Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

В АКТЕРАХ





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Как только прибыли в Москву, я уцепился за Помпу-Лирского, не отставал от него ни на шаг, вместе мы с ним и на квартире поселились.

Еще бы! Москва громаднейшая, густая, домов, улиц, народищу, магазинов полно — знай пошевеливайся, смотри в оба да не заблудись.

А как вечером на Тверскую вышли — ослепили электрические фонари, даже страшно стало после керосиновой Перми.

Страшно и празднично.

Что-то будет вообще?

В ушах звенел таинственный шепот бывших сослуживцев:

— Пропадешь, Вася.

Но я крепился.

Купил новый костюм кирпичного цвета, по случаю за три рубля сюртук, две сорочки, два галстука и штиблеты.

Приодевшись франтом, появился наконец в зале театрального бюро среди бритых лиц и пестрых дам в большущих с перьями шляпах.

Помпа-Лирский, высокий и худой как жердь, всюду носился, здоровался, целовался, хлопал всех по плечам — тут я окончательно поверил в его всемогущую силу.

И действительно, при его помощи я вступил членом в театральное бюро под псевдонимом Васильковский, чтобы вышло — Василий Васильевич Васильковский.

Помпа-Лирский щедро знакомил меня с актерами, актрисами.

Он показывал мне разных знаменитостей и обязательно добавлял:

— Но я играю не хуже.

Я верил, ибо верил всему на свете.

Жизнь, как говорится, улыбалась.

Помпа-Лирский устроил меня на зимний сезон к Леонову в Тамбов на вторые роли, а на лето предложил служить у него в товариществе на марках.

Я не понимал ясно, что это за марки такие, однако рыцарски согласился.

Мы, артисты, человек двадцать, выехали во главе с Помпой-Лирским в Новозыбков Черниговской губернии.

Имя актера Васильковского появилось на афишах — я возгордился.

Заказал визитные карточки, ходил в убийственном рыжем костюме или в сюртуке, гулял на публике.

Играл хорошие роли и был вроде управляющего: составлял афиши, программы.

Брал разрешенья у исправника.

Сначала дела шли гладко.

Летний театр в саду слегка наполнялся.

Актеры Цветков, Травин, Юматов, Гурко, Качурин, Помпа-Лирский, я — Васильковский — пользовались успехом.

А как пошли дожди, все провалилось. Никаких марок не стало — делить нечего и есть-пить нечего.

Начались скандалы.

Целый день — солнце, а как вечер перед спектаклем — проливной дождь.

В один из таких дождливых вечеров перед собравшейся в небольшом количестве публикой мы, все артисты, уже загримированные, залезли в оркестр, схватили кому какие попались инструменты и под дирижерством Помпы-Лирского стали играть марш.

Воистину это было торжество какофонии — с горя да с досады.

Я бил сумасшедше в барабан. Публика спрашивала:

— Ну, и что это значит?

Потом труппа разделилась на две части, и одна, верная Помпе-Лирскому, к которой принадлежал и я, решила ехать в Клинцы и Стародуб.

Перед отъездом мы, обе части, учинили драку из-за театрального имущества и стали лупить друг друга корневищами подсолнечников (с землей выдергивали в огородах) по башкам.

Помпа-Лирский вскочил на извозчика и, размахивая палкой, обратился к публике вокруг:

— Православные христиане!

Речь успеха не имела.

Помпа-Лирский забыл, что нас окружало еврейское население.

Всех посадили в участок в одну кутузку, на нары. Тут мы примирились.

В Клинцах и Стародубе дела поправились.

Следует отдать справедливость неутомимой энергии, таланту, изворотам и изобретательности Помпы-Лирского.

Он, увлеченный масленичными, народными, бенгальскими постановками знаменитого Лентовского, ставил какие-то невероятные спектакли с массой действующих лиц так, что каждый из нас играл по пяти ролей, превращаясь из нищего в барона, из барона в слугу, из слуги в банкира, из банкира в начальника полиции, и наоборот.

На афише так и печаталось: „В пьесе — 77 трансформаций, 21 выстрел, восемь убийств, четыре ограбленья, два пожара, локомотив, пароход, пляска, пенье, апофеоз”.

Из пьес запомнились: «30 лет жизни страшного игрока» «Граф Монтекристо, или Кровавая башня» «Убийство на почте», «Притон четырех принцев».

Помпа-Лирский не скрывал от нас, что из трех пьес делал одну и при этом сочинял сам, подобно Шекспиру.

Играл он прекрасно, разнообразно, убедительно, и даже очень; я был в сплошном восторге от столь неслыханной фигуры.

С ним и голодать весело, ибо не хлебом единым жив человек.

На зимний сезон я уехал служить в антрепризу Леонова в Тамбов.

Из тамбовского театра меня однажды чуть не выгнали, но ограничились тем, что оштрафовали.

В то время началась война России с Японией, и театр поставил какую-то патриотическую пьесу из военной жизни.

Мне дали роль солдата, который, умирая на поле сраженья, должен в конце монолога открыть грудь и, указывая на медальон, сказать, сестре милосердия:

— Посмотри-ка, сестрица.

И умереть на руках сестры.

Трагизм этих слов заключался в том, что в медальоне был портрет этой самой сестры, приходившейся невестой солдату.

Дело шло под занавес третьего акта.

На сцене — отчаянный бой.

Я тяжело ранен и умираю, и прекрасно говорю свой монолог смерти, но, когда дошло до последних слов, я громко крикнул в последний раз:

— Постерика, смотрица!

Публика и все актеры разразились хохотом.

Занавес опустился на мою несчастную голову вместе с ругательствами режиссера и антрепренера.

Моя актерская карьера пошатнулась.

Но я особенно не горевал, так как никогда не собирался быть трагиком.

Мне это было не к лицу. Ясно?

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.