Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Стремление к поддержанию правопорядка было свойственно восточным монархиям, как правило, в периоды их расцвета и подъема. 7 страница



Так, к великим грехам в ЗМ отнесены такие деяния, которые влекли за собой ритуальную нечистоту виновного и необходимость тяжкого искупления, в частности убийство брахмана, пьянство, кража, прелюбодеяние с женой гуру (учителя), а также сообщество с таким грешником (ЗМ, XI, 55). Эти же деяния отнесены в другой главе (IX, 235) к разряду деликтов-преступлений, следствием которых являлось наказание вплоть до лишения всей собственности и изгнания из страны. Характерно, что такой великий грех, как сообщество с великим грешником не был отнесен к числу преступлений.

Само понятие преступления можно применять лишь условно при характеристике права древнего мира, ибо в это время не проводилось еще четких различий между частноправовым правонарушением (деликтом) и преступлением. В Арт. (III, 16) положения о продаже несобственником и невозвращении долга даны в логической связи и трактовались в понимании ущерба, наказуемого штрафом (Арт., III, 16 (2). Правда, Ядж. оперирует понятием тяжкого проступка - преступления, исключающего отсрочку для ответчика дачи показаний на заявление истца - потерпевшего.

Шастры при рассмотрении конкретных преступлений исходят из неких общих понятий, принципов: из признания форм вины (умысел или неосторожность), необходимой обороны, рецидива, соучастия, обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказания, и пр. Так, хозяин не отвечал за нахождение в его доме чужой женщины, если не знал об этом или если она находилась там вопреки его воле (Арт., III, 4, (8). Убийца освобождался от наказания, если убил, защищая себя, при охране жертвенных даров и при защите женщин и брахманов (ЗМ, VIII, 349). При этом не имело значения, был ли убит гуру, ребенок, престарелый или даже брахман, весьма ученый в ведах (ЗМ, VIII, 350). Подстрекатели к грабежу наказывались (Арт., III, 17, (11) двойным штрафом. Как смягчающее обстоятельство учитывалось при оскорблении словом или действием отсутствие умысла, состояние преступника, находившегося в опьянении, умопомрачении и пр. (Арт., III, 18(10); 17(14).

Учитывалось иногда, что преступник действовал не по своей воле, а по прямому указанию лица, от которого зависел. Штраф, налагаемый на него, был в этом случае вдвое меньше штрафа, налагаемого на подстрекателя. Смягчающими обстоятельствами признавались беда или несчастье, постигшее преступника.

Обстоятельствами, отягчающими ответственность, признавались групповой характер преступления (Арт., III, 19(16), рецидив и пр. При вынесении наказания, как во всем древневосточном праве; учитывался личный статус преступника и потерпевшего, пол, возраст, варна, родственные связи сторон. Как правило, более высокий варновый статус преступника смягчал его ответственность, более высокий варновый статус потерпевшего - отягчал ее, кроме воровства, когда действовал обратный принцип. По ЗМ на брахмана в этом случае накладывался больший штраф, чем на шудру. Оскорбление жены наказывалось, например, вдвое меньшим штрафом, чем оскорбление чужой женщины (Арт., III, 18(5). Особо наказывались преступления, затрагивающие интересы царя и храма. Так, например, ЗМ предписывают казнить без промедления взламывающих царский склад, арсенал или храм (VIII, 280).

Отсутствие сколько-нибудь полного перечня так называемых государственных преступлений - характерная черта древневосточного права. Но даже это свидетельствует о том, что право выделяло их. Нарада, например, предусматривала тяжкое наказание за незаконное ношение оружия с "вражескими" намерениями. Арт. (III, 18(12) определяет самый высокий штраф за поношение своей страны или деревни. Если неповиновение приказу главы деревни наказывалось штрафом (Арт., III, 16(39-40), то можно предположить, как тяжко наказывалось неповиновение приказу царя. Иногда суд рассматривал как оскорбление действием нанесение ущерба общественно значимым объектам и царской собственности (Арт., III, 19(30).

Выделялись и правонарушения, носящие характер святотатства, и должностные преступления. К первым относилось, например, такое деяние, как поношение богов и святынь (Арт., III, 18(12), заклад священного водоема (Арт., III, 10(2), ко вторым - мздоимство служащих царя, их злоупотребления, составление ложных приказов и пр. (ЗМ, IX, 231-232).

Большая группа норм, входящих в общее понятие "насилие", касается преступлений против личности. Среди них первое место занимает убийство, влекущее за собой смерть преступника. "Убийство убийцы - открытое или тайное - никогда не является для убивающего грехом" - провозглашено в ЗМ (VIII, 351). Самым тяжким преступлением считалось убийство брахмана, сам же брахман не мог быть наказан смертной казнью даже за убийство. В этом случае он изгонялся из страны. Телесные повреждения рассматривались в шастрах в контексте оскорблений действием, к числу которых Арт. относила, например, прикосновение, замахивание, удар (Арт., III, 19(1). Наказание штрафом за оскорбление действием варьировалось в зависимости от последствий: было ли избиение с кровью или без крови или "почти до смерти", была ли сломана рука или нога, выбиты зубы, отрезаны уши, нос, потерял ли потерпевший способность говорить, двигаться, принимать пищу. В последнем случае наряду со штрафом требовалось возмещение расходов на лечение (Арт., III, 19(12). Групповые побои влекли удвоенную сумму штрафа для каждого преступника.

К оскорблению словом Арт. (III, 18(1) относила "поношение, посрамление и угрозу", при этом учитывался прямой и тайный смысл оскорбительного слова, а также соответствовало ли оно действительности, например, при оскорблении умалишенным, прокаженным. С этой целью привлекались показания лекарей, близких людей.

Как и жизнь, достоинство людей в шастрах расценивалось в зависимости от сословно-варновой принадлежности. Если оскорбление словом или действием равного себе по положению или представителя низшей варны наказывалось, как правило, штрафом (ЗМ, VIII, 276, 268 и др.), то такое же преступление шудры в отношении дважды рожденных влекло за собой телесное наказание, внушающее трепет, - отрезание языка, губ, рук, ноги, кастрацию (ЗМ, VIII, 270-280). "Ту часть тела, какой шудра ударит брахмана, - провозглашает Арт. (III, 19(8), - следует у него отрубить". Характерно, что в одном ряду с оскорблением действием в Арт. рассматривается и повреждение чужой вещи, и нанесение ударов чужому скоту (Ш, 19(23,26,27).

Прелюбодеяние было одним из первых известных шастрам великих грехов и тяжких преступлений. В ЗМ нормы о прелюбодеянии идут вслед за убийством. "Людей, домогающихся чужих жен, царю следует изгонять, подвергать наказанию, внушающему трепет" - гласит правило ЗМ (VIII, 352). Все виновные в прелюбодеянии (которому в шастрах дается очень широкая трактовка, включающая, в частности, тайную беседу с чужой женой, услужливость, заигрывание с ней, прикосновение к ее одежде и украшениям и пр.) подлежат смертной казни. Характерно, что проституция жены с согласия мужа не наказывалась (ЗМ, VIII, 362; Нарада, I, 183 и др.). Шастры не проводят различий между прелюбодеянием и изнасилованием (лишение чести девушки против ее воли) (ЗМ, VIII, 364). Это преступление влекло за собой телесное наказание, отрезание пальцев, если преступник был не равен по положению с потерпевшей. Равный по положению отделывался высоким штрафом. Неверную жену, "обнаглевшую вследствие знатности родственников", ЗМ рекомендовали затравливать собаками (VIII, 371), а ее сожителя сжигать на раскаленном железном ложе. Наказывался мужчина за преступное сожительство со свободной женщиной, при этом учитывалось ее социальное положение и была ли она охраняема или нет. Если шудра сожительствовал с женщиной из высшей варны, он подлежал кастрации.

Значительное место в шастрах занимали и имущественные преступления - кража, грабеж, которые рассматривались как однопорядковые явления с преступлениями против личности, клеветой, прелюбодеянием, ибо имущество в правосознании древнего индуса являлось как бы продолжением личности, было неразрывно связано с нею.

В имущественном плане рассматривалось, например, положение женщины и жены. Отсюда частые ассоциации в дхармашастрах прелюбодеяния и потравы поля (женщина считалась воплощением поля, мужчина - семени (ЗМ, IX, 32-33). Характерно, что Яджнавалкья под тяжким преступлением понимает смертоубийство, а также уничтожение чужого имущества. В полном соответствии с этой логикой "светская" Арт. (книга III, гл. 19) под единой рубрикой "Оскорбление действием" помещает правовые нормы, касающиеся оскорбления словом или действием, нанесения телесных повреждений, убийства, кражи, повреждения чужой вещи (в том числе деревьев), нанесения ударов и ран чужому скоту и пр.

В шастрах проводятся, однако, четкие различия между грабежом, или насильственными действиями присвоения вещи в присутствии собственника, и кражей - в отсутствие собственника, к которой приравнивалось отрицание получения чужой вещи на хранение и пр. (Арт., III, 17, (1,2). Наказание варьировалось в зависимости от стоимости похищенного и варновой принадлежности преступника.

"Собирание кореньев, плодов от деревьев, дров для огня и травы для корма скота" не считалось преступлением (ЗМ, VIII, 339,341).

Захват (грабеж) наиболее ценного имущества: крупного рогатого скота, людей, домов, золота, по Арт. (III, 17(19), влек за собой крупный штраф. По ЗМ похищение "родовитых людей, особенно женщин, так же как и лучших драгоценных камней" наказывалось смертной казнью, захват же коров - отсечением половины ноги (ЗМ, VIII, 323-324).

Из этого, как и из других примеров, можно сделать вывод, что предписания Арт. носили в ряде случаев более гуманный характер. Объясняется это видимо тем, что наказания, предусматриваемые Арт., имели более действенный характер, чем в дхармашастрах, главной целью составителей которых было не строгое применение предписаний о наказаниях, а предупреждение, предостережение преступника о тех тяжких последствиях (часто самых невероятных), которые его ждут. Угрозы излагались в ЗМ даже в самой общей, декларативной форме, не сопряженной с конкретной санкцией.

Исчерпывающего перечня наказаний в шастрах нет. В ЗМ (VI-II, 310) царю предписывалось обуздывать беззаконие тремя мерами: заточением, заковыванием в цепи и различными видами телесных наказаний. В другом месте в перечень наказаний (ЗМ, VIII, 129) вошли замечание, выговор, штраф, телесное наказание смертная казнь. Но в нем не упоминаются ни позорящие наказания: клеймение, обритие головы и пр., ни изгнание из страны, касты, семьи, которые в действительности применялись, о чем свидетельствуют другие шлоки.

В ЗМ различается простая (отрубание головы) и квалифицированная (сажание на кол, утопление и пр.) смертная казнь (IX, 279), которая в ряде случаев могла быть заменена уплатой высшего штрафа, т.е. 1000 пан (средний штраф - 500 пан, низший - 250 пан), что ставило в неравное положение бедного и богатого преступника. К брахманам смертная казнь не применялась, к ней приравнивалась своеобразная гражданская смерть, связанная с публичным оглашением, клеймением, изгнанием из касты и страны. Клеймение применялось и к представителям других варн вместе с телесным наказанием и денежными штрафами (ЗМ, IX, 236, 237).

Регулирование брачно-семейных отношений. Брачно-семейным и наследственным отношениям - "вечным дхармам мужа и жены" - посвящен в шастрах ряд глав, в ЗМ в основном главы III, IX, в Арт. - главы 3-7 книги III.

Все предписания "о дхарме мужа и жены" свидетельствуют о приниженном, подчиненном положении женщины в древнеиндийском обществе, в сохранившихся здесь еще в незыблемом виде больших, неразделенных патриархальных семьях-кланах, в которых глава семьи обладал огромной, почти неограниченной властью. В сфере семейных отношений наиболее отчетливо проявилось влияние социокультурных традиций, норм обычного права. Об этом свидетельствует указание на восемь разноречивых форм брака, которые были распространены в Индии и которые шастры не могли не учитывать. Первые четыре, поощряемые брахманами, сводились в основном к выдаче отцом замуж дочери, "наделенной драгоценностями" (с определенным приданым). Такова, например, форма, носящая название "брахма" (ЗМ, III, 27), которая вместе с тремя последующими ("дайва", "арша", "праджапатья") противопоставляется браку "асура" - покупки невесты, признаваемому, но порицаемому наряду с браками по любви, без согласия отца и матери ("пандхарва"), с похищением невесты ("ракшаса") и с насилием над ней ("пайшача"). Все эти формы сводились в результате к покупке невесты, будущей работницы в семье. Не случайно в шастрах первые четыре формы супружества предписывались брахманам и кшатриям, вайшию и шудре предписывался брачный союз с выкупом невесты. Брак с похищением невесты, заканчивающийся, видимо, тем же выкупом, входящий в прямое противоречие с другими его формами, - явный пережиток первобытного общества.

Таких противоречий, вызванных включением архаичных норм обычного права, в шастрах было множество. Провозглашение, например, денной и нощной зависимости женщины от мужчин (отца - в детстве, мужа - в молодости, сына - в старости) (ЗМ, IX, 2,3), соседствовало с утверждением, что мать превосходит почтенностью отца в тысячу раз (ЗМ, II, 145). В ЗМ можно найти следы полиандрии, когда братья имели одну жену, ребенок которой считался сыном всех братьев (IX, 182).

Главным назначением женщины считалось рождение и воспитание детей, прежде всего сыновей, на которых падала обязанность совершать поминальные обряды по умершим предкам. Потомство, как и скот, признавалось основным видом богатства. В силу этого законным отцом ребенка считался муж матери независимо от того, кто им 'был фактически. Женщина в данном случае приравнивалась к домашним животным, рабыням, потомство которых принадлежало хозяину (ЗМ, IX, 52 - 55). Допускалась также, хотя и считалась грехом, продажа жены и детей (ЗМ, XI, 69). Продажа сыновей не влекла, как правило, обращения их в рабов. Подаренные и проданные в крайних обстоятельствах сыновья (видимо, в бездетные семьи) получали все права прямых родственников в новых семьях. Жена считалась не только собственностью мужа, она составляла как бы часть его самого. Не случайно даже проданная жена не освобождалась от мужа (ЗМ, IX, 46), а право на нее в представлении древнего индийца сохранялось и за умершим мужем. Традиционные установки, пережившие века, лежали и в основе запрещения повторных браков вдов (ЗМ, IX, 64) и обычая самосожжения вдов на погребении своего мужа ("сати").

В случае смерти бездетного мужа жена должна была по требованию его родственников родить сына от деверя или другого близкого человека (ЗМ, IX, 57-65), хотя эта архаичная норма обычного права также лишь допускалась, но не поощрялась и называлась в ЗМ дхармой, "свойственной животным" (IX, 66). Не поощрялось и многоженство мужчин. Но муж мог привести в дом другую жену, если первая не отличалась добродетелью, была привержена к пьянству, была злобна или расточительна (ЗМ, IX, 80).

Обязанность жены - послушание и уважение мужа. "Если жена не рожает детей, может быть взята другая жена на восьмом году, если рожает детей мертвыми - на десятом, если рожает только девочек - на одиннадцатом, но если говорит грубо - немедленно" - записано в ЗМ (IX, 81). Штраф женщине, непристойно ведущей себя, мог быть заменен поркой розгами на торговой площади. Это наказание усугублялось тем, что пороть женщину должен был чандал (неприкасаемый) (Арт., III, 3, (27 - 28).

Условия вступления в брак не запрещали (ЗМ, IX, 88), а скорее поощряли супружество несовершеннолетних, хотя Арт. (III, 3(1) устанавливала для женщин возраст брачного совершеннолетия 12 лет и 16 лет - для мужчин*.

* Это социальное зло (браки несовершеннолетних), связанное с религиозными установками, не изжито в Индии до настоящего времени.

Межварновые браки не поощрялись, но допускались, когда муж принадлежал к более высокой варне, чем жена (анулома), но строго запрещались браки женщин из высших варн с мужчинами низших варн (пратилома).

В полном соответствии с принципами индуизма развод запрещался дхармашастрами, но разрешался Арт., если супруги ненавидели друг друга или вследствие жестокого обращения одного с другим (III, 3 (15-17). Арт., вопреки запретам дхармашастр, допускала и повторный брак вдов. Шастры, как правило, исключали женщин из списка наследников семейной собственности, так же как и изгоев, больных, калек, слабоумных и пр., утверждали неравенство наследственных прав детей, рожденных от жен различных варн. Так, сын шудрянки и дважды рожденного не получал наследства, кроме того, что давал ему отец (ЗМ, IX, 155).

Необходимо отметить, что правила наследования имущества умершего шудры были менее строги, допускали, например, к наследованию даже сына, рожденного от рабыни, если он был признан своим отцом (ЗМ, IX, 179). Лица, лишенные наследства, могли рассчитывать только на помощь в пропитании со стороны наследников. Особая собственность женщин (стридхана) после ее смерти могла переходить по наследству всем детям, в том числе и дочерям.

Судебный процесс. Судопроизводство подробно описывается как в Арт., так и в поздних дхармашастрах, причем правила обвинительного по своему характеру процесса и по уголовным, и по гражданским делам в основном совпадали. Судебное дело начиналось с подачи искового заявления и показаний в суде истца, затем ответчика (Арт., III, 1 (17). В зависимости от характера дела каждая из сторон выставляла поручителей, гарантирующих исполнение решения суда (в основном по долговым обязательствам). Ответчик при этом не имел права выдвигать встречного иска (обвинения), за исключением случаев рассмотрения дела о ссорах, кражах, соглашениях торговцев. Рассмотрение прекращалось, если ответчик признавал свою вину, в противном случае ему давалась отсрочка для ответа: первый раз от 3 до 7 дней, второй (с целью поиска новых доказательств) - полтора месяца. Истец должен был доказательно оспорить показания ответчика в тот же день, в противном случае он подлежал штрафу (Арт., III, 1 (17,27 и др.). Бегство и истца, и ответчика от суда было равнозначно признанию вины.

Публичная состязательность, как необходимое условие ведения дел, усиливалась правом истца и ответчика биться об заклад, который выплачивался проигравшей стороной определенной суммой царю.

Значительное внимание в шастрах уделяется требованиям, предъявляемым к надежным свидетельским показаниям (ЗМ, VIII, 68, 69, 72; Арт., III, 11 (25-33). Действовал общий принцип: свидетель должен быть равным по социальному статусу той стороне в процессе, относительно которой он дает показания. Это требование ослаблялось лишь в случае тяжких преступлений (воровство, насилие и пр.), когда свидетели не проверялись слишком тщательно (ЗМ, VIII, 72).

Только при отсутствии надлежащих свидетелей разрешалось принимать свидетельства ребенка, старика, ученика (в отношении учителя), родственника, раба и женщины (ЗМ, VIII, 70, 71 и др.). К этому перечню Арт. добавляет больных, лиц, исключенных из каст, неприкасаемых, лишенных органов чувств, если это были не тяжбы "подобных им" (III, 11(30). Лжесвидетельство считалось преступлением, наказываемым иногда штрафом, равным десятикратной сумме иска, или изгнанием из страны (Арт., III, 11(45). Предписывался также специальный ритуал приведения к присяге свидетеля. Арт. признает и доказательства, добытые "обманным путем".

С древнейших времен применялся суд божий - ордалий. Подробно пять великих ордалий (весами, огнем, водой, простой и священной, и ядом) описываются в Ядж. Но к ним можно было прибегать, во-первых, по согласию сторон, во-вторых, при отсутствии авторитетных доказательств - документов, свидетельских показаний, факта пользования вещью и, в-третьих, публично.

По мере того как в шастрах все больше внимания стало уделяться имущественным отношениям, возрастала роль документов как надежного способа доказывания. В поздних шастрах проводится их классификация, регламентируется порядок составления, особенно договоров займа (Ядж., II, 84-94; Нар., I, 134-146).

В Арт. заметен некоторый отход от состязательного характера судебного процесса. Об этом свидетельствуют и усиление в судопроизводстве роли органов власти, царя, который обязывался, в частности, вызвать ответчика в суд, если сам истец был не в состоянии сделать это, и возможность применения пыток.

 

Глава 8. Право Древнего Китая

 

Ни одна правовая система в мире не испытала столь мощного влияния двух противоборствующих философских учений, как правовая система Древнего Китая, в истории которой этико-политические догматы конфуцианства и политико-правовые концепции легизма стали определяющими факторами самого поступательного развития права, его идейных основ, принципов и институтов, а также механизмов правоприменения, традиционного правопонимания китайцев.

Общей чертой этих двух древнекитайских школ была их политическая направленность, стремление организовать жизнь китайского общества на "рациональных", "справедливых" началах, но понимаемых каждой школой по-разному. Это привело к острой борьбе между ними, закончившейся в результате компромиссом.

В развитии древнекитайского права можно выделить три этапа. На первом этапе в шаньско-иньском и раннечжоусском Китае в регулировании общественных отношений главную роль играли этические нормы (ли), определяющие отношение членов китайского общества к правителю - вану и внутрисемейные отношения. Эти нормы строились на почитании родителей, старших, на преклонении перед знатностью, на преданности вану.

Правовые нормы в это время не вычленялись еще из общей массы религиозно-этических норм, с которыми они составляли единое целое. Вместе с тем все большее значение по мере укрепления власти ванов приобретают распоряжения и приказы правителя, его приближенных, высших чиновников, исполнение которых обеспечивается принуждением.

В VI в. до н.э. создает свое учение великий философ Конфуций, непререкаемый авторитет которого пережил в китайском обществе века. Основная философская идея конфуцианства - идея гармонии как главного условия всеобщего космогонического порядка, равновесия в мире, а следовательно, и счастья людей. Она включает в себя как гармонию между людьми и природой, так и гармонию между самими людьми, выражающуюся в их поведении, которое должно соответствовать "естественному порядку", т.е. добродетели и морали.

Средством поддержания справедливого порядка у Конфуция является не закон, а соблюдение традиций, моральных норм (ли), закрепляющих некий образ идеального поведения, основанного на соблюдении "меры" во всем, что, в свою очередь, должно побуждать человека к уступкам, компромиссам.

Гармоничное общество, согласно учению Конфуция, созданное на основе "веления Небес" - это совокупность групп (объединений людей), каждая из которых должна существовать в социальных и правовых условиях, максимальных для осуществления отведенных ей функций. Главной идеей такого объединения является идея "сяо" - сыновней любви, почитания старших, а также вышестоящих на иерархической лестнице.

Требование строгого соблюдения "ли", находящего выражение в скрупулезно разработанном ритуале, определяло особое, принципиально отличное от легистов, отношение конфуцианцев к законодательной форме как к некоему мерилу, образцу правильного поведения, не требующему во всех случаях ни строгого соблюдения, ни обязательной судебной защиты.

На втором этапе развития древнекитайского права, начиная с периода Чжаньго (V-III в. до н.э.), усиливается роль права с его стабильным комплексом наказаний. В этот период и было создано законченное легистское учение об управлении народом и государством наиболее ярким представителем легизма Шан Яном, отстаивающим абсолютную власть правителя, который с помощью строго установленного, не подлежащего обсуждению закона определяет всю жизнь подданных.

Легисты проповедовали идею бесполезности и невозможности существования людей вне рамок жесточайших наказаний, исходили из обязательности превентивных мер и коллективной ответственности, обеспечивающих "хорошее управление", отказывались признавать наличие какой-либо связи между мерой наказания и тяжестью содеянного преступления. Жестоко карать, по их мнению, следовало даже за малейшее нарушение приказов государя. Проповедуя своеобразное "равенство" перед законом, неотвратимость наказаний за совершенные преступления, легисты стремились лишить знать, чиновничество различных княжеств наследственных привилегий во имя укрепления сильной центральной власти. Не случайно крайнее ужесточение наказаний, требование их неотвратимости было прямо связано с развитием понятия преступления против государства.

Обострение противоборства двух идеологий, давшего новый импульс становлению традиционных черт и институтов древнекитайского права, относится ко второй половине III в. до н.э., когда легизм в его крайней форме становится официальной идеологией первой китайской империи Цинь (221-207 гг. до н.э.), а легисты приходят к власти, претворяя в жизнь свои правовые воззрения путем безуспешных попыток насильственно вытравить из массового сознания конфуцианские догматы с помощью преследования их поборников и носителей, уничтожения конфуцианских книг и пр. Согласно легенде, Циньский император Шихуанди в 213 году до н.э. приказал сжечь все конфуцианские книги, предав казни 400 ученых-конфуцианцев.

С утверждением династии Хань на последнем этапе формирования древнекитайского права (III в. до н.э. - III в. н.э.) - этапе формальной победы конфуцианства - происходит слияние легизма и конфуцианства в новое учение - ортодоксальное ханьское конфуцианство, главным назначением которого становится осмысление с позиций тогдашних знаний, оправдание и увековечивание существующих социально-экономических и политических порядков как разумных, отвечающих интересам сохранения и функционирования древнекитайского общества. Доминирующей идеей этой идеологии была конфуцианская идея неравенства людей, их социальных, сословных, ранговых различий, а также различий в зависимости от места в семье, пола, возраста. Незыблемости этих различий должна была служить тщательная регламентация поведения людей в обществе, семье с помощью жестких моральных норм "ли", официально признанного ритуала.

Ортодоксальное конфуцианство не отвергало закона, строгих наказаний, предполагая взаимодействие строгости и снисхождения. Из этого предположения вытекало, что мораль и право совпадали. Мораль задавала стереотип поведения, право с помощью наказаний запрещало от него уклоняться. Нормы господствующей конфуцианской морали должны были отныне насаждаться силой, строгой карой закона ("фа"), что и нашло выражение в формулах ортодоксального конфуцианства: "там, где недостает "ли", следует применять "фа", или то, что наказуемо по "фа", не может быть дозволено по "ли", то, что позволено по "ли", не может быть наказуемо по "фа".

Слияние конфуцианства и легизма способствовало тому, что нормы "ли" приобрели большую обязательность и формализм, а в право были перенесены целые пассажи из канонизированных к этому времени конфуцианских произведений "Чжоу ли", "И ли", "Ли цзы", в которых еще в начале второй половины I тысячелетия до н.э. были систематизированы и закреплены нормы конфуцианской морали.

Источники права. Согласно исторической традиции первые писаные законы в Китае появились в государстве Шань, а в Х в. до н.э. в Чжоу якобы существовал Уголовный кодекс, насчитывающий 3 тысячи статей. Ссылки на исключительную давность китайских кодексов - дань традиции, конфуцианскому учению, что правитель "не создает право, а передает его, доверяя древним и любя их".

Появление писаных законов в Китае фактически относится к VI-V вв. до н.э., что было связано с усилением социального расслоения китайского общества. Не случайно одним из первых писаных законов был Закон о поземельном налоге, принятый в VI в. до н.э. в царстве Лу, закрепивший ликвидацию общинного и установление частного землевладения.

Усиление законодательной деятельности в период Чжаньго "Воюющих царств", в V-III вв. до н.э., было связано также с необходимостью использования закона в целях стабилизации политической обстановки в условиях изнурительной, непрекращающейся борьбы отдельных китайских княжеств между собой.

Одним из первых материальных свидетельств писаных законов в Древнем Китае стал найденный бронзовый треножник с текстом "Обозрения законов", относящийся к 536 году до н.э., основой которого стало понятие "у син" - пяти видов наказаний за преступления: клеймение, отрезание носа, отрубание одной или обеих ног, кастрация и смертная казнь, ставшая наиболее распространенным наказанием. Лишь на рубеже V - IV вв. до н.э. появился один из первых сводов законов "Книга законов царства Вэй", составленная Ли Фуем на основе правовых положений, принятых в отдельных княжествах и по традиции считающихся законами предков. Он состоял из 6 глав: законы о ворах, о разбойниках, о заключении в темницу, о поимке преступников, об орудиях казни и пытки.

Этот сборник положил начало последующей практике разработки сборников законов. В ханьском Китае в III - II вв. до н.э. проводилась огромная работа по описанию, переписке, комментированию и восстановлению древних законов. "Книга законов царства Вэй" была в это время дополнена еще рядом глав, в частности нормами права о военном деле, о государственном коневодстве и о финансах.




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.