Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Образование независимых государств в Тропической Африке 2 страница



Несмотря на большое разнообразие правовых систем, выросших на базе бывших колониальных британских вла­дений, они имеют сходство в основных моментах внутрен­ней структуры и самого юридического мышления. В силу особой системообразующей роли в англосаксонской право­вой семье общего права Англии эту систему часто называ­ют "семьей общего права". В этой семье преобладает праг­матическая концепция права, согласно которой юридиче­ская норма выступает не столько в виде общей и абстракт­ной нормы поведения, сколько в способе разрешения судеб­ных тяжб. Естественно, что важное место при этом занима­ет прецедентное, судейское право, для которого процессу­альные моменты самого ведения судебных дел (предъявле­ние и оценка доказательств, заслушивание свидетельских показаний и т. д.) имеют нередко большее значение, чем выяснение истины. Таким образом, право в англосаксонской семье приобретает процедурный и казуальный характер, а не законодательный и системно-логический. Отказ от ши­рокой рецепции римского права в этой семье имеет резуль­татом множество юридических понятий, юридических кон­струкций и терминов, имеющих корни лишь в английской правовой истории. Под влиянием английской судебной прак­тики в англосаксонской правовой семье большое внимание уделяется защите прав личности от произвола государства и общества.

Континентальная система (семья) права складывалась в отличие от англосаксонской системы под непосредственным влиянием правовой системы Франции, и особенно наполео­новской кодификации, осуществленной еще в начале XIX в.

Сам термин "континентальная система права" вошел в оборот в науке сравнительного правоведения в конце XIX в. Этот термин, как и англосаксонская система права, оказал­ся достаточно условным и неполно отражающим реальное положение вещей. Первоначально эта система (семья) вклю­чала в себя правовые системы ряда стран европейского кон­тинента, унаследовавших основные понятия, конструкции, а также общий дух римского права. К этой семье относи­лись правовые системы таких родственных "романских" государств, как Франция, Голландия, Бельгия, Испания, Италия. К этой же группе также относилась Германия, влия­ние права которой на континентальную систему становится особенно заметным с конца XIX и в первой половине XX в. Германский фактор, отразивший синтез варварского (гер­манского) и римского права, стал столь существенным, что сама континентальная система стала называться романо-германской правовой семьей.

Континентальная система права в своем развитии рано вышла за рамки Европейского континента. В силу влияния римско-испанских правовых традиций ее уже в XIX в. вос­приняли практически все латиноамериканские республики, где рецепция французского и римского права была особенно глубокой. Основные элементы структуры и отдельные поло­жения континентальной системы были трансплантированы в XIX и в начале XX в. в многочисленные африканские и ази­атские колонии Франции, Бельгии, Голландии, Германии. Во второй половине XX в., когда эти колонии получили незави­симость, их правовые системы оказались "привязанными" к романо-германской правовой семье.

Заметное влияние континентальной системы права мож­но видеть также в японских кодификациях конца XIX - начала XX в., в праве Оттоманской империи, Египта и т.д. Таким образом, континентальная система права преврати­лась к концу XIX - началу XX в. в одну из двух мировых систем права.

Романо-германская (континентальная) правовая семья имеет ряд структурных и технико-юридических особенно­стей, которые восходят еще к римскому праву и к средне­вековым правовым традициям. В странах континента в от­личие от Англии решающую роль в создании права играла не судебная практика, а законодательные и иные норма­тивные акты королей, в том числе основанные на римском праве. Революции, прокатившиеся в конце XVIII - начале XIX в. по Европейскому и Американскому континентам, со­действовали дальнейшему росту авторитета закона. Он пре­вратился в главный источник права и стал при этом основ­ным системообразующим фактором в континентальной пра­вовой семье. Именно закон, а не судебная практика высту­пил как инструмент в создании единого национального пра­вового порядка и единого режима законности.

В странах континентальной системы сложились специ­альные юридические конструкции, обеспечивающие призна­ние верховенства закона. Закон рассматривался здесь как акт верховной власти, наделенный правом устанавливать нормы, имеющие высшую юридическую силу. На законе (конституции) основывалась и иерархия всех соподчинен­ных и нижестоящих по своей правовой силе нормативных актов. Во Франции в XIX в., как и в континентальной систе­ме в целом, сложилось положение, которое сами француз­ские юристы назвали "фетишизацией писаного закона".

С формально юридической точки зрения в континен­тальной системе любое решение суда должно было основы­ваться на писаном праве, на законе, а не на предшествую­щих судебных решениях. Судьи в рамках континентальной системы могли лишь применять право, а не создавать его, как это делали их английские коллеги. Так, например, в гражданском кодексе Франции статья 5 указывала: "Судь­ям запрещается выносить решение по подлежащим их рас­смотрению делам в виде общего распоряжения". О подза­конном характере судебной деятельности свидетельствует и статья 4: "Судья, который откажется судить под предло­гом молчания, темноты или недостаточности закона, может подлежать преследованию по обвинению в отказе правосу­дия". Еще более четко принцип связанности судей при вы­несении судебного решения законом сформулирован в ст. 3 гражданского кодекса Италии 1865 г.: "При применении за­кона нельзя приписывать ему другого смысла, кроме того, который явствует из собственного значения слов во взаим­ной их связи и из намерения законодателя". Примерно та­кой же подход к пониманию соотношения закона и судеб­ной практики ("судейского права") был зафиксирован и в латиноамериканском законодательстве. В Аргентине, напри­мер, было четко установлено, что судебный прецедент и доктринальные работы являются вспомогательными в про­цессе толкования закона, но по причине отсутствия обязы­вающей силы не являются источником права.

Другая специфическая черта континентальной систе­мы - этокодификация, которая рассматривалась как не­обходимое условие отраслевой организации правовых норм. В кодификациях, осуществленных в XIX в. в рамках конти­нентальной системы права, было реализовано пожелание Вольтера, высказанное им еще в XVIII в.: "Давайте сделаем все законы ясными, единообразными и точными". В кодификационных работах особенно ярко отразился прису­щий XIX в. экономический и политический либерализм, который предполагал сначала установление общих рамок правового здания, а затем - минимальное государственное вмешательство в частную правовую сферу. Кодексы, по за­мыслу юристов XIX в., должны были дать четкое определе­ние границ запрещенного и дозволенного.

Континентальная система права отличается от англо­саксонской системы не только по своим источникам, но и по внутренней структуре, по основным правовым институтам, конструкциям, по юридической технике. Сама правовая нор­ма рассматривается как абстрактное предписание, как выс­шее правило поведения для граждан и государственных органов. Многие структурные особенности права континен­тальной системы проистекают еще из переработанного при­менительно к новым условиям римского права. Так, для стран континентальной системы, как и для римского права, ха­рактерно деление права напубличное и частное. Первое связано с публичным, общественным интересом и соединя­ет частных лиц под эгидой государственной власти в еди­ный коллектив "ради блага всего общества". Второе ориен­тировано на отдельных индивидов и связывает частных лиц в процессе защиты своих личных интересов, в том числе от не требующегося в этой сфере государственного вмешательства.

Развитие права в современном обществе. Для новей­шего периода истории характерны не только существенные изменения в политических системах, конституциях, госу­дарственном праве современного общества, но и заметная эволюция всей его правовой системы.

Обновление, которое произошло в праве стран Запада в XX в., особенно во второй его половине, затронуло как его форму, так и содержание. Оно придало ему новые перспек­тивы и возможности активно воздействовать на обществен­ную жизнь. Это обновление связано прежде всего с глубин­ными процессами развития самого современного капитализ­ма, вступившего в постиндустриальную фазу. В современ­ную эпоху право в значительно больших масштабах исполь­зуется для решения новых общественных задач, обуслов­ленных ускоряющейся информационной и научно-техниче­ской революцией, усложнившейся и модернизирующейся экономикой, поисками разрешения старых традиционных и вновь возникающих социальных противоречий. Право стран Запада на современном этапе его развития отражает также меняющееся соотношение демократических и реакционных сил на международной арене, региональную политику и набирающие силу интеграционные процессы в сфере эко­номики и политики.

В новейший период в праве западных стран отчетливо проявился ряд новых черт, не свойственных ранним этапам развития капитализма. В то же время происходит посте­пенное видоизменение некоторых классических правовых принципов и постулатов, которые в XVII-XIX вв. казались естественными, единственно возможными и непоколебимы­ми, а в настоящее время они стали не в полной мере удов­летворять потребности общественной жизни, соответство­вать возникающим в ней новым явлениям. Так, характер­ный для права в XVIII в. индивидуализм сменяется сильной социально-правовой политикой.

Основное назначение права в современных условиях состоит не только в защите той социополитической струк­туры, которая в своей основе сложилась на предшествую­щих ступенях саморазвития капиталистического общества. Оно заключается также в том, чтобы, сохраняя это общество и сложившиеся в нем демократические традиции, транс­формировать его, приспосабливая к новым общественным потребностям. Именно поэтому изменения в праве запад­ных стран в новейший период проявляются не столько в классовых, сколько, прежде всего, в общесоциальных и общерегулятивных функциях права, связанных с объектив­ным отражением в нем более высоких форм общественного сознания и производства, с необходимостью охраны окру­жающей среды и борьбы с болезнями и преступностью, с разумным осуществлением демографической политики и т. д.

Обновляющееся (особенно во второй половине XX в.) право промышленно развитых стран демонстрирует боль­шую, чем ранее, способность к целенаправленной социаль­ной политике. При этом оно сохраняет приверженность к собственному опыту и достижениям мировой цивилизации, особенно в сфере отношений собственности и регулирова­ния рыночной экономики.

Процесс развития права в одних странах характеризо­вался высокой степенью правовой преемственности, в дру­гих он ознаменовался крупными реформами законодатель­ства. Но в целом всем правовым системам современного за­падного мира присущ резкий рост самой сферы обществен­ных отношений, требующих правового регулирования, уве­личение правотворческой активности государственных ор­ганов, возрастание роли юридической формы обществен­ных отношений, ориентация на право как на общепризнан­ную и самостоятельную ценность (идея правового государства).

Демонстрируя более высокую (по сравнению с полити­ческими системами и государством) степень стабильности и преемственности, право в странах Запада в XX в. отличает­ся большой приспособляемостью, гибкостью, способностью регулировать общественные отношения при разных госу­дарственных режимах и при крутых поворотах в политике правящих кругов отдельных государств.

Изменения в источниках современного права. Резкое увеличение нормативного правового материала, новые тен­денции в развитии правовых систем привели к изменениям и в источниках права. Старые кодексы, особенно принятые в XIX в., обросли многочисленными поправками. В ряде стран им на смену пришли кодексы нового поколения, которые в большей степени соответствовали потребностям современ­ного капитализма.

Значительный рост и усложнение законодательства, появление большого числа новых правовых актов потребо­вали проведения крупных кодификационных работ. Но во многих странах произошла своеобразная "декодификация", проявившаяся в том, что значительная часть положений кодекса начинает подменяться или же вытесняться теку­щим законодательством.

Существенные изменения произошли в самой внутрен­ней структуре источников права. В XX в., несмотря на зна­чительный рост законодательства, в общей массе правового материала увеличился удельный вес актов исполнительной власти. Этому изменению в соотношении закона и актов исполнительной власти способствовали в ряде стран и кон­ституции, которые ограничили законодательные правомо­чия парламента определенными предметными рамками (на­пример, статья 34 Конституции Франции 1958 г.). Сами за­коны нередко принимаются парламентами в довольно обобщенном виде и требуют последующей нормативной конкре­тизации.

Президентские и правительственные декреты, прика­зы и регламенты министерств, как и другие виды админи­стративных актов, во всех без исключения государствах Запада стали важным инструментом практического приспо­собления содержания права к быстро меняющимся общест­венным условиям. Процесс возрастания роли правительст­венных и иных административных актов (специализирован­ных комиссий, "независимых" агентств и т. п.) ускорялся в случаях ослабления парламентской системы, выхода испол­нительного аппарата из-под фактического контроля пред­ставительных органов. В фашистских государствах (в Гер­мании при Гитлере, в Италии при Муссолини, в Чили при Пиночете и т. п.), а также при иных авторитарных режимах правительства открыто узурпировали законодательные пол­номочия, отменяя или подменяя своими актами не только парламентские акты, но и конституционные нормы.

Правительственное нормотворчество получило разви­тие в виде так называемого делегированного законодатель­ства, принятие которого осуществлялось по уполномочию парламента и при его официальном контроле. В последние десятилетия в ряде стран в связи с возрастанием роли правительственной власти и бюрократии правотворческий ха­рактер наряду с нормативными административными акта­ми приобретает и сама административная практика. Адми­нистративные решения правительственных и иных испол­нительных органов власти привели в целом ряде случаев к созданию административных прецедентов, за которыми фактически признается нормативная сила.

В ряду других источников права возрастает также и значение судебной практики. Все большее воздействие су­дебная практика начинает оказывать на развитие отдель­ных правовых институтов и в тех странах континентальной системы, где исторически судебный прецедент не признавался источником права, но решения высших судов по сво­ему фактическому значению все больше приобретали свой­ства прецедента. Наибольшую правотворческую роль игра­ет судебное решение, выносимое в связи с толкованием за­конов.

Особое место среди источников права заняли решения конституционных судов, созданных под влиянием США по­сле второй мировой войны во многих странах Европы и Азии (Италия, Япония, ФРГ, Индия и др.). Несмотря на ряд анти­демократических решений, вынесенных под давлением консервативных сил в 40-50-х гг., в целом институт судебного конституционного контроля и созданные в процессе его осу­ществления конституционные доктрины способствовали развитию права и укреплению демократических принципов политической жизни.

Эволюция системы современного права. Развитие го­сударственного регулирования экономики, особенно усилив­шееся с 30-40-х гг. и повлекшее за собой расширение пра­вительственного вмешательства в различные сферы обще­ственной жизни, привело к дальнейшей дифференциации системы законодательства и к дроблению ряда основных отраслей права (гражданского, административного и др.). В результате отпочкования ряда традиционных институтов появились новые отрасли законодательства: семейное, па­тентное, авторское, банковское, страховое и т. д.

Одновременно наметилась и другая тенденция - тес­ное переплетение гражданско-правовых (диспозитивных) и административных (императивных) методов правового ре­гулирования. Это означало стирание четких граней между административным и гражданским правом, а следователь­но, ослабление различий между публичным и частным пра­вом. В ряде стран исчезает и дуализм частного права, выражавшийся в самостоятельном развитии гражданского и торгового права (например, в Италии с 1942 г. действует единый гражданский кодекс, охватывающий все частное право).

Необходимость единообразного регулирования всей со­вокупности сложных экономических отношений привела к появлениюкомплексных отраслей права (атомное право, транспортное и т. д.). В юридической литературе входят в употребление такие правовые конструкции, как предпринимательское право, хозяйственное право, деловое право, экономическое право, право торгового оборота и т. д.

Активное развитие законодательства, связанного с ре­гулированием хозяйственной жизни, повлияло не только на усложнение национальных правовых систем, но и на усиле­ние взаимодействия правовых систем различных государств, особенно в сфере экономического законодательства и от­дельных его видов (инвестиционное, валютно-денежное, на­логовое и т. д.). Эта тенденция к сближению разных право­вых систем отражает объективные потребности развития мирового хозяйства, и особенно интересы транснациональ­ных компаний (ТНК). Такие компании осуществляют свой бизнес одновременно во многих странах мира и заинтересо­ваны в единых правовых подходах при регулировании ана­логичных экономических отношений. Интеграционные про­цессы в экономике неизбежно влекут за собой усиление еди­нообразия в праве разных стран, ведут к ослаблению бы­лых различий и контрастов между континентальной и анг­лосаксонской правовыми системами.

Одной из характерных особенностей эволюции права после второй мировой войны является значительное воз­растание (по сравнению с предшествующей эпохой) воз­действия норм международного права на внутреннее пра­во отдельных государств. Это воздействие охватывает как конституционное законодательство, так и всю правовую сис­тему в целом. Особенно заметно в последнее десятилетие увеличение числа норм международного права, затраги­вающих торговые и иные экономические отношения меж­ду различными государствами. В результате возникает своеобразное международное экономическое право. Спе­цификой норм международного права является то, что они в процессе трансформации реализуются в нормы внутри­государственные.

Реализация (имплементация) норм международного пра­ва осуществляется различными путями. Это может быть ра­тификация и официальная публикация соответствующего международного договора, как это, например, происходит во Франции и некоторых других странах. Но, например, в Ве­ликобритании имплементация достигается путем издания специального нормативного акта. Конституции ряда западноевропейских стран, принятые в послевоенный период, ис­ходят из принципа верховенства ратифицированного меж­дународного договора над внутренним законодательством. Поскольку эти государства являются участниками многих международных конвенций, регулирующих морские, воздуш­ные, железнодорожные и автомобильные перевозки, кредитно-расчетные отношения, патентные права и т. д., это потре­бовало от них внесения изменений во внутреннее законода­тельство.

Особенно важную роль в процессе унификации и гар­монизации законодательства играют международные эко­номические и политические сообщества европейских госу­дарств (Общий рынок и т. п.), в рамках которых вырабаты­ваются многосторонние договоры, например, конвенции о взаимном признании компаний (1968 г.), о патенте для Об­щего рынка (1975 г.) и др., на основе которых в свою очередь государства - участники договора принимают или коррек­тируют соответствующее национальное законодательство (акционерное, патентное, антимонопольное и т. д.). Учреди­тельные нормы международных политических и экономи­ческих сообществ нередко входят в национальное право го­сударств-участников и без принятия соответствующих нор­мативных актов, в силу самой ратификации договора (на­пример, Римского договора 1957 г. о создании ЕЭС).

 

Глава 19. Право Англии

 

Английская революция XVII в. и право. Одна из глав­ных и исторически обусловленных черт этой революции состояла в том, что возглавлявшие ее предпринимательские круги Англии, тесно связанные с обуржуазившимися зем­левладельцами (джентри), не ставили своей целью корен­ную перестройку старой политической и правовой системы. Английское "общее право", "право справедливости" и частично статутное право уже к XV-XVI вв. заметно приспо­собились к перспективе капиталистического развития.

Непримиримая оппозиция королевской власти и анг­ликанской церкви со стороны новых экономически господ­ствующих сил была обусловлена лишь определенными не­приемлемыми для английского общества аспектами законо­дательной и судебной политики абсолютизма (земельной, торгово-промышленной, религиозной и т. д.). Что же каса­ется правовой жизни в Англии, то она в период революции подверглась изменениям лишь постольку, поскольку в ней ущемлялись коренные интересы пришедшего к власти бло­ка лендлордов и предпринимателей. Характерно в этом от­ношении развитие аграрного законодательства революции. Именно в этой сфере у буржуазии и джентри возникли наи­более острые противоречия с королем, феодальной аристо­кратией и англиканской церковью.

С начала гражданской войны парламент, стремясь покрыть .большие расходы, связанные с ведением военных действий и содержанием армии, издал ряд актов о конфи­скации с последующей распродажей земель и иного иму­щества своих политических противников, сторонников ко­роля - роялистов. Последние в этих парламентских актах рассматривались как "злоумышленники" (делинквенты). Формально эти меры трактовались как военно-финансовые. Так, например, постановление палаты общин, принятое в сентябре 1642 г., именовалось "О возложении расходов по ведению войны на сторонников короля". Но по существу социальное значение этих актов было значительно более глубоким. Они подрывали позиции старого дворянства, вели к уничтожению многих феодальных поместий, к превращению большой массы земель в собственность буржуазного типа.

В октябре 1646 г. в разгар гражданской войны парламент издал Ордонанс о конфискации земель архиеписко­пов. Он положил начало секуляризации церковных земель. Конфискованные в соответствии с этим Ордонансом земли затем (Ордонансом от 17 ноября 1646 г.) были пущены в распродажу, причем по очень высоким ценам. Покупатели земельных участков должны были уплатить за них сумму, составляющую не менее десятикратного размepa дохода с этих земель, исчисленного на 1641 г. (т. е. до начала войны). Это привело к тому, что распродаваемые земли оказались в руках джентри и предпринимателей, в частности тех крупных ростовщиков, которые давали пар­ламенту деньги взаймы.

В последующем (1649 и 1650 гг.) были приняты новые акты, которые распространили указанную выше процедуру на более широкий круг церковных земель (приходские маноры и т. д.). С провозглашением республики парламент из­дал в июле 1649 г. "Акт о продаже владений, маноров и земель, ранее принадлежавших бывшему королю, королеве и наследному принцу". В этом акте указывалось, что цена на распродаваемые имения должна устанавливаться с уче­том дохода за 13 лет. Преимущественное право покупки (в течение 30 дней) предоставлялось держателям недвижимостей, а затем (в течение 10 дней) - кредиторам. После ис­течения указанного срока королевское имущество поступа­ло в свободную распродажу. Приобретенная таким образом недвижимость закреплялась за покупателями актами пар­ламента или выдачей им соответствующих патентов.

Указанные выше законодательные акты революции о распродаже конфискованных земель отвечали интересам влиятельных кругов английского государства. В результате этого законодательства земля становилась достоянием бо­гатой верхушки общества и не могла практически попасть в руки основной части крестьянства и тем более городской и сельской бедноты. Об этом свидетельствуют, например, итоги распродажи епископских земель: 50 % оказались в руках джентри, 29 % - у лондонских купцов и торговцев и только 9 % земель были приобретены свободными крестьянами (йо­менами).

Отражением непримиримости парламентской оппози­ции по отношению к феодальным привилегиям короля стал акт парламента, принятый в феврале 1646 г. Согласно это­му акту, был ликвидирован фискально-феодальный орган абсолютизма, созданный еще в 1541 г., - палата феодаль­ных сборов, которая следила за выполнением повинностей и уплатой платежей в пользу короны лицами, державшими землю от короля. Этот акт упразднял также рыцарские дер­жания (держания на оммаже), так называемые файфы, рель­ефы и тому подобные феодальные поземельные институты. Рыцарские держания (а в этой форме обычно владели зем­лей и ее новые приобретатели) превратились отныне в сво­бодный сокаж, т. е. в поземельное владение капиталистиче­ского типа. Такой же статус приобретали земли свободного крестьянства (фригольдеров, йоменов).

Но акт 1646 г. не облегчил положения большинства английского крестьянства, многочисленных копигольдеров (зависимых держателей земли). Они должны были по-прежнему выполнять свои повинности и уплачивать по­боры в пользу своих лендлордов. Более того, обязанности копигольдеров сохранялись и на тех землях, которые были конфискованы и пущены в распродажу. Так, например, в упомянутом выше акте 1649 г. о распродаже королевских земель прямо говорилось, что приобретатели королевских имений и имуществ, а также их наследники "будут иметь владения, пользоваться и осуществлять все те выгоды, привилегии, права, порядки и обычаи и на тех же основа­ниях получать все преимущества, выгоды от нарушенных условий, штрафы или возмещение за неисполнение дого­воров, владельческие иски или требования, как назван­ные король, королева...". Таким образом, для копигольде­ров менялись лишь хозяева, обязанности же оставались неизменными.

Требования английского крестьянства о радикальной ломке старых феодальных порядков не только отвергались парламентом, но и влекли за собой жестокие репрессии. Об этом свидетельствует, в частности, подавленное Кромвелем движение диггеров (копателей), проповедовавших общие права на землю.

Английская революция не затронула и многие другие поземельные институты, сложившиеся в средневековую эпо­ху (система майората, особый порядок распоряжения родо­вым имуществом и т.п.). Но она способствовала превраще­нию земли в товар, открывала путь к дальнейшей экспро­приации общинных земель у крестьян, к укреплению но­вых буржуазных принципов в подходе к земельной собст­венности.

Законодательство периода революции вторгалось так­же в отношения, связанные с регулированием промышлен­ной деятельности и торговли. Предпринимательские круги использовали свои позиции в парламенте для устранения в этой сфере всех сколь-нибудь значительных стеснений фео­дального типа, для утверждения основных начал капитали­стического предпринимательства.

Еще в начале XVII в. парламент вступил в острый кон­фликт с короной по вопросу о монополиях и монопольных привилегиях, возникших на основе особых королевских па­тентов и лицензий. Эти монополии, чисто феодального типа, были серьезным препятствием для развития свободной конкуренции и вызывали глубокое раздражение у парла­ментариев. В результате острого конфликта в 1624 г. пар­ламентом был принят закон о монополиях, в котором прак­тика предоставления королевских привилегий в торговле и промышленности, ведущих к "неудобству и ограничениям для других лиц", объявлялась незаконной.

Монопольные права признавались лишь за изобрета­телями, получающими соответствующие патенты на изо­бретение, что вполне соответствовало духу капиталистиче­ского предпринимательства. Борьбе с королевскими моно­полиями парламентарии придавали столь важное значение, что в ноябре 1640 г. палата общин приняла специальное по­становление об исключении из своего состава лиц, которые в период беспарламентского правления Карла I нарушили закон, запрещающий монополии.

В августе 1650 г. парламентом был принят "Акт о по­ощрении и об учреждении торговли английского государст­ва". В этом акте закреплялись основы государственной по­литики в экономической сфере, указывалось, что парламент "озабочен вопросом о поддержании и развитии торговли и различных отраслей промышленности английской нации" и желает, чтобы "бедные люди этой страны могли получить работу и их семьи были обеспечены от нищеты и разоре­ния, чтобы тем самым обогащалось государство и чтобы не осталось причин для лености и нищеты".

Навигационный акт, изданный 9 октября 1651 г. ("Акт об увеличении торгового флота и поощрении мореплава­ния английской нации"), укреплял рядом протекционист­ских мер позиции английских купцов и судовладельцев в европейской и колониальной торговле, предусматривал ряд ограничений для иностранных торговцев и предпринима­телей в Англии и английских колониях. Этот акт оказал серьезную поддержку английским предпринимателям, стре­мившимся тогда к установлению гегемонии в мировой тор­говле.

Создавая необходимые условия для развития капита­листического предпринимательства, парламент отнюдь не считал необходимым разрабатывать специальное законода­тельство для облегчения тяжелого положения рабочего на­селения Англии. Правда, в апреле 1649 г. палата приняла постановление, где подчеркивалась необходимость "опре­деления и установления заработной платы различных ремесленников... для их наилучшей поддержки и обеспечения существования в настоящее время дороговизны".




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.