Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

История латиноамериканских государств в XIX в.



Каудилизм и диктаторские режимы. История латино­американских республик в XIX в. после завоевания ими независимости характеризуется острой социально-полити­ческой борьбой, определившей все своеобразие их после­дующего конституционного и государственно-правового развития. В первых конституциях, как отмечалось выше, были воспроизведены основные принципы конституционализма передовых стран того времени. Но в XIX в. лишь немногие из них действительно соблюдались на практике.

Незавершенность демократических преобразований, сохранение крупных латифундий и полуфеодальных, а в Бразилии рабовладельческих форм эксплуатации, социаль­ная и духовная подавленность большей части населения (осо­бенно индейского и негритянского) способствовали застой­ности общества и длительной консервации политической власти в руках помещичье-клерикальных кругов.

Уже в 20-30-х гг. XIX в. в большинстве латиноамери­канских республик в связи с формальным установлением конституционного строя, а соответственно и с организацией периодических выборов в органы государственной власти (президент, конгресс и т. д.) с неизбежностью стали возни­кать соперничающие группировки. На их базе в последую­щие десятилетия сложились две политические партии, по­лучившие со временем название "исторических".

После завоевания независимости бывшие монархисты, унитаристы и приверженцы бюрократического управления получили название консерваторов и объединялись обычно в консервативную партию. Эта партия в большинстве стран стала наиболее последовательным защитником интересов крупных землевладельцев и католической церкви. Консер­ваторы были открытыми сторонниками сохранения особых привилегий (фуэрос) армии и церкви.

Те круги латифундистов, которые были заинтересова­ны в торгово-промышленном развитии своих стран, верхуш­ка буржуазии, а также давние противники унитаризма и бюрократической централизации (федералисты) составили ядро либеральной партии. Либералы в XIX в. в Латинской Америке, как правило, не были склонны к радикализму и не стремились к коренному изменению существующего общества, в котором они были интегрированы так же, как и консерваторы. У них были разногласия с последними лишь по отдельным и относительно второстепенным вопросам общественной жизни, причем не всегда принципиальные.

В целом различия между историческими партиями были достаточно условными. Но они становились существенны­ми, когда речь шла о борьбе за государственную власть. Консерваторы и либералы в XIX в. не шли на компромиссы, отвергали политический центризм, безжалостно расправ­лялись с политическими противниками. Поскольку консерваторы более откровенно выражали интересы господствующей политической элиты, они в XIX в. в целом чаще нахо­дились у кормила власти.

В XIX веке латиноамериканская двухпартийная систе­ма лишь чисто внешне напоминала свой английский прото­тип. И консерваторы, и либералы были в это время партия­ми только в условном смысле. Они не имели какой-либо стройной и прочной организации, а оставались лишь груп­пировками, полуфеодальными кликами, ведущими между собой междоусобную войну. Их политическое кредо выра­жалось не в программных документах, а в откровенной ставке на определенного сильного лидера (каудильо), видящего пе­ред собой одну-единственную цель - захват власти и соз­дание авторитарного режима.

Нередко и сами каудильо, опираясь на собственные вооруженные отряды, делали ставку на одну из двух со­перничающих партий. В том случае, если тот или иной кау­дильо добивался поста президента республики, он рассмат­ривал государственный механизм как свою вотчину и без всяких стеснений назначал на государственные должности своих партийных сторонников, расплачиваясь тем самым за оказанные ему политические услуги. Но и каудильо в борьбе за президентскую власть не полагались только на партийную поддержку.

Сама по себе оппозиционная партия на выборах заведо­мо не имела шансов на победу. Действующий президент и правящая партия использовали любые средства для того, чтобы не уступить своим политическим противникам госу­дарственную власть во время выборов. Они использовали все правовые и неправовые средства, чтобы оказать давление на избирателей, шли на подкупы, убийства политических про­тивников, на фальсификацию итогов выборов и т. д.

Именно поэтому каудильо делали основную ставку не на выборы и свою "карманную" партию, а на захват власти насильственным путем, прежде всего на государственные перевороты (пронунсиаменто). Трудящиеся массы, низы на­селения, находящиеся во власти каудильо и лишь поверх­ностно воспринявшие христианские заповеди, оставались равнодушными к этим государственным переворотам и к судьбе демократических институтов в целом.

Таким образом, политические партии в XIX в. в лати­ноамериканских государствах были не инструментом пар­ламентаризма и демократии, а частью специфической сис­темы- каудилизма. Последняя строилась по существу не на конституционно-правовой основе, а на грубой силе, на традициях и на харизматическом авторитете предводителя-каудильо.

Практически повсеместно каудилизм стал тем полити­ческим фактором, который тормозил становление демокра­тических форм общественной жизни, придавал ей застой­ный характер, порождал политическую нестабильность.

Парадокс состоял в том, что большинство диктаторов-каудильо, несмотря на самые жестокие меры, применяемые к политическим противникам, как правило, не могли долго сохранить в своих руках государственную (президентскую) власть. На насилие со стороны правительства его политиче­ские оппоненты также отвечали насилием. В результате лишь сравнительно небольшое число президентов в XIX в. сохраняли свой пост до истечения срока. Значительная их часть была не просто свергнута в ходе очередного перево­рота, но и убита.

Феномен каудилизма неразрывно связан в Латинской Америке с теми исключительными привилегиями, которые сохранила за собой армия еще с эпохи войны за независи­мость. Авторитарные и диктаторские режимы базировались на милитаризме, который уходил своими корнями в коло­ниальное прошлое.

Уже вскоре после завоевания независимости ряд гене­ралов и офицеров, опираясь на свой военный авторитет, на поддержку земельной олигархии и церкви, установили в своих странах военные диктатуры (Паэс в Венесуэле, Санта-Крус в Перу, Флорес в Эквадоре и т. д.). В последующие десятилетия в условиях внутренних политических раздо­ров и этнических конфликтов власть, как правило, захва­тывали каудильо, выходцы из армейской верхушки.

Политическая нестабильность ставила армию в исклю­чительное положение, делала ее часто арбитром в полити­ческих конфликтах. Армия не считала себя связанной кон­ституцией. После окончания войны за независимость в те­чение последующих десятилетий XIX в. численность армии не только не сократилась, но и увеличилась. Так, в малень­ком Эквадоре вопреки ограничениям, установленным непо­средственно в Конституции 1859 г., количество высокоопла­чиваемых высших военных чинов явно превышало все национальные потребности (6 маршалов, 6 дивизионных и 22 бригадных генерала).

В XIX веке благодаря активному вмешательству ар­мии в политическую жизнь государственные перевороты стали обычным явлением в подавляющем большинстве ла­тиноамериканских республик. Их число превзошло все из­вестные предшествующие и последующие в мировой исто­рии показатели. С момента завоевания независимости и до конца XIX в. более ста переворотов в Латинской Америке закончились победой мятежников и свержением старых пра­вительств. Пресловутые латиноамериканские пронунсиаментос были не "революциями", как это обычно утверждали сами их организаторы, а типично военными переворотами, сопровождавшимися простой сменой у власти различных фракций правящего блока. Новые каудильо мало что меня­ли в существующей социальной и политической системе. Если они в ряде случаев выступали с обещанием реформ, то это было лишь грубой демагогией, рассчитанной на за­воевание популярности.

Таким образом, обратной стороной каудилизма, как и любого авторитаризма, построенного на силе государства и на умении харизматического лидера использовать в политике свои личные качества, была его неустойчивость. Президент-каудильо, как правило, быстро растрачивал свой политический авторитет, социальная база его господства неумолимо сужалась, а сам он становился жертвой нового заговора.

Характерные для Латинской Америки в XIX в. огром­ные социально-этнические контрасты, нищета трудящихся масс, их бессилие перед всемогущей государственной вла­стью с неизбежностью вызывали по мере дальнейшего раз­вития общества все возрастающий социальный и политиче­ский протест. Но он в силу низкого политического сознания низов общества не мог вылиться в организованное движе­ние против диктаторских режимов и каудилизма как тако­вых. Этот протест выступал в то время преимущественно в форме личностных, чисто локальных конфликтов.

Лишь в исключительных случаях, например, в 50-х гг. в Мексике, накопившаяся ненависть к вполне конкретным угнетателям (местные помещики, торговые посредники, свя­щенники и т. д.), а также к враждебной государственной администрации толкали широкие массы народа, в том чис­ле и индейцев, на путь действительно революционной борь­бы, готовящей почву для прогрессивных преобразований и укрепления ростков демократии.

Конституционная нестабильность. Сменяющие друг друга у власти каудильо и поддерживающие их политиче­ские группировки стремились внедрить своих ставленни­ков в государственный аппарат и усилить идеологическое воздействие на население. В связи с этим, а также в силу своего собственного честолюбия новый президент-каудильо, как правило, отменял ранее действовавшую конституцию и в спешном порядке организовывал "принятие" новой.

Зависимость конституционного развития от политиче­ских амбиций очередного диктатора и поддерживающей его военщины приводила к тому, что государственно-правовая история многих латиноамериканских стран представляла собой настоящую чехарду. Так, в Эквадоре в XIX в. смени­лось 12 конституций, в Боливии - 9, в Колумбии - 11, в Доминиканской Республике - 15, в Венесуэле - 11 и т. д.

Внешне большинство латиноамериканских конституций в XIX в. сохраняли ставшие по-своему "священными" де­мократические формы, но в условиях авторитарного режи­ма они были не более чем декорацией, непременным усло­вием "политической игры". Эти конституции неизменно про­возглашали принцип разделения властей, выборность госу­дарственных органов, демократические права граждан. Ре­альная же действительность в латиноамериканских госу­дарствах в XIX в. была далека от конституционной закон­ности и демократии.

Для отстранения народных масс от участия в полити­ческой жизни устанавливались прямые избирательные ог­раничения (имущественные, образовательные и т. д. цен­зы), которые лишали большую часть населения возможно­сти участия в выборах, а следовательно, и какого-либо влия­ния на деятельность государственных органов. Избиратель­ные кампании превратились в сплошную цепь прямого на­силия со стороны государственной власти, подтасовок ито­гов выборов. Практически на выборах всегда "побеждали" правительственные кандидаты, поэтому и парламенты в латиноамериканских республиках, как правило, были по­слушным орудием в руках президентов-диктаторов.

В качестве одного из средств укрепления "конституци­онного" строя и обеспечения политической стабильности во многих государствах субконтинента использовался особый правовой институт - "осадное положение" (estado de sitio), который впервые был предусмотрен в Конституции Чили 1833 г. Эта Конституция, разработанная консерваторами, ус­тановившая в Чили унитарную и жестко централизован­ную республику с сильным президентом во главе, примеча­тельна в том отношении, что в отличие от других латино­американских конституций представляла собой документ, действовавший около ста лет.

Введение осадного (чрезвычайного) положения являлось одной из прерогатив президентской власти и означало при­остановку конституционных прав и гарантий граждан. Это узаконивало открытую расправу правительства со своими политическими оппонентами.

Конституционную историю латиноамериканских респуб­лик в XIX в. нельзя рассматривать, однако, как зеркальное отражение интересов и воли лишь реакционных сил. В ней отразились и все сложности развития этнического и классо­вого состава общества, противоречия формирования единой национальной государственности, неизбежное усиление бур­жуазных элементов в политической жизни, нарастающая борьба трудящихся масс против диктаторских режимов. В результате этой борьбы в некоторых конституциях нашли свое отражение новые и прогрессивные для своей эпохи идеи и положения, а сами эти правовые документы стали важны­ми вехами в истории мирового конституционализма.

Конституционное развитие Аргентины и Мексики в XIX в. К числу наиболее значительных и действовавших продолжительное время конституций в Латинской Амери­ке в XIX в. относятся конституции Аргентины 1853 г. и Мексики 1857 г.

Первая из них была принята в результате свержения в 1852 г. правившего в Аргентине в течение более 20 лет од­ного из самых одиозных и свирепых во всей Латинской Америке диктаторов - X. Росаса. Конституция, принятая в следующем году, подвела итог многолетней борьбе унитаристов, федералистов и открытых сепаратистов, стремив­шихся к уничтожению единого Аргентинского государства и к закреплению власти за местными латифундистами - каудильо.

Авторы Конституции использовали целый ряд идей се­вероамериканских федералистов конца XVIII в. (А. Гамиль­тон и др.), а также произведение прогрессивного аргентин­ского политического мыслителя X. Б. Альберди ("Основы"), доказавшего, что новая аргентинская конституция не должна быть доктринерским документом. В ней следует учитывать историю и потребности аргентинской нации.

В Конституции был подведен окончательный итог дли­тельной борьбе по вопросам государственного устройства, которое закреплялось в виде федерации. Согласно ст. 1, Аргентина являла собой "федеративную республиканскую представительную форму правления".

Федеральное правительство складывалось из законо­дательной, исполнительной и судебной власти. Законода­тельным органом был, как и в США, двухпалатный кон­гресс (палата представителей и сенат). Исполнительная власть вручалась президенту, избираемому путем двухсте­пенных выборов на 6 лет без права немедленного переиз­брания. Систему федеральных судов возглавлял Верховный суд.

Каждая провинция получала право на создание своей конституции "республиканского представительного харак­тера", а федеральное правительство гарантировало каждой провинции существование и функционирование ее инсти­тутов. Конституция в ст. 109 прямо запрещала военные дей­ствия между провинциями. Все конфликты между провин­циями рассматривались Верховным судом. Враждебные дей­ствия провинции по Конституции "квалифицируются как восстание или мятеж, которые федеральное правительство должно подавить в соответствии с законом". В таком случае президент с согласия сената или самостоятельно (если кон­гресс находился на каникулах) вводил осадное положение, приостанавливал действие конституционных гарантий.

В преамбуле Конституции особо говорилось о необхо­димости "создать национальный союз, упрочить справедли­вость; укрепить мир внутри страны, обеспечить всем защи­ту, содействовать общему процветанию" и т. д.

Конституция устанавливала единство национальных таможен и тарифов, утверждала необходимые для промыш­ленного развития принципы свободы предпринимательст­ва, свободы торговли и судоходства, единство мер и весов, денежной системы (ст. 9-12). В Конституции подтвержда­лась неприкосновенность собственности и в связи с этим запрещались конфискация имущества как мера уголовного наказания, а также реквизиции, которыми часто злоупотребляли власти всех уровней в случаях военных конфликтов и политической анархии.

В ст. 67 говорилось, что федеральный конгресс должен "содействовать всему, что повышает благосостояние страны, ведет к прогрессу всех провинций и развивает просвещение". С этой целью он должен был поощрять развитие промыш­ленности и создание ее новых отраслей, строительство железных дорог, каналов, заселение пустующих земель.

В Конституции Аргентины 1853 г. под влиянием "Ос­нов" X. Альберди впервые в истории конституционализма было закреплено положение о привлечении иностранцев для быстрого развития страны. Статья 25 обязывала федера­цию "содействовать европейской иммиграции" и запрещала любые ограничения для иностранцев, "которые приезжают с целью обрабатывать землю, содействовать развитию про­мышленности, распространять науки". В ст. 20 говорилось, что иностранцы пользуются всеми гражданскими правами, могут заниматься любым промыслом, торговлей и профес­сиональной деятельностью, обладать недвижимым имуще­ством, покупать и продавать его, делать завещания, плавать на судах по рекам и в прибрежных водах. Конституция 1853 г. дала толчок экономическому и социальному разви­тию Аргентины по пути капитализма. На ее основе либе­ральные правительства (например, правительства президен­та Д. Соримьенто, 1868-1874 гг.) осуществили ряд прогрес­сивных мероприятий (содействие быстрому росту иммигра­ции, создание национального банка, привлечение иностран­ного капитала).

Принятию мексиканской Конституции 1857 г. предше­ствовали длительное господство, как и в других странах Ла­тинской Америки, консерваторов, выражавших интересы клерикалов и земельной олигархии, а также серия военных диктатур. Конституция была непосредственным результа­том мексиканской революции 1854-1857 гг., которая стала первой народной революцией в Латинской Америке, приве­ла в движение широкие индейские массы, находившиеся под влиянием радикально настроенного левого крыла либе­ралов ("пурос") во главе с Б. Хуаресом. В учредительном конгрессе, принявшем Конституцию, преобладали, однако, представители правых и умеренных кругов либералов ("модерадос"), в результате чего она имела ярко выраженный компромиссный характер.

Конституция запрещала рабство и долговую кабалу (пеонаж), широко распространенную тогда в Мексике, отменяла ряд привилегий (фуэрос) католической церкви и воен­щины, ограничивала церковное землевладение. В ней со­держался обычный для латиноамериканского конститу­ционализма перечень политических прав и свобод, а также гарантии неприкосновенности личности.

При всей декларативности этих конституционных по­ложений само официальное подтверждение гражданских прав после многих лет господства консерваторов и диктату­ры Санта-Анны имело прогрессивное значение, дало толчок капиталистическому развитию мексиканского общест­ва. Так, на основе Конституции были секуляризированы цер­ковные земли, началось возвращение захваченных латифун­дистами земель индейских общин и т. д.

Но последовавшее с конца 60-х годов постепенное ос­лабление революционных сил вновь привело к укреплению позиций консервативно-помещичьих кругов, к установле­нию в 1876 г. самой кровавой в истории латиноамерикан­ских государств XIX в. диктатуры П. Диаса. Последний, имея поддержку местных латифундистов и американских неф­тяных компаний, правил Мексикой более 30 лет под лозунгами: "порядок и прогресс, либерализм, конституционализм", но фактически лишил конституцию 1857 г. ее изначально демократического содержания.

Свержение монархии и Конституции 1891 г. в Брази­лии. Наиболее значительные перемены в государственном строе латиноамериканских стран в XIX в. произошли в Бра­зилии, где в течение многих десятилетий сохранялись раб­ство и застойные формы политической жизни, что обусло­вило и длительное существование консервативной разно­видности конституционной монархии.

В конце XIX в. под воздействием неуклонно развиваю­щегося капитализма в Бразилии развернулось широкое або­лиционистское движение, которое привело в 1888 г. (т. е. позже, чем во всех других государствах мира) к отмене раб­ства. Усилившаяся борьба за республику, получившая ши­рокую поддержку населения, закончилась в 1889 г. падени­ем монархического строя.

Принятие Конституции Бразилии в 1891 г. происходи­ло в сложной политической обстановке. Плантаторы-фазендейро, имевшие сильные позиции на провинциальном уровне и тесно связанные с иностранным капиталом, стреми­лись к расчленению страны и противились созданию силь­ной централизованной власти. Конституция, учитывая про­тивостояние сепаратистов и унитаристов, закрепила феде­ративное устройство Бразилии.

Федеральные органы получили право вести внешние дела, содержать армию и флот, устанавливать пошлины на импорт, чеканить монету, осуществлять почтовую службу. За штатами сохранялись все полномочия, которые не были прямо отнесены к федеральной компетенции. Каждый штат имел свою конституцию, поддерживал внутренний порядок, создавал свою систему государственных органов, сохранял важные привилегии в экономической области: устанавли­вал налоги на экспорт, имел исключительный контроль над эксплуатацией рудников и государственных земель. За этими необычайно широкими правами штатов скрывались инте­ресы фазендейро, местной буржуазии и связанных с ними иностранных компаний.

По Конституции федеральным властям запрещалось вмешательство в дела штатов, за исключением случаев по­давления восстания, поддержания республиканской формы правления, осуществления федеральных законов, восста­новления порядка (по просьбе самого штата).

Структура федеральных органов (Президент, двухпа­латный Конгресс, Верховный суд), типичная для латино­американских государств и скопированная с Конституции США, основывалась на разделении властей, действующих "в гармонии и независимо друг от друга". Участвовать в федеральных выборах могли лишь грамотные мужчины, достигшие 21 года. Конституция провозглашала свободу сло­ва, печати, собраний, право на подачу петиций, создавала тем самым почву для последующей демократизации поли­тической жизни.

Республиканская Конституция 1891 г., несмотря на ее умеренность, явилась по сравнению с монархической Кон­ституцией 1824 г. важной вехой в истории Бразилии, она способствовала более быстрому развитию капитализма и становлению гражданского общества в этой стране.

 

раздел II. История государства в новейшее время (XX в.)

 

Глава 8. Соединенные Штаты Америки

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.