Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Сценический менеджмент и дезориентация





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Фокуснику надлежит выбирать для использования трюк, наиболее соответствующий условиям и обстановке, в которых проходит представление.

Джон Малхолланд

 

Инструктируя офицеров разведки, Джон Малхолланд объяснял, что в отличие от иллюзионистов их успех подкрепляется тем, что окружающие не воспринимают их как тайных манипуляторов и даже не подозревают в них таких умений. Приемы незаметного подбрасывания пилюль, порошков, отравы и прочих «подарков» от ЦРУ, которым он обучал, предназначались для незаметного исполнения на глазах множества людей, ведь если бы они заподозрили истинный смысл действий исполнителя, его немедленно скрутили бы и передали властям. Для успеха разведчика (или тайного агента), как и его специальных приемов, критически важно понимание потенциально враждебных условий и «управление» ими с учетом, что «аудитория» культурно чужда исполнителю, неконтролируема, а подчас невидима. Аналогично этому успешный сценический маг всегда отдает себе отчет, что трюк не получится, если происходящим на сцене и аудиторией не управлять сознательно.

Как мастер микромагии, Малхолланд инструктировал подопечных «трюкачей», что «чем больше артист находится в поле зрения аудитории, тем меньше у него возможностей незаметно произвести какие-либо манипуляции. Например, аудитория непременно заметит, если стоящий на сцене фокусник сунет руку в карман, однако это действие можно произвести совершенно незаметно, даже находясь прямо перед носом зрителя, если рука будет вне поля его зрения».[58]Магия в таком стиле как нельзя лучше подходила для вынашиваемых ЦРУ операций, предполагавших совершение незаметных манипуляций в непосредственной близости от «объекта».

Зону обзора на сцене иллюзионист организует таким образом, чтобы иметь возможность выполнять трюки, не обнаруживая перед зрителями своих манипуляций и секретного оборудования.[59]А сценические декорации, реквизит, освещение и даже очаровательная ассистентка, невольно приковывающая к себе взгляд зрителей, еще больше отвлекают внимание от фокусника и гарантируют нужный эффект. На подготовку сложных номеров фокусник выделяет достаточно времени, чтобы отточить каждое движение и довести представление до совершенства. Другое дело секретный агент — любой, даже малейший промах для него губителен, и если иллюзионист, работая «вживую», за оплошность расплатится мимолетным конфузом, то агент заплатит жизнью.

Для достижения полного эффекта иллюзии и разведчик, и иллюзионист пользуются аналогичными навыками и приемами сценического менеджмента.[60]Реальность подменяется правдоподобием, чтобы скрыть истинные цели и убаюкать внимание наблюдающих. Чтобы все прошло без сучка без задоринки, и фокуснику, и тайному агенту надлежит тщательно спланировать исполнение, до седьмого пота отрепетировать и мастерски исполнить.

Когда фокусник готовит выступление, он задается такими вопросами: «Что представляет собой сцена, где я буду выступать?» и «Кто будет в зале, какая публика?» Малхолланд учил, что к этим вопросам надо добавить еще два: «Какова цель моей операции?» и «Как провести операцию скрытно, не привлекая внимания?» Лишь имея четкие ответы на эти вопросы, можно приступать к оценке предполагаемых места действия и аудитории.

Для фокусника идеальное исполнение иллюзии — конечная цель. Для разведчика же иллюзия лишь отвлекает внимание от его тайных действий. Для него залог успеха в том, чтобы избежать как наблюдения очевидцев (случайных зевак), так и интереса со стороны сотрудников контрразведки (враждебного наблюдения) и не вызвать подозрения в причастности или принадлежности к агентуре. Набор типичных тайных действий такого рода включает незаметный обмен информацией, деньгами, необходимым оборудованием и т. п. между шпионом и сотрудником разведки.

Хороший сценический менеджмент обеспечивает условия, в которых аудитория верит не тому, что подсказывает здравый смысл, а тому, что видит. Умение человека рационально объяснить что угодно практически безгранично. Он «знает», что человеческое существо не способно к левитации и не может выжить, если его распилить пополам, тем не менее и то и другое происходит на искусно организованном представлении. ЦРУ научилось умело эксплуатировать способность человека к самообману, когда шпиону нужно, чтобы те, кто ведет за ним слежку, не придавали значения происходящему у них под носом и воспринимали ситуацию как не внушающую подозрений. Предположим, сотрудник разведки имеет обыкновение парковать свою машину у бордюра прямо перед домом. Слежка противника уже зафиксировала этот факт. В день, когда разведчик оставляет в тайнике информацию для агента, он паркует машину не возле дома, а на противоположной стороне улицы. Для агента это сигнал, в то время как группа наблюдения не придает этому значения.[61]

Стратегическая дезориентация становится еще эффективнее в сочетании с маскировкой и иллюзией. Например, во время Второй мировой войны известный английский иллюзионист Джаспер Маскелайн использовал свое искусство «отвода глаз» в интересах Гражданского управления по маскировке (Civilian Camouflage Directorate).[62]Чтобы ввести противника в заблуждение, были сделаны надувные резиновые макеты танков, а настоящие танки закамуфлировали с помощью фанерных корпусов под грузовой транспорт. Колонна фальшивых грузовиков могла скинуть камуфляж и появиться перед противником, словно по волшебству материализовавшись «из воздуха»!

Подобные операции применялись и в ходе боевых действий на море. Так, в 1915 г. был создан противолодочный корабль-ловушка Q-boat, на вид совершенно безвредный старенький пароход, ни дать ни взять легкая добыча, на что и «купились» германские субмарины — они подошли так близко, что оказались в радиусе действия палубных орудий, умело закамуфлированных под палубные рубки и шлюпки. Для полной иллюзии команду Q-boat обрядили в выцветшую старенькую униформу гражданского флота, а капитан и большая часть команды прятались, чтобы со стороны казалось, что на старой калоше совсем малочисленная команда. Лишь когда субмарины противника подошли на расстояние «смертельного удара», ловушка захлопнулась, маскировочная шелуха полетела прочь, и боевой корабль предстал перед противником во всей красе убийственной огневой мощи.[63]

Успех кораблей-ловушек Q-boat навел ЦРУ на мысль воспользоваться этим опытом. В 1961 г. в Гонконге были закуплены обычные китайские джонки и превращены в быстроходные боевые катера. На них поставили морские дизели, оборудовали тяжелыми пулеметами пятидесятого калибра и пусковой батареей 3,5-дюймовых ракет, естественно, закамуфлированной. С виду переоборудованные джонки выглядели как обычные, что позволяло им курсировать вдоль вьетнамского побережья севернее демилитаризованной зоны. При необходимости они могли мгновенно сбросить маскировочную личину и, прежде чем удалиться на большой скорости, садануть как следует из огневых средств.[64]

Отставной офицер Управления технических служб ЦРУ Тони Мендес описывал изощренные методы проведения агентурных операций в Москве, когда усилиям американской разведки противостояли элитные подразделения наружного наблюдения из Седьмого управления КГБ. Сначала их бдительность усыпили регулярными разъездами сотрудников американского посольства по Москве и области, причем эти перемещения всегда были одни и те же, так что «наружка» перестала тщательно отслеживать их. Подготовка проводилась в течение нескольких месяцев, и лишь после того, как КГБ окончательно привыкал к неизменным маршрутам, офицер ЦРУ «исчезал» на обычное время, чтобы совершить тайную операцию (как правило, оставлял что-то в тайнике или отправлял письмо), прежде чем «появиться» на маршруте с незначительным отставанием от графика.[65]У сотрудников КГБ незначительное нарушение графика подозрений не вызывало.

Как объяснил Мендес, меры по дезориентации противника основаны на том, что «более масштабные действия служат прикрытием для мелких, так как сами по себе эти крупные действия не вызывают подозрений».[66]Один офицер ЦРУ, работающий за рубежом, как-то заметил, что для скрытных коммуникаций с агентурой очень полезно иметь собаку. С собакой можно совершать длительные прогулки, в том числе поздним вечером, что таит массу возможностей незаметно оставить сигнал или проверить тайник (мелкие действия). Служба наружного наблюдения со временем привыкает к регулярным ночным вылазкам подопечного, и внимание усыпляется — никому и в голову не приходит, что в это время объект занимается секретной деятельностью.

Чтобы преуспеть в создании иллюзий, и фокусник, и тайный агент должны эффективно управлять местом проведения операции и зоной обзора. Сотрудник ЦРУ Хевиленд Смит, бывший в конце 1950-х гг. в составе резидентуры в Чехословакии, разработал новые практические методики, основанные на использовании слабых мест в зонах обзора наружки, работавшей против него в Праге. Смит обнаружил, что, когда он перемещался по городу по привычным маршрутам, «топтуны» неотступно шли за ним по пятам. При этом, сворачивая направо, он на несколько секунд «выпадал из их поля зрения». Вместо того чтобы отрываться от слежки, Смит приспособился осуществлять тайные действия «буквально под носом» наружки, пока находился в «мертвой зоне». Позже Смит попробовал эту методу на следующем месте службы, в Восточном Берлине, и снова трюк сработал. При тщательной подготовке «сцены действия» он мог выполнять оперативные задания в эти короткие периоды, когда был вне поля зрения.[67]

Смит не переставал совершенствовать свою технику работы «в мертвой зоне», чтобы незаметно обмениваться информацией со своей агентурой, а в 1965 г. консультировался с действующим иллюзионистом по поводу методов дезориентации.[68]Приступая к очередной операции, Смит применял ортогональный подход — прямые углы или правые повороты, — чем обеспечивал себе несколько мгновений свободы от слежки. Во время демонстрации трюка своему боссу, главе Восточноевропейского отдела, в вашингтонском отеле «Мэйфлауэр», Смит добавил новый дезориентирующий маневр. По договоренности со Смитом другой офицер ЦРУ, Рон Эстес, повернул направо, входя в отель, а в правой руке у него был небольшой пакет, скрытый под переброшенным через руку плащом. Изображая агента, сам Смит ожидал в холле неподалеку от двери, стоя возле телефонных автоматов. Приблизившись к нему, Эстес перебросил плащ с правой руки на левую, слегка встряхнув его. В то же мгновение правой рукой он незаметно вручил Смиту пакет. Движение плаща привлекло внимание наблюдающих к левой руке и отвлекло от пакета. Незаметно получив пакет, Смит поспешил покинуть место действия и юркнул на лестницу. Наблюдатели из ЦРУ ничего не знали о технике трюка и нетерпеливо осведомлялись, когда же будет выполнена передача материала. Трюк сработал! Дезориентирующее действие умножило эффективность сценического менеджмента.[69]

Театральные возможности при искусном их использовании обеспечивают сценическому магу существенные преимущества. Благодаря правильно поставленному свету внимание аудитории фокусируется на видимых деталях, которые призваны усилить эффект иллюзии, а все, что не предназначено стороннему глазу, спрятать. Реквизит и материалы, необходимые артисту в процессе выступления, заранее подготавливаются. Доступ на сцену преграждается, чтобы никто посторонний не мог проникнуть и подсмотреть секреты фокусника. Офицер разведки лишен таких преимуществ, поскольку место действия или его «сцена» зависит от требований секретной операции, и потому практически отсутствует возможность контролировать аудиторию, освещение и зону видимости. Как бы тщательно ни был спланирован и отрепетирован тайный «трюк» разведчика, при его исполнении всегда найдется место случайностям. Невидимые и непрошеные очевидцы, как и тайная слежка контрразведки, могут разоблачить секретную операцию, что для разведчика и его агента чревато гибельными последствиями. Так что необходимы дополнительные предосторожности.

Роберт Ханссен — хорошо подготовленный офицер контрразведки и сотрудник ФБР, который дал согласие шпионить в пользу советской, а потом российской разведки, — избрал в качестве «сцены» пешеходные мостики в парках северной части штата Вирджиния. В ночное время он прятал плотно завернутые и перетянутые бечевкой пластиковые пакеты для мусора, туго набитые секретными документами США, или же забирал вкладки — мешки, содержащие деньги и бриллианты. Ханссен надежно контролировал места тайников — свою сцену, — предпочитая действовать, когда парки были практически безлюдны; к тому же выбранные им места плохо просматривались со стороны, так как находились в самых лесистых и изолированных уголках парков. Места для операций Ханссен подбирал самым тщательным образом, чтобы он сам был максимально незаметен для случайных посетителей и в то же время мог заметить возможную слежку до того, как он оставит или заберет что-то.[70]Таким образом, Ханссен пользовался преимуществами даже большими, чем у сценического фокусника, поскольку отсутствие аудитории — в чем он мог удостовериться — фактически гарантировало успех.[71]

Едва ли у ЦРУ были операции более опасные или важные, чем тайный, или нелегальный, вывоз (эксфильтрация, эвакуация) собственных разведчиков, агентов или перебежчиков из враждебного государства или из угрожающей ситуации. В период холодной войны ЦРУ и британская разведка МИ-6 активно использовали приемы сценического менеджмента, нередко очень похожие на те, что применяются в мире иллюзий. Благодаря этому им удалось осуществить более 150 секретных операций, в ходе которых люди вместе с семьями были возвращены, выражаясь языком разведчиков, «с холода».[72]

В 1985 г. именно благодаря приемам сценического менеджмента британской разведслужбе удалось спасти одного из самых ценных своих разведчиков от неминуемой гибели. Полковник КГБ Олег Гордиевский занимал одну из высоких должностей в КГБ и, будучи советским резидентом в Лондоне, тайно сотрудничал с британской разведкой. Его предал сотрудник ЦРУ, перебежчик Олдрич Эймс, и Гордиевский был отозван в Москву, где против него имелись серьезные подозрения. Олдрич снабдил КГБ множеством косвенных свидетельств предательства Гордиевского, тем не менее прямых доказательств, которые дали бы основание арестовать высокопоставленного офицера КГБ, не было. Каждый день Гордиевский подвергался многочасовым допросам, следователи шаг за шагом выстраивали здание обвинения против него, однако ночью все же отпускали его домой, в квартиру, напичканную скрытыми прослушивающими устройствами. Делалось это не без умысла — КГБ рассчитывал, что Гордиевский проговорится жене или предпримет попытку связаться с британцами, что и станет решающим доказательством его предательства.[73]Гордиевский же сумел тайно привести в действие план экстренного спасения, которым его обеспечил МИ-6. Во время ежедневной пробежки он оторвался от наблюдения и поездом, а потом автобусом добрался до финской границы.

Одновременно с его бегством беременная сотрудница британского посольства была отправлена из Москвы в Хельсинки, чтобы показаться врачу. Когда машина с англичанкой — а она ехала с водителем — достигла финской границы, они встретились, и Гордиевский спрятался в багажнике. Поскольку машина была с дипломатическими номерами, на границе ее не должны были досматривать. Однако во время проверки документов на границе служебная собака одного пограничника, овчарка, начала подозрительно принюхиваться к автомобилю, причем в районе багажника, где находился Гордиевский. Мгновенно сориентировавшись, беременная дама-дипломат непринужденно вытащила из сумки сэндвич с куском мяса и предложила собаке — в качестве отвлекающего маневра. Ее находчивость, направленная на дезориентацию противника, пусть это и была собака, спасла жизнь Гордиевскому, и он стал первым человеком, которому удалось вырваться из-под неусыпного ока Москвы и седьмого управления КГБ.[74]

Классическим примером операции ЦРУ, потребовавшей безошибочного сценического менеджмента для тайной экс-фильтрации, стала операция по вызволению из Ирана шестерых американских дипломатов, которым в ноябре 1979 г. пришлось скрываться за пределами американского посольства в Тегеране, после того как здание посольства было захвачено иранскими «студентами» и основной состав дипломатов попал в заложники. Мендес, который в ту пору возглавлял отдел маскировки Отдела технических служб (Office of Technical Service, OTS) ЦРУ, адаптировал методику эксфильтрации к конкретной ситуации. Для осуществления операции по спасению Мендес с помощью лауреата премии Американской академии киноискусства, известного голливудского специалиста по гриму Джона Чемберса придумал великую иллюзию. Была создана фиктивная кинокомпания Studio Six Productions, которая якобы снимает фильм в стиле фэнтези под названием Agro. Студия объявила, что съемки будут проходить в Иране и съемочная группа отправится на место, чтобы выбрать подходящую натуру в окрестностях Тегерана. Обманутое этой уловкой иранское правительство, как и рассчитывал Мендес, должно было удовлетворить просьбу съемочной группы в надежде, что готовность к сотрудничеству с голливудской компанией несколько смягчит дурную международную славу Ирана после захвата посольства иностранного государства.

В ходе подготовки сцены действия Мендес открыл студию по кинопроизводству в одном из павильонов киностудии Columbia в Голливуде и для пущего правдоподобия запустил рекламу на целую страницу в ведущем издании американской киноиндустрии, голливудской газете Variety. Мендес выдал себя за европейского кинематографиста, под вымышленным именем получил визы в иранском посольстве в Швейцарии и с группой коллег в январе 1980 г. направился в Тегеран. Установив контакт с шестерыми дипломатами, скрывавшимися в канадском посольстве, Мендес объяснил им, как под прикрытием съемочной группы и при помощи маскировочного грима и сфабрикованных канадских паспортов их вывезут через тегеранский аэропорт. Большой энтузиаст по части фокусов и крупный специалист по «оценке подлинности документов», а проще говоря, мастер подделки документов, Мендес продемонстрировал фокус с винными пробками, чтобы показать соотечественникам, как обман и сценический менеджмент можно использовать при возникновении возможных трудностей. Эта демонстрация «магии и иллюзии», которую Мендес назвал «Непроницаемые пробки», вселила в дипломатов уверенность в осуществимости плана.[75]

До конца недели Мендес со товарищи трудились над изготовлением «новых» канадских паспортов с поддельными иранскими выездными визами. Каждому из шести дипломатов предстояло при помощи косметических средств и грима предстать в новом облике в стиле Голливуда. Один консервативный дипломат обзавелся снежно-белой шевелюрой, уложенной в соответствии с последним писком моды. Как описывал Мендес, после переодевания «[дипломат] оказался в брюках в облипку без карманов и в синей шелковой сорочке, расстегнутой до середины волосатой груди и открывавшей взору золотую цепь с медальоном. Когда дипломат прошелся по комнате в наброшенном на плечи пальто, развевающемся, словно пелерина, у него был вид записного голливудского щеголя».[76]

Для шести дипломатов, изображающих съемочную группу, заказали авиабилеты на рейс авиакомпании Swissair, вылетавший ранним утром 28 января 1980 г. из тегеранского аэропорта Мехрабад. Мендес и его помощники прибыли в аэропорт в 5.30 утра, чтобы заранее «подготовить сцену», пока сотрудники таможенного и паспортного контроля будут сонные как мухи, а представители революционной стражи, самый потенциально опасный источник проблем, будут еще в постели. На багаже беглецов красовались бирки и наклейки с изображением эмблемы Канады, красного кленового листа; возле «киношников» на «сцене» в виде зала вылета отирался сам Мендес, впечатляя случайных зрителей «голливудскими разговорами», что придавало ситуации еще больше достоверности. Спектакль отлично дополняли манеры и одежда преобразившихся дипломатов, и после полудня они без всяких приключений прибыли в швейцарский Цюрих и обрели свободу.

 

 

Комментируя метод эвакуации американских дипломатов, иллюзионист Джим Стейнмейер отметил: «Импровизация Мендеса основывалась на тщательно отрепетированных сценах, на кропотливой работе с документами, на продуманной легенде для каждого участника операции и всестороннем изучении ситуации. Если шестерым американцам позволили непринужденно разгуливать по залу аэропорта у всех на виду, то это всецело благодаря тому, что инсценировка была превосходно подготовлена, а сам спектакль мастерски сыгран. Это было доказательство правоты иллюзиониста Гарри Келлара, хваставшего, что, когда публика зачарована им, он «и слона проведет по сцене, и никто не заметит»».[77]

Персонал доктора Готтлиба, ранее числившийся в TSS, Управлении техническими службами, перешел в ведение OTS, Отдел технических служб ЦРУ, и привлек к сотрудничеству новое поколение магов и иллюзионистов

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.