Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Развитие японского государства после второй мировой войны 4 страница



Отдельной ветвью конституционного законодательства КНР являются принятые ВСНП основные законы Особых административных районов (ОАР): Сянганского (Гонконг­ского) ОАР и ОАР Аомыньского (Макао), вступавшие в дей­ствие в 1997 и 1999 гг., которые предоставили бывшим британской и португальской колониям широкое самоуправле­ние, не сравнимое с довольно узкой административной ав­тономией национально-территориальных единиц. Из ком­петенции ОАР изъяты только вопросы обороны и иностран­ных дел. Вместе с тем за ними сохранено право регулирова­ния въезда в район и выезда из него (выдача виз) и даже право заключения международных соглашений неправитель­ственного уровня. В ОАР создаются свои суды окончатель­ной инстанции, решения которых не могут быть обжалова­ны в какие-либо судебные органы КНР. Действующая в ОАР система права сохраняется в существующем виде, за ис­ключением актов, противоречащих Основным законам. Вме­сте с тем за центром в лице Госсовета остается право на­значения главы администрации каждого ОАР, но обязательно из местных жителей и после определенной процедуры от­бора кандидатуры для назначения коллегией выборщиков. По представлению главы администрации назначаются дру­гие высшие должностные лица соответствующего района. Основные законы гарантируют на 50 лет сохранение в ОАР капиталистического строя и образа жизни.

В КНР происходит постоянное обновление законода­тельства о порядке формирования и организации государ­ственных органов. Наибольшее число новых редакций у За­кона о выборах во Всекитайское собрание народных пред­ставителей и местные собрания народных представителей и Закона об организации местных собраний народных пред­ставителей и местных народных правительств. В эти зако­ны были введены положения об обязательных альтернатив­ных кандидатурах на выборах, о праве участия в выборах граждан КНР, проживающих за границей, если они в пери­од выборов в СНП находятся на территории КНР. Другие изменения касались, например, ограничения численности депутатов ВСНП, увеличения представительства в органах власти малочисленных народов, порядка выдвижения кан­дидатов в депутаты и их отзыва, проведения дополнитель­ных выборов и т.д.

Что касается Закона об организации местных СНП и народных правительств различных ступеней, принятом в 1995 г. в четвертой редакции, то идет процесс его измене­ния и совершенствования, отражающий новые реалии со­циально-экономического развития страны. Совершенство­вание выразилось, например, во введении постов председа­телей в СНП волостей, национальных волостей и поселков. Низовые представительные органы получили, таким обра­зом, отдельных от местных администраций должностных лиц, организующих работу депутатов не только на сессиях СНП, но и в межсессионные периоды. Новые социально-экономические реалии Китая нашли отражение в некоторых статьях о функциях местных органов народной власти. Например, очень характерна замена в нескольких статьях Закона пункта об обеспечении местными органами самостоя­тельности коллективных хозяйств защитой законных прав всех хозяйств, т. е. всех видов собственности. Налицо и тен­денция к демократизации формирования ПК СНП, избра­ния руководства местных правительств, судов и прокура­тур (в частности, предусмотрено упомянутое выше выдви­жение альтернативных кандидатур, которое в некоторых случаях обязательно).

В большем пласте принятых в последние годы админи­стративно-правовых актов значительна роль положений по вопросам государственной службы. Основным нормативным актом в этой сфере является Временное положение о госу­дарственных служащих, принятое Госсоветом КНР в 1993 г. Положение предусмотрело набор служащих по результа­там экзаменов, четкое определение порядка их назначения и смещения, систему периодических аттестаций, отвод от должности (например, из-за родственных связей в аппара­те), ротацию кадров. За Положением последовал целый ряд актов, его конкретизирующих и развивающих.

Таким образом, КНР идет путем совершенствования государственно-правовых институтов. Совершенствуется, в первую очередь, аппарат управления, становясь все более квалифицированным и приспособленным к выполнению стоя­щих перед страной задач. Демократизация институтов но­сит весьма дозированный характер, строго в рамках уста­новившейся политической системы, без сколько-нибудь зна­чительного ее реформирования. Вместе с тем Китай посте­пенно отходит от прежней системы хозяйствования, осно­ванной на административно-командных методах.

 

Глава 16. Латинская Америка

 

Латиноамериканские государства в первые десяти­летия XX в. Вступление латиноамериканских государств в XX в. происходило в условиях, когда их социально-эконо­мические и национально-этнические структуры, мало из­менившиеся после завоевания независимости, несли в себе многие черты прошлого. Латифундизм и клерикализм не были подорваны, а процессы этнической интеграции и национальной консолидации не завершились. Но развитие ка­питализма привело в XX в. к росту социальной и политиче­ской мобильности населения в латиноамериканских респуб­ликах, к утрате земельной олигархией и клерикалами мо­нополии на власть. К руководству государством все чаще приходят представители национальной буржуазии, прежде всего ее верхушки. Постепенно увеличивалась активность политической жизни средних и беднейших слоев общества. В XX в. в экономике и политике латиноамериканских рес­публик значительно возрастает роль иностранного капита­ла.

С начала XX в. постепенно преодолевается известный изоляционизм, присущий латиноамериканским государст­вам в XIX в. Они все более втягиваются в мировые хозяйст­венные связи, в общий процесс развития цивилизации. В результате этого процесса ключевые позиции в экономи­ке латиноамериканских стран заняли не национальные пред­приниматели, а иностранцы. До первой мировой войны ве­дущую роль играли здесь английские компании. После пер­вой мировой войны США, опираясь на сформулированную еще в XIX в. президентом Монро доктрину: "Америка для американцев", постепенно начинают теснить своих тради­ционных конкурентов. Американский капитал не только доминировал в важнейших отраслях промышленности и торговли стран Латинской Америки, но и приобрел здесь крупные земельные владения. Господство иностранных ком­паний вело к деформированному развитию национальной экономики, к искусственной поддержке латифундизма, к консервации антидемократических государственных и пра­вовых институтов.

Правящие круги США в начале XX в. с помощью "ди­пломатии доллара" и политики "большой дубинки" усили­вали свое политическое и военное давление на правитель­ства латиноамериканских республик, открыто вмешивались в их внутренние дела. Правительство США под предлогом защиты жизни и интересов американских граждан все чаще начинает посылать морскую пехоту в различные латино­американские государства с целью поддержать проамери­канские диктаторские режимы (интервенции на Кубе, в Панаме, Доминиканской Республике, Никарагуа, Гондура­се). С помощью экономического давления и военной силы правительство США неоднократно навязывало латиноамериканским республикам договоры, которые грубо наруша­ли их суверенитет и нормы международного права. США неоднократно оказывали нажим на латиноамериканские страны с целью закрепления за американскими компания­ми льгот по аграрному, налоговому и горному законодательству этих стран.

Таким образом, иностранный капитал, крупная нацио­нальная буржуазия и земельная олигархия составляли ту основную силу, которая стояла на пути социального про­гресса и демократических преобразований. В XX в. за мно­гочисленными путчами и военными переворотами скрыва­лись интересы не только местных олигархических кругов, но и иностранных компаний, соперничающих между собой за влияние на континенте. В Гаити, например, в 1908- 1915 гг. правительства сменялись 7 раз и получили назва­ние "однодневки". Республика была опутана французски­ми, германскими и американскими займами и подвергалась постоянному шантажу. В 1915 г. США оккупировали Гаити под предлогом "защиты безопасности и собственности аме­риканских граждан" и с целью "помочь гаитянам создать прочное правительство".

В Доминиканской Республике в начале XX в. шла бес­прерывная смена президентов-каудильо. Они были не в со­стоянии платить проценты по иностранным займам. В 1911 г. в республике произошло антиамериканское восстание, вызван­ное раздачей американским сахарным компаниям крупных земельных угодий. Опасаясь за судьбу американских капи­талов, правительство США в 1915 г. послало в Доминиканскую Республику морскую пехоту и фактически управляла этой страной до 1924 г.

Ожесточенная борьба за власть между каудильо, за спиной которых стояли различные олигархические и проимпериалистические группировки, проходила и в других латиноамериканских республиках. Отдельные диктаторы в начале XX в. по своей жестокости и бесцеремонности в обращении с конституциями намного превзошли каудильо XIX в. Так, X. Гомес, захвативший в 1908 г. власть в Венесуэле, правил до 1935 г. В стране установилась свирепая диктату­ра, Гомес не считал себя связанным судебной процедурой и расстреливал людей только на основе того, что "читал их мысли".

Жестокую диктатуру установил в Гватемале Э. Кабрера, захвативший власть еще в 1889 г. и удерживавший ее 22 года. Система доносов и подслушивании была в это время столь развита, что Гватемалу называли страной, где "стены имеют уши". В 1920 г. палата депутатов осмелилась при­знать диктатора "душевно больным", но он посадил в тюрь­му строптивых депутатов. Лишь народное восстание сверг­ло кровавого диктатора.

В начале XX в. более быстрое развитие капитализма повлекло за собой появление ростков нового в политиче­ских системах латиноамериканских стран. Возникают проф­союзы, крестьянские объединения, общедемократические движения. Подрывается монополия "исторических партий" - консерваторов и либералов, начинается постепенный пере­ход к многопартийной системе. Возникают новые политиче­ские партии. В 1904 г. впервые в истории Америки на выбо­рах в конгресс Аргентины был избран депутат-социалист. В ряде стран так называемого южного конуса по типу фран­цузских радикалов возникают радикальные или радикаль­но-гражданские партии (Чили, Аргентина и т. д.).

Реформистски настроенные лидеры этих партий, вос­пользовавшись коротким пребыванием у власти, предпри­няли попытки осуществить ряд экономических и социаль­ных преобразований, заложить фундамент политической демократии. Так, в результате борьбы радикалов в Арген­тине во время первой мировой войны был принят закон, по которому право голоса получили все граждане, достигшие 18 лет. Такого не знало еще избирательное право передо­вых государств Запада. Для того чтобы преодолеть пассив­ность и абсентеизм избирателей, самому голосованию при­давался обязательный характер. На выборах делалась от­метка в паспорте голосующих. Эта мера на практике оказа­лась утопичной, но радикалы рассчитывали таким образом обеспечить участие более широких слоев населения на вы­борах и укрепить свои политические позиции. В Уругвае президент Батлье, пытаясь внести элементы демократиза­ции в политическую жизнь, ввел тайное голосование, позволившее в какой-то мере ослабить характерное для стра­ны, как и для всей Латинской Америки, неприкрытое дав­ление государственных властей на избирателей. Было введено также пропорциональное представительство всех пар­тий. Впервые на американском континенте в Уругвае было принято законодательство об отмене смертной казни.

Одновременно правительство Батлье осуществило ряд мероприятий по развитию государственного сектора в эко­номике страны. В 1911-1915 гг. в Уругвае были национали­зированы железные дороги, городской транспорт, некото­рые банки, страховое дело, доки, предприятия по производ­ству и продаже горючего. Правительство ввело систему про­текционистских тарифов для защиты национальной промыш­ленности, способствовало развитию народного образования, провело декрет об отделении церкви от государства.

Под влиянием рабочего движения в Уругвае было при­нято самое передовое для того времени социальное и рабо­чее законодательство (закон о 8-часовом рабочем дне, о пен­сиях по старости, о минимуме заработной платы). Этот ра­дикальный реформизм встретил яростное сопротивление традиционных правящих сил, а также и иностранного ка­питала. Именно они добились отмены указанного выше за­конодательства и отстранения от власти самих реформато­ров.

Но в целом с началом XX в. в Латинской Америке уси­лились выступления широких масс населения против авто­ритарных режимов и продажных диктаторов.

Мексиканская Конституция 1917 г. и ее последующее развитие. Наиболее значительным событием в политиче­ской жизни Латинской Америки в начале XX в. явилась мексиканская революция 1910-1917 гг. Эта революция по­ложила конец одному из самых антинародных и жестоких на континенте режимов П. Диаса, узурпировавшего прези­дентскую власть, подчинившего себе практически все государственные органы. Он уничтожал своих конкурентов по выборам и политических противников без суда и следствия. В Мексике при Диасе говорили, что "желание стать прези­дентом - это болезнь со смертельным исходом".

Правительство Диаса распродавало национальные ре­сурсы страны. Правящая политическая группировка так называемых сьентификос (ученых) исходила из того, что развитие Мексики должно идти не путем внутренних ре­форм, а в результате привлечения иностранного капитала. Законодательство этого времени предоставило полную сво­боду деятельности иностранным, особенно американским, компаниям.

На основе Закона "О колонизации пустошей" специаль­ные межевые компании требовали от неграмотных крестьян-индейцев предъявления документов с указанием на "закон­ные основания" владения. Таким образом, межевые компании конфисковывали крестьянские земли, переходившие затем в руки латифундистов и иностранных нефтяных компаний.

В 1910 г. в Мексике вспыхнула революция, в ходе кото­рой была свергнута диктатура Диаса. Революция, начав­шаяся как верхушечная, как обычный протест либералов против ненавистного авторитарного режима, по мере своего развития вылилась в широкое антифеодальное и антиимпериалистическое движение, направленное прежде всего про­тив североамериканской экспансии.

В 1917 г. была принята новая Конституция Мексики. Она была разработана представителями национальной бур­жуазии вскоре после того, как было жестоко подавлено воо­руженное крестьянское движение. Но она как продукт ре­волюции 1910-1917 гг. отразила, хотя и в измененной фор­ме, ряд требований народных масс. Конституция Мексики на момент ее принятия была наиболее радикальным из всех существовавших тогда в мире конституционных докумен­тов.

Наиболее новаторскими были статьи Конституции, по­священные основным принципам государства. Центральное место занимала ст. 27, которая предусматривала, что "пер­воначальная собственность на земли и воды принадлежит Государству, которое имело и имеет право передать их ча­стным лицам, создавая тем самым частную собственность".

В Конституции нашло свое отражение стремление мек­сиканской национальной буржуазии восстановить государ­ственный контроль над расхищаемыми иностранцами на­циональными ресурсами. Все полезные ископаемые, а так­же территориальные воды объявлялись "безусловной и неот­чуждаемой" собственностью государства. Федеральное пра­вительство могло уступать разработку этих богатств (за исключением нефти и некоторых других полезных иско­паемых) в виде концессии частным лицам или обществам "в соответствии с правилами и условиями, предусмотренными законами" Мексики.

Устанавливалось, что только мексиканцы и мексиканские компании имеют право приобретать в собственность землю и воду, получать концессии на шахты, на добычу минерального топлива и т. д. Государство могло предоставлять такое же право иностранцам при условии, что они заявят в Министерство иностранных дел о своем согласии считать их в отношении соответствующего имущества в качестве мексиканцев. Таким образом, становилась несостоятельной "правовая" аргумента­ция, которую неоднократно использовали правящие круги США для того, чтобы оправдать вооруженные вмешательства в латиноамериканские республики под предлогом "защиты жизни и собственности американских граждан".

Мексиканская Конституция впервые в Латинской Аме­рике прямо предусмотрела проведение аграрной реформы. Провозглашалось, что в целях "более справедливого рас­пределения государственного имущества" должны осуще­ствляться "необходимые меры" для раздробления латифун­дий, развития мелкой земельной собственности, образова­ния новых сельскохозяйственных общин. Были объявлены недействительными произведенные при П. Диасе конфиска­ции общинных индейских земель.

Общины, не имевшие достаточного количества земли, могли наделяться ею из государственного земельного фон­да. Специальные комиссии должны были изымать в этот фонд присвоенную крупными латифундистами крестьянскую и государственную землю.

Конституция предписывала в целях "справедливого распределения общественных богатств" принятие необхо­димых законодательных мер по раздроблению латифундий, развитию мелкой земельной собственности, образованию новых сельскохозяйственных общин ("эхидос").

Федеральный конгресс и законодательные органы в штатах должны были в соответствии с Конституцией определить максимальную норму частного земельного владения. Нельзя было посягать лишь на мелкую земельную собст­венность, таковой, по Конституции, объявлялось владение, не превышающее 100 га орошаемой земли. В ст. 27 содер­жалось также указание на то, что религиозные организа­ции не могут приобретать недвижимое имущество, владеть таковым или принимать его в залог.

На основе ст. 27 была осуществлена, хотя и растянув­шаяся на долгие годы и во многих отношениях непоследо­вательная, аграрная реформа, способствовавшая перерас­пределению земли в пользу общинного сектора, но при до­минировании хозяйства капиталистического типа.

Отражая антимонополистические настроения пришед­шей к власти национальной буржуазии, Конституция впер­вые в практике мирового конституционализма запретила (ст. 28) монополии и "монополистическую практику ограничения торговли". Здесь же с учетом негативной практики примене­ния антитрестовских законов в США прямо указывалось, что "не являются монополиями объединения рабочих, организо­ванные для защиты их собственных интересов".

Конституция Мексики раньше, чем это имело место даже в развитых странах Запада, признала важные соци­альные права трудящихся. Специальный раздел "О труде и социальном обеспечении", состоявший из одной, но детали­зированной статьи (ст. 123), стал основой для принятия спе­циального кодекса законов о труде. В этом разделе преду­сматривались 8-часовой рабочий день, особые условия тру­да для женщин и подростков, еженедельный день отдыха и ежегодный отпуск, послеродовой отпуск для женщин и т. д. Зарплата не должна была впредь выплачиваться товарами, чеками и расписками. Впервые в перечень прав, провозгла­шаемых конституциями, включались право рабочих объе­диняться в профсоюзы и право на забастовку, хотя послед­нее и ослаблялось рядом оговорок: забастовки не должны сопровождаться "актами насилия" или иметь иные цели, кроме как достижение "равновесия между различными фак­торами производства" и т. п.

По мере дальнейших успехов мексиканского рабочего движения ст. 123 дополнялась новыми положениями, содер­жащими уступки в области социального обеспечения, жи­лищного строительства и т. п. В целом эта статья модерни­зировалась и подвергалась изменениям 47 раз, т. е. больше, чем любая другая статья конституции. Мексиканская Кон­ституция отчетливо отразила и некоторые другие новые тенденции в развитии конституционализма XX в. Так, она отступает (и в ряде случаев более решительно, чем Вей­марская конституция Германии 1919 г.), от традиционных идей индивидуализма. В ней делается упор на "социальную справедливость", на "гармонию частных и общественных интересов", а поэтому и государство рассматривается как ос­новной инструмент сглаживания социальной напряженно­сти и конфликтов. Необходимость укрепления экономиче­ской самостоятельности и ускорения научно-технического прогресса надолго предопределила особую экономическую и социальную роль государства в Мексике. Конституция по сути дела отказалась от традиционного экономического ли­берализма и предусмотрела рост вмешательства государст­ва в различные сферы общественной жизни на основе "со­циального партнерства". Следует отметить, что экономиче­ская и социальная функции государства в Мексике и до сих пор далеко не исчерпали своего прогрессивного содержа­ния. Об этом свидетельствует, в частности, ряд мер по за­щите национальной экономики от иностранного капитала, предпринятых правительством Мексики в 30-х, а затем в 70-80-х гг., а также растянувшаяся на десятилетия аграр­ная реформа, и т. д.

Конституция 1917 г. приспособила к новым историче­ским условиям ту модель государственной организации, которая в основных своих чертах была создана еще по кон­ституциям 1824 и 1857 гг. "Мексиканская модель" государст­ва исходит из федерализма, порожденного в свое время глу­бокой экономической и политической децентрализацией страны. В XX в. в связи с быстрым развитием капитализма в экономической и политической жизни Мексики тенден­ции к централизации власти являются доминирующими. Од­нако федерализм уже традиционно вошел в государствен­ную и правовую практику страны.

В рамках Конституции 1917 г. федеральное устройство получило даже дальнейшее развитие. Конституция призна­ет суверенитет штатов и их право на самостоятельную кон­ституцию, но приоритет федерации в политической жизни страны является очевидным и обеспечивается с помощью целого ряда конституционных и неконституционных меха­низмов, в частности, института так называемой федеральной интервенции. Верховная власть в федерации организу­ется согласно принципу разделения властей, который дав­но укоренился в латиноамериканских республиках, хотя и продемонстрировал неспособность достичь той цели, ради которой он введен, т. е. предотвратить концентрацию вла­сти в одних руках, а следовательно, и авторитаризм.

По традиции, свойственной разделенной федеральной власти, Конституция Мексики на первое место выдвигает законодательную власть, скрупулезно определяя структу­ру и компетенцию Федерального конгресса, организацию и специальные полномочия палаты депутатов и сената, поря­док разработки и утверждения законов и т. д. Последую­щие поправки к Конституции, особенно в 1977 г., расшири­ли полномочия конгресса в сфере экономики и по контролю за внешнеполитической деятельностью правительства. Фак­тически стержнем в конституционном механизме Мексики является президент. Его особое место в системе органов федеральной власти определяется тем, что Мексика по фор­ме правления - типично президентская республика. В ру­ках президента совмещаются функции главы государства и главы исполнительной власти. В этом качестве президент осуществляет представительские функции, руководит всем государственным аппаратом, возглавляет вооруженные силы, обладает реальной политической возможностью полностью контролировать законодательный процесс.

В Конституции в расширенном виде представлен тра­диционный набор политических и личных прав граждан вместе со специфически мексиканским судебным порядком применения приказа о защите прав, нарушенных актами или действиями государственных органов ("ампаро").

Конституция Мексики 1917 г., как и Конституция США, является "жесткой", т. е. предусматривает сложный поря­док принятия поправок, но в силу особенностей дальнейше­го развития политической системы она часто подвергается пересмотру. Начиная с первой реформы в июле 1921 г. и до 1984 г. Конституция претерпела 369 изменений, которые за­тронули 55% ее статей. Эти изменения свидетельствуют о том, что правящие круги Мексики овладели искусством свое­временно приводить в действие механизм социальных ус­тупок и политического маневрирования.

Конституция Мексики, несмотря на подвижность и дек­ларативность ряда статей, способствовала формированию относительно стабильной и вместе с тем достаточно при­способленной к меняющимся условиям политической сис­темы. Одной из особенностей этой латиноамериканской рес­публики является то, что уже с конца 20-х гг. армия пере­стала оказывать непосредственное влияние на политическую жизнь. Это в свою очередь позволило стране избежать столь обычных для континента военных мятежей и госу­дарственных переворотов.

Одним из основных элементов политической системы Мексики является Институционно-революционная партия (ИРП), учрежденная в 1929 г. правящей группировкой, стре­мившейся получить широкую социальную опору. Эта пар­тия, с самого начала ставшая правительственной, как видно из ее названия, рассматривает себя как наследницу продол­жающейся революции. В партии были созданы три сектора: аграрный, рабочий и народный, что должно было обеспечить представительство различных классов и слоев населения под эгидой партийного руководства и самого президента.

С момента своего создания и до настоящего времени ИРП неизменно находится у власти, чему способствовало ее срастание с государственным аппаратом. До недавнего времени фактически сложившаяся однопартийная система препятствовала участию политической оппозиции в государственных органах. К середине 70-х гг. XX в. накопилось значительное недовольство населения однопартийной сис­темой и монополией ИРП на государственную власть. В 1977 г. конституционная реформа несколько демократизировала политическую систему Мексики, так как ввела избиратель­ные квоты, что гарантировало оппозиционным партиям не­большое количество мест в конгрессе. Но реформа не по­дорвала политической гегемонии ИРП, являющейся, по сути дела, президентской партией. Она не оправдала также рас­четы руководства ИРП на создание "управляемой оппози­ции" и на стабилизацию "мексиканской модели" государст­ва и политической системы.

Латиноамериканские государства в середине XX в.Уже с 30-х гг. зависимое и деформированное развитие ка­питализма, усилившее социальные контрасты, привело к медленным, но неизбежным изменениям в латиноамерикан­ском обществе и в его политической системе.

Латифундизм, авторитаризм, незавершенность процесса этнической интеграции, сохранение традиционного уклада жизни коренного населения и другие тому подобные факто­ры самым тесным образом переплелись с социальным ре­формизмом, с использованием новейших достижений НТР, с быстрой урбанизацией, с ломкой старых поведенческих стереотипов и политического сознания. В XX в. значитель­но возросла социальная мобильность и политическая актив­ность масс, их стремление к самостоятельному участию в политической жизни, причем в самых разнообразных фор­мах. Все возрастающую роль начинает играть в жизни ла­тиноамериканских государств внешний фактор. Широкая экспансия иностранного капитала имела своим результатом и политическую экспансию, стремление правящих кругов ведущих держав использовать страны субконтинента в своих глобальных военно-стратегических целях.

В 30-е гг. нацистская Германия предприняла попытку подчинить себе с помощью "пятой колонны" (профашист­ски настроенных эмигрантов и т. д.) ряд южноамериканских республик (Бразилия, Боливия и др.). Под влиянием евро­пейского фашизма в некоторых странах южного конуса (Бра­зилия, Аргентина, Чили и др.) сложились и свои "корпора-тивистские", "институционалистские" организации, партии тоталитарного типа, а также и сами военно-фашистские диктатуры. Так, Доминиканская партия, организованная сверху диктатором Трухильо по тоталитарному типу, авто­матически включила в себя всех государственных служа­щих.

Особенно в 30-40-х гг. XX в. образцам европейского фашизма и "корпоративизма" следовала Конституция Бра­зилии 1937 г., в которой профашистски настроенный дикта­тор Варгес декларировал создание так называемого нового государства. После разгрома нацизма во второй мировой войне позиции фашистских и неофашистских партий ослаб­ли, они утратили массовую социальную базу, но сохранили свое влияние в ряде латиноамериканских стран, нередко сли­ваясь с террористическими группировками. В 30-е гг. актив­ную борьбу с европейским фашизмом за влияние на латиноамериканские страны повели также правящие круги США. Североамериканский капитал в рамках политики "доброго соседа" президента Ф. Рузвельта существенно потеснил своих конкурентов, закрепил свое доминирующее положе­ние на субконтиненте. Зависимость латиноамериканских государств от северного соседа еще более возросла после второй мировой войны, когда стратегически важный суб­континент стал ареной "холодной войны" и конфронтации двух "сверхдержав" (США и СССР).

В послевоенные годы правящим кругам США удалось втянуть правительства латиноамериканских стран в борьбу с "красной опасностью" и развернуть широкую антикомму­нистическую кампанию, а тем самым подчинить их своим военно-политическим планам. В 1947 г. в Рио-де-Жанейро США добились oit латиноамериканских государств подпи­сания Пакта об обороне Западного полушария. В 1948 г. на базе созданного еще в начале века Панамериканского союза была учреждена Организация американских государств (ОАГ).

Принятая в том же году ОАГ Декларация о защите демократии, а также Каракасская доктрина 1954 г. стали в 50-60-х гг. своего рода программными документами ОАГ. Они должны были стать заслоном от "подрывного" движе­ния на континенте и от "проникновения коммунизма". По­скольку прямые интервенции США в латиноамериканских республиках становились все более уязвимыми в глазах общественного мнения, то теперь защита американских инте­ресов осуществлялась под флагом ОАГ с использованием так называемых межамериканских вооруженных сил (воо­руженная интервенция в 1954 г. в Гватемале, в 1964 г. - в Панаме, в 1965 г. - в Доминиканской Республике и т. д.).




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.