Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Глава VII





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Рћ ГНОМЕ РњР?РњР•

Ныне пойдет речь РІ повести Рѕ Малом РіРЅРѕРјРµ именем РњРёРј. Давно позабыты Малые РіРЅРѕРјС‹, РёР±Рѕ РњРёРј был последним. Р? даже РІ Древние Дни знали Рѕ РЅРёС… немного. Р’ старину эльфы Белерианда звали РёС… РЅРёР±РёРЅ-РЅРѕРіСЂРёРј, РЅРѕ жаловать РЅРµ жаловали; Р° сами Малые РіРЅРѕРјС‹ любили только себя. Если ненавидели РѕРЅРё Рё боялись РѕСЂРєРѕРІ, то Рё эльдар ненавидели едва ли меньше, Р° Р?згнанников — превыше прочих; нолдор, говорили РѕРЅРё, украли земли РёС… Рё РґРѕРјР°. Р?менно Малые РіРЅРѕРјС‹ первыми обнаружили Нарготронд Рё начали рыть пещеры — задолго РґРѕ того, как РёР·-Р·Р° РњРѕСЂСЏ явился Финрод Фелагунд.

Р?ные утверждали, что РЅРёР±РёРЅ-РЅРѕРіСЂРёРј ведут происхождение РѕС‚ РіРЅРѕРјРѕРІ, изгнанных РёР· РіРЅРѕРјСЊРёС… РіРѕСЂРѕРґРѕРІ востока РІ Древние Дни. Задолго РґРѕ возвращения Моргота забрели РѕРЅРё далеко РЅР° запад. РќРµ признавали РѕРЅРё над СЃРѕР±РѕСЋ правителя, Рё число РёС… было невелико, потому СЂСѓРґСѓ добывали РѕРЅРё СЃ превеликим трудом, Рё приходило РІ упадок кузнечное мастерство РёС…, истощались запасы оружия; Рё привыкли РѕРЅРё таиться Рё прятаться, Рё умалились ростом Рё статью РІ сравнении СЃ восточной родней — ходили сгорбившись, крадучись, быстрыми перебежками. Однако Р¶, как Рё РІСЃРµ РіРЅРѕРјС‹, РѕРЅРё были РєСѓРґР° сильнее, нежели казалось РЅР° первый взгляд, Рё умели выжить РІ самых суровых Рё тяжких условиях. РЎРѕ временем, впрочем, РѕРЅРё выродились Рё вымерли, Рё РЅРµ осталось РёС… ныне РІ Средиземье — РєСЂРѕРјРµ РѕРґРЅРѕРіРѕ только РњРёРјР° Рё его РґРІСѓС… сыновей; Р° РњРёРј был стар даже РїРѕ меркам РіРЅРѕРјРѕРІ, стар Рё позабыт всеми.

После ухода Белега (а произошло это на второе лето после бегства Турина из Дориата) худо пришлось изгоям. Шли проливные дожди, неурочные в это время года; орки в еще более великом множестве приходили с Севера, по старому Южному тракту переправлялись через Тейглин и кишмя кишели в лесах вдоль западных границ Дориата. О безопасности и об отдыхе оставалось только мечтать, и отряд чаще оказывался в роли дичи, нежели охотников.

Однажды ночью, когда затаились изгои в темноте, не зажигая огня, Турин задумался о своей жизни и пришел к мысли, что недурно было бы ее улучшить.

— Надо бы подыскать какое-нибудь надежное убежище, — размышлял он, — да запастись всем необходимым в преддверии зимних холодов и голода. — Но он знать не знал, куда податься.

На следующий день повел он своих людей на юг, дальше, нежели они когда-либо уходили от Тейглина и от границ Дориата; и спустя три дня пути они устроили привал на западной окраине лесов Долины Сириона. Здесь было суше, и деревья росли реже: местность постепенно повышалась, переходя в вересковые нагорья.

Вскорости, когда уже угасали серые сумерки дождливого дня, случилось так, что Турин и его люди укрылись в зарослях остролиста; а дальше начиналась безлесная пустошь, усеянная огромными валунами: одни стояли наклонно, другие громоздились беспорядочной грудой. Все было тихо; лишь дождь шелестел в листве.

Внезапно часовой подал сигнал, и, вскочив на ноги, изгои увидели, как между камней крадучись пробираются три фигуры в серых одеждах с капюшонами. Каждый тащил на себе громадный мешок, однако ж шли они быстро. Турин окликнул их, веля остановиться, а его люди бросились на чужаков как гончие; но те как ни в чем не бывало продолжили путь, и хотя Андрог выстрелил в них, двое исчезли в сумерках. Один отстал, будучи менее проворен или тяжелее нагружен; его схватили и повалили на землю; множество крепких рук держали его, не выпуская, хотя он вырывался и кусался как зверь. Подошел Турин и упрекнул своих соратников.

— Что у вас тут такое? — спросил он. — К чему такая жестокость? Это же сущий карлик, да и стар в придачу. Что в нем вреда?

— Оно кусается, — отозвался Андрог, баюкая кровоточащую руку. — Это орк или какой-нибудь орочий сородич. Убьем его!

— Р? так ему Рё надо, раз РЅРµ оправдал наших надежд, — подхватил второй РёР·РіРѕР№, завладевший мешком. — РўСѓС‚ РѕРґРЅРё только коренья РґР° камешки!

— Нет, — возразил Турин, — у него борода. Да это всего лишь гном, сдается мне. Дайте ему встать, пусть говорит.

Вот так в «Повесть о детях Хурина» вошел Мим. Он с трудом встал на колени у ног Турина и взмолился о пощаде.

— РЇ стар Рё беден, — сетовал РѕРЅ. — Р? всего лишь РіРЅРѕРј, как ты говоришь, Р° РІРѕРІСЃРµ РЅРµ РѕСЂРє. Р—РѕРІСѓСЃСЊ СЏ РњРёРј. РќРµ дай РёРј убить меня, РіРѕСЃРїРѕРґРёРЅ, РЅРё Р·Р° что РЅРё РїСЂРѕ что, как поступили Р±С‹ РѕСЂРєРё.

Р? пожалел его РўСѓСЂРёРЅ РІ сердце своем, РЅРѕ молвил:

— Бедняком ты кажешься, Мим, хотя странно мне это в гноме, мы же еще беднее, сдается мне — бесприютные, гонимые люди. Если бы сказал я, что из одной только жалости мы не щадим, ибо велика нужда наша, какой выкуп предложил бы ты нам?

— Я не знаю, чего ты желаешь, господин, — опасливо произнес Мим.

— Сейчас — немногого, — промолвил Турин, невесело оглядываясь по сторонам, в то время как дождь заливал ему глаза. — Надежного укрытия на ночь — и не в лесной сырости. Несомненно, у тебя самого такое есть.

— Есть, — отозвался Мим, — но в выкуп я его не отдам. Слишком стар я, чтобы жить под открытым небом.

— Р? РІСЂСЏРґ ли состаришься еще РЅР° день, — промолвил РђРЅРґСЂРѕРі, РїРѕРґС…РѕРґСЏ вплотную СЃ ножом РІ Р·РґРѕСЂРѕРІРѕР№ СЂСѓРєРµ. — РћС‚ этой беды СЏ тебя, так Рё быть, избавлю.

— Господин! — вскричал Мим в великом страхе, обнимая Туриновы колени. — Если я потеряю жизнь, вы потеряете прибежище, ибо без Мима вам его не сыскать. Отдать свое жилище я не могу, но часть его — уступлю. Там просторнее, нежели в былые времена: слишком многие ушли навеки, — и он разрыдался.

— Твоя жизнь в безопасности, Мим, — промолвил Турин.

— По крайней мере до тех пор, пока не доберемся мы до его логова, — добавил Андрог.

Но Турин обернулся к нему и молвил:

— Если Мим без обмана отведет нас к своему дому и дом окажется хорош, тогда жизнь его будет выкуплена, и никто из моих людей не поднимет на него руку. Даю в том клятву.

Р? РњРёРј облобызал колени РўСѓСЂРёРЅР° Рё молвил:

— Мим будет тебе другом, господин. Поначалу думал он, что ты — эльф, судя по речам твоим и голосу. Но ежели ты человек, оно и к лучшему. Мим эльфов не жалует.

— РќСѓ Рё РіРґРµ же твой хваленый РґРѕРј? — РЅРµ отступался РђРЅРґСЂРѕРі. — Должен РѕРЅ быть Рё РІРїСЂСЏРјСЊ С…РѕСЂРѕС€, чтобы делить его СЃ РіРЅРѕРјРѕРј. Р?Р±Рѕ РђРЅРґСЂРѕРі РЅРµ жалует РіРЅРѕРјРѕРІ. Мало РґРѕР±СЂРѕРіРѕ рассказывается Рѕ гномах РІ преданиях, что народ его принес СЃ востока.

— О себе люди оставили память и похуже, — отозвался Мим. — Суди мой дом, когда его увидишь. Но в темноте вам до него не добраться, неуклюжие вы увальни. В свой срок я вернусь и провожу вас.

С этими словами гном поднялся на ноги и подобрал свой мешок.

— Нет-нет! — закричал РђРЅРґСЂРѕРі. — Вожак, ты ведь этого РЅРµ допустишь? Р?наче только старого РїСЂРѕР№РґРѕС…Сѓ Рё видели.

— Р? РІРїСЂСЏРјСЊ темнеет, — отозвался РўСѓСЂРёРЅ. — Пусть оставит нам какой-РЅРёР±СѓРґСЊ залог. Отдашь нам РЅР° хранение СЃРІРѕР№ мешок вместе СЃ поклажей, РњРёРј?

Гном в превеликом смятении вновь рухнул на колени.

— Кабы Мим не собирался возвращаться, так уж верно, и не вернулся бы ради старого мешка с кореньями, — промолвил он. — Я приду. Пустите меня!

— Не пущу, — отозвался Турин. — Ежели не желаешь ты расставаться с мешком, значит, останешься с ним вместе. Проведешь ночь под пологом ветвей — так, может статься, и нам посочувствуешь в свой черед. — Но приметил он, равно и прочие, что Мим дорожит своей ношей куда больше, нежели можно было бы ожидать по виду мешка.

Р? повели РёР·РіРѕРё старого РіРЅРѕРјР° РІ СЃРІРѕР№ жалкий лагерь; РїРѕ пути бормотал РѕРЅ что-то себе РїРѕРґ РЅРѕСЃ РЅР° странном языке, хриплом РѕС‚ застарелой ненависти, РЅРѕ РєРѕРіРґР° связали ему РЅРѕРіРё, разом притих. Видели часовые: РІСЃСЋ ночь просидел РѕРЅ молча Рё недвижно, как камень; лишь бессонный взгляд посверкивал РІРѕ мраке, как озирался РіРЅРѕРј РїРѕ сторонам.

Перед самым рассветом дождь перестал и в кронах зашелестел ветер. Утро выдалось ясным — вот уже много дней такого не видели; легкое дуновение с юга отворило небеса, светлые и ясные, навстречу встающему солнцу. А Мим все сидел, не двигаясь, точно мертвый; сейчас тяжелые веки его не размыкались, и в лучах зари отчетливо видно было, как сморщился он и усох от старости. Встал Турин и поглядел на него сверху вниз.

— Теперь света довольно, — промолвил он.

Мим открыл глаза и молча указал на свои путы, когда же развязали его, исступленно проговорил:

— Затвердите вот что, дурни! Не смейте связывать гнома! Гном этого не простит. Я не хочу умирать, но то, что вы сделали, распалило мне сердце. Я сожалею о своем обещании.

— Рђ СЏ — нет, — отозвался РўСѓСЂРёРЅ. — РўС‹ отведешь меня Рє своему РґРѕРјСѓ. До тех РїРѕСЂ Рѕ смерти разговора РЅРµ будет. Такова РјРѕСЏ воля. — Р? РѕРЅ твердо посмотрел РЅР° РіРЅРѕРјР°, глаза РІ глаза, Рё РњРёРј сдался; воистину мало кто РјРѕРі выдержать взгляд РўСѓСЂРёРЅР°, непреклонный либо гневный. Очень СЃРєРѕСЂРѕ РіРЅРѕРј отворотился Рё встал.

— Ступай за мной, господин! — промолвил он.

— Хорошо! — кивнул Турин. — Теперь добавлю я к сказанному вот что: гордость твоя мне понятна. Может статься, ты и умрешь, но связывать тебя больше не станут.

— Не станут, — откликнулся Мим. — Но идем же!

Р? СЃ этими словами РѕРЅ повел изгоев Рє тому месту, РіРґРµ его захватили РІ плен, Рё указал РЅР° запад. — Р’РѕРЅ РјРѕР№ РґРѕРј! — промолвил РѕРЅ. — РќРµ раз Рё РЅРµ РґРІР° видели РІС‹ его, сдается РјРЅРµ, РёР±Рѕ высоко вознесся РѕРЅ. Шарбхунд называли его РјС‹, РїРѕРєР° эльфы РЅРµ дали всему СЃРІРѕРё имена. — Р? увидели РёР·РіРѕРё, что указывает РѕРЅ РЅР° РђРјРѕРЅ РСѓРґ, Лысый холм: его безлесная вершина, словно часовой, несла стражу над обширными РґРёРєРёРјРё пустошами.

— Видеть-то видели, РЅРѕ ближе РЅРµ подходили, — заметил РђРЅРґСЂРѕРі. — Р?Р±Рѕ что Р·Р° надежное прибежище можно там обрести, РЅРµ РіРѕРІРѕСЂСЏ СѓР¶ Рѕ РІРѕРґРµ или РѕР±Рѕ всем прочем, нам потребном? Р’РѕС‚ так СЏ Рё знал, что без плутовства РЅРµ обойдется. Разве пристало людям прятаться РЅР° горных высотах?

— Хороший РѕР±Р·РѕСЂ надежнее потаенного укрытия, — возразил РўСѓСЂРёРЅ. — Далеко РІРёРґРЅРѕ СЃ РіРѕСЂС‹ РђРјРѕРЅ РСѓРґ. Что Р¶, РњРёРј, СЏ РїРѕР№РґСѓ погляжу, чем ты можешь похвастаться. Долго ли нам, неуклюжим увальням, добираться туда?

— Весь день до сумерек, если пустимся в путь, не мешкая, — отвечал Мим.

Вскорости отряд выступил РЅР° запад; РўСѓСЂРёРЅ шагал впереди Р±РѕРє Рѕ Р±РѕРє СЃ РњРёРјРѕРј. Выйдя РёР·-РїРѕРґ прикрытия леса, дальше двинулись РѕРЅРё крадучись, РЅРѕ РІРѕРєСЂСѓРі царило безмолвие — казалось, РІСЃРµ вымерло РІ тех краях. Р?Р·РіРѕРё миновали каменные завалы Рё стали карабкаться вверх, РёР±Рѕ холм РђРјРѕРЅ РСѓРґ стоял РЅР° восточной окраине высокого верескового нагорья, что поднималось между долин РЎРёСЂРёРѕРЅР° Рё Нарога, Р° над каменистой пустошью Сѓ основания нагорья гребень его вознесся РЅР° тысячу футов Рё выше. РЎ восточной стороны неровная местность постепенно повышалась РґРѕ скальных РіСЂСЏРґ, среди которых тут Рё там укрепились РІ камне РєСѓРїС‹ берез Рё СЂСЏР±РёРЅ, Рё векового боярышника. Рђ дальше, РЅР° пустошах Рё РїРѕ нижним склонам РђРјРѕРЅ РСѓРґ густо СЂРѕСЃ аэглос; РЅРѕ крутая серая вершина оставалась голой, лишь алый серегон плащом одевал камень.

День уже клонился Рє вечеру, РєРѕРіРґР° РёР·РіРѕРё приблизились наконец Рє подножию РіРѕСЂС‹. Подошли РѕРЅРё СЃ севера, как вывел РёС… РњРёРј, Рё луч заходящего солнца озарил гребень РђРјРѕРЅ РСѓРґ, Р° серегон был весь РІ цвету.

— Глядите! Кровью обагрена вершина, — воскликнул Андрог.

— Пока еще нет, — возразил Турин.

Солнце садилось; в лощинах угасал свет. Теперь гора нависала прямо над ними, и гадали изгои, зачем нужен проводник, если веху столь приметную и без того не пропустишь. Но Мим повел их дальше, и, взбираясь по последним крутым подъемам, приметили они, что гном следует еле заметной тропкой, отыскивая ее по тайным знакам либо в силу давней привычки. Теперь тропа петляла туда-сюда, и, озираясь по сторонам, видели путники, что справа и слева разверзаются темные ложбины и расщелины, либо склоны резко понижаются, переходя в загроможденные каменными завалами пустоши, где среди зарослей ежевики и терновника таились обрывы и ямы. Без проводника изгои проблуждали бы тут не один день, карабкаясь по неприступным склонам в поисках дороги.

Наконец вышли РѕРЅРё Рє подъему более крутому, зато СЂРѕРІРЅРѕРјСѓ. Прошли РѕРЅРё РїРѕРґ сенью вековых СЂСЏР±РёРЅ Рё углубились РІ галереи длинных стеблей аэглоса — РІ полумрак, напоенный сладким благоуханием. Р? РІРґСЂСѓРі воздвиглась перед РЅРёРјРё каменная стена, гладкая Рё отвесная, около СЃРѕСЂРѕРєР° футов РІ вышину — хотя РЅР° глаз РЅРµ определишь, РёР±Рѕ небо терялось РІ сумерках.

— Это Рё есть двери твоего РґРѕРјР°? — СЃРїСЂРѕСЃРёР» РўСѓСЂРёРЅ. — Говорят, РіРЅРѕРјС‹ любят камень. — Р? РѕРЅ шагнул ближе Рє РњРёРјСѓ, опасаясь РїРѕРґРІРѕС…Р°.

— Не двери дома, но ворота во внутренний двор, — возразил Мим.

Р? прошел РѕРЅ вдоль основания утеса направо, Р° через двадцать шагов внезапно остановился, Рё увидел РўСѓСЂРёРЅ расщелину — непогода либо СЂСѓРєРё мастеров придали ей такую форму, что РґРІРµ каменные грани как Р±С‹ перекрывали РґСЂСѓРі РґСЂСѓРіР°, Р° проем между РЅРёРјРё СѓРІРѕРґРёР» налево. Р’С…РѕРґ занавешивали длинные вьющиеся растения, пустившие РєРѕСЂРЅРё РІ трещинах сверху, Р° внутри начиналась крутая каменистая тропа — Рё уводила РѕРЅР° вверх, РІ темноту. Было там промозгло Рё сыро; РІРЅРёР· РїРѕ тоннелю тонкой струйкой сочилась РІРѕРґР°.

Один за другим изгои поднялись по тропе. Дойдя до верха, дорога свернула направо и снова на юг, и через заросли терновника вывела путников на зеленую поляну, пересекла ее и нырнула в тень. Так пришли они в жилище Мима, Бар-эн-Нибин-ноэг, память о котором сохранили разве что древние предания Дориата и Нарготронда, а увидеть его своими глазами не доводилось доселе никому из смертных. Уже сгущалась ночь, на востоке высыпали звезды, и разглядеть, как устроено это странное место, до поры не удавалось.

Гору РђРјРѕРЅ РСѓРґ венчал скальный гребень: каменная громада, похожая РЅР° заостренный колпак СЃ голой, плоской верхушкой. РќР° северной его стороне выдавался уступ, ровный, почти квадратный; разглядеть его СЃРЅРёР·Сѓ было невозможно: сзади его стеной прикрывал гребень, Р° РЅР° западе Рё востоке каменная площадка заканчивались отвесными обрывами. Только СЃ севера, откуда Рё пришли РёР·РіРѕРё, можно было СЃ легкостью подняться СЃСЋРґР° — если знать РґРѕСЂРѕРіСѓ. РћС‚ «ворот» вела тропинка — очень СЃРєРѕСЂРѕ РѕРЅР° ныряла РІ рощицу карликовых берез РЅР° берегу прозрачного озерца РІ каменной чаше. Питал озеро ручей — пробившись РёР·-РїРѕРґ каменной стены, РѕРЅ струился РїРѕ промытому желобку Рё белой нитью переливался через восточный край уступа. РџРѕРґ прикрытием деревьев, подле источника, промеж РґРІСѓС… высоких каменных РѕРїРѕСЂ Р·РёСЏР» РІС…РѕРґ РІ пещеру. Казалась, это — всего-то навсего неглубокий РіСЂРѕС‚ СЃ РЅРёР·РєРёРј полуразрушенным СЃРІРѕРґРѕРј, РЅРѕ дальше пещера углублялась Рё расширялась: далеко пролегли туннели, прорубленные РІ скале неспешными руками Малых РіРЅРѕРјРѕРІ Р·Р° долгие РіРѕРґС‹, что прожили РѕРЅРё здесь — РїРѕРєР° РЅРµ докучали РёРј Серые эльфы лесов.

В густеющих сумерках Мим провел своих спутников мимо озерца, в котором уже отразились неяркие звезды среди теней березовых крон. У входа в пещеру он обернулся и поклонился Турину.

— Добро пожаловать, РіРѕСЃРїРѕРґРёРЅ! — промолвил РѕРЅ. — Добро пожаловать РІ Бар-СЌРЅ-Данвед, Дом-Выкуп. Р?Р±Рѕ так отныне Рё зваться ему.

— Может статься, что и так, — отозвался Турин. — Но сперва погляжу я на него.

Р? РўСѓСЂРёРЅ вошел внутрь вместе СЃ РњРёРјРѕРј, Р° остальные, РІРёРґСЏ, что вожак РЅРµ побоялся переступить РїРѕСЂРѕРіР°, поспешили следом: даже РђРЅРґСЂРѕРі, который РЅРµ доверял РіРЅРѕРјСѓ более прочих. Р’СЃРєРѕСЂРµ оказались РѕРЅРё РІ непроглядной темноте, РЅРѕ РњРёРј хлопнул РІ ладоши Рё РёР·-Р·Р° угла выплыл огонек — РёР· РєРѕСЂРёРґРѕСЂР° РІ глубине внешнего грота появился еще РѕРґРёРЅ РіРЅРѕРј СЃ факелом РІ руках.

— Ха! Вот так я и думал, что промахнулся! — посетовал Андрог. Мим же быстро переговорил со вторым гномом на своем собственном резком и хриплом языке. Вести, похоже, немало его встревожили или рассердили: он опрометью кинулся в коридор и исчез. Теперь и Андрог всецело склонялся к тому, чтобы идти вперед.

— Нападем первыми! — воскликнул он. — Там их, чего доброго, целый улей; зато они ростом не вышли.

— Там РёС… только трое, сдается РјРЅРµ, — отозвался РўСѓСЂРёРЅ Рё пошел вперед; РёР·РіРѕРё пробирались следом — ощупью, РІРѕРґСЏ руками РїРѕ шероховатым стенам. РќРµ раз Рё РЅРµ РґРІР° РєРѕСЂРёРґРѕСЂ резко сворачивал то туда, то СЃСЋРґР°; наконец впереди забрезжил тусклый свет, Рё РёР·РіРѕРё вышли РІ небольшую, РЅРѕ величественную залу, слабо освещенную светильниками, РЅР° тонких цепочках подвешенными Рє потолку, что терялся РІРѕ мраке. РњРёРјР° там РЅРµ было, однако слышался его голос; РёРґСЏ РЅР° Р·РІСѓРє, РўСѓСЂРёРЅ приблизился Рє дверям РІРѕ внутренние РїРѕРєРѕРё, что открывались РІ глубине чертога. РћРЅ заглянул внутрь: РњРёРј стоял РЅР° коленях РЅР° полу. РСЏРґРѕРј СЃ РЅРёРј безмолвно застыл РіРЅРѕРј СЃ факелом, Р° РЅР° каменном ложе Сѓ дальней стены лежал еще РѕРґРёРЅ РіРЅРѕРј.

— Кхим, Кхим, Кхим! — стенал старый гном и рвал на себе бороду.

— Не все твои стрелы пролетели мимо, — промолвил Турин Андрогу. — Но может статься, злом обернется твой выстрел. Бездумно спускаешь ты тетиву; боюсь, и не успеешь ты набраться ума-разума, ибо не заживешься на этом свете.

Покинув остальных, Турин неслышно вошел в покой, приблизился к Миму и заговорил с ним:

— В чем беда, хозяин? — спросил он. — Я владею искусством целительства. Не могу ли я помочь тебе?

Мим обернулся; в глазах его пылал алый отсвет.

— Не можешь; разве что в твоей власти повернуть время вспять и поотрубать жестокие руки твоим людям, — отвечал он. — Это сын мой. В грудь ему попала стрела. Он никогда уже не заговорит. Он умер на закате. Вы же связали меня и не пустили к нему, и не смог я исцелить его.

Долго подавляемая жалость вновь захлестнула сердце Турина — словно родник забил из камня.

— РЈРІС‹! — промолвил РѕРЅ. — РЇ Р±С‹ отозвал эту стрелу, кабы РјРѕРі. Теперь РґРѕРјСѓ сему Рё РІРїСЂСЏРјСЊ зваться Домом Выкупа, Бар-СЌРЅ-Данвед. Р?Р±Рѕ поселимся РјС‹ здесь или нет, СЏ почитаю себя твоим должником; Рё если РєРѕРіРґР°-РЅРёР±СѓРґСЊ обрету богатство, заплачу СЏ тебе данвед полновесным золотом Р·Р° смерть сына, РІ знак моей СЃРєРѕСЂР±Рё, пусть золото Рё РЅРµ порадует более твоего сердца.

Тогда поднялся Мим и долго глядел на Турина.

— Я выслушал тебя, — сказал он. — Ты говоришь как гномий владыка древних времен: дивлюсь я тому. Теперь поостыло мое сердце, хотя и нет в нем радости. Свой собственный выкуп выплачу я: вы вольны жить здесь, коли хотите. Но вот что прибавлю я: тот, кто выпустил стрелу, пусть сломает лук свой и стрелы и положит обломки к ногам моего сына, и впредь да не возьмет он в руки стрелы и да не согнет лука. Если же нарушит он запрет, то от лука и стрелы и погибнет. Такое проклятие налагаю я на него.

Устрашился Андрог, услышав о проклятии, и сломал лук свой и стрелы, и сложил их к ногам убитого гнома, пусть и с превеликой неохотой. Но, выходя из покоя, злобно оглянулся он на Мима и пробормотал себе под нос:

— Говорят, проклятие гномов не теряет силы; ну так и проклятие человека порою сбывается. Да сдохнет он со стрелой в глотке!

РўРѕР№ ночью расположились РѕРЅРё РІ зале Рё забылись беспокойным СЃРЅРѕРј РїРѕРґ причитания РњРёРјР° Рё Р?Р±СѓРЅР°, второго его сына. Никто РЅРµ РїРѕРЅСЏР», РєРѕРіРґР° именно стихли стоны; РЅРѕ РєРѕРіРґР° пробудились наконец РёР·РіРѕРё, РіРЅРѕРјС‹ РєСѓРґР°-то исчезли Рё РІС…РѕРґ РІРѕ внутренний РїРѕРєРѕР№ был завален камнем. День опять выдался погожим; РїРѕРґ лучами утреннего солнца РёР·РіРѕРё вымылись РІ озерце Рё сготовили скудный завтрак; Р° РїРѕРєР° утоляли РѕРЅРё голод, перед РЅРёРјРё предстал РњРёРј.

Гном поклонился Турину.

— Он ушел; все сделано как надо, — промолвил он. — Он лежит рядом со своими праотцами. Время вернуться к жизни, как бы ни был короток отпущенный нам срок. По сердцу ли вам дом Мима? Уплачен ли выкуп и принят ли?

— Уплачен и принят, — отвечал Турин.

— Тогда все здесь ваше, обустраивайтесь как хотите, с одной лишь оговоркой: покои, ныне закрытые, никому не должно открывать, кроме меня.

— Мы слышим тебя, — отозвался Турин. — Что до нашей жизни здесь; убежище кажется безопасным, однако ж нужна нам пища и многое иное. Как нам отсюда выйти; более того, как нам сюда вернуться?

К вящей тревоге разбойников, Мим расхохотался гортанным смехом.

— РЈР¶ РЅРµ боитесь ли РІС‹, что последовали Р·Р° пауком РІ самое сердце его паутины? — СЃРїСЂРѕСЃРёР» РѕРЅ. — Нет, РњРёРј людей РЅРµ ест. Да Рё РЅРµ совладать пауку СЃ тридцатью осами разом. Видите, РІС‹ РІРѕ всеоружии, Р° СЏ стою тут СЃ пустыми руками. Нет, нам придется РІСЃРµ делить РїРѕСЂРѕРІРЅСѓ, вам Рё РјРЅРµ: РєСЂРѕРІ, Рё снедь, Рё костер, Р° может, Рё РёРЅСѓСЋ какую добычу. Дом, сдается РјРЅРµ, РІС‹ станете стеречь Рё держать РІ секрете ради своего собственного блага, даже РєРѕРіРґР° узнаете РІС…РѕРґС‹ Рё выходы. РЎРѕ временем РІС‹ РёС… заучите. Рђ РґРѕ тех РїРѕСЂ, ежели соберетесь выйти, так РњРёРј либо Р?Р±СѓРЅ, сын его, будет вам провожатым; кто-то РёР· нас отправится СЃ вами Рё СЃ вами же Рё вернется — либо дождется вас РІ каком-либо хорошо знакомом вам месте, что сумеете РІС‹ отыскать без нашей помощи. РЎ каждым разом РІСЃРµ ближе Рё ближе Рє РґРѕРјСѓ будет такое место, сдается РјРЅРµ.

Согласился Турин с гномом и поблагодарил его; и порадовались изгои в большинстве своем, ибо в утреннем свете, в разгар лета, жилище это радовало глаз. Недоволен был один лишь Андрог.

— Чем скорее овладеем мы входами да выходами и станем сами себе хозяева, тем оно лучше, — проворчал он. — Не бывало того прежде, чтобы, отправляясь на вылазку, таскали мы за собою пленника, тем паче затаившего обиду.

Весь день изгои отдыхали, начищали оружие и чинили снаряжение; запаса снеди у них оставалось на день или два, а Мим принес им еще. Три вместительных котла для стряпни ссудил он гостям, снабдил их дровами; приволок и мешок.

— Мелочь, безделица, — хмыкнул он. — Не стоит и красть. Дикие коренья, и только-то.

Будучи вымыты, коренья оказались под кожицей белы и мясисты, а в сваренном виде весьма вкусны, вроде хлеба; порадовались им изгои, ибо хлеба давно не видали, вот разве что изредка удавалось ограбить какой-нибудь дом.

— Дикие эльфы таких не знают; Серые эльфы не нашли их, а гордецы из-за Моря слишком надменны, чтобы рыться в земле, — промолвил Мим.

— Как они называются? — спросил Турин. Мим глянул на него исподлобья.

— Нет Сѓ РЅРёС… названия, РєСЂРѕРјРµ как РЅР° языке РіРЅРѕРјРѕРІ, Р° ему РјС‹ РЅРµ учим, — промолвил РѕРЅ. — РќРµ учим РјС‹ людей Рё отыскивать эти коренья. Жадны люди Рё РЅРµ бережливы, дай РёРј волю, так РІСЃРµ растения изведут РїРѕРґ корень, РЅРё РѕРґРЅРѕРіРѕ РЅРµ оставят; ныне же, блуждая РІ глуши, РїСЂРѕС…РѕРґСЏС‚ РѕРЅРё РјРёРјРѕ. Более ничего РІС‹ РѕС‚ меня РЅРµ узнаете; РЅРѕ оделю СЏ вас РІ избытке, РїРѕРєР° разговариваете РІС‹ учтиво, РЅРµ подсматриваете Р·Р° РјРЅРѕСЋ Рё РЅРµ воруете. — Р? РІРЅРѕРІСЊ рассмеялся РіРЅРѕРј гортанным смехом. — РўРѕ великое сокровище! Дороже золота эти коренья РІ голодную Р·РёРјСѓ, РёС… можно запасать РІРїСЂРѕРє, как белка — орехи; РёР±Рѕ РѕРЅРё уже начали созревать, Рё РјС‹ ныне пополняем кладовые. РќРѕ глупцы РІС‹, ежели полагаете, что РЅРµ расстался Р±С‹ СЏ СЃ невеликой ношей даже ради спасения жизни.

— РЇ слышу тебя, — РїСЂРѕРіРѕРІРѕСЂРёР» Улрад, который заглянул РІ мешок, РєРѕРіРґР° захватили РњРёРјР°. — Р? РІСЃРµ Р¶ РЅРµ пожелал ты СЃ нею расстаться; тем больше дивлюсь СЏ тому после твоих слов.

Мим обернулся и мрачно воззрился на него.

— Такого дурня, как ты, весной не оплачут, коли и не переживешь ты зимы, — промолвил он. — Я дал слово и непременно вернулся бы, добровольно либо против воли, с мешком или без, и пусть бесчестное ворье думает что хочет! Однако не по душе мне, когда злые люди отбирают у меня добро мое силой, будь то хоть ремешок от башмака. Думаешь, не помню я, что и твои руки в числе прочих связали и скрутили меня, так что не мог я уйти и перемолвиться словом с моим умирающим сыном? Когда стану оделять я вас земляным хлебом из своих запасов, тебя обойду я, а ежели и вкусишь ты его, так милостью своих сотоварищей, но не моей.

Р? ушел РњРёРј; Улрад же, оробевший пред его гневом, Р±СЂРѕСЃРёР» ему вслед:

— Красно говорит! Однако ж старый плут хранил в мешке и кое-что другое, сходного вида, да только потверже и потяжелее. В глуши, верно, и помимо земляного хлеба встречается такое, чего эльфы не нашли и о чем людям знать не положено!

— Может, и так, — отозвался Турин. — Однако ж в одном гном не солгал — назвав тебя дурнем. Так ли тебе надо вслух говорить все, что думаешь? Коли учтивые слова застревают у тебя в горле, так лучше молчи — всем нам оно пойдет на пользу.

День прошел мирно; никто из изгоев наружу не стремился. Турин расхаживал туда-сюда по полоске зеленого дерна, от одного края уступа до другого, глядя на восток, и на запад, и на север, и дивился тому, сколь далеко видно в прозрачном воздухе. На севере он различал зеленый лес Бретиль, поднимающийся вверх по склонам холма Амон Обель, — казалось, до леса того рукой подать. Туда Турин поневоле устремлял взгляд снова и снова, сам не зная почему; ибо сердцем стремился он скорее на северо-запад: там, за бессчетными лигами у самой кромки небес он словно бы различал Тенистые горы и границы родного края. Но вечером, когда закат окрасил небеса, взгляд Турина обратился к западу: багровое солнце склонялось к горизонту, погружаясь в туманную дымку, нависшую над далеким побережьем, а между ним и морем тонула во мраке долина Нарога.

Так поселился Турин, сын Хурина, в чертогах Мима, в Доме-Выкупе, Бар-эн-Данвед.

Долгое время новая жизнь приходилась РёР·РіРѕСЏРј РєСѓРґР° как РїРѕ нраву. Р’ пище РѕРЅРё недостатка РЅРµ испытывали; притом обрели Рё надежное убежище, РІ тепле Рё сухости, РіРґРµ места было достаточно Рё РІ избытке; РІ пещерах, как оказалось, РїСЂРё необходимости разместилась Р±С‹ сотня обитателей Рё даже более. Р’ глубине обнаружился еще РѕРґРёРЅ зал, поменьше. РЎ РѕРґРЅРѕР№ стороны там располагался очаг, Р° над РЅРёРј РІ скале прорубили дымоход: его выходное отверстие РёСЃРєСѓСЃРЅРѕ упрятали РІ трещине РЅР° склоне холма. Было там множество РґСЂСѓРіРёС… комнат, доступ РІ которые открывался либо РёР· залов, либо РёР· РєРѕСЂРёРґРѕСЂР° между РЅРёРјРё; РѕРґРЅРё служили жилыми РїРѕРєРѕСЏРјРё, РґСЂСѓРіРёРµ — мастерскими или кладовыми. Делать запасы РІРїСЂРѕРє РњРёРј умел — РЅРµ чета РёР·РіРѕСЏРј; было Сѓ него немало СЃРѕСЃСѓРґРѕРІ Рё каменных Рё деревянных СЃСѓРЅРґСѓРєРѕРІ, РїРѕ РІРёРґСѓ весьма древних. РќРѕ почти РІСЃРµ РїРѕРєРѕРё стояли ныне пустыми; топоры Рё прочее снаряжение ржавели Рё пылились РІ оружейнях; полки Рё ниши были голы, Рё РІ кузницах РЅРµ пылал РѕРіРѕРЅСЊ. РљСЂРѕРјРµ РѕРґРЅРѕР№, РІ комнатушке, примыкавшей Рє внутреннему чертогу; тамошний РіРѕСЂРЅ использовал ту же отдушину, что Рё очаг РІ общей зале. Там РїРѕСЂРѕСЋ работал РњРёРј, РЅРёРєРѕРіРѕ Рє себе РїСЂРё этом РЅРµ подпуская; Рё РЅРё слова РЅРµ сказал РѕРЅ Рѕ потайной лестнице, что выводила РёР· его РґРѕРјР° РЅР° плоскую вершину РђРјРѕРЅ РСѓРґ. Лестницу эту случайно обнаружил РђРЅРґСЂРѕРі: проголодавшись, искал РѕРЅ РњРёРјРѕРІС‹ кладовые Рё заблудился РІ пещерах; РЅРѕ РЅРёРєРѕРјСѓ Рѕ своей находке РЅРµ поведал.

До конца РіРѕРґР° РёР·РіРѕРё РЅРµ совершали более крупных вылазок, Р° если Рё выходили наружу — поохотиться либо пополнить запасы снеди — то РїРѕ большей части маленькими отрядами. Нескоро научились РѕРЅРё находить РґРѕСЂРѕРіСѓ назад; РїРѕРјРёРјРѕ РўСѓСЂРёРЅР°, лишь шестеро Рё РЅРµ более овладели этой премудростью. Однако Р¶, РІРёРґСЏ, что искусные следопыты СЃРїРѕСЃРѕР±РЅС‹ добраться РґРѕ убежища Рё без помощи РњРёРјР°, РёР·РіРѕРё стали выставлять стражу Рё днем, Рё ночью Сѓ расщелины РІ северной стене. РЎ СЋРіР° врагов РѕРЅРё РЅРµ ждали: СЃ той стороны РЅР° РіРѕСЂСѓ РђРјРѕРЅ РСѓРґ никто Р±С‹ РІ жизни РЅРµ вскарабкался; однако РІ течение РґРЅСЏ РЅР° гребне почти всегда дежурил часовой, озирая окрестности. Как РЅРё РєСЂСѓС‚ был гребень, подняться РЅР° вершину труда РЅРµ составляло: грубые ступени, вырубленные РІ камне Рє востоку РѕС‚ РІС…РѕРґР° РІ пещеру, вели вверх РїРѕ склону, РіРґРµ человек РјРѕРі взобраться наверх без посторонней помощи.

Так тянулся год — не зная тревог и бед. Но вот дни сделались короче, потускнела стылая заводь, облетели березы и вновь зарядил проливной дождь, — теперь изгои поневоле больше времени проводили в убежище. Вскорости опостылела им темнота пещер и тусклый полусвет залов, и многие полагали, что жизнь стала бы отраднее, кабы не приходилось ютиться бок о бок с Мимом. Слишком часто появлялся гном нежданно-негаданно из какого-нибудь темного угла или дверного проема, когда все думали, что нет его поблизости; а при Миме беседа не клеилась. Ныне изгои говорили друг с другом не иначе как шепотом.

Однако ж — и весьма дивились тому изгои — с Турином было иначе; он все ближе сходился со старым гномом и все более прислушивался к его советам. С приходом зимы Турин часы напролет беседовал с Мимом, внимая гномьим преданиям и рассказам о его жизни; и не одергивал гнома, ежели тот дурно отзывался об эльдар. Мим, по всему, был тем немало доволен и к Турину весьма благоволил; его одного порою допускал он в свою кузню и там толковали они промеж себя вполголоса.

Р? РІРѕС‚ минула осень, Рё настала лютая Р·РёРјР°, Рё пришлось РёР·РіРѕСЏРј несладко. Еще РґРѕ Йоля СЃ Севера налетела РІСЊСЋРіР°: таких метелей РЅРµ знали доселе РІ речных долинах; РІ ту РїРѕСЂСѓ, РїРѕ мере того, как росла власть Ангбанда, Р·РёРјС‹ РІ Белерианде делались РІСЃРµ суровее. Гора РђРјРѕРЅ РСѓРґ потонула РІ снегу; теперь лишь самые стойкие осмеливались покидать пещеры. РњРЅРѕРіРёРµ занедужили; всех мучил голод.

Однажды в пасмурных сумерках в день середины зимы объявился внезапно промеж них некто — с виду человек могучего сложения и высокого роста, закутанный в белый плащ, с надвинутым на глаза капюшоном. Часовые его не заметили; и вот подошел он к костру, не говоря ни слова. Все в страхе повскакали с мест, а гость рассмеялся и откинул капюшон, и увидели изгои, что перед ними — Белег Могучий Лук. Под широким своим плащом принес он тяжелый тюк, а в нем — немало всего в помощь людям.

Вот так возвратился Белег к Турину, уступив любви вопреки мудрости. Весьма возрадовался Турин, ибо часто сожалел о своем упрямстве, а теперь сбылось заветное желание его сердца без того, чтобы пришлось ему унижаться или смирять свою волю. Но Андрог, в отличие от Турина, не обрадовался ничуть, равно как и некоторые другие из числа разбойников. Думалось им, что вожак их втайне от отряда загодя сговорился с Белегом; ревниво глядел Андрог, как эти двое, устроившись поодаль, беседовали промеж себя.

Белег принес с собою Шлем Хадора, ибо надеялся, что при виде него Турин обратит свои помыслы к целям более достойным, нежели прозябать в глуши главарем жалкого отряда.

— Возвращаю тебе добро твое, — сказал он Турину, доставая шлем. — На северных границах оставлен он был мне на хранение, однако хотелось бы верить, не позабыт.

— Почти позабыт, — посетовал Турин, — но вновь того не случится.

Р? замолчал РѕРЅ, устремившись мысленным РІР·РѕСЂРѕРј РІ далекую даль, — как РІРґСЂСѓРі приметил, как РІ руках Сѓ Белега блеснуло еще что-то. РўРѕ был дар Мелиан; РІ свете костра серебряные листья казались алыми. РўСѓСЂРёРЅ разглядел печать — Рё глаза его потемнели.

— Что это у тебя? — спросил он.

— Величайший из даров той, что любит тебя и поныне, — ответствовал Белег. — То —лембас-ин-элид, дорожный хлеб эльдар, коего никто из людей доселе не пробовал.

— Шлем моих отцов принимаю я — и благодарю тебя за то, что сохранил мне его в целости, — промолвил Турин. — Но отвергаю я дары из Дориата.

— РўРѕРіРґР° отошли назад меч СЃРІРѕР№ Рё снаряжение, — промолвил Белег. — Верни Рё то, чему учили тебя РІ юности, Рё РєСЂРѕРІ, Рё стол, Рё заботу, коей тебя окружали. Р? пусть твои люди, которые, РїРѕ твоим же собственным словам, хранят тебе верность, СѓРјСЂСѓС‚ РІ глуши, РІ СѓРіРѕРґСѓ твоей прихоти! Однако Р¶ этот дорожный хлеб подарен РЅРµ тебе, Р° РјРЅРµ, Рё СЏ вправе распорядиться РёРј так, как пожелаю. РќРµ ешь его, если застревает РѕРЅ Сѓ тебя РІ горле; остальные, возможно, изголодались сильнее, Рё гордыни РІ РЅРёС… меньше.

Вспыхнули глаза Турина, но поглядел он в лицо Белега, и погас в них огонь, и потускнели они, и произнес он еле слышно:

— Дивлюсь я, друг, что счел ты нужным возвращаться к такому невеже. От тебя приму я все, что угодно, даже укор. Отныне и впредь станешь ты меня наставлять во всем и всегда, вот только речи о возвращении в Дориат не заводи более.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.