Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Образование независимых государств в Тропической Африке 1 страница



 

Накануне завоевания независимости в колониях Тро­пической Африки господствовали докапиталистические, а зачастую и дофеодальные формы общественного развития. Основные формационные процессы не получили здесь сво­его завершения, характеризовались переходным состояни­ем. В последние годы перед освобождением этих стран мет­рополии стимулировали здесь развитие капитализма зави­симого, неоколониального типа.

Как правило, независимость стран Тропической Афри­ки провозглашалась в результате мирных форм борьбы за национальное освобождение, власть из рук колониальных чиновников переходила непосредственно в руки местной вер­хушки.

Первые конституции независимых государств Африки были составлены и "дарованы" метрополиями; они нередко закрепляли некоторые привилегии племенных вождей. При этом бывшие английские колонии были вынуждены при­нять "вестминстерскую модель" государственных органов. Страны, входящие прежде во французскую колониальную империю, принимали свои конституции самостоятельно, но и в этом случае они восприняли политические образцы Пятой республики. Однако все эти государственные формы совер­шенно не соответствовали социально-экономическим усло­виям развития африканских обществ, и в середине 60-х гг. стал явственно обнаруживаться их кризис.

Отказ от западного конституционализма в африканских странах капиталистической ориентации характеризовался установлением авторитарных методов правления. В 60 - 70-х гг. в целом ряде таких государств были установлены военные режимы, отменившие или приостановившие дей­ствие конституций. Однако военное руководство оказалось также не в состоянии решить коренную проблему развития молодых государств. В связи с этим в некоторых странах с конца 70-х гг. обозначился поворот к демократизации, кон­ституционным методам правления. Были ликвидированы террористические режимы в Уганде, Центральной Афри­канской Республике, Экваториальной Гвинее; в 80-х гг. к гражданскому правлению возвратились Судан, Руанда. Впо­следствии в некоторых из них неоднократно чередовались военные и гражданские режимы (Нигерия, Судан и др.).

В условиях переходных африканских обществ особен­но ярко проявилась высокая активность государства не толь­ко в политической системе, но и в его влиянии на экономи­ческие отношения. Наиболее значительная роль была отве­дена государству как средству насаждения и утверждения соответствующих общественных отношений в тех странах, которые провозгласили "социалистическую ориентацию" развития. В 1960 г. на этот путь вступили три государства (Гана, Гвинея, Мали), в 1970 г. их число удвоилось, а в сере­дине 80-х гг. утроилось (Ангола, Бенин, Конго, Танзания, Эфиопия и др.). Впоследствии многие из них в результате военных переворотов или изменения прежних концепций развития отказались от этого курса; окончательно "социа­листическая ориентация" по моделям тоталитарных социа­листических государств была отвергнута в 80-90-х гг.

Одной из первых стран, вступивших на путь "социали­стической ориентации", была Танзания. Объединенная Рес­публика Танзания (ОРТ) возникла в 1964 г. в результате добровольного объединения Республики Танганьики и На­родной Республики Занзибар и Пемба. В 1967 г. был провоз­глашен некапиталистический путь развития, а Конститу­ция ОРТ 1977 г. подтвердила в качестве основной цели строи­тельство в Танзании социалистического общества. Руково­дство обществом и государством осуществлялось единст­венной в стране партией, идейно-теоретической основой которой являлась теория "уджамаа" - особого африкан­ского пути развития социализма "общинного типа" при осо­бой роли государства как выразителя коллективной воли народа.

Главой государства и правительства в ОРТ является президент, наделенный очень широкими полномочиями. Законодательная власть осуществляется парламентом, со­стоящим из однопалатного собрания и президента. По фор­ме государственного устройства ОРТ является федерацией, в которую входят Материковая Танзания (Танганьика) и Островная Танзания (Занзибар). Определенное своеобразие федерации заключается в особом положении одного из ее субъектов - Занзибара. В отличие от Танганьики он имеет свою Конституцию (1979 г.), систему органов власти и управ­ления, обладает автономными правами в решении экономи­ческих и финансовых вопросов.

В последнее время правящие круги страны ведут по­иск новой стратегии развития, которая позволила бы опти­мально сочетать роль государства с коллективной взаимо­помощью и частным предпринимательством; однопартий­ная система заменена многопартийной.

Конституция Народной Республики Мозамбик 1975 г. объявила основой политической системы и руководящей силой общества Фронт освобождения Мозамбика, преобра­зованный в Авангардную партию ФРЕЛИМО в 1977 г. Уч­реждалось Народное собрание и институт президента рес­публики, который одновременно являлся председателем партии, правительства и Народного собрания. В 1990 г. в Мозамбике были осуществлены важные реформы: замена монополии одной партии многопартийностью, упразднение поста премьер-министра и переход его функций к главе го­сударства, принятие программы рыночной экономики. При­нята новая Конституция, закрепившая эти изменения.

В Эфиопии государственное руководство в 1974-1987 гг. принадлежало Временному военному административному совету, председатель которого являлся одновременно гла­вой правительства и главнокомандующим вооруженными силами. В 1984 г. была образована "авангардная" Рабочая партия Эфиопии, а в 1987 г. на референдуме была принята новая Конституция, которая провозглашала страну народ­но-демократической республикой. В 1987 г. были избраны Национальное собрание, Государственный совет и прези­дент, наделенный обширными полномочиями, созданы пять автономных образований, из которых одно (Эритрея) обла­дало законодательными полномочиями. Однако фактически сложившийся в Эфиопии военно-авторитарный режим не сумел решить острые этно-национальные проблемы и был свергнут одной из повстанческих группировок, выступаю­щих за создание коалиционного правительства и переход к демократическому правлению.

В 1993 году Эритрея вышла из состава Эфиопии и ста­ла самостоятельным государством, а в 1994 г. в Эфиопии была принята новая Конституция. Она учредила парламен­тарную республику с широкими полномочиями премьер-ми­нистра и федерацию, в составе которой девять штатов. На­циональности, образующие штаты, обладают правом выхо­да из федерации.

В 1990 году была одобрена Конституция Намибии, которая считается самой либеральной конституцией на Аф­риканском континенте. Она провозгласила страну демокра­тическим многопартийным государством, республикой с про­порциональной системой выборов. Конституция дополняет­ся "биллем о правах". Законодательным путем запрещена смертная казнь. Исполнительная власть, по Конституции, вручается президенту, избираемому всеобщим прямым го­лосованием не более чем на два президентских срока.

 

Раздел III. История права в новое и новейшее время

 

Глава 18. Становление и развитие современных правовых систем

 

Революции XVII-XVIII вв. и их роль в формирова­нии права нового типа. Становление современного права - это длительный исторический процесс, охватывающий не­сколько столетий и начавшийся еще в раннем средневеко­вье. Он протекал эволюционно и более плавно, чем соответствующие процессы в сфере политики и государства, где они нередко принимали форму общественных катаклизмов.

Историко-культурные корни современного права скла­дывались на почве рецепированного римского права, город­ского права, международного торгового права и были доста­точно глубокими и прочными. Но вместе с тем правовые системы эпохи средневековья были весьма несовершенны, а многие их положения тормозили развитие политической демократии и капиталистического предпринимательства. Эти черты средневековых правовых систем, отличавшихся к тому же отсутствием внутреннего единства, препятствовали про­грессивным изменениям в праве.

Важную роль в реформировании старого феодального права на новой основе сыграли английская революция XVII в. и французская революция XVIII в. Эти революции, особен­но французская, были серьезным испытанием на прочность оставшейся от средневековья правовой надстройки. Как вся­кие общественно-политические катаклизмы, эти революции не способствовали непосредственному укреплению право­вых начал в обществе. Наоборот, они привели во многом к неоправданному разрушению правового здания, создавае­мого веками, к ломке традиционной правовой культуры, к правовому нигилизму и волюнтаризму.

Как показал исторический опыт Франции и Англии, создание нового права происходило не только в годы рево­люционных потрясений, а, наоборот, в годы, характеризую­щиеся политической стабилизацией и духом консерватиз­ма. Тем не менее в широкой исторической перспективе эти революции, положив начало перевороту в области экономи­ки и политико-государственных структур, в конечном сче­те привели к значительным изменениям и в области права, к формированию нового правового порядка, способствовавшего становлению и быстрому развитию капитализма.

Пределы вторжения революции в средневековое пра­во, темпы обновления и переустройства правовой системы во многом зависели и от конкретных исторических условий разных стран. Там, где конфликт между интересами пред­принимателей и всего общества с феодальным правом при­нял наиболее острые формы, где в борьбу с архаичным фео­дальным правопорядком активно включились плебейские слои населения, смена средневековой правовой системы новым правом (как показывает пример Франции) произош­ла быстрее и в более радикальных формах. Там, где рево­люция не привела непосредственно к политическому гос­подству буржуазии, где последние шли к власти долгим путем и через серии компромиссов с землевладельцами (осо­бенно показателен пример Англии), послереволюционное право в большей степени было проникнуто духом традиций и сохраняло элементы средневековой правовой системы.

Таким образом, современное право в странах Запада (в первую очередь в Англии и Франции) складывалось и раз­вивалось как логическое продолжение сложившихся ранее систем средневекового (например, "общего права") и даже античного (римского) права. Новое право не могло быть чем-то существенно иным, чем предшествующее право, поскольку в своем саморазвитии оно вобрало в себя, сохранило и ис­пользовало многие его конструктивные, общественно-полез­ные элементы.

Степень правопреемства современного и предшество­вавшего ему права (например, римского, обычного) была столь велика, что, в сущности, нигде дореволюционные пра­вовые системы не исчезли бесследно. Значительная их часть вошла в обновленном виде в современное право, трансфор­мировалась в его нормы, так как и средневековое право функ­ционировало в обществе, знавшем уже и частную собственность, и рыночные отношения, и достаточно высокий уро­вень юридической техники. Отрицание средневекового пра­ва в ходе революций XVII-XVIII вв. и в последующие пе­риоды происходило главным образом применительно к той части его норм, которые игнорировали коренные интересы частных собственников, затрудняли дальнейшую эволюцию и внутреннее согласование самой правовой системы, прихо­дили в противоречие с экономическими и политическими потребностями капитализма.

Становление нового права означало большой прогресс в истории человеческого общества. Оно проходило не толь­ко путем отрицания и упразднения средневековых инсти­тутов в экономике и политике. Право обнаружило огромный созидательный потенциал, создавало необходимый простор для роста производства и торговли, для проявления личной инициативы, для всестороннего удовлетворения потребно­стей быстро развивающегося общества. На новой историче­ской ступени развития права в нем проявился ряд важных свойств и качеств.

Право нового времени, в отличие от дореволюционного, которое характеризовалось разобщенностью и правовым партикуляризмом, повсеместно рождалось в виде интегри­рованных национальных правовых систем. Именно капита­лизм, ломающий всевозможные сословные, региональные, таможенные и иные барьеры, привел к возникновению не только национальных государств, но и национальных пра­вовых систем. В новых правовых системах проявляется тот уровень развития, когда государство начинает играть ре­шающую роль в формировании самого облика правовой сис­темы. Правовая система получает новое качество, новый способ своего существования -систему законодательстваисистему права, которая практически лишь в зачаточном виде присутствовала в древнем и средневековом обществах.

Национальные правовые системы, в отличие от расще­пленных правовых систем предшествующей эпохи, приоб­ретают не только общегосударственную силу, но и новое содержание. Они вбирают в себя и правовой опыт предшествующих поколений, и действующее право, и систему пра­ва, и правовое сознание. Новые правовые системы порож­дали и новые формы существования самого права, которое вырастало в большинстве случаев не на обычаях и судеб­ной практике, а на законодательных и иных нормативных актах. Доминирующим началом, своего рода ядром в право­вых системах нового времени с самого начала становится конституционное (государственное, публичное) право, на базе которого строилось правовое здание любого общества.

Новые правовые системы сложились под воздействием формирующегося капитализма, нуждающегося и в адекват­ной правовой системе, и в едином правовом поле. Особое системообразующее значение в становлении нового права имело законодательство. Условно мировую историю права можно разделить на две большие эпохи. В древнем мире и в средние века право рождалось в основном не из установле­ний государства, а из реально существующих и признавае­мых самим обществом отношений.

В новое время право в своем саморазвитии по-прежне­му отражает внутренние потребности общества и меняю­щиеся жизненные условия. Но в нем, особенно с развитием конституционных начал, законодательство становится уже ведущим источником права. Именно оно, а не средства саморегуляции, становится стержнем правовой системы, правообразующим фактором. Законодательство выступает как важнейший инструмент развития права, придавая ему сис­темность, целостность.

В древнем мире и в средние века даже наиболее пол­ные законодательные акты (например, свод законов Юсти­ниана и др.) никогда не создавали основной массы правовых норм, отличаясь казуистичностью. Правовые нормы в эти эпохи формировались через народные обычаи и через судебную практику. Только в новое время и особенно в XX в. право, сохраняя общечеловеческую ценность, находящую выражение в доктрине "верховенства права", выступает в значительной степени в качестве предписания государст­венных органов.

Сложившиеся после революции и получившие свое раз­витие современные правовые системы наряду с принципом "верховенства права", "верховенства закона" включают в себя и другие принципы. В отличие от средневекового новое пра­во базировалось на принципах индивидуализма, отражавше­го в свою очередьраскрепощение личности, ее освобожде­ние от корпоративных, сословных и иных феодальных уз. Это нашло свое выражение уже в первых конституционных и иных законодательных актах французской революции (Дек­ларации прав человека и гражданина и др.). В центр правовых систем нового времени был поставлен именно человек, личность, а не сословно-корпоративные образования. Отсю­да и права человека в самих юридических документах стали рассматриваться как естественные, священные и неотчуж­даемые. В свою очередь они подкреплялись целой совокуп­ностью прав гражданина в публичной и частной сферах.

Важнейшим принципом новых правовых систем стала свобода. Она была не только выражением общечеловече­ского гуманистического идеала, но и выступала как состав­ной элемент гражданского общества с присущими ему сво­бодой предпринимательства, свободой торговли, свободой конкуренции и иных экономических и социальных свобод, которые в свою очередь немыслимы без свободы политиче­ской. Не менее важным принципом права в новое время ста­новится равенство, которое отразило эгалитаристские на­строения в обществе. В юридическомсмыслеравенство было необходимым элементом самой системы предприниматель­ства, ибо оно положено в основу всех договорных отноше­ний, в том числе трудовых.

Как показал сам процесс формирования послереволю­ционного права, указанные выше принципы и устои права, в том числе и политические свободы, не могли быть обеспе­чены без прочного правопорядка. Предпринимательская дея­тельность особенно нуждалась в упорядоченности и стабильности, с чем связывались представления о разумном строе. Поэтому другим основным принципом нового права стала законность. Она явилась условием реализации политиче­ских и гражданских прав, гарантией демократических ин­ститутов власти, а также стабильности всего экономическо­го оборота.

Становление англосаксонской и континентальной пра­вовых систем (семей). В XVIII-XIX вв. в связи с образо­ванием ряда новых государств в Америке (США) и в Евро­пе (Бельгия, Италия и т. д.), с завершением территориаль­ного раздела мира и образованием колониальных империй, с распространением рыночных структур по всему земному шару капитализм превратился в мировую систему, опреде­ляющую последующий ход развития человеческой цивили­зации. Интернационализация экономической и политической жизни имела своим результатом растущее взаимодействие правовых систем различных стран, преодоление их былой самоизоляции.

Особенно заметным становится воздействие права ве­дущих держав мира (прежде всего Англии и Франции) на правовую жизнь стран, которые позднее вступили на путь создания капиталистического общества. Взаимодействие правовых систем в этих условиях принимает самые разно­образные формы, а их сходство значительно увеличивает­ся. Этому содействовала широкая рецепция (заимствование) целых национальных правовых систем, насильственное вне­дрение чужеземного права, а также более мягкая транс­плантация принципов права одних стран в правовые систе­мы других стран. В немалой степени на процессы растуще­го взаимодействия и взаимовлияния отдельных националь­ных правовых систем разных стран в конце XIX - начале XX вв. повлияли и новые технические возможности капитализма - современные средства транспорта, связи, ин­формации и т. д.

В связи с широкими процессами рецепции и трансплан­тации права на базе английской и французской националь­ной правовой системы сложились так называемые мировые системы (семьи) права - англосаксонская и континенталь­ная (романо-германская). Эти структурные общности представляли собой две большие группы национальных право­вых систем, различающихся по своей внутренней структу­ре и внешним юридическим характеристикам.

Каждая из этих двух систем имеет свой "генетический код", свои исторические корни. Несмотря на то, что фран­цузская и английская правовые системы уходят своими кор­нями в средние века, возникновение мировых систем права связано именно с процессом утверждения господства капитализма. Доминирующее положение этих стран в сфере права определялось также и тем, что в XIX в. они были наиболее богатыми и развитыми, превратившись к тому времени в крупнейшие колониальные державы.

Особенно тесно связано с колониальной политикой об­разованиеанглосаксонской системы права. Большое зна­чение колониального фактора в истории этой системы во многом определяется тем, что английское право, уникаль­ное по способам своего формирования, содержанию и фор­ме, обладающее большим потенциалом саморазвития, было тем не менее слишком традиционным, национальным, а потому сложным и недоступным для рецепции, для более или менее широкого восприятия в других странах мира. В итоге англосаксонская правовая семья превратилась в мировую систему не в результате рецепции трудных для понимания английских правовых форм, а путем их трансплантации или насильственного внедрения в процессе колониальной экс­пансии.

На начальных этапах английской колониальной экспан­сии были выработаны две судебные доктрины, способство­вавшие именно трансплантации, а не рецепции английского права. Согласно первой из этих доктрин, англичанин, от­правляющийся за границу, "берет с собой" английское пра­во. Тем самым, английский суд как бы гарантировал англи­чанину, находящемуся в английских колониях ("за моря­ми"), сохранение всех свобод и демократических институ­тов, которые существовали в самой метрополии. Эта док­трина стала следствием обобщения правового опыта, накоп­ленного в первых королевских колониальных хартиях. Так, еще в королевской Хартии Виргинии от 1606 г. говорилось, что "наши подданные, все вместе и каждый в отдельности... будут иметь и пользоваться всеми Свободами, Вольностями и Иммунитетами в любом из наших владений во всех их значениях и смыслах, как если бы они родились и жили в пределах нашего королевства Англии".

Согласно второй доктрине, сформулированной в 1693 г. судьей Холтом, в случае освоения англичанами "незаселен­ных" земель местное индейское и иное туземное население не должно было приниматься во внимание как "нецивили­зованное". В этих колониях считались действующими все законы Англии. Термин "законы Англии" в колониальной практике подразумевал не только статуты, но и "общее пра­во" и "право справедливости", т. е. прецедентное право, ко­торое вводилось в судах, создаваемых английскими колони­стами.

Введение в действие положений английского права в колониях переселенцев осуществлялось не только на осно­ве указанных судебных доктрин, но и путем издания спе­циальных королевских хартий, а также законов парламен­та. Так, например, в хартии, выданной Карлом II Ост-Индской компании в 1683 г., указывалось, что судьи должны решать дела в соответствии с "правосудием, справедливо­стью и доброй совестью", то есть практически в соответст­вии с английским прецедентным правом. Специальными актами английское право было введено в североамерикан­ских колониях, позднее распространено на Канаду (кроме Квебека, где сохранило свое действие французское право), Австралию, Новую Зеландию, Южную Африку, на базе ко­торых позднее оформились английские доминионы. Норма­тивными актами королей английское право внедрялось "свер­ху" и в новых колониях в Азии и в Океании.

В конце XIX в. в связи с окончательным разделом Аф­рики английские законы, а также прецедентное право были введены специальными правительственными актами в аф­риканских колониях (в 1874 г. - в Гане, в 1880 г. - в Сьер­ра-Леоне, в 1897 г. - в Кении и т. д.).

В XIX в. законодательство, вводящее в колониях анг­лийское право, довольно четко указывало и пределы при­менения его источников. Так, например, Ордонанс 1874 г. для Золотого Берега (Гана) постановил, что в колонии дей­ствует "общее право, справедливость и статуты общего ха­рактера, которые действовали в Англии на 24 июля 1874 г.", то есть на момент издания Ордонанса. Там же указывалось, что "во всех вопросах, в которых имеется конфликт или расхождение между нормами справедливости и нормами общего права, относящимися к одному и тому же вопросу, предпочтение должно отдаваться нормам справедливости". Подобные положения предусматривались в законодательстве, изданном для других колоний. В Либерии, основанной неграми - переселенцами из США, английское "общее пра­во" первоначально было позаимствовано в его американ­ском варианте. В законе 1820 г. указывалось, что в стране вводится "общее право в том виде, в каком оно было преобразовано и действует в Соединенных Штатах". Правда, в 1824 г. новый закон говорил уже о действии "общего права и обычаев судов Великобритании и Соединенных Штатов", а в 1839 г. было постановлено, что в Либерии действуют "те части общего права, которые установлены в "Комментариях" Блэкстона, и поскольку они могут быть применены к условиям данного народа".

Обычно англичане не уничтожали в колониях полностью традиционное местное право (например, индусское, мусуль­манское, обычное и т. д.), что было просто невозможно сде­лать, но это право действовало в пределах, установленных английским законодательством или колониальными властя­ми. В таких условиях возникали и своеобразные смешанные правовые системы, состоявшие из элементов английского и местного туземного права (например, англо-индусское пра­во). Традиционное право регулировало главным образом се­мейные отношения и сохраняло свое подчиненное положе­ние по отношению к английскому праву, которое определяло развитие правовой системы в этих странах в целом. В коло­ниях и протекторатах Англии и Юго-Восточной Азии (Малайя, Сингапур, Гонконг, Бруней) английское право перепле­талось часто с элементами индусского и китайского права, которое действовало в индийских и китайских поселениях и у торговцев, а также с нормами мусульманского права, кото­рое утверждалось здесь по мере распространения ислама. В колониальных владениях Англии в Африке в определенных пределах (особенно в области семейных, наследственных и т. п. отношений) действовали нормы обычного права, но воз­действие английского права в целом шло по возрастающей линии. В результате во второй половине XX в., когда прошел процесс деколонизации британской империи, новые государ­ства, возникшие на базе английских колоний, практически оказались в сфере влияния и действия англосаксонской сис­темы права.

Своеобразно складывалась правовая система в англий­ских колониях в Южной Африке. Эти колонии расширя­лись по мере захвата бурских республик, в которых дейст­вовало голландское (так называемое римско-голландское) право. Основные черты этого права определились еще в XV- XVII вв. В начале XIX в. в самой Голландии право было преобразовано по французскому образцу (на основе кодек­сов Наполеона), но в колониях (в Индонезии, в Южной Аф­рике и т. д.) оно действовало главным образом в первона­чальном виде. Голландские власти в случае пробелов в ко­лониальном законодательстве допускали ссылки даже на римское право.

Англичане, утвердив свое господство в южноафрикан­ских колониях, сохранили действие как некоторых мест­ных обычаев, так и римско-голландского права. В 1857 г. специальная комиссия, обследовавшая состояние права в Капской земле, писала в своем отчете, что "римско-голланд­ское право... образует главную часть права колонии". По конституционному Акту об образовании Южно-Африкан­ского Союза (1909 г.), определялось, что право отдельных колоний, которое действовало к моменту создания Союза, является действующим до тех пор, пока оно не будет пере­смотрено парламентом Союза или провинциальными сове­тами. Однако в течение всего XIX и в начале XX в. южно­африканское право перерабатывалось в соответствии с ду­хом английской юриспруденции. В результате, по словам самих южноафриканских юристов, сложилась "правовая система - гибрид", где тесно переплелись элементы анг­лийского и голландского права.

Это своеобразное право было распространено англи­чанами и на другие их владения на юге Африканского континента (Южная Родезия- 1898 г., Свазиленд – 1907 г. и др.). Уже после окончания первой мировой войны, в 1919 г., право Южно-Африканского Союза было введено и в под­мандатной территории - Юго-Западной Африке. Своеоб­разная гибридная система права, хотя и с более очевидным влиянием английских доктрин, сложилась исторически и в ряде других колониальных владений Англии: на Цейлоне (англо-римско-голландское право), на острове Маврикий (англо-французское право), в Вест-Индии (англо-испанское право).

С конца XIX в. английское право оказывает все большее воздействие на правовые системы и таких стран, которые официально сохраняли независимость, но фактически попа­ли под британское влияние - Египет, Афганистан и др. Свое­образная смешанная система права возникла исторически и на самих британских островах - в Шотландии. Здесь еще в средние века применялись многие институты римского права, дополненные практикой шотландских судов, не вос­принявших в целом систему "общего права". Но после акта об Унии Англии и Шотландии 1707 г., хотя шотландское право и сохранило свой обособленный статус, оно постепен­но начало все больше тяготеть к образцам английского пра­ва. Укреплению мировых позиций английского права спо­собствовало то обстоятельство, что дела из высших колони­альных судов можно было обжаловать в судебном комитете Тайного совета в Лондоне.

Ориентация на английское право сохранилась в само­управляющихся колониях и после принятия в 1865 г. анг­лийским парламентом "Акта о действительности колони­альных законов". Формирующееся в доминионах националь­ное законодательство базировалось на основных принципах англосаксонской правовой системы, то есть на судебном прецеденте и общем праве.

Английское право было положено в основу кодифика­ции отдельных отраслей и институтов права, которая про­водилась в ряде колоний. Так, в Индии уже в 30-х гг. XIX в. специальная комиссия под руководством известного анг­лийского юриста Маколея составила проект уголовного ко­декса. Он был утвержден Законодательным советом при вице-короле Индии лишь в 1860 г., вскоре после подавле­ния национального восстания 1857 г., в связи со стремле­ниями англичан укрепить колониальный правопорядок. Этот кодекс испытал на себе известное влияние и французского законодательства, а также заимствовал ряд положений из индусского и мусульманского права, но в целом по своему духу он соответствовал английской правовой системе. В 1859 г. был принят кодекс гражданского судопроизвод­ства, а в 1861 г. - кодекс уголовного судопроизводства Индии. В 60-х гг. в Индии был принят также ряд кодифи­цированных актов в сфере гражданского права (Акт о на­следовании 1863 г., Акт о договорах 1866 г.). На основе анг­лийского права (проект Стифена) был принят в 1892 г. уголовный кодекс Канады. В конце XIX - начале XX в. ин­дийские колониальные кодексы были распространены Анг­лией на ряд других колоний (Аден, колонии в Восточной Африке - Сомали, Кения и др.).




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.