Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Каждое слово обязательно должно иметь яркую отличительную совокупность меток.





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Надо лишить однообразия все слова списка и тогда они начнут запоминаться непроизвольно, без нашего участия. Как добиться этого? Мы не утверждаем, что смогли достичь в нашем методе идеала, но приблизиться к этому требованию нам, пожалуй, удалось.

Теперь перейдем к долговременной памяти. Несмотря на то, что явление памяти изучается во всех советских и буржу­азных направлениях психологии (психология деятельности, когнитивная психология, бихевиоризм, гештальттеория и т. д. и т. п.), пока не предложено правдоподобного объяснения пере­ходу информации из кратковременной памяти в долговремен­ную. Еще хуже дела с познанием этого механизма обстоят в среде любителей иностранных языков, так как большая часть из них знакомы только с одним из факторов такого перехода — с периодическим неустанным повторением. Хотя мы уверены, что вы лично не принадлежите к этому большинству, мы, тем не менее, рискнем еще немного задержать ваше внимание на неко­торых феноменах долговременной памяти.

1. В 1973 году Стэндинг опубликовал результаты своих, в общем-то, несложных опытов. Испытуемым показывали 11000 слайдов, через месяц предъявляли их смешанными с другими и просили опознать. Испытуемые вспомнили слайды и дали верные ответы в 73% случаев! Это говорит о том, что изобра­жения слайдов с первого предъявления проникли в долго­временную память. Следовательно, при запоминании слов надо использовать не только повторение, но и яркие красочные интересные сюжетные картинки,которые лучше всего вырезать из журнала «Крокодил». (Мы опять же понимаем, что такой вывод не является ни для кого открытием. Но если мы встретили хотя бы одного человека, который сознательно использовал этот принцип при изучении языка, мы не рискнули бы писать о нем в методике. Но если все же такой человек найдется, авторы согласны бесплатно вы­слать ему, помимо первого оплаченного, еще 3 экземпляра методики).

2. Наверное, все мы, любители языков, неустанно ищем такой метод, при котором слова запоминались бы сами собой. Один из авторов, в свое время испытывая огромное влияние такой иллюзорной мечты, развесил у себя в кабинете около 10 листов бумаги с крупно написанными словами в надежде, что они постоянно будут попадать в поле зрения и (ведь дол­бит же капля камень) непроизвольно запоминаться. Хотя идея оказалась безнадежно неперспективной, естественное же­лание облегчить себе жизнь при изучении языка осталось. Итак, нельзя ли придать процессу запоминания долю непроиз­вольности и, следовательно, облегчить и ускорить его? Попы­тайтесь вспомнить, если у вас есть опыт самостоятельного изу­чения языка, случаи, когда некоторые слова запоминались без всякого усилия с вашей стороны. Проводили ли вы ана­лиз этих ситуаций? Ведь если бы удалось выделить нечто об­щее присущее им, мы могли бы очень эффективно управлять процессами запоминания, или, по крайней мере, не совершать ошибок, подобных описанной выше.

Непроизвольное запоминание означает, что существует некая сила, которая заставляет наш мозг работать независи­мо от нашего желания. Что порождает эту силу? Можно ли создать ее искусственно? Ответ на эти вопросы нашли совет­ские психологи Смирнов А. А. и Зинченко П. И.

В 1945 году Смирнов провел очень простое исследование. Он попросил нескольких испытуемых через 2 часа после начала рабочего дня припомнить свой путь от дома до работы. При­ведем в качестве примера одно такое описание.

«Помню прежде всего момент выхода из метро. Что именно? Как думал о том, что надо выйти из вагона так, чтобы занять скорее нужную позицию и идти скорее, так как запаздывал. Ехал, помню, в последнем вагоне. Поэтому никуда выскочить не удалось. Пришлось войти в толпу. Раньше публика, выходя, шла по всей ширине перрона. Сейчас для обеспечения прохода входящих были поставлены люди, поворачивавшие публику от края перрона. Дальнейший путь выпадает. Абсолютно ничего не помню. Есть только смутное воспоминание от старого. Шел до ворот университета. Ничего не заметил. О чем думал, не помню. Когда вошел в ворота, заметил: кто-то спешит. кто именно: мужчина или женщина, не помню. Больше ничего не помню».

Что характерно для этого рассказа и подобных ему?

Прежде всего воспоминания испытуемого в значительно большей степени относятся к тому, что он делал, нежели к тому, что думал. Даже в тех случаях, когда мысли вспоми­наются, они связаны все же с действиями испытуемого. Но испытуемые совершают много действий. С какими же из них связано непроизвольное запоминание? С теми, которые способ­ствуют или препятствуют достижению стоящей перед испытуе­мым цели. В 1945 году у всех была одна самая важная цель — вовремя придти на работу, поэтому непроизвольно запомина­лось только то, что влияло на скорость продвижения по улице.

Казалось бы, этот чрезвычайно простой вывод должен сам по себе ложиться в основу изучения иностранного языка! Но этого не происходит. Какую цель на занятиях перед нами ставил преподаватель? Запомнить слово. Но это цель! Как же слово в таком случае будет непроизвольно запоминаться, если само запоминание и является целью?! Чем больше мы сосредотачиваем свои усилия на запоминании слов, тем меньше непроизвольности, больше волевых усилий, больше насилия над нашей памятью мы совершаем.

Запоминание слов не должно быть целью в изучении иностранного языка

Запоминание должно быть только действием, ведущим к достижению какой-либо цели.

Возникают сразу два вопроса. 1. Какова должна быть эта цель? 2. С чем должны проводиться действия?

На первый вопрос мы ответим в главе о технологии запо­минания. На второй вопрос дали ответ опыты советского психолога Зинченко П. И. В его экспериментах, отличающихся как и все другие кажущейся простотой, испытуемых разбили на две группы. Первой из них дали картинки с изображением различных предметов и попросили провести классификацию по первым буквам их названий (например, собрать все вместе картинки на букву А, потом Б и т. д.). Вторая группа получила те же самые картинки, но проклассифицировала их по значе­нию изображенных предметов (например, собрала вместе сна­чала картинки с мебелью, потом с животными и т. д.). После эксперимента обе группы должны были вспомнить картинки, с которыми они работали. Как вы уже догадались, вторая группа продемонстрировала более высокие результаты. Это произошло потому, что в первом случае значение картинки, несмотря на то, что оно понималось и пропускалось испытуе­мыми через сознание (ведь они должны были выделить первую букву), не было включенонепосредственно в цель — в класси­фикацию. Во втором случае испытуемые также четко осозна­вали и звуковой состав названия и значение картинки, но в цельнепосредственно было включено только значение. Это приводит нас к мысли, что в цель должны непосредственно включаться и значение слова и его звучание.

Чтобы достичь цели, которую мы сформулируем чуть позже, нужно обязательно манипулировать и значением и произноше­нием. Это приведет к тому, что иностранное слово будет за­поминаться с большой долей непроизвольности.

К сожалению, в школе и вузе этот принцип нарушается как правила уличного движения — всеми и повсеместно. Изу­чение языка превращается в мучительную целенаправленную зубрежку.

3. Всем, кто сталкивался с психологией, знакомо понятие установки (не надо путать с партийными установками). Под этим термином понимается готовность человека действовать вполне определенным образом. Например, у десятиклассников появляется установка на продолжение учебы или установка на работу; у вас есть очень сильная установка на иностранный язык и т. д. Установки облегчают нам жизнь. Благодаря им большую часть действий мы совершаем автоматически и не тратим времени на размышления. Например, утром мы приняли решение умыться: включается соответствующая установка, выработанная в течение нашей жизни, и все действия начинают выполняться автоматически (мы их мало сознаем). Как только умывание закончено, установка выключается и вы принимаете новое решение — позавтракать. Включается другая установка и действия вновь выполняются автоматически (при условии, что в холодильнике есть все необходимое для свершения этого акта).

Если бы у вас была установка на утреннюю гимнастику, то последняя не вызвала бы у вас мрачного настроения еще с вечера, а выполнялась бы автоматически, как умывание.

Как создаются установки? К сожалению, ответ на этот воп­рос, как и мыло в магазине,— неизвестно когда появится. Поэтому подробных объяснений, несмотря на толстые фолиан­ты, написанные психологами, мы дать не можем. Но чтобы как-то смягчить создавшуюся ситуацию, опишем эксперимент, который позволит нам осознать очень полезное для изучения иностранного языка явление.

Испытуемых, как и в предыдущем опыте, разбили на две группы. Им прочитали один и тот же текст, но в первой группе сказали, что проверят его знание на следующий день, а другой группе сказали, что сделают то же самое через неделю. На самом деле проверку знания текста провели только через две недели в обеих группах. Испытуемые второй группы показали более высокие результаты. В этом опыте мы можем отчетливо увидеть действие и влияние установки, созданной у испытуе­мых экспериментальной ситуацией.

Следовательно, садясь за изучение очередной порции слов, постарайтесь убедить себя и искреннее поверить, что язык вы учите, чтобы помнить всю жизнь

Команда «Я запоминаю эти слова надолго», отданная себе перед началом занятий, может показаться несущественной даже после описания эксперимента с установкой. Мы вполне допуска­ем это и не настаиваем на том, что она обеспечит вам 100% успеха. Но нам хотелось бы напомнить вам, что раньше функ­цию настройки на какое-либо занятие (в том числе и на школь­ные уроки) выполняла молитва. Воины молились перед боем вовсе не потому, что их обязывала к этому господствующая иде­ология. Молитва настраивала их на подвиг. «Отче наш», прочи­танная перед обедом или уроком, успокаивала, отодвигала все заботы, способствовала лучшему усвоению пищи и знаний Чи­тать такую настраивающую «молитву» перед изучением десятка-другого слов, может быть, и не следовало бы. Но когда речь идет о тысячах, то мелочь превращается в существенный фак­тор. Если создание соответствующей установки позволит вам на каждые десять слов запоминать хотя бы еще одно, то на каж­дой тысяче вы получите «прибыль» в 100 слов. Не надо упус­кать выгоду.

4. Нам предстоит ознакомиться еще с одним, довольно известным фактом, и тогда уже больше ничто не будет препятствовать нам узнать, каким образом и в каком методе можно одновременно учесть все вышеприведенные требования и наблюдения.

Этот последний факт заключается в том, что наш мозг не способен воспринимать статику. Попробуйте внимательно смот­реть на какой-нибудь объект, не двигая глаз и головы. Эта прос­тая задача станет невыполнимой спустя 2—3 минуты — объект начнет «растворяться», уйдет из поля вашего зрения, вы пере­станете его видеть. То же самое произойдет с однообразным звуком (например шум леса, шум машин и т. д.). Но если мы не можем воспринимать нединамичные явления, то что же гово­рить о нашей памяти, которая связана с внешним миром через восприятие и ощущения! Из нашей памяти моментально стира­ется все, что не способно совершать движение или не связано С движением ассоциативно. Для доказательства данного факта у нас, конечно же, есть в запасе результаты очень несложного эксперимента. Испытуемым на киноэкране показывали лиц дру­гой национальности, снятых анфас (как известно, без соответ­ствующей привычки представители другой нации сначала кажутся все на одно лицо). Если изображение было ди­намичным, то есть человек улыбался, хмурился, двигал глазами, шмыгал носом и т. д., то впоследствии его фотография легко узнавалась испытуемыми среди других. Если же лицо человека было неподвижным, то количество верных ответов резко падало. Это говорит о том, что статичный, неподвижный образ очень быстро «выветривается» из памяти. Из этого мы делаем послед­нее, но не менее важное, чем все предыдущие, заключение: все образы, используемые для запоминания иностранных слов, должны быть динамичными!

Во всем должно присутствовать движение.

На этом мы заканчиваем главу об особенностях нашей памяти. Мы вполне сознаем, что модель памяти, состоящая из трех описанных систем, не является лучшей и единственно возможной (мы могли бы отталкиваться от модели уровней, от знаковой теории памяти Л. С. Выготского и др.), но по срав­нению с другими она является наиболее разработанной и «технологичной».

Теперь мы бы хотели выразить всем благодарность за долго­терпение (конечно, если вы читаете эти строки) и перейти к изложению технологии изучения иностранного языка, которая позволит вам учить по 20—30 (а при большом желании и го­раздо больше) слов в час. Правда, это не означает, что за сутки вы выучите 480—600 слов. Если вы помните, большую роль при изучении языка играют перерывы. Поэтому в течение дня целесообразно учить (конечно, при наличии большого свободного времени) не более 100 слов. Кроме этого мы не рекомендуем сразу же резко переключаться на этот метод. Сначала попробуйте учить язык привычным для вас методом, частично используя наш как вспомогательный при запомина­нии особо трудных слов. Такой плавный переход позволит вам лучше осознать достоинства и недостатки метода, более ус­пешно адаптировать технологию для себя.

 

 

Глава IV

 

В этой главе мы опишем структуру технологии ускоренного изучения слов. Но она покажется вам неубедительной, если вы не прочитали предыдущую главу.

Прежде чем мы постараемся собрать все описанные выше требования и наблюдения в одном методе, вспомним их.

1. Успех в изучении языков зависит не от знания «особого» метода, а от умения воспользоваться технологией, разработан­ной на его основе.

2. Не надо мучить свою память, не учите язык механически.

3. Наша память способна «в один присест» принимать от 2 до 26 единиц информации.

4. При изучении языка не следует опираться на привычку, на общепринятую логику, на стандартное восприятие мира.

5. Кратковременная память существует не более 30 секунд.

6. Информация сохраняется в кратковременной памяти зна­чительно дольше 30 секунд благодаря неосознаваемой нами циркуляции.

7. После изучения порции слов необходим 10-минутный перерыв.

8. Учить слова надо только до первого воспроизведения (когда сможете хотя бы один раз повторить весь список). Не тратьте время на лишнее повторение.

9. Повторять слова надо один раз в промежутке от 10 минут до 24—30 часов.

10. Единица запоминаемой информации должна быть как можно длиннее (блок слов или словосочетание). Тех, кто учит или заставляет учить одиночные слова, надо наказывать за растрату времени и памяти в особо крупных размерах.

11. Чтобы лишить список слов однообразия, необходимо придать каждому слову какую-либо яркую метку.

12. Слово передается в долговременную память не столько через повторение, сколько с помощью сюжетных картинок. » 13. Мы легко делаем то, что совершается непроизвольно, помимо нашего участия. Слова будут запоминаться непроизволь­но, если запоминание не будет целью нашей деятельности. Мыс­ленные операции со значением и произношением слова должны непосредственно включаться в цель.

14. Перед запоминанием необходимо настроиться на заня­тие. Наша психика обладает инерцией. Она не может в одно мгновение перестроиться от приготовления котлет к изучению языка.

15. Запоминаемая информация должна содержать динамич­ные элементы или ассоциироваться с ними. В противном случае она стирается без следа.

Теперь, когда у нас все перед глазами, мы можем сосредо­точенно подумать над пунктом № 13: «Запоминание не должно быть целью». В некоторых методах это требование выполняется. Например, в ритмическом методе главная цель не запомнить слово, а повторять его в определенном ритме под мелодию (вспомните, особенно те, кто увлекается зарубежными ансамб­лями, как легко запоминаются слова песен при полном их непонимании). В сублимационном методе, в котором на человека оказывают воздействие с надпороговой скоростью восприятия, цель заключается также не в запоминании, а в умении сосредо­точиться на воспроизведении и т. д. (все эти и другие методы можно найти в специальной литературе). Но эти методы невыгодно отличаются сложностью аппаратуры и технологии, кото­рые нельзя пока самостоятельно использовать у себя дома. (Мы надеемся, что в скором будущем наша академическая наука и практика обратят наконец-то на них серьезное внимание).

Запоминание как цель отсутствует и в методе, основанном на имитации какой-либо деятельности. Например, перед учени­ками ставится задача накрыть на стол и дается словарь необ­ходимых слов. Соответствующая интенция, возникающая под воздействием цели, позволяет очень эффективно запоминать слова. Но этот метод требует высокого педагогического мас­терства учителя, его богатой фантазии. Кроме этого метод не имеет жесткой структуры.

Мы предлагаем в качестве цели мысленное манипулирование словами: подобрать к иностранному слову сходное по звучанию русское. Например: sleeve (рукав, англ.)—слива, zunge (язык, нем.)—цунами и т.д. Но в этом случае мы оперируем только со звучанием слова, а в цель должно непосредственно включаться и его значение, перевод. Чтобы выполнить и это требование, давайте к образованной паре слов припишем еще перевод:

sleeve — слива — рукав

Zunge — цунами — язык

 

и подумаем, как теперь нам сформулировать цель, чтобы она не совпадала с запоминанием слов. Помните эксперимент, кото­рый доказывает, что образ (картинка) размещается в большинс­тве случаев в долговременной памяти? Значит надо работать с образами. Но образы у нас имеют только слова родного языка. Значение иностранного слова получает образ только через его аналог в русском (или вашем родном) языке. Это и приводит нас к мысли, что при запоминании нужно использовать только слова родного языка, то есть, слива—рукав, цунами—язык. В качестве цели выберем решение задачи по нахождению воз­можного отношения между словами в каждой паре. Но прежде чем решать эту задачу, вспомним еще два требования: отсутствие общепринятой логики (№ 4) и наличие динамики в элементах информации (№ 15). Это говорит о том, что отношения между словами пары должны быть необычными, нелогичными, во-первых, и динамичными, т. е. содержать движение, во-вторых. В нашем случае это очень просто сделать. Представляем, как в магазине продавщица, взвесив сливы, перекладывает их в пустой рукав. Обратите внимание на слово «представляем». Отношение нужно не просто проговаривать (на более поздних этапах проговаривание вообще становится излишним), а именно представлять, так как это позволяет миновать кратковременную ненадежную память и работать сразу же в долговременной.

Проговаривание, по некоторым экспериментальным данным когнитивной психологии, связано в первую очередь с кратков­ременной памятью, поэтому его мы используем только на на­чальных этапах, если образное мышление развито недостаточно.

Кроме этого обратите еще раз внимание на динамику: про­давщица взвешивает и насыпает. Необходимо представить как сливы скатываются в рукав, как вы берете его из рук продав­щицы и т. д. Большой ошибкой была бы попытка ограничиться представлением слив, неподвижно лежащих в руке. При обра­зовании нескольких тысяч подобных нединамичных структур наша статичная исчезнет как дым.

Создание структур одновременно отвечает требованию № 11. Необычное отношение между словами является очень яркой эмоционально окрашенной меткой. Каждое слово в списке ста­новится индивидуальным, отличным от других.

Хотя динамичная структура хранится в памяти практически неограниченное время, нам она требуется как молоток при забивании гвоздя для картины. Мы забили гвоздь в стену (за­помнили ассоциацию двух слов) и отложили молоток в сторону. Теперь сделаем то, ради чего мы совершили всю эту работу (в дальнейшем ассоциирование по мере развития навыков будет занимать у вас не более 3—5 секунд). Мы пытались запомнить слово sleeve. Благодаря сходному звучанию мы быстро перехо­дим от этого слова к русскому «слива». Эта связь хранится в кратковременной памяти, именно она и составляет самое слабое звено в цепочке. Количество именно этих связей как единиц информации и не должно превышать 26 единиц в «по­рции» слов (количество же структур может быть неограничен­ным; это несоответствие в дальнейшем учитывается в техноло­гии). Слово «слива» благодаря жесткости придуманной струк­туры приведет нас к переводу —«рукаву». Таким образом, ос­новные наши усилия сосредоточены не на запоминании слов, а на создании структуры. Вы сами сможете убедиться как эффективно в нашем случае начинает работать непроизвольное запоминание.

Как показали занятия, проводимые с изучающими иност­ранный язык, все подобные операции вызывают на первых эта­пах затруднения, усугубленные кажущейся надуманностью, «не­серьезностью» и т. д. Многие в процессе ассоциирования начи­нают испытывать дискомфорт от того, что окружающие внима­тельно слушают их «глупости». В действительности, умение быстро сочинить такую «глупость» говорит о вашем нестандартном, творческом уме. Этот метод хорош хотя бы тем, что даже если вам не удастся выучить с его помощью язык (что мало вероятно), у вас значительно улучшится творческое мышление. Вы начнете видеть вещи в новом для вас свете. Многие испы­туемые становятся язвительными и ехидными, поскольку вдруг обнаруживают неоднозначность нашей речи. Этот метод осо­бенно полезен для изобретателей и ученых (а также снабжен­цев) как упражнение на гибкость мышления.

Ассоциирование — это творческий процесс. Именно поэтому мы очень настаивали на предварительной настройке. К сожале­нию, большинство понимает настройку, как формирование при­каза (недаром М. М. Жванецкий сказал, что «и жизнь наша тоже солдатская»). Начинать, в действительности, лучше с фраз такой формы:

«я очень хочу выучить язык. Я буду стараться. Я очень буду стараться. Я хочу запомнить слова. Мое мышление очень гибкое...» и т.д.

А такие фразы-приказы, как «Я должен выучить язык» и др. лучше не применять. Вся наша психика уже измучена требо­ваниями и приказами. Она сразу же создает неосознаваемое нами противодействие. Особенно это необходимо помнить, если вы настраиваете студентов или школьников, у которых и без ваших наставлений давно уже отбили желание изучать иност­ранные языки. Было бы очень полезно начинать ассоциирование в одной и той же обстановке, с одних и тех же действий. Попробуйте завести какие-нибудьненавязчивые традиции. Вспомните, как в дореволюционной школе дети читали перед уроками молитву. Не надо отрицать их опыт. Тогда было не все так уж плохо.

Итак, мы придумали для иностранного слова структуру. Сде­лали ее необычной, динамичной, образной. Но при изучении, особенно в первое время, одного образного представления, как правило, недостаточно. Нас больше учили управлять своей речью, нежели образами. (Вспомните презрительное «Фантазе­ры!»). Поэтому через некоторое время, которое явно недоста­точно для того, чтобы структура выполнила свою функцию и только после этого исчезла, образы начинают сливаться, сти­раться, загрязняться. Это происходит потому, что образ того или иного слова как правило не имеет какой-либо привязки. Слово может использоваться с различными оттенками, в раз­личных контекстах. Оно испытывает влияние других слов и изменяет свой смысл в зависимости от окружения. Поэтому на первых порах слова лучше всего объединять в группы по 7—10 штук в каждой на основе однойсодержательной картинки с концентрированным смыслом. В школьных учебниках мы тоже можем найти картинки. Но все они не имеют сконцентриро­ванного смысла. Например, пионер стоит на фоне школы Эта картинка не имеет определенного четко выраженного запоми­нающегося смысла. Поэтому она легко сливается с другими подобными ей. Лучше всего брать картинки из юмористических журналов (правда, в последнее время стало очень трудно выби­рать непохожие друг на друга карикатуры: они все пересекаются в одном слове «перестройка»). Если под картинкой есть слова (речь участников или название), то их необходимо обязательно оставлять с картинкой, чтобы сохранитьединый смысл и зна­чение.

Вырезанную картинку лучше всего наклеить на перфокарту или в тетрадь. Рядом с ней написать триады слов (иностран­ное — сходное по звучанию — перевод). Образы и структура легко запоминаются, поэтому фиксировать их письменно не следует. Изображения, при условии, что они имеют четкий неординарный смысл, сразу же проникают в большинстве слу­чаев в долговременную память. Благодаря этому спустя даже несколько лет мы можем мысленно осматривать ее (сканиро­вать) со всеми деталями и вспоминать те 7—10 слов, которые мы выучили с ее помощью. Такая блочная система запоминания позволяет избежать «плавания» слов по разным контекстам. Кроме этого блок слов, содержащихся на картинке, представ­ляет собой одну единицу информации. Следовательно, за один присест (за один урок) можно без ущерба для памяти усваивать от 2 до 26 картинок (но, как правило, у занятого человека времени хватает только на 3—5 в день), в результате чего мы в 7—10 раз уплотняем информацию, т. е. в 7—10 раз увеличи­ваем естественные возможности нашей памяти! В дальнейшем, когда будет изучен базис иностранного языка, слова можно изучать прямо по словарю. Открываете первую страницу, берете слово, образуете структуру, делаете пометку карандашом (за­писываете слово, сходное по звучанию; это необходимо для подстраховки, т. к. на кратковременную память надежда малень­кая) и слово остается у вас в голове до конца жизни. Однако, при таком способе плотность информации падает и вы сможете за один урок запомнить не более 25 слов. Но этот недостаток можно компенсировать увеличением числа уроков, которые до­лжны следовать друг за другом с перерывом не менее 10—15 минут.

Изучение языка с помощью картинок выгодно отличается еще и тем, что вы можете не тратить время на повторение, поскольку это можно делать в дороге на работу или домой, в очереди, в автобусе и т. д. Достаточно только вспомнить картинку и «выбрать» из нее все слова со структурами. Согла­ситесь, что это абсолютно невозможно, если слова у вас оформ­лены списком. Вы будете усиленно морщить лоб и вспоминать, какое слово должны были запомнить, но ни за что не сделаете это, пока не заглянете в список. Выход один — учить с помощью картинок!

Изучая первые 3—4 тысячи слов, вы вынуждены будете повторять их несколько раз для того, чтобы закрепить в долгов­ременной памяти и освободиться от выполнявшей свою функцию структуры. На пятой тысяче, как правило, возникает особое ощущение — уверенность в своей памяти, и слово с помощью этого метода начинает запоминаться с первого предъявления. Но не отчаивайтесь, если этого не произойдет на шестой или десятой тысяче, это не связано с интеллектуальными способ­ностями. На первых порах повторение лучше организовать сле­дующим образом:

Первый раз — через 10—20 минут (но вполне допустимо и через 2—3 часа и даже 12 часов) после мысленного создания структур; при этом смотреть надо либо на русский перевод, либо на иностранное слово и воспроизводить всю структуру даже в том случае, если вам кажется, что вы уже можете обойтись без нее; в дальнейшем первое повторение можно опустить и переходить сразу ко второму через 24 часа.

Второй раз — на следующий день через 24—30 часов; если удалось воспроизвести не все структуры, созданные вами или учителем, то их повторяют еще раз на следующий день; при повторении лучше смотреть только на картинку, отыскивая на ней необходимые слова.

Если не удалось вспомнить и повторить все структуры и на третий раз, их надо отложить до окончательного повторений всех структур данной порции слов, которое проводится через 1—б месяцев (оптимально 2—3 месяца). Не надо пугаться такого срока. Вы сможете вспомнить слова и через 1—2 года, даже если ни разу не встречались с ними в этот период. Это одно из существенных достоинств метода: изучая язык, мы мо­жем не бояться, что он окончательно забудется от долгого неупотребления.

Последнее повторение является основным и решающим. Вся ваша грандиозная работа будет выполнена зря, если вы не сделаете этого последнего шага. В большинстве случаев через 1—6 месяцев учащиеся очень смутно помнят структуры, если не сталкивались с соответствующими им словами в этот период. Это происходит из-за интерференции структур, из-за естест­венных процессов забывания, обостренных несоблюдением опи­санной технологии даже в мелочах (динамичность, нелогич­ность, образность, периоды отдыха и запоминания, настройки и т.д.). Поэтому последнее повторение лучше разбить на две части: первый день — вспоминаем по своим записям структуры; на второй день — повторяем их, глядя только на картинки (а если по словарю — то смотрим только на перевод или иност­ранное слово). Если при последнем повторении вы сразу же вспомнили перевод слова, то восстанавливать всю структуру не надо. Она выполнила свою функцию и отмерла. В целом у вас должно возникнуть новое для вас ощущение, когда из глубины вашего сознания, даже помимо вашей воли, в ответ на слово родного языка будет «всплывать» его перевод. Это сопровожда­ется чувством легкой растерянности, замешательства, неуверен­ности. Но после того, как вы убедитесь, что «всплывает» только нужное слово, а не случайное, это пройдет.

Если между изучением языка (для этого достаточно 7— 8 тысяч слов) и его активным использованием прошло доста­точно много времени (от 1 года до 3—4 лет), то слова снова могут забыться. Но это забывание в корне отлично от забывания при механическом (школьном) запоминании, когда слова сти­раются без следа. В нашем случае слова исчезают из памяти не насовсем, а как бы переходят в подсознание («консервируют­ся»), из которого мы можем очень быстро их извлечь, заглянув в записи. Для такого повторения на каждую тысячу слов без особого напряжения затрачивается около дня (включая пере­рывы). Согласитесь, что навряд ли есть другая методика, по­зволяющая восстанавливать знания с такой скоростью.

В среднем на начальном этапе на все операции по запоми­нанию одного слова, включая все повторения, создание струк­туры, поиск эквивалентов, записи в словаре или тетради и т. д. тратиться 2—3 минуты. В дальнейшем (особенно при изучении второго языка) время сократится до 30—60 секунд. Если у вас есть учитель, хорошо знающий иностранный язык и этот метод, то скорость легко возрастает до 100 слов в час (все цифры проверены экспериментально). Оптимальный состав группы с учителем —10—12 человек.

Если у вас возникает недоверие к этим цифрам, то, прежде чем отбросить методику в сторону, проведите эксперимент: вы­учите таким образом 10—20 слов и сделайте окончательные выводы не ранее чем через месяц.

 

 

ГЛАВА V.

 

Здесь мы приведем примеры и особенности технологии, обнаруженные на практике.

Итак, перед вами встала задача номер один — подыскать первые картинки. На этой странице вы видите две из них.

Картинка с интерьером показывает нам самый неподходя­щий вариант. Она бессюжетна, несодержательна, не имеет четкого сконцентрированного смысла, ни один из объектов, изображенных на ней, не акцентирован, не выделен худож­ником. Если вы навырезаете с десяток таких сюжетов, то пол­ное забвение выученных слов в течение ближайшего месяца вам гарантировано.

Следующая картинка — образец того, к чему следует стре­миться. Она надолго задержится в вашей памяти. Давайте с ее помощью попробуем выучить три слова на двух языках: ан­глийском и немецком.

 

Английский язык

chess — (чесать) — шахматы

beard — (берданка) — борода

nose — (носок) — нос

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.