Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Переведено для группы: http://vk.com/world_of_different_books

 

Глава 1

Контроль – это все, что было реальным. С малых лет я знала, что планирование, расчет и наблюдение могут помочь избежать самых неприятных вещей – неоправданного риска, разочарования, и, самое главное, душевных страданий.

Хотя, планирование избежать неприятное не всегда было легким, это был факт, который стал очевидным в приглушенном свете паба Каттерс.

Дюжина неоновых знаков, висящих на стене, и слабый свет светильников, отражавшийся от потолка, и ярко освещая бутылки с ликером за барной стойкой, был лишь слегка утешающим. Все остальное только делало очевидным то, насколько далеко я была от дома.

Стены были отделаны высушенной древесиной, и светлая сосна с черными пятнами была использована специально для того, чтобы это место на окраине выглядело как бар, напоминающий дыру в стене, но там было слишком чисто. Краска не была пропитана столетним дымом. И стены не шептали о Капоне или Диллинджере.

Я сидела на одном и том же стуле уже два часа с того момента, как закончила распаковывать коробки в моей новой квартире. И пока я могла стоять, я хотела бы забыть о тех вещах, которые напоминали мне, кем я была. Исследование моего нового района было куда более интересным, особенно в удивительном полуночном воздухе, даже несмотря на то, что это был последний день февраля. Я ощущала свою новую независимость и свободу от того, что кто–то ждет меня дома с рассказами о том, где меня носило.

Сиденье, которое я согревала собой, было обито оранжевым заменителем кожи, и после потраченной мною на выпивку приличной доли премии за переезд, которую Федеральное Бюро Расследований так великодушно перечислило на мой счет сегодня днем, я удачно удерживалась на нем, не падая.

Последний из моих пяти «Манхэттенов» за вечер выскользнул из модного стакана прямо мне в рот и, обжигая, потек по моему горлу. Бурбон и сладкий вермут на вкус напоминали одиночество. Что хотя бы заставило меня почувствовать себя как дома. Хотя дом был в тысячах миль отсюда, и чем дольше я сидела на одном из двенадцати стульев возле барной стойки, тем дальше он казался.

Тем не менее, я не была потеряна. Я была в бегах. Кучи коробок лежали в моей новой квартире на пятом этаже, коробки, которые я собирала с таким энтузиазмом, пока мой бывший жених Джексон, надувшись, стоял в углу нашей крошечной коммунальной квартиры в Чикаго.

Переезд был одним из ключевых моментов для повышения в Бюро, в котором я достаточно преуспела за короткий промежуток времени.

Джексону было все равно, когда я в первый раз сказала ему, что меня переводят в Сан–Диего. Даже в аэропорту, прямо перед моим отлетом он пообещал, что мы сможем с этим справиться. Джексону никогда не удавалось с легкостью отпускать что–то. Он пригрозил мне любить меня вечно.

Я поболтала бокал для коктейля с выжидающей улыбкой. Бармен помог мне со звоном поставить его на барную стойку и налил мне еще. Апельсиновая кожура и вишня слились в медленном танце где–то между поверхностью и дном – как и я.

– Это твой последний, милая, – сказал он, вытирая бар с обеих сторон вокруг меня.

– Прекрати работать так усердно. Я не даю таких щедрых чаевых.

– Федералы никогда не дают, – сказал он без осуждения.

– Это настолько очевидно? – спросила я.

– Вас много тут живет. Вы все говорите одинаково и напиваетесь в первый же вечер вдали от дома. Не беспокойся. Ты не кричишь своим видом, что ты из бюро.

– Слава Богу за это! – сказала я, поднимая свой стакан. Я не имела в виду ничего плохого. Я люблю Бюро и все, что с ним связано. Я даже любила Джексона, который тоже был агентом.

– Откуда тебя перевели? – спросил он. Его слишком строгий V–образный вырез, ухоженные кутикулы и идеально уложенная гелем стрижка сводили на нет его флиртующую улыбку.

– Чикаго, – ответила я.

Его губы сморщились так, что он стал похож на рыбу, а его глаза широко раскрылись.

– Тогда ты должна праздновать.

– Думаю, я не должна быть расстроена, по крайней мере, пока не закончатся места, куда я смогу сбежать. Я сделала глоток и слизнула обжигающий бурбон с губ.

– Оу! Так ты в бегах от бывшего?

– В моей работе никогда по–настоящему не убежишь.

– О, черт! Он тоже федерал? Не гадь там, где спишь, деточка.

Я провела взглядом по ободку стакана.

– Они, знаешь ли, не учат тебя этому на самом деле.

– Я знаю. Такое часто случается. Вижу такое все время, – сказал он, покачивая головой, пока мыл что–то в наполненной мыльной пеной раковине за баром, – Ты живешь недалеко?

Я посмотрела на него, опасаясь тех, кто может вынюхать агента и задавать слишком много вопросов.

– Ты часто будешь приходить сюда? – уточнил он.

Понимая, к чему он клонит подобными расспросами, я кивнула. – Возможно.

– Не переживай по поводу чаевых. Переезд – это дорого и, и напиться и забыть все, что оставил позади, – тоже. Можешь компенсировать это позже.

Его слова заставили мои губы изогнуться в такую форму, в которой они не были долгие месяцы, хотя, скорее всего, это было заметно только мне одной.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Энтони.

– Кто–нибудь зовет тебя Тони?

– Я запомнил.

Энтони обслуживал еще одного постоянного клиента в баре этой поздней ночью понедельника, или это уже можно было назвать ранним утром вторника. Пухленькая женщина средних лет с выпученными красными глазами была одета в черное платье. Когда он делал это, дверь распахнулась и мужчина моих лет, сидящий через два стула от меня, вздохнул. Он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу его идеально выглаженной рубашки. Он взглянул в моем направлении, и в ту же половину секунды его каре–зеленые глаза поняли обо мне все, что он хотел знать. Потом он отвернулся.

Мой сотовый телефон зажужжал в кармане моей спортивной куртки, и я достала его, чтобы проверить экран. Это было еще одно очередное сообщение от Джексона. Кроме его имени, в скобках стояла маленькая цифра 6, показывая число сообщений, которые он прислал.

Это упрятанное в ловушку число напомнило мне про последний раз, когда он дотронулся до меня – в объятиях я пыталась отговорить его. Я была в двух тысячах одной сотне и пятидесяти милях вдали от Джексона, и он до сих пор был способен заставить меня чувствовать себя виноватой, но недостаточно виноватой.

Я нажала боковую кнопку на телефоне, выключая экран, не ответив на сообщение Джексона. Затем я подняла свой палец бармену, допивая остатки шестой порции о. Я обнаружила паб Каттерс сразу за углом моей новой квартиры в середине городка Сан–Диего, расположившегося между международным аэропортом и зоопарком. Мои чикагские коллеги были одеты в стандартные парки ФБР поверх их пуленепробиваемых жилетов, а я в то время наслаждалась куда более теплой погодой Сан–Диего в облегающем топе, спортивной куртке и узких джинсах. Я почувствовала себя слегка расфуфыренной и немного вспотевшей. Вполне возможно, это было из–за количества спиртного внутри меня.

– Ты слишком маленькая для того, чтобы находиться в таком месте, как это, – сказал мужчина через два стула от меня.

– В таком месте, как это? – сказал Энтони, вздернув бровь, буквально сжимая стакан.

Мужчина его проигнорировал.

– Я не маленькая, – сказала я , перед тем, как выпить, – Я изящная.

– А разве это не одно и то же?

– А еще у меня есть электрошокер в сумочке и сильный хук слева, так что не кусай больше, чем сможешь прожевать.

– Ты сильна в кунг–фу.

Я не удостоила мужчину внимания. Вместо этого, я смотрела прямо, – Это было расистское замечание?

– Ни в коем случае. Ты просто кажешься немного вспыльчивой по отношению ко мне.

– Я не вспыльчивая, – сказала я, хотя бы предпочла уклониться от возможности стать легкой мишенью.

– Что, серьезно? – и он не спрашивал. Он сопротивлялся, – Я недавно прочел, что наградили одну из азиатских мировых лидеров. Я предполагаю, ты не была одной из них.

– Я еще и ирландка, – буркнула я.

Он подавился. Что–то было в его голосе – не только эго, но что–то большее, чем уверенность. Что–то вызвало у меня желание повернуться и хорошенько посмотреть на него. Но я оставила свой взгляд на линии бутылок с ликером и другой стороне бара.

После того, как мужчина понял, что не удостоится лучшего ответа, он пересел на стул ближе ко мне. Я вздохнула.

– Что ты пьешь? – спросил он.

Я закатила глаза и затем решила посмотреть на него. Он был также красив, как погода в Южной Калифорнии, и он был так не похож на Джексона. Даже сидя, я могла точно сказать, что он был высоким – как минимум метр девяносто. Его глаза грушевого цвета светились на фоне его бронзовой загорелой кожи. Хотя он мог бы показаться пугающим для обычной женщины, мне не показалось, что он мог бы быть опасен, по крайней мере, не для меня, даже несмотря на то, что был вдвое больше меня.

– Все, что покупаю, – сказала я, даже не пытаясь скрыть свою лучшую кокетливую улыбку. Ослабить оборону для красивого незнакомца через час было допустимым, особенно после шести выпитых стаканов.

Мы бы пофлиртовали, я бы забыла об оставшемся чувстве вины и пошла домой. Возможно, даже получила бы бесплатный коктейль. Это был приемлемый план.

Он ухмыльнулся в ответ.

– Энтони, – сказал он, подняв палец.

– Как обычно? – спросил Энтони с конца бара.

Мужчина кивнул. Он был завсегдатаем. Он, должно быть, живет или работает где–то недалеко.

Я нахмурилась, когда Энтони забрал мой стакан, вместо того, чтобы снова наполнить его. Он пожал плечами, без какого–либо сожаления в его глазах. – Говорил же тебе, это твой последний.

За полдюжины глотков незнакомец опрокинул достаточно дешевого пива, чтобы быть хотя бы приблизительно на моем уровне интоксикации. Я была довольна. Мне не придется прикидываться трезвой. И его выбор алкоголя подсказывал мне, что он не привередлив и не пытается произвести на меня впечатление. Или, может, он просто был без денег.

– Ты сказала, что я не смогу купить тебе выпивку, по тому, что Энтони не позволит, или потому что ты не позволишь мне? – спросил он.

– Потому что я сама могу купить себе выпивку, – сказала я, хотя и немного невнятно.

– Ты живешь где–то неподалеку? – спросил он.

Я взглянула поверх него.

– Твои никчемные разговорные навыки разочаровывают меня с каждой секундой больше и больше.

Он громко засмеялся, запрокинув голову назад.

– Господи, женщина! Откуда же ты? Не отсюда.

– Чикаго. Только переехала. В моей гостиной еще стоят не распакованные коробки.

– Понимаю, – сказал он, понимающе кивая и поднимая свой стакан в знак уважения. – Я два раза переезжал по всей стране за последние три года.

– Куда?

– Сюда. Потом в Колумбию. Потом обратно.

– Ты политик или лоббист? – спросила я с усмешкой.

– Ни то, ни другое, – сказал он с выражением на лице, переходящим в отвращение. Он сделал глоток пива.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Не заинтересована.

– Это ужасное имя.

Я состроила гримасу.

Он продолжил.

– Это объясняет переезд. Ты убегаешь от парня.

Я сердито посмотрела на него. Он был красив, но и самонадеян – даже если был прав. – И не ищу другого. Никаких парней на одну ночь, не орудие для мести, ничего. Поэтому не трать свое время и деньги. Я уверена, ты сможешь найти милую девчонку с Западного Побережья, которая будет более счастлива принять от тебя напиток.

– В чем прикол? – спросил он, наклоняясь.

Боже мой, даже если бы я была трезвой, он бы был опьяняющим.

Я посмотрела, как его губы коснулись горлышка пивной бутылки, и почувствовала укол между бедер. Я лгала, и он знал это.

– Я разозлил тебя? – спросил он с самой очаровательной улыбкой, которую я когда–либо видела.

Этот гладковыбритый мужчина со светло–каштановыми волосами длиной всего пару дюймов и его улыбка преодолевали гораздо более серьезные проблемы, чем я.

– Ты пытаешься разозлить меня? – спросила я.

– Может быть. То, как выглядит твой рот, когда ты злишься… чертовски восхитительно. Я бы мог остаться с тобой на всю ночь, просто смотря на твои губы.

Я сглотнула.

Моя маленькая игра была проиграна. Он победил, и он знал это.

– Хочешь уйти отсюда? – спросил он.

Я сделала знак Энтони, но незнакомец покачал головой и положил длинный счет на стойку. Бесплатный напиток – хотя бы эта часть моего плана сработала. Парень пошел к двери, пропуская меня вперед.

– Лучший из барменов этой недели говорит, что он не дойдет до конца, – сказал Энтони достаточно громко, чтобы прекрасный незнакомец услышал.

– К черту это, – сказала я, быстро проходя через дверь.

Я прошла мимо моего нового друга и вышла на тротуар, и дверь медленно закрылась. Он схватил мою руку, игриво, но жестко, и притянул меня к себе.

– Энтони, кажется, думает, что я отправлю тебя назад, – сказала я, смотря вверх на него.

Он был настолько выше меня.

Стоять так близко к нему было, словно сидеть в первом ряду в кинотеатре. Мне нужно было поднять подбородок и отклониться немного назад, чтобы посмотреть в его глаза.

Я наклонилась, позволяя ему поцеловать меня.

Он помедлил, изучая мое лицо, затем его взгляд смягчился.

– Что–то говорит мне, что не в этот раз.

Он наклонился, и наш поцелуй сначала был почти экспериментальным, но затем перешел в одновременно страстный и романтичный. Его губы двигались с моими, словно он помнил их, и даже скучал по ним.

Ничего подобного я не испытывала раньше, странный электрический ток с треском проходил через меня, растапливая мои нервы. Мы словно делали это много раз раньше – в фантазиях или снах. Это было лучшее дежавю.

Меньше секунды после того, как он отстранился, его глаза были еще закрыты, словно он наслаждался моментом. Когда он посмотрел на меня, он покачал головой.

– Определенно не от ворот поворот.

Мы зашли за угол, быстро перешли улицу и подошли к крыльцу моего дома. Я выловила ключи в сумочке, и мы вошли внутрь, ожидая лифта. Его пальцы касались моих, и, когда они переплелись, он резко дернул меня к себе. Лифт открылся, и мы прошли внутрь.

Он схватил мои бедра и прижал меня к себе, когда мои пальцы искали нужную кнопку. Он прижался своими шелковистыми губами к моей шее, и каждый нерв искрился и танцевал под моей кожей. Крошечные поцелуи, которые он прокладывал по моему лицу, от уха до ключицы, были опытными и целеустремленными. Его руки умоляли меня быть ближе к нему с каждым прикосновением, словно он ждал меня всю свою жизнь.

Даже несмотря на то, что у меня было какое–то неправильное чувство, я знала, что это было частью влечения, частью уловки, но то, что он заметно сдерживался от того, чтобы слишком сильно сдергивать с меня одежду, заставляло крошечные разряды проходить через мое тело.

Когда мы достигли пятого этажа, он отбросил мои волосы в сторону и обнажил одно плечо, проводя губами по моей коже.

– Ты такая нежная, – прошептал он.

Как ни странно, его слова заставили тысячи крошечных импульсов подниматься по моей коже.

Мои ключи звякнули, когда я возилась с замком. Парень повернул ручку, и мы практически ввалились внутрь. Он отклонился от меня, закрывая дверь спиной, и повернул меня к себе. От него пахло пивом и слегка шафраном и деревом от его одеколона, но его рот еще имел вкус мятной пасты. Когда наши губы снова встретились, я позволила его языку проскользнуть внутрь и провела пальцами по его шее.

Он стянул пиджак с моих плеч и позволил ему упасть на пол. Затем он развязал галстук и снял его через голову. Когда он расстегнул рубашку, я стянула свой топ через голову. Моя голая грудь оставалась открытой лишь мгновение, прежде чем мои длинные черные волосы рассыпались каскадом, закрывая их.

Рубашка незнакомца была скинута, его торс являл собой сочетание внушительных генов и многих лет ежедневных тренировок, создавших совершенство, стоящее передо мной. Я скинула туфли, и он сделал то же самое со своими ботинками. Я пробежалась пальцами по каждому из его рельефных мускулов и кубиков на животе. Одна рука легла на пуговицу его брюк, а другая обхватила нечто твердое под ними.

Боже. У него огромный.

От резкого звука молнии тепло между моих ног запульсировало, практически умоляя о ласке. Я прижала пальцы к его рукам, в то время как его поцелуи спустились от моей шеи к плечам, а затем к груди. Все это время он медленно стягивал мои джинсы.

Он встал и замер на несколько секунд, пользуясь моментом, чтобы оценить, что я стояла перед ним полностью обнаженной. Он казался слегка удивленным.

– Не носишь трусики?

Я пожала плечами.

– Никогда.

– Никогда? – спросил он, и его глаза умоляли меня сказать «Нет».

Мне нравилось то, как он смотрел на меня – частично восхищенно, частично удивленно, и большей частью вызывающе. Мои подруги в Чикаго всегда хвалили преимущества девушек на одну ночь, не носящих стринги. Этот парень, казалось, идеально подходил, чтобы испробовать это.

Я подняла бровь, понимая, насколько сексуальной этот незнакомец заставлял меня себя чувствовать.

– Ни одной пары.

Он поднял меня, и я обхватила лодыжками его зад. Единственной тканью, все еще бывшей между нами, были его темно–серые боксеры.

Он поцеловал меня, когда нес на диван, и затем аккуратно положил меня на подушки.

– Удобно? – спросил он, почти выдыхая слова.

Когда я кивнула, он поцеловал меня и быстро отошел, чтобы достать квадратную упаковку из бумажника. Когда он вернулся, он открыл ее зубами. Я была рада, что он был у него с собой.

Даже если бы я подумала о том, чтобы купить презервативы, я бы не смогла быть настолько предусмотрительной, чтобы купить их его размера. Он быстро раскатал тонкий латекс по всей длине и дотронулся его кончиком до нежной розовой кожи между моих ног. Он отклонился назад, чтобы шепнуть что–то мне на ухо, но издал только прерывистый вздох.

Я дотянулась до его твердого зада и сжала кожу пальцами, проводя его, и он проскользнул в меня. Теперь была моя очередь вздохнуть.

Он застонал и снова опустил свои губы на мои.

Через десять минут наших маневров на диване, потный и раскрасневшийся незнакомец взглянул на меня с расстроенной и виноватой улыбкой.

– Где твоя спальня?

Я показала на выход в коридор.

– Вторая дверь справа.

Он поднял меня, держа за бедра, и я обхватила его. Он прошлепал босыми ногами по коридору, проходя мимо коробок и пластиковых сумок со стопками тарелок и белья. Я не знала как он смог не споткнуться в тусклом свете незнакомой квартире, когда его губы были на моих.

Когда он шел, все еще пребывая во мне, я не могла удержаться от единственного вскрика:

– Господи Иисусе!

Он улыбнулся мне в рот и толкнул дверь, опуская меня на матрас.

Он не отрывал мои глаза от своих, принимая положение на мне. Его колени были расставлены чуть шире, чем когда мы были на диване, позволяя ему войти глубже и двигать бедрами так, что он касался меня в месте, которое заставляло мои колени дрожать с каждым толчком. Его рот был на моем снова, словно ожидание убивало его. Если бы я не встретила его полтора часа назад, я бы приняла то, как он касался, целовал меня, двигался во мне, за любовь.

Он прижался щекой к моей и задержал дыхания, концентрируясь на том, что хотел кончить. В то же время, он пытался продлить бессмысленный, глупый и безответственный, но восхитительный контакт, в котором были мы оба. Он прижимал матрас одной рукой и держал мое колено напротив его плеча другой рукой.

Я изо всех сил сжимала одеяло, пока он проникал в меня снова и снова.

Джексону не повезло с размером, но, без сомнения, этот незнакомец заполнял каждый мой дюйм. Каждый раз, как он делал толчок, вызывал прилив фантастической боли во всем моем теле, и каждый раз, как он двигался назад, я почти паниковала, надеясь, что это еще не кончалось.

Мои руки и ноги были обернуты вокруг него, и я в десятый раз вскрикнула, с тех пор, как он поднялся по лестнице. Его язык был таким стремительным и требовательным, что я понимала, что он делал это много, много раз раньше.

Это облегчало задачу. Он не будет заботиться о том, чтобы потом осудить меня, и я тоже. Когда я увидела, какое тело скрывалось под застегнутой рубашкой, я не могла винить себя, даже если бы была трезвой.

Он снова сделал толчок во мне. Его пот смешивался с моим, словно мы плавились с ним вместе. Мои глаза почти закатились с невероятной смесью боли и наслаждения, пронизывавшей мое тело с каждым движением.

Его рот вернулся к моему, и я потерялась в мыслях о том, какими гладкими и потрясающими были его губы. Каждое движение его языка было рассчитанным, опытным, и казалось, все это было ради моего удовольствия. Джексон не очень хорошо целовался, и даже несмотря на то, что я только что встретила этого парня на мне, я стала бы скучать по этим долгим поцелуям, как только он бы убрался из моей квартиры рано утром – если бы он остался так надолго.

В то время как он так чудесно и безжалостно трахал меня, он взял мое бедро одной рукой, раздвигая мои ноги шире, и другой рукой проскользнул между моих ног, нежно проделывая большим пальцем крошечные круги по моей набухшей, чувствительной розовой коже.

Через несколько секунд я вскрикнула, поднимая бедра навстречу его и сжимая его талию дрожащими коленями. Он наклонился и накрыл мой рот своим, пока я стонала. Я почувствовала, что его губы дернулись в улыбке.

Через несколько медленных движений и нежных поцелуев его сдержанность ушла. Его мышцы напряглись, когда он двигался во мне, каждый раз сильнее, чем прежде. После моей впечатляющей кульминации он сконцентрировался только на себе и делал более жесткие и безжалостные толчки во мне.

Его стон был приглушен у меня во рту, и он прижался щекой к моей, когда его накатила волна оргазма. Постепенно он успокоился, лежа на мне. Он восстановил дыхание и повернулся, чтобы поцеловать мою щеку, немного задержавшись на ней губами.

Наша встреча из спонтанного приключения перешла в мучительно неловкое положение менее, чем за минуту.

Тишина и неподвижность в комнате заставили алкоголь улетучиться, и осознание того, что мы сделали, навалилась на меня. Я перешла от ощущения себя сексуальной и желанной до неуместно нетерпеливой и доступной.

Незнакомец наклонился, чтобы поцеловать меня в губы, но я опустила подбородок, потянувшись назад, что было странным с тех пор, как он еще занят.

– Я.., – начала я,– должна быть на работе рано.

Он все равно поцеловал меня, игнорируя мое стыдливое высказывание. Его язык танцевал с моим, лаская его, запоминая его.

Он глубоко вдохнул через нос, совсем неторопливо, и отклонился, улыбаясь.

Проклятье, я буду скучать по его губам, и я внезапно почувствовала сожаление. Я не знала, встречу ли я кого–то кто будет так целовать меня.

– Я тоже. Я… Томас, кстати, – сказал он мягко. Он перекатился и расслабился рядом со мной, подперев голову рукой. Вместо того, чтобы одеться, он выглядел так, будто хотел поговорить.

Моя независимость ускользала с каждой секундой, как незнакомец становился чем–то большим. Мысли об отчете за каждое мое движение Джексону мелькали, как телеканалы в моей голове. Я уехала за тысячи миль не для того, чтобы заводить другие отношения.

Я сжала губы.

– Я, – Сделай это. Сделай это, или позже надерешь сама себе зад, – Эмоционально недоступна.

Томас кивнул, встал и пошел в гостиную в тишине, чтобы одеться. Он стоял в дверном проеме моей спальни с ботинками в одной руке, ключами в другой, его галстук криво свисал с шеи. Я старалась не пялиться, но я смотрела и могла рассмотреть каждый его дюйм, чтобы запомнить и фантазировать о нем весь остаток жизни.

Он посмотрел вниз и усмехнулся, и на его лице все еще не было осуждения.

– Спасибо за прекрасный и неожиданный конец дерьмового понедельника.

Он стал разворачиваться.

Я обернулась одеялом и села.

– Это не ты. Ты был великолепен.

Он развернулся ко мне лицом с ухмылкой на лице.

– Не беспокойся за меня. Я не уйду отсюда, сомневаясь. Ты сделала мне честное предупреждение. Я не ожидал чего–то еще.

– Если ты подождешь секунду, я провожу тебя.

– Я знаю дорогу. Это мой дом. Я уверен, мы еще увидимся.

Мои щеки вспыхнули.

– Ты живешь в этом доме?

Он показал на потолок.

– Прямо над тобой.

Я показала наверх.

– Ты имеешь в виду, этажом выше?

– Да, но, – сказал он с робкой улыбкой, – Моя квартира прямо над твоей. Но я редко бываю дома.

Я в ужасе сглотнула. Слишком много для девушки на одну ночь, которая не носит стринги. Я стала грызть ноготь на большом пальце, пытаясь придумать, что сказать.

– Ладно... хорошо, тогда, спокойной ночи?

Томас улыбнулся высокомерной, соблазнительной улыбкой.

– Спокойной ночи.

 

Глава 2

Некоторые участки поверхности стола не покрывал легкий слой пыли. Скорее всего здесь стоял его или её компьютер. Мой чехол с наушниками лег рядом с ноутбуком, и отсутствие фоторамок и какого–либо декора выглядело жалким по сравнению с другими столами, находящимися в комнате команды.

– Выглядит убого, – произнес женский голос, заставивший меня волноваться о том, не произнесла ли я последние мысли вслух.

Женщина, молодая, но немного пугающая, стояла скрестив руки, опираясь на офисную перегородку покрытую тканью. Перегородка отделяла мою кабинку от главного холла, которым пользовались, чтобы добраться из одного конца комнаты в другой. Её блестящие, но с другой стороны, совершенно обыкновенные каштановые волосы были собраны в низкий пучок на затылке.

– Не могу не согласиться, – сказала я, вытирая пыль бумажным полотенцем.

Я уже положила свой жилет в свой шкафчик. Это была единственная вещь, которую я привезла из Чикагского офиса. Я переехала в Сан–Диего, чтобы начать с начала, поэтому не имеет смысла показывать всем свою старую жизнь.

– Я не имею ввиду пыль, – обронила она, наблюдая за мной сквозь прищуренные зеленые глаза. Ее щеки были немного пухлые, но это только выдавало её юный возраст. Она была в отличной форме.

– Я знаю.

– Я Вэл Тэйбер. Не называй меня агентом Тэйбер или мы не будем друзьями.

– Могу я тогда называть тебя Вэл?

Она скорчила рожицу.

– Как еще ты бы меня обозвала?

– Агент Тэйбер, – высокий, стройный человек сказал, когда вошел. Он ухмыльнулся, как будто знал, что будет дальше.

–Отвяжись, – пробурчала Вэл, забирая папку из его рук. Она взглянула на него и затем обернулась ко мне, – Ты специалист по анализу разведовательных данных? Лиса Линди?

–Лиис, – возразила я, съежившись. Никак не привыкну исправлять людей, – Как гиис, толь с буквой Л[1].

–Лиис. Прости. Я узнала, что тебя уже выследили, – Её голос был пропитан сарказмом, – Я говорю ерунду, но это действительно не мое дело.

Она была права. Быть федеральным агентом женского пола, который специализировался на языках, почти приняло мою пересадку с почетом, но меня проинструктировали не упоминать мою специализацию любому, если у меня нет разрешения от наблюдателя.

Я посмотрела в офис наблюдателя. Он был даже более скудный чем мой стол. Получить любое одобрение пустого офиса казалось очень трудным.

–Ты права, – я не желала вдаваться в подробности.

Это была чистая удача, что Команде Пять был нужен языковой эксперт в тот момент, когда я решила покинуть Чикаго. Подчеркнутое усмотрение означало, что там вероятно будет проблема в Бюро, но принятие не будет помогать выиграть передачу, таким образом, я заполнила свои документы и упаковала сумки.

– Отлично, – Тэйбер вручила мне файл, – Заголовок 3 для расшифровки. Мэддокс также хочет FD–302. Первое входящее сообщение на электронной почте будет из нужного вагона, следующее – аудиофайл от Мэддокса. Я зашла вперед и принесла тебе копии FD–302 и CD пока ты не привыкнешь к нашей системе. Он хочет, чтобы ты начала прямо сейчас.

– Спасибо.

Заголовок 3, известный в Голливуде и широкой публике как телефон или проводные сигналы, составляло большую часть моей должности в Бюро. Создавались записи, а затем я слушаю их, перевожу и пишу отчет — также известный как позорный FD–302. Но Заголовок 3, как правило, данный мне, был на итальянском, испанском, или языке моей матери, японском языке. Если бы запись была на английском, OST, то секретарь команды расшифровал бы его.

Что–то подсказывало мне, что Вэл думала, что чего–то нехватало об аналитике, интерпретирующем Заголовок 3, потому что любопытство — или возможно подозрение — мерцало в ее глазах. Но она не спрашивала, а я не распространялась об этом. Насколько я знаю, Мэддокс был единственным агентом, который знал о моей истинной цели в Сан–Диего.

– На нем, – сказала я.

Она подминула мне и улыбнулась.

– Хочешь, я позже тебе все покажу? Что–нибудь вроде ознакомительного тура?

Я подумала где–то полсекунды.

– Фитнесс–зал?

– Я знаю один. Я хожу туда сразу после работы – прямо перед тем, как наведаться в бар.

–Агент Тэйбер, – произнесла женщина с тугим пучком, проходя мимо.

– Отвяжись, – снова сказала она.

Я выгнула бровь.

Она пожала плечами.

– Они должны любить это, иначе они не говорили бы со мной.

Мой рот потянуло в стороны, в то время как я пыталась сдержат смех. Вэл Тэйбер была ошеломляющей.

–У нас заседание утром, – Она мгновение подумала, – Я покажу тебе фитнес–зал после ланча. Это своего рода вне пределов между одиннадцатью и полуднем. Боссу нравится сосредотачиваться, – Последнюю фразу она прошептала, поднеся руку к уголку рта.

– Двенадцать тридцать.

– Мой стол, – Вэл указала на соседнюю кабинку, – Мы соседи.

– Что с этим кроликом? – спросила я, указывая на нескладного белого зайчика с вышитыми крестиками вместо глаз. Он сидел в углу ее стола.

Ее небольшой треугольник носа сморщился.

– Это был мой день рождения на прошлой неделе.

Когда я не ответила, ее лицо изобразило отвращение.

– Отвянь, – Усмешка медленно простиралась через ее лицо, и затем она подмигнула мне прежде чем вернуться к своему столу. Она села на свой стул, повернулась спиной ко мне и открыла электронную почту на ноутбуке.

Я покачала головой и открыла чехол от наушников, прежде чем вставить их в уши. После подсоединения их к моему ноутбуку, я открыла немаркированный белый переплет и достала CD из пластмассовой оболочки, перед тем как вставить его в процессор.

Как только CD загрузился, я кликнула «Новый документ». Мой пульс трепетал как мои пальцы, поднятые над клавиатурой, готовые печатать. Есть что–то в новом проекте, чистой странице, которое доставляет мне особое удовольствие, что ничто другое не дает.

Файл указал на два голосовых разговора, их сопровождение, и почему мы ищем Заголовок 3 первоочередно. Команда Сан–Диего Пять была тяжела в организованной преступности, и хотя это не была моя предпочтительная область тяжкого преступления, это было достаточно близко. Когда отчаянно хочешь уехать, воспользуешься любой дверью. Два голоса разговаривали по–итальянски, заполняя мои уши сквозь наушники. Я понизила громкость.

Как ни странно, в правительственном учреждении, которое было основано, чтобы предоставлять тайны, кабины не способствовали их хранению.

Я начала печатать. Перевод и расшифровка разговора были только первыми шагами. Затем моя любимая часть. То, благодаря чему я стала известной и из–за чего меня отправили в Вирджинию – анализ. Насильственное преступление это что я люблю, и Национальный Центр Анализа Насильственных Преступлений в Квонтико, Вирджиния – также известный как НЦФНП – это то место, где я хочу быть.

В начале, эти мужчины на записи погладили эго друг друга, говоря о том, сколько кисок каждый из них обеспечил за выходные, но разговор быстро стал серьезным, как только они начали обсуждать человека, который, казалось, был их боссом — Бенни.

Я посмотрела на файл, который Вэл дала мне, в то время как я печатала, получив только быстрый проблеск в том, сколько очков Бенни выиграл в игре мафия будучи достойным игроком в Лас–Вегасе. Я заинтересовалась, как Сан Диего наткнулся на этот случай и мне стало интересно, кто делал подземные работы в Неваде. Чикаго не везло каждый раз, когда мы звонили в тот офис.

Неважно кого, игроков ли, преступников ли, сотрудников правоохранительных органов ли, Чикаго всех оставлял занятыми. Семь страниц спустя, мои пальцы жаждали начать отчет, но я поставила аудиозапись воспроизводиться сначала, чтобы проверить себя на аккуратность.

Это было моим первым назначением на Сан–Диего, и мне так же доставляло удовольствие быть известной как опытный агент в этой определенной области. Отчет должен был быть впечатляющим — по крайней мере, в моем собственном уме.

Время бежало. Казалось только, что полчаса прошло, когда чем Вэл следила за мной через перегородку между нашими кабинами, сейчас же она стучала ногтями по краю перегородки.

Она произнесла что–то, что я не услышала из–за наушников, поэтому я их сняла.

– Ты не пытаешься быть хорошим другом. Опоздала на наш первый совместный обед, – сказала она

Я не могла понять шутит она или нет.

– Я просто… Я потеряла счет времени. Извини

– Извинения не поместят вредный чизбургер в мой желудок. Пошли.

Я зашла с ней в лифт, и Вэл нажала на кнопку первого этажа. В парковочном гараже, я проследовала за ней к черному двудверному Лексусу и остановилась неподалеку, наблюдая за ней. Она нажала на кнопку START и сиденья и руль приспособились к ее техническим требованиям.

– Мило, – я сказала, – Тебе должно быть платят больше чем мне.

– Это б/у. Я купила ее у брата. Он кардиолог. Тупица.

Я похихикала над тем, как она ориентируется в собственности. Проезжая мимо здания рядом с центральными воротами, она махнула рукой охраннику и поехала к ближайшей точке с бургерами.

–У них нет бургеров в офисе?

Ее лицо скривилось.

– Есть, но бургеры Фаззи самые лучшие.

– Фаззи бургеры? Ворсистые бургеры? Это звучит совсем не аппетитно.

– Не фаззи бургеры, а бургеры Фаззи. Верь мне, – Сказала она, поворачивая направо.

Затем она свернула влево и припарковала машину на стоянке причудливого здания закусочной с самодельной вывеской.

– Вэл! – крикнул мужчина из–за прилавка, как только мы вошли.

– Вэл пришла! – закричал он.

– Вэл пришла! – эхом отозвалась женщина.

Едва мы добрались до прилавка, как мужчина бросил небольшой круглый предмет, завернутый в белую бумагу, женщине в чистом белом фартуке, стоявшей за кассой.

– Сэндвич с беконом, салатом, помидором и сыром плюс горчица и майонез, – сказала женщина со знающей улыбкой.

Вэл повернулась ко мне:

– Отвратительно, правда?

– Я буду то же самое, – сказала я.

Мы взяли наши подносы с едой и нашли пустой столик в углу, возле окна. Я закрыла глаза и позволила солнечному свету литься на меня.

– Странно, что погода такая прекрасная, хотя едва наступил март.

– Это не странно. Это замечательно. Температура была выше средней для этого времени года, но даже если это не так, это прекрасно. Все в мире были бы счастливы иметь погоду, как в Сан–Диего.

Вэл макнула свою золотистую картошку фри в маленькую чашку с кетчупом.

– Попробуй фри. Бог мой, попробуй фри. Она такая вкусная. Иногда мне так хочется поесть ее ночью, когда я одна, и это бывает чаще, чем ты думаешь.

– Я ничего не думаю, – сказала я, опуская свою картошку в кетчуп. Я сунула ее в рот. Она была права. Я быстро схватила еще одну.

– Кстати говоря, у тебя есть парень? Или девушка? Я просто так спрашиваю.

Я покачала головой.

– А ты… когда–нибудь?

– Целовала девушку?

Вэл усмехнулась.

– Нет! Была в отношениях?

– Почему ты спрашиваешь?

– О, это сложно. Я понимаю.

– Это совсем не сложно, вообще–то.

– Слушай, – сказала Вэл, жуя первый кусок своего бургера, – Я отличный друг, но ты должна открыться побольше. Я не собираюсь проводить время с незнакомцами.

– Все в первый раз незнакомцы, – сказала я, думая о моем незнакомце.

– Нет, не в Бюро.

– Почему бы тебе просто не открыть мое дело?

– Это же не весело! Ладно тебе. Только основы. Ты переехала, чтобы получить повышение или двигаться дальше?

– И то, и другое.

– Идеально. Продолжай. Твои родители тебя достали? – Она прикрыла рот, – О черт, они же не умерли, правда?

Я поерзала на своем месте.

– Ммм... нет. У меня было обычное детство. Мои родители любят меня и друг друга. Я единственный ребенок.

Вэл вздохнула.

– Слава тебе, Господи. Я собиралась задать следующий нескромный вопрос.

– Нет, меня не удочерили, – прогудела я, – Линди – ирландская фамилия. Моя мать – японка.

– Твой отец – рыжий? – ухмыльнулась она.

Я уставилась на нее:

– У тебя может быть только два нескромных вопроса в первый день.

– Продолжай, – уступила она.

– Я закончила университет с отличием. Встречалась с парнем. Это закончилось плохо, – сказала я, устав от собственной истории.

– Никакой драмы. Наш разрыв был таким же скучным, как и наши отношения.

– Как долго?

– Я была с Джексоном? Семь лет.

– Семь лет. И не было кольца?

– Ну что–то вроде, – сказала я, состроив гримасу.

– А. Ты замужем за работой. Бетти Бюро.

– И он тоже.

Вэл издала смешок.

– Ты встречалась с агентом?

– Да. Он был из SWAT.

– Еще хуже. Как ты могла прожить с ним так долго? Как он выдержал так долго, пребывая на втором месте?

Я пожала плечами. – Он любил меня.

– Но ты вернула кольцо. Ты не любила его?

Я снова пожала плечами и откусила от бургера.

– Есть что–нибудь, что мне нужно знать об офисе? – спросила я.

Вэл ухмыльнулась.

– Вот и сменили тему. Классика. Хм… что же тебе надо знать об офисе. Не доставай Мэддокса. Он помощник ответственного оперативного сотрудника.

– Да, я слышала, – сказала я, потирая руки, чтобы смахнуть соль.

– Все время в Чикаго?

Я кивнула.

– Это правдивая сплетня. Он огромный, гигантский, невероятный мудак. Ты увидишь завтра утром, на совещании.

– Он будет там? – спросила я.

Она кивнула.

– Он скажет тебе, что ты безнадежна как агент, даже если ты лучшая из лучших, чтобы полюбоваться на то, как будет сломлена твоя самоуверенность.

– Я с этим справлюсь. Что еще?

– Агент Сойер – шлюха. Держись от него подальше. И агент Дэвис тоже. Держись подальше и от нее.

– О, – произнесла я, переваривая ее слова.

– Я не вижу себя в отношениях внутри офиса, после катастрофы с Джексоном.

Вэл улыбнулась. – Я из первых уст знаю о том, и другом… тебе стоит держаться подальше и от меня тоже.

Я нахмурилась.

– Здесь есть кто–нибудь, с кем безопасно общаться?

– Мэддокс, – сказала она. – У него были проблемы с мамой, и он превратился в плохого парня уже давно. Он не будет смотреть на твои сиськи, если ты пошлешь его.

– Итак, он ненавидит женщин.

– Нет, – сказала она, задумавшись.

– Он просто поклялся не иметь дела с ними. Я думаю, он не хочет, чтобы ему снова было больно.

– Мне все равно, что с ним случилось. Если то, что ты сказала, правда, я определенно не хочу общаться с ним.

– Все будет отлично. Просто делай свою работу, и живи своей жизнью.

– Работа – моя жизнь, – сказала я.

Вэл подняла подбородок, не скрывая, что была впечатлена моим ответом.

– Ты уже одна из нас. Мэддокс – крепкий орешек, но он тоже увидит это.

– Какая у него история? – спросила я.

Она глотнула воды.

– Он был сосредоточенным, но терпимым, когда я приехала в Сан–Диего чуть больше года назад. Как я говорила, он страдал из–за одной девушки в своем родном городе – Камиллы, – она произнесла это имя, словно у нее во рту был яд, – Я не знаю подробностей. Никто не говорит об этом.

– Странно.

– Хочешь выпить стаканчик или пять попозже? – спросила она, потеряв интерес, так как разговор не был сконцентрирован на моей личной жизни, – В центре есть клевый маленький паб.

– Я живу в центре, – сказала я, думая о том, увижу ли еще раз моего соседа.

Она усмехнулась.

– Я тоже. И многие из нас. Мы можем утопить наши печали вместе.

– У меня нет печалей. Только воспоминания. И они проходят сами по себе.

Глаза Вэл снова загорелись, но допрос был мне не по душе. Мне было не так трудно быть другом. Но у меня были определенные границы.

– А ты что? – спросила я.

– Это разговор в пятницу вечером, в компании напитков и громкой музыки. Итак, ты здесь, чтобы покончить с парнями? Ты нашла себя? – она задавала вопросы без доли серьезности.

Если мои ответы и были «да», я бы не признала этого. Она явно надеялась подшутить надо мной.

– Если это так, я уже с треском провалилась, – сказала я, думая о прошлой ночи.

Вэл наклонилась вперед.

– Ты серьезно? Ты только приехала сюда. Это кто–то знакомый? Одноклассник из старшей школы?

Я покачала головой, чувствуя, как горят мои щеки. Воспоминания приходили быстро, но вспышками – орехово–зеленые глаза Томаса, смотрящие на меня, когда мы сидели в баре, и звук моей двери, когда он прижался к ней спиной, как легко он проскользнул в меня, и мои лодыжки высоко в воздухе, дрожавшие с каждым потрясающим толчком. Я сжала колени от нахлынувшей реакции.

Широкая улыбка расползлась по лицу Вэл:

– Парень на одну ночь?

– Это не твое дело, конечно, но да.

– Вообще незнакомый?

Я кивнула.

– Типа того. Он живет в моем доме, но я не знала об этом до того, как мы…

Вэл ахнула и откинулась на спинку своего стула.

– Я знала это, – сказала она.

– Знала что?

Она наклонилась вперед и скрестила руки, положив их на стол.

– Что мы станем хорошими друзьями.

 

Глава 3

– Кто такая Лиcа, черт возьми? – громкий голос эхом отдавался от стен общего кабинета, – Лиcа Линди.

Всего на второй день моего пребывания в офисе Сан–Диего, я была единственной из десятков агентов, которая ждала, когда начнется раннее совещание. Все казались нервными перед бурей, но теперь все вроде бы расслабились.

Я взглянула в глаза молодого помощника специального агента и чуть не проглотила язык. Это был он – мой парень на одну ночь, по чьим губам я скучала, мой сосед.

Паника и раздражение постепенно поднимались у меня в горле, но я проглотила их.

– Лиис, – сказала Вэл, – Как «гисс» (гуси), только через Л, сэр.

Мое сердце билось в груди. Он ждал, что кто–нибудь выйдет вперед. Жизнь шла от свежего начала к сложностям через три, две…

– Я Лиис Линди, сэр. Какая–то проблема?

Когда наши глаза встретились, он остановился, и волны ужаса захлестнули меня.

Узнавание озарило его лицо, и на секунду он побледнел. Девушка на одну ночь, не носившая стринги, теперь казалась такой неуместной, что мне захотелось повеситься.

Он быстро пришел в себя. Что бы ни разозлило его так сильно, это исчезло за секунду, но затем его лицо напряглось, и он снова стал ненавидеть все и всех.

Жестокая репутация спец агента Мэддокса шла впереди него. Агенты со всей страны знали о его ежовых рукавицах и невозможных ожиданиях. Я приготовилась страдать от его начальства. Я не была готова к этому после того, как побывала под ним.

Черт, черт, черт.

Он моргнул и затем протянул файл.

– Этот описание файла 302 неприемлемо. Я не знаю, как ты занималась делами в Чикаго, но в Сан–Диего мы не шлепаем дерьмо на бумагу и говорим, что это хорошо.

Его жесткая и очень публичная критика заставили меня избавиться от моего стыда и снова войти в роль Бетти Бюро.

– Отчет полный, – сказала я с уверенностью.

Несмотря на мою злость, мой ум играл с воспоминаниями о прошлой ночи – как выглядело тело моего босса под этим костюмом, то, как напрягались его бицепсы, когда он проталкивался внутрь меня, как хорошо было чувствовать его губы на моих.

Тяжесть этого дерьма, которое я сама для себя создала, убивала меня. Я не знала, как построить предложение, которое бы звучало более уверенно.

– Сэр, – начала Вэл, – Я буду рада взглянуть на доклад и….

– Агент Тэйбер? – сказал Мэддокс.

Я почти ожидала, что она скажет «Пошел ты».

– Да, сэр?

– Я вполне способен сам разобраться, приму я отчет или нет.

– Да, сэр, – снова сказала она равнодушно, проводя пальцами по столу.

– Вы в состоянии выполнить работу, которая вам поручена, агент Линди? – спросил Мэддокс.

Мне не понравилось, как он произнес мое имя, словно оно оставило неприятный привкус у него во рту.

– Да, сэр, – Я чувствовала себя так чертовски странно, называя его сэр. Это заставляло меня чувствовать себя слишком покорной. Кровь моего отца бушевала в моих венах.

– Тогда сделайте это.

Я хотела быть в Сан–Диего, даже если это поставит меня прямо под прицел такого известного мудака–спец агента как Мэддокс. Это было лучше, чем остаться в Чикаго и иметь тот же семилетний разговор с Джексоном Шульцем.

Это имя точно оставляло неприятный вкус у меня во рту.

Тем не менее, я не могла удержаться от того, что собиралась сказать.

– Я тоже буду счастлива, сэр, если вы позволите мне.

Я была уверена, что слышала один или два еле слышных вздоха в кабинете. Глаза Мэддокса вспыхнули. Он сделал шаг в моем направлении. Он был высоким и не менее, чем угрожающим, даже в сшитом на заказ костюме. Даже хотя он был больше, чем на фут выше меня и, по слухам, был непобедим с пистолетом и кулаками, моя ирландская часть заставила меня сузить глаза и наклонить голову, позволяя моему начальнику сделать еще один шаг, даже в мой первый день.

– Сэр, – сказал другой агент, привлекая внимание Мэддокса.

Мэддокс обернулся, позволяя мужчине прошептать что–то ему на ухо.

Вэл наклонилась, говоря так тихо, что она почти выдыхала слова: Это Маркс. Он самый близкий к Мэддоксу здесь.

Мэддоксу пришлось наклониться, так как Маркс был ненамного выше меня, но он был широкоплечим и выглядел почти так же опасно, как помощник оперативного сотрудника.

Мэддокс кивнул, и затем его холодные ореховые глаза заскользили по всем в комнате.

– У нас есть несколько зацепок в деле Эбернати. Маркс встретится с контактным агентом в Вегасе сегодня ночью. Тэйбер, на каком мы месте с парнем Бенни, Артуро?

Вэл начала давать отчет, и в этот момент Мэддокс швырнул мой файл 302 на стол.

Он позволил ей закончить и затем взглянул на меня.

– Пришли мне что–то, когда у тебя появится реальный интеллект. Я взял тебя в команду из–за рекомендации Картера. Не подводи его.

– Агент Картер не так легко дает похвалу, – сказала я без интереса, – Я воспринимаю это очень серьезно.

Мэддокс поднял бровь в ожидании.

– Сэр. Я воспринимаю эту рекомендацию очень серьезно, сэр.

– Тогда дай мне что–то, что я смогу использовать к концу дня.

– Да, сэр, – сказала я сквозь зубы.

Все встали и разошлись, а я схватила со стола свой доклад, уставившись на Мэддокса, когда он вышел с агентом Марксом, который шел вслед за ним.

Кто–то протянул мне пенопластовый стакан, полный воды, и я взяла его, прежде чем подойти к столу и хуже, чем неизящно плюхнуться в кресло.

– Спасибо, агент Тэйбер.

– Отвали, – сказала она, – Ты труп. Он теперь ненавидит тебя.

– Это чувство взаимно, – сказала я, делая еще один глоток, – Это только промежуточная остановка. Моя конечная цель – стать аналитиком в Квантико.

Вэл отбросила назад свои длинные каштановые локоны, скручивая и закрепляя их в низкий пучок у основания шеи. Мои несчастные тонкие черные волосы сгорали от зависти, когда Вэл боролась с четырьмя заколками, чтобы удержать вес своих волос и не дать им выпасть из пучка. Ее челка по бокам была опущена на лоб и убрана за левое ухо.

Вэл выглядела молодо, но она не казалась неопытной. Вчера она упоминала несколько закрытых дел, которые уже были у нее в кармане.

– Я тоже говорила, что Сан–Диего – это временно, и вот я здесь, четыре года спустя.

Она проследовала за мной к стене со встроенным столиком для кофе и кофеваркой.

Команда Пять вернулась к своей рутинной работе, печатая на компьютерах или разговаривая по телефону. Когда моя кружка наполнилась, я схватила пакетики с сахаром и сливками и вернулась к моему черному креслу с высокой спинкой. Я старалась не сравнивать все с моей кабинкой в Чикаго, но в Сан–Диего офис был построен только два года назад. В некоторых местах еще чувствовался запах свежей краски. Чикаго поизносился. Он был моим домом шесть с половиной лет, пока я не переехала.

Мое кресло почти приняло форму моего зада, папки на моем столе были сложены так, как я хотела, стены кабинок между агентами были достаточно высокими для хотя бы какого–то уединения, и помощник оперативного сотрудника не разрывал меня на куски перед всей командой в мой второй день. Вэл увидела, как я поставила дымящуюся кружку на свой стол, и села в свое кресло. Я потрогала упаковку со сливками, нахмурившись.

– Я перестала делать половина на половину, но у меня в холодильнике есть двухпроцентное молоко, – сказала она с отзвуком симпатии в голосе.

Я состроила гримасу.

– Нет. Я ненавижу молоко.

Брови Вэл взметнулись вверх, а ее глаза опустились к полу из–за моего тона. – Ну ладно тогда. Ты не любительница молока. Больше не буду спрашивать.

– Нет. Я ненавижу молоко – то есть, всей душой ненавижу молоко.

Вэл усмехнулась:

– Ладно, тогда я не пойду, – Она оглядела мой пустой стол, без семейных фото и даже подставки для ручек, – Парень, который обычно сидел в этой кабинке… его звали Трэкс.

– Трэкс? – спросила я.

– Скотти Трэкслер. Боже, он был милый. Он тоже переехал. Вообще ушел. Я думаю, он теперь в другом агентстве, – Она вздохнула, ее глаза видели что–то, что я видеть не могла, – Он мне нравился.

– Мне жаль, – сказала я, не зная, чего еще можно добавить.

Она пожала плечами.

– Я научилась не привязываться ни к кому здесь. Мэддокс управляет жестко, и немногие агенты могут вынести это.

– Он не пугает меня, – сказала я.

– Я ему не скажу, что ты говорила это, иначе он правда не отстанет от тебя.

Я почувствовала, что мое лицо пылает так, что это заметила Вэл и сузила глаза.

– Ты краснеешь.

– Нет, не краснею.

– А сейчас врешь.

– Это все кофе.

Вэл уставилась мне прямо в глаза.

– Ты не сделала ни глотка. Что–то, что я сказала, тебя смутило. Мэддокс… не отстанет…

Я отодвинулась под ее прямым взглядом.

– Ты живешь в центре.

– Нет, – сказала я, покачав головой. Я не отрицала место, где жила, но я знала, что она скоро узнает. Черт бы побрал иметь друзей, которые по жизни федеральные следователи.

– Мэддокс – твой сосед, да?

Я закачала головой еще быстрее, оглядываясь.

– Вэл, нет… перестань…

– Охренеть. Ты шутишь. Мэддокс – твой парень на ночь! – прошипела она, слава Богу, понизив голос до шепота.

Я закрыла лицо руками и уронила лоб на стол. Я услышала, как она перегнулась через кабинку.

– О, Господи, Лиис! Ты же чуть не умерла, когда увидела его? Как ты могла не знать? Как он мог не знать? Он нанял тебя, Бога ради!

– Я не знаю, – сказала я, поворачивая голову из стороны в сторону, мои пальцы вцепились в край стола. Я села, потянув за тонкую кожу под веками, – Меня поимели, да?

– Насколько я знаю, по крайней мере, однажды, – Вэл встала, и ее значок закачался.

Она ухмыльнулась, глядя на меня, и ее длинные тонкие пальцы скользнули в карманы.

Я посмотрела на нее в отчаянии:

– Просто убей меня. Избавь меня от моего унижения. У тебя есть пистолет. Ты можешь это сделать.

– Зачем мне это делать? Это лучшее, что случилось в этой команде за годы. Мэддокса уложили.

– Ты же не собираешься рассказывать кому–нибудь, правда? Обещай мне.

Вэл состроила гримасу.

– Мы же друзья. Я не буду этого делать.

– Это правда. Мы друзья.

Она вытянула шею ко мне.

– Почему ты со мной говоришь так, будто я душевнобольная?

Я моргнула и покачала головой.

– Извини. У меня сегодня худший день в жизни.

– Ну, выглядишь ты отлично, – И она ушла.

– Спасибо, – сказала я сама себе, осматривая комнату.

Никто не слышал нашего разговора, но у меня все еще было чувство, что секрет был раскрыт. Я опустилась в кресло и вставила наушники, когда Вэл вышла из комнаты команды через ворота безопасности, ведущие в коридор.

Я на мгновение закрыла рот рукой и вздохнула, чувствуя себя потерянной. Как я могла так испортить мое новое начало так сильно, даже еще и не начав?

Я не только подвела своего босса, но и, если другие агенты узнали бы об этом, это поставило бы под угрозу все шансы, которые я имела на повышение, находясь под надзором Мэддокса. Если бы у него вообще были принципы, он бы постоянно обходил меня молчанием в страхе, что правда выйдет наружу. Повышение будет выглядеть плохо для нас обоих – и это не то, чего я хотела.

Мэддокс поставил точку, чтобы дать всем понять, что он не впечатлен моей работой – доклад, который я сделала на сто процентов хорошо, был безупречен, черт возьми.

Я посмотрела на стенограмму и покачала головой. Перевод был точным.

Отчет был исчерпывающим. Я навела мышь на стрелку вправо и нажала на нее, чтобы аудио заиграло снова.

Чем дольше голоса двух итальянцев подшучивали о работе и проститутке, с которой у одного было что–то прошлой ночью, тем сильнее мои щеки краснели от гнева. Я гордилась своими докладами. Это было мое первое поражение в офисе Сан–Диего, и Мэддокс, вызвавший меня перед всеми, был в плохой форме.

Потом я подумала о ланче с Вэл накануне и предупреждения, которые она дала мне насчет Мэддокса.

Он скажет тебе, что ты безнадежна как агент, даже если ты лучшая из лучших, только так он сможет увидеть, как сломается твоя самоуверенность.

Я вынула наушники из ушей и сжала в руках отчет.

Я поспешила в офис помощника оперативного сотрудника в самом конце помещения нашей команды.

Я остановилась, увидев невероятно красивую женщину, служившую пропускным пунктом перед офисом Мэддокса. На табличке на ее столе стояло имя КОНСТАНС ЭШЛИ, имя, которое подходило к ее платиновым волосам, ниспадающим мягкими волнами чуть выше плеч, едва касаясь ее фарфоровой кожи. Она посмотрела на меня из–под густых ресниц и осталась практически бесстрастной.

– Агент Линди, – сказала она с отзвуком на южный акцент. Розовые щеки Констанс, спокойствие и простой нрав были уловкой. Ее выдавали ее стальные глаза.

– Мисс Эшли, – сказала я, кивая.

Она мило улыбнулась.

– Просто Констанс.

– Просто Лиис, – Я постаралась произнести это не так нетерпеливо, как я себя чувствовала. Она была милой, но я спешила поговорить с Мэддоксом.

Она дотронулась до крошечного устройства в ухе и затем кивнула. – Агент Линди, боюсь, спец агент Мэддокс отсутствует. Может, мне назначить встречу?

– Где он? – спросила я.

– Это недоступная информация, – сказала она, и ее милая улыбка не дрогнула.

Я щелкнула своим значком.

– К счастью, у меня есть разрешение на сверхсекретную информацию.

Констанс стало не до смеха.

– Мне нужно поговорить с ним, – сказала я, стараясь не умолять, – Он ждет мой отчет.

Она дотронулась до маленького пластикового устройства снова и кивнула.

– Он вернется после ланча.

– Спасибо, – сказала я, повернувшись на каблуках и направившись в ту сторону, откуда я пришла.

Вместо того, чтобы вернуться в свою кабинку, я пошла в коридор и бродила, пока не нашла Вэл. Она была в офисе агента Маркса.

– Можно тебя на минуту? – спросила я.

Она посмотрела на Маркса и встала.

– Конечно.

Она закрыла дверь за собой, закусив губу.

– Прости, что прервала вас.

Она поморщилась.

– Он преследовал меня шесть месяцев. Теперь Трэкса нет на его пути, и он ошибочно думает, что у него есть шанс.

Мое лицо сжалось.

– Я переехала в бар для одиночек? – покачала я головой.

– Не отвечай. Мне нужно одно одолжение.

– Уже?

– Где Мэддокс часто бывает во время ланча? У него есть любимое кафе? Он там?

– Спортзал. Он всегда там в это время.

– Точно. Ты говорила. Спасибо, – сказала я.

Она закричала мне вслед:

– Он ненавидит, когда его отвлекают! То есть, он всей душой ненавидит, когда его отвлекают!

– Он все ненавидит, – проворчала я себе под нос, нажимая на кнопку лифта.

Я спустилась на два этажа вниз и прошла через переход к западным офисам.

Новый офис Сан–Диего состоял из трех больших зданий, и был для меня словно лабиринт, по крайней мере, на неделю или две. Хорошо, что Вэл показала мне дорогу в спортзал накануне.

Чем ближе я подходила к спортзалу, тем быстрее я шла. Я приложила значок к черному квадрату, выступающему из стены. После сигнала и звука открытия, я толкнула дверь и увидела, что ноги Мэддокса болтаются в воздухе, его лицо красное и блестящее от пота, в то время как он подтягивался. Он едва признал меня, все еще продолжая тренировку.

– Нам нужно поговорить, – сказала я, держа в руках свой доклад, который теперь был мятым от моего сжатия. Это разозлило меня еще больше.

Он отпустил перекладину, его кроссовки опустились на пол с глухим стуком. Он тяжело дышал и краем своей серой футболки с логотипом ФБР вытер пот с лица. Край футболки поднялся, показывая лишь кусочек его идеальных мышц нижнего пресса и часть косых, которые я представляла себе десятки раз с тех пор, как в первый раз их увидела.

Его ответ вернул меня на землю.

– Убирайся.

– Зал для всех сотрудников учреждения, разве нет?

– Нет между одиннадцатью и полуднем.

– Кто это сказал?

– Я, – его челюсть заходила под кожей, и потом он увидел бумаги у меня в руке, – Ты переделала файл 302?

– Нет.

– Нет?

– Нет, – закипела я, – Запись и перевод точные, и файл 302, как я говорила, полный.

– Ты неправа, – сказал он, уставившись на меня.

За его раздражением было что–то еще, однако, я не могла разобрать, что.

– Ты не мог бы объяснить, чего не хватает? – спросила я.

Мэддокс отошел от меня, ткань у него под мышками и на спине была темной от пота.

– Извините, сэр, я задала вам вопрос.

Он обернулся.

– Ты не можешь приходить ко мне и задавать вопросы. Ты получаешь задания, и я велел тебе изменить тот доклад, чтобы я был им доволен.

– Как именно вы бы хотели, чтобы я это сделала, сэр?

Он усмехнулся, не впечатлившись.

– Твой начальник в Чикаго делал за тебя твою работу? Потому что в…

– Я в Сан–Диего, я знаю.

Он сузил глаза.

– Вы недисциплинированны, агент Линди? Поэтому вас отправили сюда – чтобы быть под моим начальством?

– Вы вызвали меня, помните?

Его выражение было таким, что я не могла понять его, и это сводило меня с ума.

– Я тебя не вызывал, – сказал он, – Я вызывал лучшего языкового эксперта, который у нас есть.

– Это я, сэр.

– Извините, агент Линди, но прочитав этот доклад, я затрудняюсь поверить в то, что вы настолько хороши, как вы думаете.

– Я не могу дать вам информацию, которой там нет. Может, вам следует сказать мне, что вы хотите услышать от этого раздела три.

– Ты ждешь, что я попрошу тебя лгать в отчете?

– Нет, сэр. Я жду, что вы скажете, чего вы ждете от меня.

– Я хочу, чтобы ты сделала свою работу.

Я стиснула зубы, пытаясь сдержать свою ирландскую часть от того, чтобы взорваться. – Я бы хотела выполнить свои обязанности, сэр, и сделать это для вашего удовлетворения. Что, по вашему мнению, не так в моем докладе?

– Все.

– Это бесполезно.

– Слишком плохо, – сказал он самодовольным тоном, снова уходя.

Мое терпение закончилось.

– Как, черт возьми, вас повысили до ответственного сотрудника?

Он остановился и повернулся на пятках, чуть наклонившись и глядя с недоверием.

– Что ты сказала?

– Извините, сэр, но вы меня слышали.

– Это ваш второй день, агент Линди. Вы думаете, что можете…

– И очень возможно, он будет моим последним после этого, но я здесь, чтобы делать работу, а вы мне мешаете.

Мэддокс посмотрел на меня долгим взглядом.

– Ты думаешь, ты могла бы сделать лучше?

– Вы правы, черт возьми, могла.

– Отлично. Теперь ты руководитель команды пять. Отдай свой отчет Констанс на оцифровку и получи свое дерьмо в офисе.

Мои глаза плясали по комнате, пытаясь понять, что только что произошло. Он только что дал мне повышение, которое, как я думала, заняло бы, по крайней мере, еще четыре года.

Мэддокс отошел от меня и толкнул дверь в мужскую раздевалку. Я тяжело дышала, может, даже чаще, чем он после тренировки.

Я повернулась, увидев, что с десяток людей стоит у стеклянной двери. Они напряглись и ушли, когда поняли, что их поймали. Я открыла дверь и в оцепенении пошла обратно в коридор и через переход.

Я вспомнила, что видела пустую коробку рядом с кофеваркой, поэтому я взяла ее и поставила на свой стол, кладя в нее свой лэптоп, личное орудие и несколько файлов, которые были в моих ящиках.

– Это закончилось плохо, да? – сказала Вэл с искренней заботой в голосе.

– Нет, – сказала я, все еще в оцепенении, – Он повысил меня до руководителя команды.

– Извини, – усмехнулась она, – Мне показалось, ты сказала, что ты руководитель.

Я посмотрела на нее.

– Да.

Ее брови взлетели вверх.

– Он смотрит на тебя с еще большей ненавистью, чем на агента Сойера, и это говорит о чем–то. Ты говоришь мне, что была с ним однажды, и он повысил тебя?

Я оглядела комнату, пытаясь придумать хоть какую–то правдоподобную причину.

Вэл пожала плечами.

– Он ошибся, принял необдуманное решение, – Она указала на меня, – Если бы я знала, что быть недисциплинированной и делать что–то запретное, вроде того, как говорить другому агенту, как вести дело, означает повышение, я бы давно уже ему сказала.

Я сделала глубокий вдох и взяла коробку, перед тем как пойти в пустой офис руководителя. Вэл последовала за мной.

– Он пустует с тех пор, как Мэддокса повысили до помощника ответственного сотрудника. Он самый молодой ОС в Бюро. Ты знала это?

Я покачала головой и поставила коробку на свой стол.

– Если кто– либо сделать это, то это Мэддокс. Он настолько близок к директору, что я бьюсь об заклад, что его скоро повысят и до руководящего спец–агента.

– Он знает директора? – спросила я.

Вэл усмехнулась.




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.