Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Опасные воды





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Несколькими мгновениями спустя великолепно появляются близнецы — Хадсон и Харрисон, и я едва успеваю с ними поздороваться, как Кэролайн и ее помощник сталкивают нас для большой семейной фотографии.

Рив и мой отец располагаются посередине, Эр Джей становится около отца, а я — недавно коронованная подружка невесты (третий раз уже) — рядом с его типа застенчивой невестой. Хадсон и Харрисон — по обе стороны от группы.

— Мы приносим извинения за отсутствие одного из членов семьи, — обращается к прессе Кэролайн. — Как вам всем известно, Купер Ларраби путешествует с Корпусом Мира. В настоящее время он в Судане, кормит голодным, поэтому не смог быть здесь сегодня. Но он передает наилучшие пожелания своему отцу и будущей мачехе.

Рив выглядит тронутой, кладя руку на сердце и шепча:

— Люблю этого мальчишку.

Мы позируем, кажется, целую вечность. Фотографы по очереди снимают нас, запечатлевая поистине радостный день в семье Ларраби — принятие нового члена в наш счастливый клан.

Вскоре после, как по будильнику, пресса пакует свои вещички и выметается на своих минивэнах. Начинают прибывать гости.

Выпуск моих братьев из Йельской школы права — горячая тема вечеринки. Наверное, из-за того, что это единственная тема разговоров, что является безопасной... и неизменной. Никто ничего не смеет сказать о предстоящем браке моего отца с Мисс Исполнительный Помощник Тире Золотоискательница, за исключением поздравлений и замечаний о прелести ее платья и безупречности кожи. Всем известно, что все другое — шаги по опасной территории. Потому что это может и будет использовано против вас через примерно два с половиной года, когда две половины будут сидеть по разные стороны стола переговоров и рассматривать стандартный беспрекословный брачный договор моего отца.

Но темы Йельского права и выпуска с верхних строк списка лучших студентов класса вечны. Неизменны. Так что умные люди просто придерживаются их.

На самом деле, мои братья настолько монополизировали всю вечеринку, что у меня нет даже шанса поговорить с ними. Не то что бы мне есть, о чем говорить. Эр Джей и его жена не оставляют отца, Купер (обычный мой соучастник в подобные вечера) нарабатывает себе карму в Судане, а мои подруги на Средиземном море. А я осталась одна.

Похоже, моим единственным другом на сегодня становится водка, которую я втихаря подлила в свою минералку. Я скольжу от группки к группке, подслушивая разговоры и цепляясь за то, что кажется интересным, оправдывая свое внимание.

Группа исполнительных директоров собралась у бара, судача о какой-то французской медиа-корпорации, с которой они надеются устроить слияние. Скукота. Дальше.

Вот, ютясь в углу, подростки сплетничают о сайте какой-то пятнадцатилетней девчонки, на котором можно голосовать за различные аспекты ее жизни. Наивная. Дальше.

Я подбредаю к бассейну, к столу с закусками. Выбираю с подноса канапе и проглатываю его, запивая большим глотком своей «минералки».

— Вот видишь, я помню времена, когда он был женат на Элизабет, — раздается за мной громкая, но невнятная речь.

При упоминании имени моей матери я оживляюсь. По крайне мере, я предполагаю, что он говорит о моей маме. В этом есть смысл, учитывая, что это помолвка ее вдовца. Хотя предполагаю, в мире существует много Элизабет.

— Да? — с интересом отвечает женский голос. — У меня не было возможности познакомиться с ней, но я слышала о ней столько хорошего.

— Ну конечно, — продолжает невнятно говорящий. — Ведь за это было заплачено издателям. Но Лиззи я знал давно и говорю тебе, это не слишком-то большое удовольствие. Она была на редкость неприятной личностью.

Ну вот, думаю, вопрос решен. Они не могли говорить о моей маме. Я никогда не слышала, чтобы кто-то описывал Элизабет Ларраби как «неприятную личность».

Я отключаюсь от них, полностью концентрируясь на выборе следующей жертвы среди канапе, пока не слышу, как он говорит:

— И казалось, чем более успешным становился Ричард, тем хуже становилась она. Мне было жаль бедолагу. Он перенес много драмы.

Внезапно я вся внимание. Он только что сказал Ричард? Типа Ричард Ларраби — мой отец? Нет, это невозможно. Он не мог говорить о том Ричарде, потому что это значило бы, что Элизабет, которую он упоминал, действительно была моей матерью.

Я едва поворачиваю голову в сторону источника голоса и мой взгляд натыкается на пузатого, явно напившегося мужчины с покрасневшим лицом, которого я немного признаю. Он разговаривает с женщиной, которая, похоже, пытается найти способ вежливо распрощаться с этой неудобной (не говоря уже о нарушающей правило) беседой. Вот она умна, да. Только кто-то вроде этого парня достаточно глуп, чтобы разговаривать о моей матери на подобном приеме. Не говоря уже об открытом оскорблении ее.

— Говорю тебе, — алкогольный мужик резко взмахивает рукой с бутылкой виски за двадцать тысяч долларов, отчего ее содержимое выплескивается на его рубашку, — после всего того дерьма я не могу винить парня за брак с безмозглой супермоделькой.

Канапе падает из моей руки на газон.

Я замираю на месте, буквально ошеломленная тем, что слышу. Да как он смеет распространять такие мерзкие, лживые слухи о моей матери! И где? На ее собственном заднем дворе!

Я уже собираюсь подойти к нему и попросить засунуть его ложь куда солнышко не светит, но мне на плечо опускается чья-то теплая рука.

— Привет, — раздается за мной знакомый голос.

Я разворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Люком, который держит едва пригубленный бокал шампанского в одной руке и пустую тарелку от закусок в другой.

— Привет, — рассеянно отвечаю я, бросая злобные взгляды позади себя.

— Что случилось? — вопрошает Люк, прослеживая мой взгляд.

Я бурчу:

— Просто один бухой идиот треплет всякую чушь.

— Тогда игнорируй его, — предлагает Люк.

Я делаю глубокий вдох. Люк прав. Нужно игнорировать его. Он залил горло, и все, что из него вылетает, не имеет никакого смысла. Это, конечно, не первый раз, когда мне приходится игнорировать злостные сплетни о членах моей семьи, и определенно он не будет последним. Я не уверена, почему этот разговор затрагивает меня сильнее, чем обычно. Быть может, потому, что среди всех тех игнорируемых сплетен никогда не было ни одной о моей матери.

Или, быть может, потому, что этот конкретный человек более раздражающий, чем большинство.

Но когда я снова гляжу в его направлении, я вижу, что женщина, с которой он разговаривал, покинула его, и сейчас он стоит один, тоскливо смотря на пустой стакан для скотча.

Так ему и надо.

Неудачник.

Быстрым глотком напитка мне удается избавиться от своего раздражения и сосредоточиться на Люке. И только сейчас я замечаю, как ужасно неуместно он выглядит. И это, наверное, из-за того, что на нем действительно странное сочетание плиссированных спереди брюк цвета хаки, белой рубашки, свитера в узор «ромбиками», повязанного на плечах, и темно-коричневых туфель с кисточками. Он выглядит так, словно сошел с глянцевой брошюры загородного клуба.

Осмотрев его, я критически качаю головой.

Он нервно опускает взгляд на свой наряд.

— Что? Совсем плохо? — Паника в его голосе показывает, что он провел в раздумьях не меньше часа, прежде чем выбрать эти вещи.

Я с жалостью гляжу на него.

— Когда в следующий раз понадобится помощь в выборе одежды, звони мне, окей?

Выдохнув, он усмехается:

— Хорошо. — И после крохотного глотка шампанского добавляет: — Я рад, что нашел тут хоть кого-то знакомого. — Он тепло мне улыбается, и я не могу избавиться от ощущения некоторой жалости к этому парню. В смысле, как, должно быть, грустно, что я — тот человек, которого он рад видеть?

Он обводит взглядом толпы гостей, заполонивших почти каждый уголок нашего заднего двора.

— Ты знакома со всеми этими людьми?

— Нет. Даже не с половиной.

— Знакомые твоего отца?

— Едва ли.

Он на мгновение задумывается, осматривая окружающую его обстановку с благоговейным страхом.

— Каково это — расти вот с этим?

— С чем «этим»?

Он показывает на сад.

— Со всем этим! С машинами, домами и... — он приподнимает напиток, — шампанским, которое стоит дороже, чем я зарабатываю.

Я подавляю хихиканье, внезапно осознавая, почему содержимое его бокала относительно нетронуто. Он боится пить его.

— Ну, — подталкивает он меня, — каково это?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. То есть, я не знаю ничего другого. Это как если бы я спросила, каково тебе живется в твоей семье.

— Паршиво, — отвечает он так быстро, что на это я только моргаю.

— О, — и больше мне нечего сказать.

— У нас никогда не было денег. Мы всегда переезжали с места на место. Нас продолжали выселять из наших квартир, потому что папа продолжал терять работу. Родители постоянно спорили из-за денег. Это было ужасно. И потом в один прекрасный день папа ушел искать новую работу и не вернулся.

— О, — снова бормочу я, вдруг почувствовав себя крайне неуютно. Я опрокидываю в себя остатки своего напитка и ставлю бокал на стол. — Сожалею.

Пожатием плеч Люк отгоняет мое сочувствие.

— Мне удалось сбежать практически без потерь.

Он продолжает восхищаться всем его окружающим. Словно он персонаж черно-белого кино, и это первый раз, когда он видит мир в цвете. Он медленно ходит кругами, вбирая все это, пока не упирается, наконец, в заднюю часть дома. И потом он стоит там, в изумлении качая головой.

— Даже представить себе не могу, что значит быть внутри всего этого.

Я усмехаюсь.

— Ну, к счастью, тебе не придется мучиться, представляя.

Я хватаю его за локоть и тяну в сторону лестницы. Беру пустую тарелку из-под закусок у него из рук и оставляю ее на первой ступеньке, не дойдя несколько шагов до ближайшей мусорки. Но мой взгляд медленно подползает к брошенной тарелке, и внутри образуется непонятное чувство. Я отпускаю руку Люка, возвращаюсь обратно, подбираю тарелку и отправляю ее в мусорную корзину.

И затем я догоняю Люка, беру его под руку и говорю:

— Пошли. Устрою тебе большую экскурсию.

 

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.