между собой, переживали друг за друга, желая победы.

В десятилетнем возрасте их обоих возили на межрайонные соревнования, где оба представляли команду по возрасту своего района и оба оказались победителями. Сколько было радости, поздравлений там, в районе, а потом дома, но более чем дети радовались их отцы.

В горных аулах каждого мальчика, да и девочку, с раннего возраста приучали самостоя -

тельно держаться на лошади с седлом и без него. Приучены были и Ровшан с Асланом. С ин-

тересом наблюдал отец Ровшана, как его сын, едва доставая брюхо лошади головой, пытался влезть на нее, и что интересно, он добился своего, стал забираться сам, без помощи со стороны. Он с разбегу цеплялся за сбруи седла, вызывая смех взрослых, как-то подтягивался, и одна нога у него оказывалась в стремени, а потом еще один прыжок и он в седле. Отец от радости и гордости, что сын самостоятельно стал садиться на лошадь, обнял его, долго не выпускал из объятий, и потом чуть ли не каждому встретившемуся, и ей матери, неоднократно, рассказывал, как сын умеет это делать.

С семи лет отец брал Ровшана с собой на охоту в лес и горы, приучая его ориентироваться на местности и умению стрелять. Придя с охоты, Ровшан не переставал тарахтеть, рассказывая, как он сегодня стрелял. Отец переживал за первый его выстрел. Ровшан выстрелив, не удержался на месте, отошел шаг назад от отдачи ружья при выстреле, но не признался, что плечо получило удар и долго болело, терпел и не говорил о боли. Только потом, уже научившись стрелять, признался в этом.

Вспомнилось, как Ровшан с Асланом притащили домой живого волка. Раздобыв капкан у кунаков в русском селе соседнего района, муж решил поставить его для поимки волка, повадившегося заходить по ночам в аул. Ставил его отец вместе с сыном, положив в качестве приманки часть издохшей курицы. Несколько дней в капкан волк не ловился, отец уехал на кышлаг. Проверять капкан ходил Ровшан. В один день, он еще издалека увидел, что там, где они с отцом ставили капкан, сидит волк. Завидев мальчика, он стал дергаться и рычать.

Ровшан пошел за своим другом, желая, показать ему пойманного волка. Посмотрев, как тот снова стал дергаться, пытаясь освободить ногу из капкана, и еще сильнее рычать, они решили его связать. Как это делается, Ровшану говорил отец. Они срезали длинную толстую ветвь, обрезали все отходящие от главного ствола на ней более мелкие ветви, оставив на конце две самые толстые, укоротив их, в виде рогов, исходящих из одного места, длинною сантиметров по тридцать каждый. Аслан ложился на землю, а Ровшан пробовал, воткнув упругие рога ветки, окорачивая его шею, в землю, и командовал, чтобы тот попытался вытащить голову между рогов. Аслан попробовал, но рога ветки хорошо удерживали ее. Теперь они могли взяться и за волка.

Волк на какое-то время успокоился и зорко поглядывал на ребят. При подходе к нему, он стал снова тянуть ногу, зажатую в капкане и неистово визжать и рычать. Изловчившись, Ровшан рогами ветки прижал его за шею к земле, но сил не хватало, чувствовал, что волк вот, вот вытащить между рогов голову, он крикнул Аслану, чтобы он помог. Аслан подбежал тоже схватился за ствол ветки, и вдвоем стали дожимать. Концы рогов уходили в мягкую землю, волк перестал пятиться и визжать, а они продолжали упирать рога ветки в землю. Потом, видя, что волк бездыханно лежит, Ровшан скомандовал своему другу:

- Я теперь и один его удержу. Возьми у меня в кармане веревку, сделай из нее силок, надень ему на пасть, затяни, обкрути нос несколько раз и крепко завяжи.

Аслан сделал силок, все же побаиваясь зверя, издалека, накинул его, как говорил ему Ровшан, на нос, затянул его, обмотал несколько раз и завязал узел.

- Далее, отрешь еще с метр от оставшейся веревки, завяжи задние ноги вместе, а потом подтяни к ним переднюю ногу, не зажатую капканом, и опять завяжи, - командовал Ровшан.

Аслан, завязал ноги, как говорил ему друг. Ровшан снова скомандовал:

- Теперь, осторожно высвобождай зажатую ногу из капкана.

Тот нажал ногой на зажимы капкана, его створки разжались, и нога волка высвободилась. Аслан уже смелее снова нагнулся и привязал ее к другим трем связанным.

Надо было принимать ветку, прижимающую волка, но Ровшан все еще держал, боясь отпустить ее. Потом медленно принял ее, волк дернулся раза два и успокоился. Оба друга, вытирая выступивший пот, сидя недалеко от волка, стали обсуждать, что им делать с ним дальше. Снимать с него шкуру они не могли, решили отнести его в аул. Ту же ветку-шест, просунув через веревку связывающую ноги волка, чтобы он висел на ней, и, кое-как, ввалив концы ветки на плечи, корячась от тяжести, понесли домой. Волк оказался тяжелым, иногда, выбиваясь из сил, приходилось тащить его волоком, и часто отдыхать.

На входе в аул, за ними уже бежала детвора, громко выкрикивая, что Ровшан с Асланом поймали волка и живого несут домой. Взрослые, обратив внимание на шумную толпу детей, выходили из своих домов и недоверчиво смотрели, но, увидев болтающегося на шесту волка, подходили ближе и с интересом рассматривали живого зверя.

Возвращаясь на другой день домой с кышлага, отец Ровшана на подъезде к дому увидел,

как люди заходят к ним во двор, некоторые, уже выйдя со двора, собравшись, что-то обсуждают. У него кольнула где-то в груди при мысли, что дома в его отсутствии что-то случилось, но уже у ворот вездесущие детишки наперебой рассказывали, как Ровшан с Асланом поймали и принесли из лесу живого волка.

Мужу не верилось, как потом он говорил, что два одиннадцатилетних мальчика смогли связать и даже принести домой матерого волка, давно утаскивающего то собак, то овец, у которых они плохо закрывались, но раз люди идут смотреть, значит, это так. Ведя на поводу за собой лошадь, он тоже направился в сарай, но лошадь, почуяв зверя, не хотела следовать за хозяином, уперлась и не шла. К нему подошел довольный Ровшан, взял повод у него и сказал:

- Этот волк все-таки поймался в капкан. Мы его с Асланом связали и принесли домой.

Отец потрепал его за волосы и сказал:

- Молодцы, вы стали почти взрослыми.

Рассказы детей об их подвиге она и сейчас помнит до каждого слова.

Эти воспоминания о закаленности сына, приученного к трудностям и самостоятельности, позволили ей успокоиться. Она не только верила, что с детьми и в такую разыгравшуюся метель не должно ничего случится, но уже и была уверена, что сын со своим другом Асланом найдут какой-то выход из создавшегося положения.

В ожидании известий о детях, еще не вернувшихся со школы из соседнего аула, ее мысли воспоминаний снова перешли на их жизнь на кышлаге, а потом и в ауле.

До пригона с пастбищ овцематок в кошары, ягнят держали отдельно. Овцематок доили, оставляя часть молока, а потом пускали к ним ягнят. Только после этого и овцы, и ягнята переставали блеять. Из надоенного молока она делала катыг, пендир, масло.

Каждый день пекла лаваши на все семейство и на кышлаге, и дома в ауле. Этому она научила и обеих своих старших дочерей. Теперь у них уже свои дети. Старшую, Фариду, выдали замуж за двоюродного брата, сына сестры мужа, когда ей пошел семнадцатый год. Младшая, Халида, договорилась и убежала с парнем из соседнего аула, семья которого переселилась в совхоз, расположенного в низменной части района. Убежала, когда ей еще и шестнадцати лет не было. Искали ее почти год. Потом, когда у нее родилась дочка, сообщила, где она находится, просила простить ее и ее мужа. Пришлось простить. Теперь обе живут в созданных новых овощеводческих совхозах. Их семьи согласились переселиться туда по программе переселения горных аулов, с предоставлением жилья. Им выдали и какие-то суммы денег на переселение. Приезжали летом, хвалились, что хорошо там, и теплее, и деньги платят ежемесячно, и живут культурнее. Кое-что купили в дом, даже радиоприемники приобрели, каждый день последние известия из Баку слушают и песни всякие. Так она перебирала в памяти и другие эпизоды своей жизни, поджидая, когда вернется ее Ровшан.

Меж тем, ребята, изнемогая от усталости и холода, продолжали двигаться, пытаясь выбраться на свою дорогу. Ровшан, шагающий впереди, помогая двигаться Сабине и Зарифе, вдруг заметил, что просвет между деревьями расширился. Он сначала подумал, что это ему только кажется, но, поворачивая голову назад и вперед, сравнивая, он убедился, что это на самом деле так. Он остановился, подождал, когда с ними поравняется Аслан с ребятами, и, показывая вперед, радостным голосом произнес:

- Аслан, смотри вперед, сейчас, как только немного прекратится порыв ветра со снегом, ты увидишь, как расширился просвет нашей дороги, мы, видимо, выходим на перекресток, к

своей дороге. Давай немного передохнем и пойдем хорошенько осмотримся.

- О, слава аллаху, если это так, - ответил Аслан.

Они опять усадили девочек на свои котомки, сами с мальчиками-первоклашками расплас-

тались прямо на снегу.

Через какое-то мгновенье им послышался приглушенный топот, похожий на топот ног лошадей, и выкрики людей. Ровшан и Аслан моментально вскочили, через пелену пурги они заметили проплывающее какое-то чернеющее большое пятно. Они бросились вперед, от бессилья, падая и поднимаясь, преодолевая последние метры буквально на четвереньках, оказались на широкой открытой местности, но здесь уже никого не было, никто не услышал их криков, ветер дул им в лицо, и больше не слышалось ни того топота, ни криков с той стороны.

- Что же это было? Аслан ты ведь тоже слышал, что был топот, и слышались какие-то выкрики? - обращаясь к другу, спросил он.

- Да, конечно, слышал. Не могли же мы оба ошибиться. Может, это кто-то проехал верхом. Давай поищем следы, - ответил повеселевшим голосом Аслан.

Поднявшись, медленно передвигаясь, они стали со всем вниманием всматриваться в снег под ногами.

- Аслан, сюда. Смотри, сколько здесь следов, как будто целый табун лошадей здесь пробежал, - прокричал Ровшан.

Только теперь нагнувшись, Аслан тоже увидел широкую полосу следов лошадей.

- Вот это да, действительно табун пробежал. Только непонятно откуда и куда. Как нам определиться в такой метели и темноте, куда теперь идти нам? У тебя хоть есть какие-нибудь соображения на этот счет? – спросил Аслан.

Тот в ответ только помахал отрицательно головой. Снова раздосадованные два друга опустились на снег, там, где стояли, на эти озадачившие их следы какого-то табуна. Посидев одни, не дождавшись возвращения своих старших путников, девочки и малыши пошли по их следам, задуваемых не унимающейся метелью. Увидев молчаливо сидящих на снегу ребят, девочки почти одновременно спросили:

- Мальчики, вы что, тоже выбились из сил, не можете подняться?

- Конечно, тоже устали, но не в это дело. Смотрите сколько здесь следов. Это мы вышли, наконец, на нашу дорогу. Только не знаем, в какую сторону нам направиться, в какой стороне наш аул. В темноте и в этой пурге ничего знакомого разглядеть невозможно, - ответил Аслан.

- Если мы перевалили водораздел, то идти надо под уклон, а если мы свернули до перевала, то двигаться надо в подъем. Значит, нам надо сначала определиться, в какую сторону подъем, и в какую уклон. Сейчас передохнем, и станем выяснять. Хотя бы на минутку метель утихла, дала бы нам сориентироваться, - выговорился Ровшан.

Все молчали, обдумывая сказанное Ровшаном. Где-то рядом, на фоне постоянного гула над лесом, послышался треск сломавшейся ветки какого-то дерева. Вьюга не утихала, ветер не ослабевал.

Первым встал Аслан. Помогая встать Ровшану, он произнес:

- Нам надо идти. Куда мы не направились бы, мы попадем к людям в аул, а это для нас самое главное. Я предлагаю идти в этом направлении, куда мы сейчас с Ровшаном стоим лицом. Пошли?

- Стойте, давайте вспомним, в какую сторону дул ветер, когда мы вышли из аула, направляясь, домой, - озадачил всех Ровшан.

- Я помню, что я несла свою сумку в правой руке, а левой постоянно закрывала глаза от задуваемого снега. В варежки этой руки дырочка, рука постоянно мерзла, я еще время от времени дула на нее, согревая. Значит ветер дул с левой стороны, - ответила Сабина.

- Я тоже закрывалась от ветра со снегом с левой стороны, - подтвердила Зарифа.

- Точно с левой стороны. Сейчас ветер дует с этой же стороны, значит это левая сторона. Нам идти туда, - показал решительно рукой на выбранное направление Ровшан.

Опять взявшись за руки, ребята двинулись, но теперь по следам прошедшего табуна.

Силы ребят были на исходе, приходилось все чаще и чаще останавливаться на отдых. Зарифа еще двигалась, а Сабина выдохлась окончательно, шагала, спотыкаясь и еле волоча

ногами. Зарифе помогал идти Аслан, Сабину пришлось Ровшану буквально тащить волоком

ком, удерживая ее одной рукой под мышку, а второй приходилось держать ее руку у себя на плече, около шеи, вцепившуюся изо всех сил за воротник его куртки.

Выезжая из аула, надеясь где-то встретить детей, Зульфугар скомандовал:

- Давайте договоримся, едем друг за другом на расстоянии не больше десяти метров. За мной едет Надир, с ним я перекликаюсь примерно через каждые десять минут, он в свою очередь с Сеидом и так далее. Это позволит в такой темноте и метели нам не растеряться. Если кто-то не откликается, зовущий его стреляет из ружья в воздух. По этому сигналу собираемся вместе и начинаем поиск того, кто перестал откликаться. А теперь о детях. При движении, периодически, по моему сигналу, спешиваемся с лошадей и ищем на снегу следы детей. Поехали.

Каждый всадник вел подседланную лошадь, приготовленную для ребят, в поиски за которыми они направились. Несколько раз, спешившись, всадники, нагнувшись, искали следы на снегу, хотя понимали, что при такой метели следы долго не продержаться. Так они проехали до перевала. До соседнего аула оставалась третья часть пути. Посовещавшись, они решили, что ребята остались ночевать в соседнем ауле, видимо, им посоветовали не выходить в такую погоду.

Доехав до аула, они разыскали школу и там Азиза-мюаллима. Узнав, что ребята, не послушавшись совета, ушли домой, и нигде не встретились им по пути сюда, все забеспокоились, поняв, что ребята сбились с дороги и куда-то забрели. Ушли они еще засветло, а уже прошло три часа как стемнело.

- Поедем назад, будем тщательно искать следы на разветвлении дороги. От нашей главной дороги отходят всего две, и они длиной километра по пять, проскакать туда-сюда много времени не потребуется, - проговорил Зульфугар, садясь в седло лошади.

Все последовали его примеру и рысью тронулись по дороге домой.

Доскакав до первой развилки, по ней решили послать Сеида с Надиром, остальные поехали дальше. Доехав до второй, спешившись с лошади, внимательно просматривая дорогу, Искендер увидел сравнительно свежие следы, еще не занесенные метелью, и радостно закричал:

- Зульфугар, здесь следы, они еще не занесены снегом, хорошо просматриваются. Это следы наших ребят. Только почему-то они идут от этой отходящей дороги, но теперь они держать путь в наш аул. Видимо, они сбились с нашей дороги, потом поняли это и вернулись. Надо торопиться, мы их нагоним, далеко они не могли уйти.

- Хорошо, только одному из нас придется остаться и дождаться Надира с Сеидом. Тогда я поеду, а ты подожди их. Если я нагоню наших ребят, мы вас там подождем, только вы не задерживайтесь. Как только я с ними встречусь, я извещу двумя выстрелами из ружья. Ну, я поскакал, - сказал Зульфугар и стал садиться на лошадь.

Проехав метров пятьсот, Зульфугар увидел почти перед собой в вихрях метели медленно передвигающуюся черную еле просматриваемую толпу.

- Сабина, Ровшан, Аслан, это вы, - крикнул он против ветра.

Но они все же услышали его голос и как по команде, не то от радости, не то от усталости, повались в снег. Зульфугар спрыгнув с лошади, подбежал к толпе и стал искать дочь, громка крича:

- Сабина, ты здесь?

Вставая, Ровшан ответил:

- Здесь, здесь, дядь Зульфигар. Вот она. Только она сильно устала, она на ногах держаться не может.

Отец нагнулся к дочери, поднял ее и, удерживая под руки, стал прижимать ее лицо к своим щекам, пытаясь передать свое тепло, растирать ей руки, дуя на них, спрашивая о состоянии других ребят. Убедившись, что все ребята здесь, он вспомнил уговор с Искандером о необходимости известить их о встрече с ребятами. Обращаясь к Ровшану, он сказал:

- Возьми мое ружье и два раза выстрели в воздух. Это будет сигналом, что вы нашлись.

Ровшан снял ружье с плеча отца Сабины, взвел курки и произвел два выстрела. Через ка-

кое-то время они услышали два ответных выстрела. Зульфугар понял, что Надир с Сеидом теперь знают, что ребята нашлись.

Услышав, недалеко два выстрела, Надир с Сеидом с беспокойством поспешили к условленному месту, где их дожидался Искандер. Встретившись, они с радостью обняли его, дали два ответных выстрела, и поспешили в направлении первых выстрелов. И здесь, спешившись с лошадей, они со слезами на глазах, по очереди обнимали мальчиков и девочек, радуясь, что все обошлось благополучно.

Переживая, что Сабина самостоятельно не удержится в седле, отец посадил ее впереди себя на свою лошадь, остальных водрузили на свободных лошадей.

Мать Ровшана постоянно посматривала на старенькие часы на стене, и чем больше проходило времени от часа выезда Зульфугара и его путников, тем сильнее у нее щемило сердце, тем больше таяла ее уверенность, что все обойдется, и дети найдутся. Вдруг она услышала стук за дверями дома, вскочила с пола, где сидела на специальной подушке и побежала к двери. В это время дверь открылась, вошел сын, весь усыпанный снегом, и бросился к ней в объятия. Только теперь она расслабилась, ее плечи вздрагивали от плача, из глаз самопроизвольно текли слезы. В то же время она уже чувствовала, как по ее телу распространяется тепло, ей становится по-домашнему хорошо. Сын вернулся здоровым и невредимым, сколько было разных тревог и предположений, теперь все пришло в норму. Услышал аллах ее просьбу.

Ровшан стоя в объятиях матери, тоже плакал, но уже от ласки матери, ее материнской заботы о себе. И так они стояли у двери в дом, пока мать не успокоилась, не пришла в себя.

Как бы вспомнив, что ее сын голоден, принялась кормить его.

На другой день у Ровшана начался жар, его тянуло на рвоту, появился раздирающий кашель. Мать знала, что их единственный фельдшер, обслуживающий все три аула их колхоза, пробыв два дня в их ауле, ушел в другой, свой, где постоянно проживал. Поэтому стала вспоминать, как можно лечить сына имеющимися дома средствами. Нагрела воду и заставила парить ноги. Вспомнила, что у нее есть барсучий жир, натерла им все его тело. Побежала к соседке, знала, что у нее имеется мед, попросила и принесла пиалу. Ей не только дали, но и посоветовали, как лучше лечиться. Стала поить его горячим чаем с молоком и медом. Покопалась и в своем сундучке, нашла таблетки аспирина, дала выпить. Попозже, соседка, найдя у себя в сундуке несколько таблеток антибиотика, принесла и их, и, вспоминая, начала в подробностях рассказывать, как ее лечил местный фельдшер прошлой осенью, когда она тоже сильно простудилась, попав под дождь в легкой одежде.

Ровшан, с высокой температурой, лежал весь красный, иногда бредил. Мать постоянно прикладывала ко лбу увлажненный платок, часто меняя его.

Только на третий день метель утихла, стало непривычно тихо, на какое-то время даже показалось солнце.

В постели, примерно в таком же состоянии, оказались и его путники. Как только погода успокоилась, снарядили лошадей за фельдшером, привезли. Теперь профессионально лечил больных он, переходя от дома к дому. Простуда оказалась сильной, а болезнь продолжительной. Диагноз воспаления легких был поставлен всем ребятам. Как ни странно, быстрее на поправку пошли девочки, потом первоклассники.

Давно утихла метель, потеплело, чувствовалось дыхание приближающейся весны, больные, пролежав в постели почти три недели, наконец, пошли в школу, продолжили учебу, только Ровшан больше с ними не ходил, он ожидал отца с кышлага, чтобы начать помогать ему. На этом его курс обучения окончился.

Из подробного рассказа девочек и первоклассников дома о том, как они заблудились, плутали, выбившись из сил, как Ровшан с Асланом не только не бросили их, а сами, изнемогая от усталости, помогали им идти, на другой же день узнали все жители их аула. Дядь Зульфугар пришел домой к Ровшану, и при матери поблагодарил его за мужской поступок. О муж- ском поступке своих сыновей узнали отцы Ровшана и Аслана на кышлаге, когда туда вернул-

ся отец Сабины, Зульфугар, рассказавший им, да и другим, о произошедшем случае с их

детьми там, в ауле.

И в их горных аулах с каждым днем становилось все теплее и теплее, а на кышлагах весна уже была в полном разгаре, все кругом давно зазеленело, поднялись и зацвели не только эфемеры, но и другие травы. Каждый день поголовье овец прибавлялось за счет появляющихся ягнят, которые уже на третий, четвертый день начинали резвиться на теплом весеннем солнце. После влажной и теплой здесь зимы, при наступлении весны, трава поднималась на глазах, радуя животноводов. Овцы быстро набирали вес и жир.

До перегона овец на летние пастбища было еще достаточно времени, и отец Ровшана решил сообщить сыну, чтобы он приехал к нему и подменил бы его на работе на недельку, другую. Прислал с кышлага верховую лошадь. Ровшан стал собираться в дорогу. Собирались ехать на кышлаг еще двое ребят, чуть старше его возрастом, бросивших школу в прошлом году, тоже после двух лет учебы. Все они теперь дожидались, когда кто-то из взрослых приедет с кышлага домой на два, три дня по каким-то делам, и они с ним отправятся при его возвращении туда.

А пока Ровшан без дела бродил по аулу, заходил к Аслану, когда он возвращался из школы, встретил как-то девочек Сабину и Зарифу, пошутили, не хочет ли кто-нибудь из них одеться сейчас теплее, вспомнили, как они брели ночью в метель, через которую еле различали друг друга, часто проваливаясь в ямы. Беседуя с ними, Ровшан заметил на себе, в отличие от Зарифы, какие-то особые взгляды Сабины. Когда она с ним говорила, ее глаза как-то, по-особому, поблескивали, и она часто, вроде стесняясь его, тупила свой взгляд. Разговаривая с ней, он тоже поймал себе на мысли, что ему нравится с ней быть. Она всегда находила тему, о чем можно поговорить, умела шутить, и вообще, с ней ему было приятно. Даже дома, находясь один, он все чаще вспоминал о ней. Раньше внешность девочек его не интересовала, или мало интересовала, теперь он понял, что лучше Сабины в их ауле девочек нет, она самая красивая. С интересом стал относиться к отзывам сверстников о ней, и почему-то сам себе определил и стал считать ее своей, пока еще не на правах невесты, ему ведь только полных одиннадцать лет, и она, видимо, пока о таких вещах и не думает, но приятельницей, это точно. А после того случая с ними зимой, она для него стала вроде родственницы. По крайней мере, о ней ничего плохого не говорили другие, и это радовало его. Проходя мимо их дома, ему хотелось увидеть ее, часто прятался за какое-нибудь укрытие, поджидая ее. Проснувшись рано и не желая вылезать из постели, он уже привычно думал о ней, представляя себя с ней. Теперь, собираясь на кышлаг, и не менее чем месяца на полтора, а может быть, и больше, он думал с сожалением, что не будет ее видеть. О своих симпатиях к ней ни ей, ни кому другому, он не говорил, даже ближайшему другу Аслану, это было его секретом. Боялся, что над ним будут посмеиваться.

Наконец, на два дня домой заскочил дядя Ахмед, ему что-то надо было взять из дому для проведения стрижки овец. Он был заведующим отраслью овцеводства в колхозе и, соответственно, старшим по стрижке овец, отвечал за ее проведение, за сохранность и сдачу шерсти на заготовительный пункт. Подседлав лошадей, взяв лаваши с пендиром и маслом из еды на дорогу, вчетвером отправились в путь. До кышлага, где содержались овцы их колхоза и частного сектора колхозников, было около ста пятидесяти километров по прямой дороге. Выехали рано утром.

Вчера, почти полдня он околачивался около дома Сабины в надежде увидеть ее, а если удастся и поговорить с ней, и только вечером под самый заход солнца она вышла куда-то. Он сделал вид, что тоже идет в том же направлении и по неотложным делам, вышел из укрытия и догнал ее. Понял, как она обрадовалась, увидев его. Они шли медленно, беседуя, потом остановились за кучей дров около какого-то дома и продолжали говорить. Беседовать на людях мальчику с девочкой даже в таком возрасте считалось неприличным, дома за это можно было получить хороший нагоняй. Тем не менее, они поговорили, он сообщил, что завтра уезжает надолго. Он говорил об этом с гордостью, ведь ему доверяют работу взрослых, в то же время с грустью, он же уезжал надолго. И она поняла это, и главное она уже знала, что причиной этой грусти является она. Им обоим было интересно быть вместе, но надо было расходиться, она ушла первой, потом пошел и он. Его сердце играло, и он стал себе тихо напевать первый запомнившийся мугам.

Ровшан знал, что Сабина и сегодня идет в школу, но проезжая мимо ее дома на лошади в компании с ребятами и дядей Ахмедом, он, почему-то, надеялся увидеть ее, он даже приотстал от своих путников, но она так и объявилась.

Путь их пролегал по тропе, постоянно спускающейся под уклон, только иногда, преодолевая крутые овраги и каньоны, приходилось подниматься круто вверх. Ровшан на лошади был не новичок, он много ездил на них, имел неплохой навык, но сейчас постоянно приходилось быть начеку, то, круто спускаться, то, переезжать горную речку по воде и между хаотически нагроможденных бесчисленных валунов. Уже к обеду они оказались на полевых и проселочных дорогах, накатанных подводами и машинами, в предгорной полосе. Их гор уже не было видно. Часто стали появляться работающие в поле тракторы, люди занятые работой, иногда мимо проносились грузовые машины с людьми в кузове и без них. Появлялись выпасаемые отары овец и стада крупного рогатого скота.

Вдруг впереди около дороги оказалось, невидимое ранее Ровшаном, сооружение – в виде подпорной стены у среза склона, сложенной из тесаного камня до двух, двух с половиной метров высотой. Из середины этой стены, на высоте человеческого роста, выходила железная труба, видимо, проведенная откуда-то сверху, из колодца или родника, по склону. Из трубы, довольно сильной струей, вытекала вода, наполняя большое четырехугольное корыто, выдолбленное из большого камня-известняка. К нему в два ряда были приставлены до десятка более узких корыт, наполняемые из первой большой. На их глазах к корытам подъехал фургон, запряженный четырьмя лошадьми, которые, оставаясь запряженными, стали пить воду из этих корыт. Когда фургон отъехал, стали поить своих лошадей и они. Спрыгнув с лошадей, напились и сами из той самой трубы. Вода оказалась чистейшей родниковой, почти такой же, как у них в горном ауле. Здесь же и подкрепились лавашом с пендиром и сливочным маслом. Немного передохнув, опять тронулись в путь.

Чем дальше они удалялись от гор, а потом и предгорий, становилось жарче. Пришлось кое-что с себя снять. Вечер их уже застал у границ выезда на Кобыстан, но до их кошар были еще далеко, решили где-то переночевать. По словам дяди Ахмеда, на их пути скоро должен появиться степной аул, в котором проживают таты. По словам дяди Ахмеда, они ни чем не отличаются от них азербайджанцев, но разговаривают на другом языке. Вскоре они в него въехали. У дяди Ахмеда здесь оказался знакомый, к которому они и заехали переночевать.

Хозяин дома, которого звали Гаджи, радушно встретил гостей. В доме у него было чистенько, полы были устелены шерстяными паласами, на стенах висели красивые ковры с интересным орнаментом. Жили они в доме вчетвером, они с женой и двое еще маленьких детей, старшему мальчику было годика четыре, а девочке годика два, которая постоянно что-то капризничала и плакала.

Наспех, жена Гаджи, которую им представили под именем Эльмира, приготовила яичницу на сливочном масле, принесла свежеиспеченные лаваши. Потом долго пили чай в тонких стаканах в красивых подстаканниках. Дядь Ахмед с Гаджи вели непринужденную беседу на разные темы. Гаджи чисто говорил на азербайджанском языке. Хорошо говорила и Эльмира. Затем Гаджи включил радиоприемник, который работал на батареях, послушали последние новости, потом передавали песни на азербайджанском языке. По их окончании начали что-то передавать на русском языке, его понимали только Гаджи и дядь Ахмед, которые кратко иногда переводили, вводя в курс ребят.

Всыпав в кормушки лошадям захваченное с собой зерно ячменя, все устроились на ночлег на шерстяных матрацах, расстеленных на полу, на паласах.

Рано встав, отказавшись от завтрака, гости, поблагодарив Гаджи и его жену за гостеприимство, спешно тронулись в дальнейший путь.

Во второй половине дня их радостно встречали все, кто остался свободным от пастьбы овец, во-первых, приехали молодые новые люди, во-вторых, всем хотелось из первых уст услышать о жизни в их ауле, о новостях там, в горах, многие из них с самой осени не были дома. Неподдельно радовались отцы приехавших ребят, торопясь накормить своих чад. Ахмед и ребята охотно рассказывали о новостях в ауле, сидя в кругу слушавших чабанов и пришедших их жен и детей.

Потом, уединившись, отцы слушали своих детей о здоровье оставшихся в ауле родных, о семейных делах и то, что просили передать им их матери.

На другой день повезли ребят по пастбищам и показали, где они будут выпасать овец. По возвращению в кошары, их покормили вскипяченным жирным овечьим молоком с лавашом. Завтра с утра ребята приступают к работе.

Уехали домой, в аул, родители ребят, на работе их заменили дети. Дни работы для ребят, хотя приходилось ежедневно рано вставать, пролетали незаметно быстро.

Выгнав в очередной день овец на небольшой склон, прогреваемый уже с утра солнцем, Ровшан медленно передвигался вслед за овцами, уткнувшимися головами к земле, скусывая зеленую травку, поглядывал, чтобы какая-нибудь группка, увлекшись, не отбилась от основного стада. Иногда выходил им наперед, заворачивая авангард стада, состоящий из более ретивых коз, в нужном направлении. Вслед за ним передвигались и два сторожевых пса, внушительных размеров, способных повалить волка при его появлении. Когда собакам надоедало сидеть рядом с чабаном или ленно вышагивать с ним, они, увидев, где-то вдалеке крупную птицу, пикирующую к земле, срывались с места и неслись молча в том направлении, и только достигнув того места, оттуда раздавался раздосадованный лай, говорящий о том, что они бежали туда, сломя голову, напрасно. Псы любили, когда с ними затевали игру. Ровшан далеко бросал свою палку, собаки устремлялись к ней, кто-то из них успевал первым, подбирал ее и довольный нес ее в зубах, а рядом, повиливая хвостом, как бы извиняясь, бежала вторая собака. И это повторялось неоднократно, только менялись собаки, приносила та, которая успевала к заброшенной палке, первой. Дни шли, мало, чем отличаясь друг от друга.

На этот раз рядом лежавшие с Ровшаном собаки, вдруг, подняли головы, их взор был устремлен куда-то вниз проходящего рядом небольшого оврага, и послышалось их негромкое рычание. Потом собаки, как по команде, привстали, приготовившись сорваться с места. Заинтересовавшись этим, туда же посмотрел и Ровшан. Увидев передвигающую какую-то расплывчатую точку, почему-то принимавшую разное положение, она то округлялась, то немного вытягивалась, он на всякий случай осадил псов, приказав им сидеть. Присев, они, как будто предвкушая обед, заработали своими носами, высовывая языки, готовые в любую минуту броситься туда, куда им пока не разрешали.

С приближением, стала различима фигура человека, но он почему-то, то бежал, пригнувшись, то падал на живот и полз. Это заинтересовало Ровшана, он стал наблюдать за ним. Собаки начали сердито рычать, потребовалась повторная команда осадить их пыл. Человек приближался, но по всему его поведению можно было предположить, что он от кого-то прячктся и пока не видит Ровшана и его охранников.

Выждав какое-то время, Ровшан пошел к оврагу. Овраг был неглубокий, но довольно извилистый, спустившись в него, он присел на бугорке, ожидая, когда из-под следующего бугорка появится незнакомец. Как и ожидалось, поднимаясь по очередной извилине вверх по оврагу, тот оказался перед Ровшаном. Это был молодой парень лет двадцати, приятной внешности, по-городскому одет. От неожиданности, он вздрогнул, как-то задергался, решая, куда ему теперь бежать, потом остановился, тяжело дыша, опустился на землю и растеряно спросил:

- Мальчик, ты кто? Как ты здесь оказался, здесь же рядом нет ни одного поселения?

- Я чабан, овец здесь выпасаю. А вы кто? – услышал он голос мальчика.

- Ты с отцом, или один? – снова спросил незнакомец.

- Один, а что? – ответил Ровшан.

- А где ты с овцами ночуешь, наверное, там и взрослые есть? – продолжал задавать незнакомец, дрожащим голосом.

Ровшан понял, что этот молодой человек, чем сильно напуган, ответил:

- Здесь недалеко находятся наши кошары, есть и взрослые чабаны. Я вижу, вы чем-то на -

пуганы. Могу ли я вам в чем-то помочь?- ответил и спросил Ровшан.

- Не знаю, но мне надо спрятаться на день, два. Меня ищут, преследуют, хотят убить из-за кровной мести, к которой я не имею никакого отношения. Я дальний родственник того, кому она предназначалась, но он умер давно, с того времени прошло лет тридцать, я еще не родился в то время, но оказалось, что я единственный мужчина в нашем роде, поэтому и должен заплатить за это своей жизнью. В этом деле ты можешь мне помочь, есть у вас такая возможность на кошарах? - заметно успокаиваясь, объяснил парень свое положение, и потом в конце с недоверием спросил о возможности спрятаться.

Ровшан, уже решив как-то помочь этому парню, думал, каким образом это сделать. На базе много людей всех возрастов, смогут ли эти люди не проговориться о появившемся чужом человеке у них, а его появление там скрыть ото всех невозможно, узнает один, будут знать и все.

- Давайте сделаем так, мы вернемся на кошары вместе с выпасаемым скотом, кто нас встретит, скажу, что вы мой родственник, приехал повидаться на день, два и сразу уедет. Кто поверит этому, а кто-то нет, но это будет предлогом подкрепиться у нас, и даже скрытно переночевать, у нас пока одна землянка свободна, - поделился своим планом Ровшан.

- А ты не обманешь? Придут эти люди, которые ищут меня, ну и сболтнешь по простоте души своей. Извини, но я должен тебя прямо об этом спросить, - как-то нехотя выдавил из себя парень.

- Я, что, похож на такого? И какой мне в этом смысл? – ответил Ровшан.

- Ну, пообещают что-то, например деньги. Люди разные бывают, - уточнил парень.

- Нет, я не такой. Я горец, а у горцев свои понятия чести, умру, но не выдам, - пояснил Ровшан.

- Хорошо, давай знакомиться. Мое имя Асад, кстати, я тоже из горцев, - сказал Асад.

- А я Ровшан. Выходит, мне вам объяснять обычаи горцев не надо, они вам известны - ответил молодой чабан, боевитым голосом.

Парень, передохнув, попросил дать ему попить воду. Ровшан вытащил из котомки фляжку с водой и протянул ему. Тот взял ее и с жадностью стал пить трясущимися руками и, почему-то, такими же губами. Насытившись, он поблагодарил, и, помолчав немного, попросил что-нибудь пожевать. Ровшан снова вытащил из той же сумки, завернутый в чистое полотенце лаваш с пендиром, разломил пополам, одну половинку передал новому знакомому, вторую принялся жевать сам. Как по команде перед ним появились оба пса и уставились на их куски лаваша. Ровшан отломил им понемногу и положил рядом, они моментально слизнули свою долю и так же уселись, ожидая, что, может быть, им еще что-то достанется.

- Нет, дорогие мои, хорошего, понемногу, остальное свое получите вечером на базе, - говорил Ровшан своим ненасытным друзьям, зная, что они не сойдут с места пока у него и его нового знакомого в руках не останется ничего.

Вечером, когда многие уже отдыхали от дневной работы, кто в семье около своих землянок, другие, устроившись на зеленой траве, играли в нарды, к кошарам, на базу последним, с запозданием, подогнал свою отару весь в поту и Ровшан, но он был не один. Всех это неординарное обстоятельство заинтересовало. Пришел к вольерам, куда загнал овец Ровшан с незнакомцем, и дядя Ахмед. Ровшан с гостем отвели его в сторонку и попросили выслушать их с глазу на глаз. Гость, жестикулируя, начал что-то рассказывать, постоянно оборачиваясь в сторону, откуда он прибежал. Вскоре они вернулись, Ахмед попросил жену одного из чабанов накормить его и отвести в дальнюю свободную землянку, и дать ему все необходимое для ночлега.

Когда гостя увели, Ахмед попросил собрать всех чабанов и членов их семей для некоторого сообщения. Через полчаса Ахмед стал говорить:

- Я обращаюсь к вам с некоторой необычной просьбой. У нас появился, как многие из вас

видели, гость, но дело в том, что появился он у нас, спасаясь от смерти, да от смерти. За ним второй день гонятся преследователи, сразу пристрелить они его не смогли, теперь преследуют, чтобы довести задуманное до конца. Мы постараемся спрятать его, он поживет у нас несколько дней, потом уйдет. К вам, ко всем, просьба. Если здесь появятся незнакомые люди, или они попадутся где-то нашим чабанам в степи, ни в коем случае, не говорить, что вы его видели или что-то знаете о нем. Если они где-то на наших землях убьют его, нам придется за него отвечать. Вряд ли, мы сможем доказать, что мы здесь не причём, и вы знаете, что сделать это будет непросто. Следователи нас замучают. Чего доброго, не найдя виновного, привлекут к ответственности кого-нибудь еще из нас. Понятно всем? Вопросы есть?

- Есть, скажи, пожалуйста, почему ему угрожает смертельная опасность? - спросил один

из чабанов.

- Я не хотел говорить, но скажу, это какая-то кровная месть. Что такое кровная месть, объяснять вам не надо, вы это знаете не хуже меня. Ранее произошло убийство человека, родственники которого должны были отомстить убийце, то есть убить его. Отомстить за убитого родственника они не успели, убийца умер сам. Другого мужчины в его роде, который мог бы ответить за его поступок, не оказалось. Но вот они узнали, что у умершего в роду выростает его племянник, то есть появился тот, через убийство которого они, наконец, исполнят свой долг кровной мести, и решают убить этого паренька. Объективно ли это их намерение, или нет, это не наше дело. Гость утверждает, что ни он, ни его родственники не имеют никакого отношения к убийству мужчины, которое произошло более тридцати лет назад. Не зная истинного положения дела, не будем брать грех на себя. Я еще раз прошу родителей объяснить своим детям, чтобы они не проговорились кому-либо, что у нас находится чужой человек, чтобы не брали от незнакомых людей никаких сладостей и подарков, напоминайте им про это в день несколько раз, особенно маленьким, совсем еще не вполне смышленым. Еще раз говорю - не будем брать грех на себя. У меня все, отдыхайте, - завершил сообщение и беседу Ахмед.

Сегодня Ровшан должен быть свободным от пастьбы до двух часов дня, потом он сменит своего напарника, но в его обязанности входит, утром помочь сменщику выгнать овец на пастьбу. Проводив с утра товарища на пастбища, он вернулся к кошарам. Видя, что он шатается без дела, его позвала жена одного из чабанов, которой дядя Ахмед поручил кормить гостя, и попросила отнести завтрак вчера прибывшему незнакомцу в землянку, из которой тот в дневное время боится выходить.

Подойдя к двери, Ровшан остановился, не зная, дверь открыта или закрыта изнутри, подумав, он постучал, но дверь не открывалась, тогда он крикнул, что принес завтрак. Через какое-то время послышался шорох, дверь открылась, и он увидел опять бледного до желтизны, дрожащего вчерашнего парня, смотрящего на него со страхом. От жалости у Ровшана где-то в груди защемило, он же его видел и разговаривал с ним вчера довольно долго, он как-то быстро успокоился, а сейчас опять видит этого человека, но в гораздо худшем и более жалком от страха состоянии. Подыскивал слова, которые смогли бы в какой-то мере успокоить его. Ничего, не придумав, стараясь более уверенно сказать, он произнес:

- Не бойтесь, у нас вас никто не выдаст, и здесь вас никто и не найдет. Возьмите вот это, переданное для вас тетей Зейнаб, покушайте, станет легче.

Парень раскрыл полотенце, в котором был завернут завтрак, разломил свернутый трубкой лаваш с пендиром и маслом, дрожащими руками поднес отломанную часть ко рту, жадно откусил и стал жевать. Руки продолжали предательски дрожать. Наливая чай из чайника, он не мог держать его сосок над стаканом, который повторял дрожь его руки, кипяток лился и мимо стакана. Ровшан взял чайник из его рук и наполнил его. Парень поднял наполненный стакан, тот закачался в его руках, расплескиваясь, но он все же поднес его к губам и несмотря, что чай в стакане был горячим, отпил большим глотком. Его глаза расширились, как-то выпучившись, но к удивлению Ровшана, дрожь его рук заметно ослабла. Он стал жадно жевать, запивая из стакана, который быстро опустел. Ровшан снова его долил. Дожевав принесенный лаваш и опустошив второй стакан чая, он стал успокаиваться, желтизна его лица стала принимать бледноватый вид, руки перестали трястись. Он уже спокойно и вразумительно посмотрел на Ровшана и стал говорить:

- Ты, наверное, плохо представляешь, что такое кровная месть. Вырастишь, узнаешь. Хо -

тя, я тебе желаю никогда не познать этого на себе. По обычаю горцев месть должна быть приведена в исполнение, и у нее сроков давности нет. Единственное от нее спасение, как-то спрятаться, затеряться среди людей. Избежать мести не поможет ни доблестная наша милиция, ни какой-либо другой орган правопорядка. Обидно то, что часто эта месть предназначена невинному человеку, почему-то выбранному в качестве мщения.

Ровшан постоял немного, потом повернулся и вышел озадаченным состоявшимся разговором с незнакомцем из землянки. Он и раньше слышал о кровной мести, были случаи ее исполнения и у них в ауле, но это было раньше, и они, как ему было известно, его семьи не коснулись. Он знал, что за убийство человека виновника сейчас жестоко наказывает закон, убийцу приговаривают к смертной казни. Он впервые видел так напуганного человека, тоже приговоренного к смерти, только не законом, а стороной потерпевшего.

Утром Ровшан погнал овец на место выпаса. День был теплый. Выпасая овец, он иногда выходил на бугорок, усаживался и посматривал, как его отара, медленно передвигаясь, поедает зеленую травку. Вдруг он увидел двух всадников с ружьями наперевес, направившихся в его сторону. Подъехав, они спешились. Их окружили собаки, лая, ощетинившись. Ровшан прикрикнул на них, собаки присели, присмирев. Ведя коней за поводок уздечек, оглядываясь на собак, незнакомцы подошли и, протягивая руки, поздоровались:

- Салам, мальчик. Овец выпасаешь? Как овцы наедаются? Травостой вроде бы неплохой.

- Салам алейкум, выпасаю, травостой здесь, как вы заметили, действительно неплохой, овцы хорошо поправляются, - ответил Ровшан.

- А отец где? Он всегда тебе доверяет такое большое стадо пасти? – снова спросил один из них.

- Как видите, доверяет, - ответил мальчик.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.