Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Парижская коммуна 1871 г.



 

Крепнущие патриотические настроения во Франции, лозунги защиты отечества все чаще стали сопровождаться требованиями революционного переустройства общества. Этому способствовала деятельность французской секции I Интернационала и революционных политических клубов. В революционной печати все настойчивее звучал призыв к созданию Парижской коммуны, с которой связывались не только успешная борьба с внешним врагом, но и создание политических учреждений, "покоящихся на надежной ос­нове народного суверенитета", гарантии прав и свобод каж­дого гражданина, решение настоятельных задач улучше­ния материального положения беднейших слоев населения Парижа.

Сразу же после сентябрьской революции в 20 округах Парижа возникают комитеты бдительности, делегаты кото­рых входят вЦентральный комитет 20 округов Парижа. Новый демократический орган выдвинул требования укре­пления обороны, вооружения парижан, улучшения жилищ­ного и продовольственного положения в столице, ликвида­ции всех ограничений свободы печати, собраний и пр.

В страхе перед революционным взрывом правительство "национальной обороны" спешно проводит в феврале 1871 г. выборы в Национальное собрание, правомочное заключить мир с Пруссией, чтобы развязать себе руки для "обуздания Парижа". Мир означал для Франции передачу Пруссии Эльзаса и Лотарингии, выплату 5 млрд. контрибуции, дли­тельную оккупацию значительной части французской тер­ритории немецкими войсками.

Вместе с разоблачением предательской политики пра­вительства неуклонно растет авторитет и политическая роль Национальной гвардии Парижа, в которую было включено 200 вновь сформированных батальонов, офицерский состав которых был выборным. В феврале была создана Республи­канская федерация Национальной гвардии и ее выборный руководящий орган - Центральный комитет. Таким обра­зом, возникла массовая организация демократических сил Парижа, насчитывающая в своих рядах 250 тыс. вооружен­ных национальных гвардейцев.

В результате восстания 18 марта власть в Париже пе­решла ЦК Национальной гвардии. Деморализованные пра­вительственные войска, полиция, жандармерия вместе с правительством бежали в Версаль. ЦК Национальной гвар­дии сравнительно быстро организовал нормальную жизнь столицы, обеспечил в ней порядок, сломил саботаж чинов­ников, послав в министерства и ведомства своих представи­телей. Был проведен ряд и других неотложных мер: объяв­лена амнистия по политическим делам, введена отсрочка платежей за квартиру, задолженности по коммерческим век­селям, выданы пособия нуждающимся, возвращена бесплатно часть вещей из ломбарда и пр.

ЦК Национальной гвардии, стремясь избежать упрека в намерениях противозаконно захватить власть, направил свои усилия на организацию выборов вСовет Парижской коммуны.

26 марта ЦК Национальной гвардии передал власть избранному на основе всеобщего голосования Совету Па­рижской коммуны.

Коммунальный демократический переворот в марте 1871 г. в Париже, который сами его участники называли "комму­нальной революцией", не имел с самого начала четкой со­циалистической ориентации. Большинство его лидеров было объединено главной идеей - установлением подлинно де­мократической республики. Будущее Франции они связы­вали с добровольной ассоциацией коммун, созданных по примеру Парижской коммуны, связанных с Парижем и друг с другом "союзным договором". Управление в такой комму­нальной федеративной республике должно было быть пе­редано специальному собранию народных делегатов из ра­бочих, торговцев, промышленников.

Переворот произошел в экстремальных условиях. Это была реакция на позорный мир, бедственное положение жителей Парижа, задавленных долгами, безработицей, голодом. Это был стихийный мятежный ответ на решения На­ционального собрания, отменившего отсрочку платежей за квартиры по просроченным коммерческим векселям и дол­говым обязательствам, что означало финансовый крах для значительного числа жителей Парижа: мелкой буржуазии, ремесленников, рабочих.

Социальный состав Коммуны был неоднороден. В него входили представители рабочих и интеллигенции, мелкой буржуазии и бывших органов власти Парижа. Сами выбо­ры в Коммуну происходили по старым спискам избирате­лей, составленным еще в марте 1870 г. Оставался в силе и избирательный закон 1849 г., согласно которому для избра­ния в депутаты кандидату достаточно было получить 1/8 голосов избирателей.

С неоднородным социальным составом Коммуны было связано наличие в ней различных партийных группировок, представляющих организационно не оформленные идейно-политические течения. В Совет Коммуны входила большая группа бланкистов (25 человек), прудонистов, в том числе и "левых" (23 человека), неякобинцев (9 человек), 2 члена Совета были близки к марксизму, 20 человек не придержи­вались определенной политической ориентации. Среди чле­нов Совета был Э. Варлен, один из видных организаторов и руководителей французских секций I Интернационала, ра­бочий Лео Франкель, сторонник К. Маркса, член парижско­го Федерального совета I Интернационала, поэт-революцио­нер Э. Потье (автор текста Интернационала).

Усиление влияния на восставших парижан радикаль­ной эгалитаристской идеологии происходило по мере обост­рения борьбы с Версалем, идейного размежевания в Совете Коммуны, одним из первых проявлений которого стал вы­ход из ее первоначального состава (86 делегатов) около 20 человек. Этот процесс нашел отражение и в ее программ­ном документе -Декларации Коммуны "К французскому пароду" от 19 апреля 1871 г., призванной "разъяснить ха­рактер, смысл и цели происходящей революции", "выявить и определить стремления и чаяния парижского населения", на которое возлагалась мессианская задача "своими битва­ми и жертвами" подготовить "интеллектуальное, моральное, административное и экономическое возрождение, сла­ву и благоденствие" всей Франции.

Провозглашая главной целью "революции" упрочение рес­публики "как единственной формы правления, совместимой с правами народа", Декларация подразумевала не старую, а новую "коммунальную республику", совместимую "с правиль­ным и свободным развитием общества". Несмотря на то, что среди коммунаров не существовало полной определенности и единства взглядов по вопросу о конкретных путях создания новой республики, в Декларации подчеркивалось, что "коммунальная революция" означает конец "всего того, чему про­летариат обязан своим рабством, а Родина - своими бедст­виями и страданиями". В перечне социальных зол наряду с милитаризмом, бюрократизмом, монополиями, привилегиями прямо указывалась эксплуатация.

Предусматривая "постоянное участие граждан в делах Коммуны", Декларация исходила из общедемократических требований о назначении путем избрания или по конкурсу "ответственных, подлежащих постоянному контролю, сме­няемости должностных лиц и коммунальных чиновников всех категорий".

Декларация отвергала обвинение, что Коммуна стре­мится "разрушить единство Франции". Демократическая "коммунальная республика" в соответствии с Декларацией должна была быть построена на новых, не известных ранее унитарной Франции (с ее "деспотической, неразумной, произвольной и тягостной централизацией"), "эксперименталь­ных, позитивных и научных" принципах организации госу­дарственного единства. Воплощением этих принципов должна была стать федерация автономных коммун Франции.

О каких-либо эффективных средствах обеспечения этого единства, способных предотвратить распад федерации, в Декларации не говорилось. Единство должно было держаться, во-первых, на утопическом, добровольном сотрудничестве "всех индивидуальностей, ввиду одной общей цели - бла­госостояния, свободы и безопасности всех", и во-вторых, на создании некой центральной администрации, состоящей из собрания делегатов всех коммун. Но при этом коммунам, созданным "на всем протяжении Франции" должна была быть обеспечена "полная автономия", "вся совокупность прав", в том числе утверждение коммунального бюджета, доходов и расходов, установление местных служб, органи­зация судопроизводства, внутренней полиции, городской обороны и пр.

Париж отвергал также обвинение в том, что "он хочет навязать свою волю или свое главенство всей остальной нации, что он претендует на диктатуру, которая была бы настоящим покушением на независимость и суверенитет остальных коммун". Однако, исходя из своих мессианских целей, Париж, вопреки этим утверждениям, стал строить еще в марте 1871 г. такой аппарат управления, который мог выходить за рамки задач, стоящих только перед Па­рижем.

Аппарат Парижской коммуны как особая форма вла­сти, созданной в восставшем городе, был приспособлен пре­жде всего к тому, чтобы максимально полно реализовать поставленные перед ним всем ходом событий революцион­ные цели. Члены Совета Коммуны не только принимали решения, но и участвовали во всей практической работе по их выполнению. Таким образом, устранялись институ­ты парламентской демократии, принцип разделения вла­стей.

Высший орган новой власти, Совет Коммуны, состоял из выборных на основе всеобщего избирательного права по различным округам Парижа городских гласных. Они были ответственны перед избирателями и в любое время могли быть отозваны со своих постов.

Стремясь реорганизовать старый чиновничий аппарат, оставшийся нетронутым со времен империи, коммунары устанавливали на основе радикальной идеи всеобщего равенства максимальное содержание в 6 тыс. фр. в год для всех служащих различных коммунальных учреждений не­зависимо от ранга. Вознаграждение членам Коммуны было определено в 15 фр. в день, в размере заработной платы квалифицированного рабочего. Коммуна руководствовалась при этом требованием не только "дешевого правительства", но и неукоснительной ликвидации всех привилегий и льгот.

Совет Коммуны выбирал из своего состава 10 комис­сий. Например, Комиссия труда, промышленности и обмена должна была содействовать подъему промышленности и коммерции, заботиться об общественных работах и торгов­ле и пр.

Комиссия общественных служб ведала почтой, теле­графом, путями сообщения. Ей поручалось изучить возмож­ность передачи железных дорог в ведение Коммуны.

Комиссия внешних сношений должна была наладить связи Парижа с другими "коммунами Франции", подгото­вить условия для создания "федерации", а также, при благоприятных условиях, посылать своих представителей в другие государства.

На комиссию общественной безопасности возлагалось обеспечение порядка внутри страны. Следя за всеми "по­дозрительными гражданами", она должна была заботиться о "неприкосновенности Республики".

Военная комиссия, которой надлежало заменить Цен­тральный комитет Национальной гвардии, должна была за­ниматься вопросами дисциплины, вооружения, обмундиро­вания и снаряжения Национальной гвардии. Она обязана была вместе с Комиссией общественной безопасности обеспечивать безопасность Коммуны и следить за действиями Версаля.

Комиссия продовольствия должна была заботиться о снабжении Парижа продовольствием, "вести самый деталь­ный и самый полный учет всех продуктов", имевшихся в магазинах Парижа.

На Комиссию юстиции возлагалась обязанность "под­нять существующее судопроизводство на высоту демократических и социальных учреждений", обеспечить текущее судопроизводство до принятия особого декрета.

Комиссия просвещения должна была подготовить ре­форму школьного дела. Ей поручалась разработка декрета о введении "бесплатного, обязательного и исключительно светского обучения".

Комиссии финансов было поручено составление бюд­жета Парижа. К ней переходили все полномочия бывшего министерства финансов, в том числе вопросы, связанные с деятельностью французского банка.

Наконец, на Исполнительную комиссию возлагалось проведение в жизнь всех декретов Коммуны и постановле­ний других комиссий.

Неэффективность в деятельности Исполнительной ко­миссии, а также в организации других комиссий, не имев­ших ответственных руководителей, вызвали их последую­щую реорганизацию. Во главе каждого ведомства был по­ставлен делегат Коммуны, а комиссии превратились в кон­трольно-совещательные коллегии при этих делегатах. Все 9 делегатов составляли Исполнительную комиссию Коммуны, объединявшую и направлявшую работу коллегии. Однако, как и раньше, Исполнительная комиссия не являлась орга­ном, наделенным всей полнотой власти.

1 мая 1871 г. был принят декрет об организацииКоми­тета общественного спасения с широкими полномочиями в отношении комиссий, но на практике этот комитет не смог укрепить положение Коммуны, и главное, не имел необхо­димых связей с населением Парижа.

Как и во времена якобинской диктатуры, Парижская коммуна опиралась на силу вооруженного народа. После 18 марта в большинстве округов Парижа полиция была заменена резервными батальонами Национальной гвардии. Ста­рая армия была либо распущена, либо бежала в Версаль. Национальная гвардия, заменившая постоянную армию, с самого начала являлась одновременно и военной, и полити­ческой организацией.

Декрет о Национальной гвардии от 29 марта 1871 г. от­менил рекрутский набор и провозгласил, что "никакая во­оруженная сила, кроме Национальной гвардии, не может быть создана в Париже или введена в него", что "все при­годные к службе граждане входят в состав Национальной гвардии".

Коммуна провозгласила равный для всех суд, выбор­ность суда, суд присяжных, которыми могли быть лишь национальные гвардейцы. Демократизации судопроизвод­ства Коммуны способствовало предоставление довольно ши­роких прав обвиняемым. Они могли требовать вызова сви­детелей за счет Коммуны, выбирать защитника по своему усмотрению и пр. Судебные процессы: становились гласными, освещались в печати. Коммуной неоднократно изда­вались постановления, направленные на укрепление законности, запрещавшие произвольные обыски, аресты, ре­квизиции и пр.

Радикальную демократизацию судебной системы ком­мунарам, однако, не суждено было осуществить. Острота политической ситуации и в Париже, и вне его поставила перед Коммуной вопрос о создании чрезвычайных органов. Декретом от 5 апреля 1871 г. в ответ на террор версальцев предусматривалось создание Обвинительного жюри по де­лам версальцев, которое должно было выносить приговоры в течение 48 часов в отношении всех лиц, уличенных в со­общничестве с версальским правительством.

Согласно декрету, все задержанные по приговору Об­винительного жюри считались "заложниками парижского народа" и совершенная версальцами казнь каждого военно­пленного или сторонника "законного правительства Париж­ской коммуны" должна была немедленно повлечь за собой казнь тройного числа заложников.

Этот декрет не выполнялся. Сказывались серьезные раз­ногласия внутри Коммуны по поводу применения репрес­сий. ЦК Национальной гвардии, а затем и Совет коммуны неоднократно подчеркивали свое отрицательное отношение к репрессиям, к развязыванию гражданской войны. В результате положение об Обвинительном жюри было принято лишь 22 апреля, состав жюри был избран Коммуной 6 мая, а функционировать жюри начало 20 мая, т. е. через полтора месяца после постановления о создании этого органа.

В связи с этим необходимо напомнить о кровавых май­ских днях 1871 г., когда тысячи коммунаров были расстре­ляны без всякого суда и следствия или после формального допроса в одном из многочисленных военно-полевых судов, созданных после разгрома Парижской коммуны.

Социально-экономические мероприятия Парижской коммуны. Парижская коммуна не ставила перед собой одну из главных задач любой революции - кардинального изме­нения отношений собственности и, тем более, всеобщего ого­сударствления средств производства. Ряд социально-экономических мероприятий, проведенных Коммуной при актив­ной помощи массовых общественных организаций, револю­ционных клубов, профессиональных союзов, секций Интер­национала, стал следствием экстремальной ситуации, необ­ходимости борьбы с безработицей, крайними проявлениями бедности и пр.

16 апреля 1871 г. был опубликован разработанный Ко­миссией труда и обмена декрет о брошенных и бездейст­вующих мастерских. По этому декрету рабочим и синдикальным палатам (профсоюзам) поручалось созвать комис­сию для обследования таких мастерских, составить проект возобновления работ силами производственных ассоциаций рабочих, разработать устав этих ассоциаций. Во исполнение этого декрета была создана общегородская комиссия по организации труда в брошенных мастерских. Комиссии по­ручалось также учредить третейский суд, который в слу­чае возвращения хозяев должен был установить условия окончательной передачи этих мастерских рабочим ассоциа­циям и размер возмещения, который эти ассоциации долж­ны были уплатить бывшим хозяевам. Речь, таким образом, шла о выкупе этих мастерских.

Только 4 мая было принято решение о реквизиции всех крупных мастерских, передаче их рабочим ассоциациям и об открытии им денежного кредита. Но эти мероприятия Коммуна уже не успела провести в жизнь.

20 апреля декретом Коммуны была запрещена ночная работа в пекарнях. Декрет от 27 апреля отменял произ­вольные штрафы и удержания из заработной платы рабо­чих. В нем отмечалось, что штрафы являются замаскиро­ванным понижением заработной платы и служат интере­сам тех, кто их налагает. Декрет требовал выплаты зара­ботной платы в полном размере, как рабочим общественных предприятий, так и рабочим частных производств. Все вычеты, которые были произведены хозяевами с 18 марта 1871 г., предлагалось возвратить рабочим. За нарушение предписаний декрета хозяева привлекались к судебной ответственности.

В мае Комиссия труда и обмена разработала проект декрета об условиях труда рабочих, выполняющих заказы Коммуны. Декрет предусматривал обязательное заключение договоров, преимущественно с рабочими корпорация­ми, на все виды работ, заказываемых Коммуной. При заключении таких "коллективных договоров", ставших впо­следствии органичным институтом трудового права капи­талистических стран, должна была указываться минималь­ная сдельная и поденная заработная плата рабочих, предварительно согласованная с профсоюзом и делегациями Ко­миссии труда и обмена и Комиссии финансов.

К числу социально-экономических мероприятий Ком­муны относится и установление рабочего контроля над про­изводством, введенного в национальной типографии, в поч­товом управлении, в луврских оружейных мастерских по починке оружия.

Ряд социально-экономических мероприятий Коммуны был направлен на повышение общего благосостояния граж­дан Парижа, находящихся в крайне бедственном положе­нии из-за безработицы, нехватки продовольствия и др. Од­ной из первых задач, возложенных на муниципалитеты, была организация общественного призрения.

Неоднократно возвращалась Коммуна к вопросу о квар­тирной плате. Сначала был принят декрет о запрещении выселения должников, затем задолженность была отмене­на с 1 октября 1870 г. по 1 июня 1871 г., а потом проведена реквизиция пустующих квартир и пр.

Коммуна не конфисковала богатства, хранившиеся в парижских банках, в частности во Французском банке. Эти банки финансировали версальское правительство. Испыты­вавшая острую нужду в деньгах, она оставила банки непри­косновенными. Парижская коммуна также не смогла отме­нить некоторые налоги, вызывающие недовольство населе­ния, наладить необходимое снабжение бойцов Националь­ной гвардии.

Одной из самых сильных сторон в деятельности Ком­муны была широкая демократизация системы народного образования. Коммуна положила в основу школьной поли­тики такие принципы, как всеобщее, бесплатное, обязатель­ное, светское и всестороннее образование. Демократические преобразования коснулись также библиотечного дела, ху­дожественных музеев, театров, которые были переданы в ведение Комиссии просвещения, и пр. Однако многие начи­нания в этой сфере Коммуне завершить не удалось.

Парижская коммуна просуществовала всего 72 дня, но ее воздействие на развитие социалистического движения в Западной Европе было несомненным. Она внесла свой вклад в исторический опыт развития демократии, обогатив его новыми государственными и правовыми институтами. Вме­сте с тем Коммуну нельзя рассматривать в качестве определенной эталонной модели самоуправления народа, как это делалось ранее в советской исторической литературе. При этом не учитывались ни кратковременность ее существова­ния, ни особые экстремальные условия, в которых она воз­никла, ни та небольшая территория, на которой вел борьбу революционный Париж.

Коммуна уже в силу этого не могла стать образцом эффективно организованного механизма самоуправления народа, который мог бы быть применим для организации государственной власти в демократических государствах, обеспечить их политическую стабильность, свободу даль­нейших демократических преобразований, политический плюрализм и пр.

Абсолютизация форм организации власти Парижской коммуны стала результатом известной недооценки богатей­шего исторического опыта, традиций в сфере организации институционного механизма демократической власти. Прин­ципы организации такого механизма, например парламентской демократии, разделения властей, как показал исторический опыт, сами по себе имеют непреходящую общечело­веческую ценность.

 

§ 5. Третья республика во Франции (1871-1900 гг.)

 

Утверждение Третьей республики. Политическая об­становка во Франции после падения Коммуны характери­зовалась не только жестоким террором по отношению к коммунарам, но и усилением реакции по всем направлениям. Во многих департаментах было введено осадное поло­жение.

В августе 1871 г. начался роспуск Национальной гвар­дии, а в 1872 г. был принят закон, который восстанавли­вал постоянную армию, основанную на всеобщей воин­ской повинности (по прусскому образцу). В основном в старом виде воссоздавалась и полицейская система. С лета 1871 г. вновь стали заявлять о своих претензиях на пре­стол члены монархических династий. Благодаря прямой поддержке правительства усилилось влияние католиче­ской церкви.

Политическая реакция взяла в свои руки и решение конституционных вопросов. Законом 31 августа 1871 г. во­преки протестам республиканцев Национальное собрание, где большинство принадлежало монархистам и откровен­ным консерваторам, присвоило себе учредительные функ­ции. Лишь сложная обстановка в стране вынудила собрание в качестве временной меры наделить Тьера как главу исполнительной власти титулом "президент Республики".

Фактически в это время Франция представляла собой "республику без республиканцев", ибо первые президенты (Тьер, а затем сменивший его в 1873 г. Мак-Магон) были убежденными монархистами. Все основные министерства находились в руках противников республики. Сам термин "республика" почти перестал употребляться в официаль­ных государственных документах.

Осуществляя в первые годы государственное руко­водство в Третьей республике, монархисты, однако, не смогли на этот раз сокрушить республиканский строй. Этому помешали как внутренние разногласия в самом лагере монархистов, так и прежде всего изменения в по­литическом сознании французского общества. Даже убе­жденные консерваторы не могли более не считаться с укрепившимися республиканскими настроениями широ­ких слоев населения. Республиканская форма правления открывала наибольшие возможности для укрепления ра­зорванных при предшествующих режимах связей госу­дарства с гражданским обществом, для усиления влия­ния различных фракций буржуазии на политическую жизнь.

Именно в таких условиях в 1875 г. Учредительное соб­рание приняло конституцию Третьей республики, где в своего рода анонимной форме (простым упоминанием "президента республики") санкционировался и утверждался республи­канский строй. Правда, не считаясь с изменившейся расстановкой политических сил, президент Мак-Магон пред­принял в 1877 г. неудачную попытку государственного пе­реворота. Она закончилась окончательным падением пре­стижа монархистов, и в 1884 г. была принята конституцион­ная поправка, гласившая, что "республиканская форма прав­ления не может быть предметом пересмотра".

Конституционные законы 1875 г. Конституция Треть­ей республики, разработанная консерваторами, заметно от­ступала от сложившихся ранее общих стереотипов французского конституционализма.

В ней не было Декларации или вводной части, содер­жавшей изложение принципов государственной власти, пе­речня прав и свобод граждан. Конституция полностью была посвящена организации высших государственных учреж­дений. Она не представляла собой единого документа, а складывалась из трех органических законов: Закона 24 февраля 1875 г. об организации Сената, Закона 25 февраля 1875 г. об организации государственной власти, Закона 16 июля 1875 г. об отношениях между государственными вла­стями. Эти законы отличались необычайной краткостью (насчитывали всего 34 статьи), а поэтому многие вопросы конституционного устройства республики оставались не­разработанными и решались в последующем с помощью текущего законодательства. Предусмотренная конституцией государственная организация Третьей республики, основанная на принципах парламентаризма и либерализма, отразила ряд серьезных уступок консерваторам. Учреди­тельное собрание, которое всего лишь большинством в один голос подтвердило республиканский строй, стремилось соз­дать систему государственных органов, напоминающих монархию. Именно поэтому избираемый на 7 лет и имею­щий право переизбрания президент Республики наделял­ся многими прерогативами, которые к этому времени уже утерял английский король. Президент имел право законо­дательной инициативы, промульгировал законы и следил за их исполнением. Он мог отсрочить заседания парламен­та, распустить нижнюю палату (с согласия верхней). Пре­зидент руководил вооруженными силами, назначал на все гражданские и военные должности, имел право помилования. При президенте как главе государства аккредитовывались иностранные дипломаты. За свои действия прези­дент не нес политической ответственности, его декреты подлежали контрасигнации одного из министров.

Влияние консерваторов нашло свое отражение и в ор­ганизации законодательной власти. Последняя осуществля­ласьПалатой депутатов, избираемой на 4 года всеобщим голосованием, иСенатом, состоящим из 75 пожизненных сенаторов и 225 сенаторов, которые избирались косвенным путем особыми коллегиями выборщиков по департаментам на 9 лет.

Сенат как верхняя палата парламента был постоянно действующим учреждением. Он не мог быть распущен и каждые 3 года обновлялся на одну треть. Как и Палата де­путатов, он обладал правом законодательной инициативы, разработки законов, контроля за деятельностью правитель­ства. Лишь финансовые законы должны были в первую очередь представляться в нижнюю палату и приниматься ею.

Конституция, таким образом, отводила Сенату, состав которого, естественно, был более консервативным, роль тор­моза на пути радикального законодательства. Конституци­онная поправка 1884 г. ликвидировала институт пожизнен­ных сенаторов, но назначенные ранее сенаторы сохраняли свой пост до конца жизни (вплоть до первой мировой вой­ны).

Заседания палат проходили одновременно, но каждая из них работала самостоятельно. На общее собрание, име­нуемое Национальным собранием, они созывались лишь в случае избрания президента или пересмотра конституции.

Конституция 1875 г. предусмотрела созданиеСовета министров, правовой статус которого не был детально раз­работан. Но принципиальное значение имело положение о том, что "министры солидарно ответственны перед палата­ми за общую политику правительства и индивидуально - за их личные действия". Таким образом закреплялся институт парламентской ответственности правительства, который придавал ему самостоятельность по отношению к президенту. Последний не был главой правительства, а лишь назначал председателя Совета министров из числа лиц, поль­зующихся поддержкой большинства депутатов. Если пост президента Республики был вакантным, Совет министров осуществлял всю полноту исполнительной власти.

Конституционные законы не регламентировали орга­низацию и порядок проведения выборов. Специальным за­конодательством было подтверждено всеобщее мужское избирательное право (с 21 года), но в выборах не принимали участие женщины, военнослужащие, основная часть насе­ления колоний, лица, проживающие в избирательном окру­ге менее 6 месяцев. Из 40 млн. французов избирательным правом пользовались 12 млн. В еще большей степени несо­вершенство избирательной системы проявилось в самой ор­ганизации выборов, которые проводились по мажоритарной системе с голосованием в 2 тура. В первом туре считался избранным лишь тот кандидат, который набирал более 50% голосов избирателей в округе. Поскольку, как правило, ни один из кандидатов не получал абсолютного большинства голосов, проводился второй тур голосования. На этот раз избранным считался кандидат, получивший относительное (по сравнению с другими кандидатами) большинство голо­сов. Избрание депутата относительным большинством голо­сов означало, что против него выступило подавляющее боль­шинство избирателей округа. Такая система явно искажала волеизъявление населения и, по выражению Гамбетты, ли­дера "умеренных республиканцев", представляла собой "вдребезги разбитое зеркало, в котором Франция едва мо­жет узнать себя".

Эволюция французского парламентаризма. Созданный в соответствии с Конституцией 1875 г. государственный строй Третьей республики претерпел существенные изменения в связи с дальнейшим развитием самого французского обще­ства и обострением борьбы консервативных и либерально-демократических сил, в которой последние постепенно, шаг за шагом, укрепляли свои позиции.

Традиционный для Франции разброс политических убе­ждений и интересов, наличие многочисленной прослойки мелких и средних предпринимателей, стремившихся к са­мостоятельному участию в политической жизни Третьей республики, отсутствие уже сложившихся политических партий, которые и не могли появиться во Франции в XIX в. при антидемократических режимах, предопределили воз­никновение достаточно пестрой многопартийной системы. С политической арены окончательно сошли монархические группировки, но на их месте возникло множество разновид­ностей республиканских партий ("умеренные" республиканцы, республиканская левая и т. д.). К концу XIX в. влиятельной партией стали радикалы. Большинство политиче­ских партий Третьей республики в организационном отно­шении были аморфными, часто разваливались, перегруп­пировывались, существовали лишь как парламентские фрак­ции. Истинные цели большинства этих партий и их руководителей, как правило, были скрыты за политической игрой в республиканизм, за броскими лозунгами и социальной де­магогией. Рядовым избирателям было трудно разобраться в нагромождении политических партий и в той ожесточенной борьбе, которая велась за власть различными партийными группировками.

В конце 70-х гг., оправившись от жестоких репрессий, на путь создания собственной политической партии встали и социалистические силы Франции. Этот путь был непро­стым из-за серьезных политических разногласий в самом лагере социалистических сил и в руководстве партии. Раз­ногласия привели партию к расколу, который был преодо­лен только в 1905 г. Само появление оппозиционных государственному строю политических организаций, в которых активную роль играл рабочий класс, влияющий на ход из­бирательных кампаний, внесло новый элемент в политиче­скую систему Франции, повлекло за собой ее реформирова­ние и демократизацию.

Основные изменения в государственном строе Треть­ей республики в конце XIX в. происходили не путем при­нятия конституционных законов, а в самой практике деятельности государственных органов. Суть этих измене­ний заключалась в определенной демократизации систе­мы парламентаризма с целью придания ей социальной ма­невренности и гибкости, приспособляемости к более слож­ным и завуалированным механизмам политического вла­ствования.

Развитие государственной системы Третьей республи­ки проявилось прежде всего в существенном сокращении власти президента. Начиная с 80-х гг. (с Ж. Греви) прези­дент на практике перестал использовать свои наиболее зна­чимые конституционные полномочия (право роспуска пала­ты, отсрочки сессий и т. д.). Формально президент назначал и увольнял министров, но парламентская ответственность правительства фактически выводила Совет министров из-под контроля президента.

Конфликт Палаты депутатов и президента Греви в 1887 г. создал обстановку, когда президент оказался неспособным сформировать правительство и был вынужден сам уйти в отставку. Во избежание подобных конфликтов на будущее по молчаливому согласию основных политических партий на пост президента стали подбираться заведомо безынициатив­ные и маловлиятельные политические деятели (Дешанель, Думерг и т. п.). Официальные конституционные полномочия президента оставались своего рода политическим резервом на случай кризисной или чрезвычайной обстановки.

Так, во время первой мировой войны, потребовавшей максимальной централизации государственной власти, пре­зидент Пуанкаре вновь стал активной фигурой в политиче­ской жизни Франции.

Эволюция Третьей республики нашла свое отражение и в деятельности палат французского парламента. Внешне парламентаризм и депутатские свободы достигли тогда своего апогея. Однако постепенно, по мере ужесточения внутрипарламентской партийной борьбы, внутренний регламент Палаты депутатов предусматривал все большие ограниче­ния свободы прений. Председатель по своему усмотрению определял порядок дня, прерывал заседания и т. д. Созда­валась система комиссий палаты и Сената, куда нередко переносилось обсуждение наиболее важных или политиче­ски острых вопросов.

Одним из внешних признаков кажущегося "всесилия" парламента в период Третьей республики были частые пра­вительственные кризисы, заканчивающиеся отставкой Со­вета министров. Это объяснялось тем, что при множествен­ности партийных группировок в парламенте ни одна из них не обладала абсолютным большинством голосов, позволяю­щим ей сформировать однопартийное правительство.

Совет министров образовывался каждый раз в резуль­тате сложных парламентских комбинаций и блоков, в ре­зультате чего его положение не могло быть стабильным и прочным. Были случаи, когда правительство Третьей рес­публики могло удержаться у власти всего лишь несколько недель или даже один день.

Как правило, очередной правительственный кризис влек за собой лишь частичные перестановки министров, так на­зываемое "подштукатуривание кабинета". Ряд политических деятелей при частой смене кабинетов продолжали оставаться в составе правительства, превратившись в его завсегдатаев (Вальдек-Руссо, Комб, Клемансо и др.).

Таким образом, правительственная власть практически приобретала все большую самостоятельность по отношению к парламенту. Кроме того, постоянные смены и перестанов­ки министров не затрагивали основ деятельности государ­ственного административного аппарата, где существовал постоянный штат назначаемых или избираемых по конкур­су и не зависящих от смены правительства чиновников, формирующих на деле официальную политику правящих кругов. В период Третьей республики образовывались но­вые министерства (например, министерство колоний), уве­личился контингент чиновников, который превышал уже 800 тыс. человек.

Немаловажную роль в системе органов Третьей рес­публики игралГосударственный совет, члены которого на­значались президентом с согласия Совета министров. Хотя Государственный совет представлял собой совещательное учреждение по законодательным и административным де­лам, он обладал заметным политическим весом. Совет со­хранил за собой важные функции административной юсти­ции - рассматривал жалобы на высших государственных чиновников и апелляции на решения низших администра­тивных судов (советов префектур в департаментах).

Бюрократическая централизация управления в Треть­ей республике нашла свое выражение и в усилившемся под­чинении местных органов правительственной власти. Во главе администрации департамента стоял префект, назна­чаемый президентом, но практически подбираемый мини­стром внутренних дел и подчиненный последнему. Выбор­ные генеральные советы в департаментах, ведавшие вопро­сами чисто местного значения (строительством школ, дорог и т. п.), фактически находились в зависимости от префекта, а через него - и от центральной власти. Генеральные сове­ты не имели своих собственных исполнительных органов и при вынесении решения должны были обращаться за помо­щью к префекту. Аналогичные отношения складывались между окружными советами и подчиненными префекту представителями центральной власти в округах - супрефектами. В кантонах вообще не было органов местного са­моуправления, а центральную администрацию представля­ли специализированные чиновничьи службы (сборщики на­логов, мировой судья, нотариусы и т. д.).

Низшей единицей местного самоуправления были ком­муны или общины, где избирался муниципальный совет. С 1883 г. муниципальные советы получили право избирать своего главу - мэра. Однако и он сохранял двойственное положение, являясь одновременно представителем прави­тельства и главой местной исполнительной власти. Централь­ная администрация часто использовала право отстранения мэров от должности и роспуска муниципальных советов.

Правящие круги Третьей республики, напуганные Па­рижской коммуной, установили особую систему муниципаль­ного управления для Парижа, а также для крупнейших рабочих центров - Лиона и Марселя. Столица была лишена права иметь своего мэра. Исполнительная власть в Па­риже была сосредоточена в руках префекта полиции и пре­фекта департамента Сены. Префект полиции не только от­вечал перед правительством за поддержание порядка в Париже и несение полицейской службы, но и осуществлял постоянное вмешательство в дела муниципалитета, вплоть до разработки муниципального бюджета.

 

§ 6. Французская колониальная империя (до XX в.)

 

Становление колониальной империи. Возникновение первых колоний относится еще к эпохе абсолютизма, когда Франция захватила ряд владений в Северной Америке (Ка­нада, Луизиана), в Вест-Индии (Гваделупа, Мартиника и др.) и в Индии.

В XVII-XVIII вв. колониальная экспансия Франции натолкнулась на возросшее морское могущество Голландии и Англии, значительно раньше вступивших на путь капита­листического развития. В результате военных поражений во второй половине XVIII в. Франция потеряла значитель­ную часть своих колоний, в том числе Канаду.

Французская революция XVIII в. открыла новый этап в истории колониальной политики Франции. Однако пред­принятые Наполеоном I попытки установить мировое гос­подство не увенчались успехом. С разгромом флота Фран­ция временно лишилась практически всех своих даже ста­рых заморских территорий. В период Реставрации остатки колониальной империи, которые впоследствии получили название "старые колонии" (Мартиника, Гваделупа, Реюньон и др.) были возвращены королевской власти, но француз­ские буржуазные круги требовали новых колониальных за­хватов. В 1830 г. началась длительная колониальная война в Алжире, которая в силу упорного сопротивления коренного арабского населения не закончилась и к концу XIX в.

К середине XIX в. были захвачены ряд территорий в Западной Африке (Сенегал, Гвинея) и в Океании. В период Второй империи была захвачена Новая Каледония, а в Индо­китае - Кохинхина и Камбоджа.

По мере территориального роста империи и смены го­сударственного режима в самой Франции устанавливались основные принципы отношений метрополии и колоний. Так, якобинская Конституция рассматривала колонии как состав­ную часть неделимой Французской республики, в пределах которой должно действовать единое конституционное пра­во. В связи с этим якобинский Конвент, воодушевленный идеями естественных прав человека, отменил рабство в ко­лониях, которое было узаконено в Конституции 1791 г. Было предусмотрено участие населения колоний в выборах в Законодательное собрание Франции.

Установление авторитарного режима Бонапарта имело своим результатом принципиальное изменение связей Фран­цузского государства и его колоний. Конституция 1799 г. ука­зала, что "строй французских колоний определяется специ­альными законами" (ст. 91). Таким образом, создавалась конституционная база для восстановления рабства в колониях, а само управление строилось на строго централизованной и командной основе. Оно осуществлялось генерал-капитанами, колониальными префектами, комиссарами юстиции и други­ми чиновниками, назначаемыми из Франции.

В период легитимной и июльской монархии в системе колониального управления произошли изменения главным образом в названиях колониальных чиновников. Конститу­ция 1848 г., вновь отменившая рабство в колониях, провоз­гласила принцип интеграции метрополии и колоний в еди­ную французскую государственность. В ней вновь подчер­кивалось, что колонии являются частью французской тер­ритории и подлежат действию конституционного права Франции.

Окончательно система колониального управления оформилась лишь во времена Третьей республики, правя­щие круги которой приняли самое активное участие в колониальном разделе мира, закончившемся в основном к началу XX в. После захвата огромных территорий в Аф­рике, в Индокитае и т. д. французская колониальная импе­рия стала по своим размерам и численности населения второй в мире.

Управление колониями. С расширением колониальных владений увеличивался построенный на командно-бюрокра­тической основе центральный и местный аппарат колони­ального управления, во главе которого с 1894 г. было по­ставлено специальное министерство колоний. Система управ­ления в отдельных колониях стала определяться их право­вым статусом.

Исторически в особую группу выделились так назы­ваемые старые колонии (Гвиана, Мартиника, Гваделупа, Сенегал, Реюньон, Кохинхина), в которых, как и в Алжире, французское правительство проводило политику на­сильственной ассимиляции. Оно рассматривало их терри­торию как составную часть самой Франции. В старых колониях действовало законодательство метрополии, созда­вались "полноправные коммуны" и суды, входившие в об­щую административно-судебную систему Франции. Верхи населения этих колоний участвовали в выборах во фран­цузский парламент.

В 70-х гг. была проведена реформа управления в Ал­жире, который по французскому образцу был поделен (за исключением районов, где сохранялся военный режим) на департаменты и округа, возглавляемые префектами и супрефектами. Общее руководство администрацией в Алжи­ре осуществлял генерал-губернатор, подчинявшийся мини­стру внутренних дел. Верхушка арабского населения до­пускалась в так называемые высший правительственный совет и финансовые делегации, принимавшие участие в разработке бюджета для Алжира.

В остальных колониях Франции (так называемых ан­нексированных территориях, или новых колониях) система управления была лишена даже внешних признаков демократизма и всяких форм представительства. Колонии управ­лялись губернаторами, сосредоточившими в своих руках во­енную и гражданскую власть. В ряде случаев несколько ко­лоний объединялись в генерал-губернаторство. Так, губер­натор Сенегала считался генерал-губернатором Западной Африки. В 1904 г. было оформлено объединение Сенегала, Гвинеи, Берега Слоновой Кости, Дагомеи, Судана, Верхней Вольты, Мавритании и Нигера во Французскую Западную Африку под управлением особого генерал-губернатора. В 1910 г. с объединением Габона, Французского Конго, Убанги-Шари и Чада образовалось генерал-губернаторство Фран­цузская Экваториальная Африка.

Новые колонии распадались на более мелкие админи­стративно-территориальные единицы - округа, во главе которых стояли чиновники из метрополии. В низшие зве­нья администрации колонизаторы нередко назначали пред­ставителей местной религиозной и племенной знати (вож­дей), которые помогали им поддерживать порядок и обеспе­чивать выполнение повинностей населением колоний. Таким образом, в этих колониях действовала система так на­зываемого прямого колониального управления (в отличие от английской системы косвенного колониального управле­ния).

В Третьей республике к концу XIX в. в отношениях "метрополия - колонии" более широкое распространение получили протектораты (Марокко, Тунис и др.). Сохране­ние в протекторатах традиционной феодальной или пле­менной системы управления (во главе с султанами, беями) позволяло колонизаторам привлечь на свою сторону мест­ную традиционную правящую верхушку и использовать ее влияние для укрепления своего господства. Кроме того, соз­давая систему протекторатов, французское правительство несло меньшие расходы по содержанию колониального управленческого аппарата. Во всех протекторатах деятель­ность традиционных властей ставилась под полный контроль особых французских чиновников (генеральных резидентов, верховных комиссаров).

Бюрократический стиль управления колониями имел результатом и жесткую регламентацию правового статуса их жителей. В колониальных владениях Франции местное население делилось на три неравные по численности и по правовому положению группы. Первую, самую немногочис­ленную, составляли "французские граждане", уроженцы метрополии и самих колоний. Из них формировалась вер­хушка колониального общества, им принадлежала основная масса земель колонизационного фонда.

Во вторую группу входили "развивающиеся именитые жители" колоний. Поскольку они находились в сфере дейст­вия местного обычного права (в мусульманских странах - шариата), на них не распространялись привилегии, связан­ные с французским гражданством, но их традиционные лич­ные и имущественные права признавались французской ад­министрацией.

Третья группа, к которой принадлежало абсолютное большинство населения колоний, состояла из "французских подданных". Колониальные власти исходили из того, что эта группа населения колоний была еще "не подготовлена" для получения французского гражданства. Имущественные и личные права "подданных" не гарантировались, а практи­чески открыто попирались колонизаторами.

Коренное население колоний во многом зависело от произвола колониальной администрации. Декретом прези­дента Франции 1887 г. окружные колониальные власти по­лучили право без суда и следствия подвергать заключению лиц, не имеющих французского гражданства, на срок до двух недель и налагать на них штраф до 100 франков. Гу­бернаторы имели право заключать в тюрьму "подозрительных лиц" без ограничения срока и производить секвестр их имущества. "Подозрительным" мог быть объявлен любой подданный, который отказывался "добровольно" уступить за бесценок свою землю колониальным властям, бесплатно выполнять тяжелые строительные повинности и т. д.

Но, разумеется, деятельность метрополии не сводилась лишь к принуждению и к репрессивным мерам. Колониаль­ная администрация в период Третьей республики осуществ­ляла, хотя еще и в незначительной степени, общецивилизационную миссию: организацию образования, оказание помо­щи голодающим, борьбу с тропическими болезнями и т. д.

 

Глава 4. Германия

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.