Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Образование независимых государств в Тропической Африке 4 страница



Даже в XIX в. в Англии, когда гражданское право в целом в своем содержании модернизировалось, такой важ­нейший его институт, как право собственности, знал еще специфическое средневековое деление имущества на "ре­альную" (real property) и "личную" (personal property) соб­ственность. Это деление было связано с исторически сло­жившимися в Англии формами защиты имущественных интересов - "реальными" и "личными" исками.

Реальными исками защищалась земля, родовые недви­жимости и титулы, т. е. те виды имущественных прав, в особой защите которых были заинтересованы собственники земли - лендлорды. В XIX в. распоряжение реальной соб­ственностью было сопряжено хотя и с меньшими, чем рань­ше, но тем не менее с вполне определенными формально­стями и ограничениями. При наследовании такой собствен­ности действовали сохранившиеся от средневекового периода правила майората, препятствовавшего дроблению родовых имуществ; исключение женщин из числа наследников и т. д.

Личная собственность, к которой помимо чисто вещ­ных прав относились так называемые права на иски (автор­ское, патентное право), защищалась судами с помощью бо­лее гибких и удобных для предпринимательского мира средств. Законодательные нововведения (в 1832 и 1845 гг.), направленные на упрощение процедуры отчуждения недви­жимости, привели к постепенному ослаблению граней меж­ду "реальными" и "личными" исками, а также к изменению положения арендаторов (законы 1875 и 1883 гг.) и копиголь­деров. В 1882 г. закон предоставил держателям земли в слу­чаях пожизненной аренды право свободного распоряжения землей.

Важной вехой в освобождении права собственности от многих средневековых терминов и конструкций стал Закон о собственности 1925 г., дополненный четырьмя другими законами, связанными с распоряжением и управлением имуществом. Этим законом земельная собственность, утра­тившая свою архаическую специфику, была приближена к общему правовому режиму недвижимости.

Институт доверительной собственности (траста) в кон­це XIX - начале XX в. получил новую сферу применения. Он оказался чрезвычайно удобным для создания инвести­ционных банков и для других форм капиталистических объ­единений.

Длительное сохранение средневековых по форме ат­рибутов права собственности, обновляющихся постепенно, имело и определенные положительные последствия. Во-пер­вых, традиционные английские конструкции права собст­венности обеспечили уникальную стабильность самих иму­щественных отношений. Во-вторых, эволюционный путь развития английского права собственности позволил избежать в этой стране крайностей буржуазного индивидуализма и утвердить взгляд на право собственности как на социаль­ный институт, корректирующий и сами правомочия собст­венника.

Например, в XX в. в условиях далеко зашедшей урба­низации английское законодательство все чаще сталкива­ется с вопросом о соотношении прав собственника и арен­датора на производственные помещения, дома и квартиры. Собственники домов (фригольдеры) выступают одновременно и как собственники земли, на которой расположены при­надлежащие им строения. Однако фактически право распо­ряжения такими землями непосредственно связано с пра­вовым режимом самого строения.

Особую значимость в последние десятилетия, стали приобретать правовые отношения между фригольдерами и съемщиками домов или квартир (лизгольдерами). Послед­ние не имеют права собственности на землю, хотя их права на снимаемую квартиру или дом приближаются к вещным правам. Это определяется тем, что арендные отношения часто становятся длительными и стабильными. Существен­ные права лизгольдеров были признаны Законом о рефор­ме лизгольдов в 1967 г. Этот закон позволял жильцам до­мов, которые проживали в них на основе длительных аренд­ных отношений, выкупать фригольд на дом или в качестве альтернативы получать продление аренды на срок до 50 лет.

Еще более ярким примером социализации собствен­ности было принятое сразу же после окончания второй ми­ровой войны лейбористским правительством принципиаль­но новое для английского права законодательство о нацио­нализации жизненно важных отраслей промышленности и инфраструктуры. Доля государственной собственности в совокупной промышленной продукции страны составила около двадцати процентов. Национализация, которая кос­нулась отсталых в техническом отношении и даже убыточ­ных предприятий, содействовала реконструкции целых от­раслей промышленности (угольная, сталелитейная, газовая и др.), перестройке их на основе достижений научно-техни­ческого прогресса. В соответствии с актами парламента на­ционализированные отрасли инфраструктуры приобрели форму публичных корпораций. Национализация, таким об­разом, осуществлялась на основе социального компромисса. Бывшим собственникам предприятий была выплачена большая компенсация, и тем самым они получили возможность сделать крупные капиталовложения в технически более оснащенные и прибыльные отрасли экономики.

Кроме того, созданные на основе актов парламента пуб­личные корпорации использовали тот квалифицированный управленческий аппарат, который сложился еще в частном секторе. Публичные корпорации включались в систему ры­ночных отношений, но государство как собственник осуществляло политику цен на продукцию национализированных предприятий, предоставляла им систему заказов и т. д.

Частный капитал при правлении консерваторов не упускал возможности вновь вернуть себе на более выгод­ных условиях часть ранее национализированных предпри­ятий. Так, в Англии уже в 1951 г. консерваторы провели реприватизацию реконструированных к этому времени за государственный счет предприятий черной металлургии и автодорожного транспорта. В последующие годы лейбори­сты, вернувшись к власти, вновь национализировали реприватизированные предприятия, а консерваторы (в част­ности, правительство М. Тэтчер) опять осуществили рас­продажу частным компаниям части государственных пред­приятий, ссылаясь на их недостаточную эффективность.

В Англии юридические лица публичного права (госу­дарственные предприятия) не могут быть объявлены несо­стоятельными, но, исходя из принципа рыночных отноше­ний, государство отказывается от помощи убыточным пуб­личным корпорациям, которые тем самым вновь попадают в сферу влияния частного капитала.

В казуистической манере на базе традиционных ис­ков и понятий, восходящих еще к дореволюционной эпохе, складывались также нормы английского права, относящие­ся к договорам и правонарушениям. В частности, сама со­временная концепция договора выросла путем судебной адаптации ряда средневековых исков, в том числе иска о невыполнении или ненадлежащем выполнении должником принятой на себя обязанности (иск "о принятом на себя" - assumpsit).

С аграрной и промышленной революциями договор стал основной правовой формой, в которой выражались отноше­ния по найму рабочей силы, обмену товарами, оказанию услуг. В связи с этим в традиционные доктрины английско­го права судебной практикой были внедрены общепризнан­ные принципы договора (равенство сторон, признание у них "свободы воли и выбора", незыблемость исполнения обяза­тельства и т. д.). В XIX в. была отменена личная ответствен­ность должника за невыполнение обязательства, которая могла повлечь заключение его в долговую тюрьму. Получа­ют развитие и урегулируются в законодательстве новые виды договорных связей: договор публичной перевозки гру­зов и пассажиров, договор страхования и др.

Особенно сложными и архаичными долгое время ос­тавались нормы английского права, касающиеся деликтов (law of torts). В XVIII-XIX вв. широко использовались иски, выработанные еще в средневековую эпоху на случай втор­жения в чужое земельное владение (trespass), лишения зе­мельного владения (dispossession), зловредных действий (nui­sance) и т. д., а также особые иски из нарушения "личной" собственности - при незаконном присвоении вещи, при не­законном ее удержании и т. д.

Весьма специфичными были деликты, которые рассмат­ривались в английском праве как нарушение прав лично­сти: клевета, сговор с целью причинения ущерба собствен­ности другого лица (conspiracy) и т.п. С развитием капита­листического общества некоторые аспекты деликтных от­ношений получили более тщательную разработку (напри­мер, понятие небрежности).

Но в целом в деликтном праве многие общие понятия и принципы оставались не сформулированными. Ряд делик­тов по-прежнему строился на принципе "строгой ответст­венности", т. е. достаточен был лишь сам факт причинения вреда и не требовалось устанавливать субъективную вину правонарушителя.

Следует заметить, что в сфере деликтного права в боль­шей степени, чем в других институтах гражданского права Англии, сохраняло и продолжает сохранять до сих пор свое действие прецедентное право. Но архаизм деликтного пра­ва не мешает ему пополняться и новыми чисто современны­ми правонарушениями, например, разглашение или иное несанкционированное использование базы компьютерных данных и т. д.

Изменения в семейном праве. Постепенно, но неук­лонно проникали демократические нововведения и в анг­лийское семейное право: в 1836 г. получил признание гра­жданский брак (при сохранении по желанию и церковной формы брака), в 1857 г. - развод. Только в 1882 г. специаль­ным актом замужние женщины получили право распоря­жаться своей собственностью в имущественном обороте. Но во многих гражданских правоотношениях сохраняли свое действие архаичные нормы, и жена оставалась зависимой от своего мужа. Даже за деликт, совершенный женой в при­сутствии мужа, последний нес ответственность.

В Англии в это время были расширены имуществен­ные права замужней женщины, признано ее право на раз­вод в случае измены мужа, предусмотрена возможность узаконения (последующим браком) внебрачных детей.

В середине XX в. в Англии была принята целая серия консолидированных и отчасти кодифицированных законов, в результате которых произошли существенные изменения в сфере брачно-семейных отношений (например, Закон о жилище семьи 1967 г., Закон о реформе порядка расторже­ния брака 1969 г., консолидирующий Закон о брачно-семей­ных делах 1979 г., консолидирующий Закон о судопроиз­водстве по брачно-семейным делам 1984 г. и т. д.). Эти но­вые законы тем не менее не исключали действия ряда пред­шествующих актов и прецедентов, которые сохраняли в сфере брачно-семейного права некоторые традиционные и своеобразные черты. Так, в Англии наряду с гражданским браком, совершаемым в государственных органах, сохраня­ется и церковный брак, который может быть избран в соот­ветствии с законом 1949 г. по желанию лиц, решивших соединиться брачными узами.

Браку может предшествовать помолвка, и отказ от по­следующего вступления в брак до 1970 г. рассматривался судами как нарушение договора. В настоящее время помолв­ка не имеет юридической силы и не принимается во внима­ние судами. В соответствии с современным законодательст­вом вступление в брак требует от сторон соблюдения пяти условий, отсутствие которых делает брак недействитель­ным: добровольность; вступающие в брак не связаны дру­гими брачными узами; достижение 16-летнего возраста; брачующиеся не должны принадлежать к одному полу, а также быть близкими родственниками. Возраст, необходи­мый для вступления в брак, повышен по сравнению с пред­шествующим законодательством (ранее -14 лет для жени­ха и 12 для невесты). Но в случае вступления в брак в воз­расте от 16 до 18 лет, когда наступает совершеннолетие, для заключения брачного договора требуется согласие ро­дителей или других лиц (опекуна и т. д.).

В Англии достаточно широко толкуется в законода­тельстве понятие "близкого родства", препятствующего за­ключению брака. В их число входят не только лица, связан­ные кровным родством, но и лица, брак с которыми невоз­можен в силу моральных устоев самой семьи. Так, напри­мер, вдовец не может жениться на теще, падчерице, не­вестке и т. д. Но традиционно разрешаются браки между кузенами и кузинами.

Вступление в брак означает возникновение новых прав и новых обязанностей для супружеской пары. Законодатель­ство предусматривает их взаимную поддержку, совместное проживание и согласие на сексуальные отношения. В XX в. брачно-семейное законодательство Англии обращает осо­бое внимание на выравнивание прав мужа и жены. Женщи­на, вступающая в брак, имеет право на новое имя, на новое гражданство (если муж иностранец), на самостоятельное место проживания (домициль), тогда как ранее местожи­тельство жены определял муж, на самостоятельный бан­ковский счет и т. д. Брак, по английскому праву, представ­ляет собой разновидность контракта, но суды не реализуют договорные отношения между мужем и женой. В суд можно обращаться только тогда, когда супруги предпринимают пра­вовые действия, которые вытекают из использования или дележа имущества.

В английском праве по-прежнему сохраняются такие правовые институты, как фактическое разделение семьи (separation) и др. В случае одностороннего оставления жены мужем (при отсутствии развода) за женой признаются до­полнительные жилищные и финансовые возможности за счет мужа. Но основной и единственной формой прекращения брака является в настоящее время развод.

Сами формальности и процедуры развода упростились. Так, например, был отменен существовавший ранее поря­док, согласно которому церковный брак может быть рас­торгнут только специальным частным актом парламента. В 1937 г. был принят акт парламента, который практически уравнял права на развод жены и мужа, в частности, в слу­чае супружеской измены. В 1969 г. был принят парламен­том Акт о реформе разводов. В случае развода по причине супружеской неверности жены или мужа закон требует не только доказательств адюльтера, но и того, чтобы сторона, добивающаяся развода, показала, что жизнь с изменившим супругом является для нее непереносимой.

В законодательстве последнего времени более подроб­но рассматриваются имущественные взаимоотношения суп­ругов с общей тенденцией к их выравниванию. Предусмат­ривается не только взаимная материальная поддержка, но и право каждого из супругов претендовать на определен­ную долю доходов, которые дает общее имущество. Сохра­няется и такое традиционное положение английского се­мейного права, как ответственность мужа по долгам жены. Но предусматривается также и режим раздельного семей­ного имущества, в этом случае, однако, не исключается воз­можность уплаты алиментов нуждающемуся супругу.

В лучшую сторону изменилось положение внебрач­ных детей, правовой статус которых в течение долгого вре­мени был неблагоприятным. Была признана обязанность отцов внебрачных детей выплачивать алименты на их со­держание. Если он не делал это добровольно или платил неразумно низкие алименты, то против него мог быть воз­бужден формальный процесс о признании отцовства.

В семейном праве Англии сохранилась также право­вая ответственность родителей за действия детей до дости­жения ими 18 лет. Акт об образовании 1944 г. возложил на родителей ответственность за получение их детьми образо­вания, а соответственно эта обязанность была возложена на местные власти и на администрации школ. Этот закон уста­новил обязательное школьное образование для детей в возрасте от 5 до 16 лет. При этом родителям была дана воз­можность выбора формы образования в зависимости от воз­раста и способностей детей. Закон о детях и подростках 1933 г. предусмотрел защиту детей в возрасте до 16 лет от грубого обращения с ними, от оставления их родителями или изгнания из дома. Сознательное проявление жестоко­сти по отношению к детям, например побои, могли рассмат­риваться и как уголовное преступление.

Законодательство о компаниях, монополиях и ог­раничительной торговой практике. Длительную, но и зна­чительную - эволюцию в XVIII-XIX вв. претерпело за­конодательство о торговых товариществах (компаниях). Правовой статус торговых товариществ проделал значи­тельный путь развития от сравнительно несложных, осно­ванных на личных связях и полной ответственности всех участников, до компаний, построенных по принципу ак­ционерного общества с ограниченной ответственностью дер­жателей ценных бумаг, выпущенных с целью аккумуля­ции капиталов.

Скандальные спекуляции на лондонской бирже заста­вили английский парламент еще в начале XVIII в. издать специальный акт о компаниях (Акт о "мыльных пузырях"), в соответствии с которым образование акционерных компа­ний без специального государственного разрешения не до­пускалось.

В предпринимательском мире Англии до начала XIX в. в связи с этим актом преобладали признанные "общим пра­вом" торговые товарищества, создававшиеся на паях, но с неограниченной ответственностью участников. В 1825 г. Акт о "мыльных пузырях" был отменен, но разрешительный порядок образования компаний на паях по-прежнему со­хранялся. Однако развивающийся капитализм требовал бо­лее оперативного и гибкого законодательного решения во­проса о деятельности и организации компаний, создания для них более благоприятных условий. Именно эта потребность и вызвала к жизни в 1844-1867 гг. целую серию законов о компаниях.

В принципе английское право до этого времени не знало специального понятия "юридическое лицо". Эти же законы рассматривали торговые товарищества, выпускающие цен­ные бумаги и участвующие в имущественном обороте, как самостоятельные (юридические) лица, не совпадающие с самими учредителями и акционерами. В торговом обороте директор компании выступал от имени компании как тако­вой, а не от совокупности ее индивидуальных участников. Для учреждения новой компании по законам требовались не менее семи учредителей, выпуск именных акций, разра­ботка устава, но для этого уже не нужно было получать предварительного правительственного разрешения. Предусматривалась лишь простая регистрация основных учреди­тельных документов компании (так называемый явочно-нормативный порядок).

Законодательство 1844-1867 гг. способствовало кон­центрации капитала в руках небольшого слоя предприни­мателей, позволило организаторам товариществ (компаний) играть на повышении и понижении курса ценных бумаг, присваивая себе таким образом средства разорившихся дер­жателей акций (паев). Некоторые попытки английского пар­ламента сдержать эти процессы, ввести ограничения для манипуляций с ценными бумагами (закон 1879 г.) не имели сколько-нибудь значительного успеха.

Усиление значения межакционерной корпоративной формы объединения капиталов, резкое увеличение удель­ного веса компаний в английской экономике в начале XX в. вызвали к жизни новый закон о компаниях - Акт 1908 г., который носил характер консолидированного и объединил все предшествующее законодательство по данному вопро­су. В этом акте было закреплено деление компаний на так называемые публичные и частные.

По закону 1908 г., публичные компании получили пра­во расширять свои уставные капиталы и круг своих участ­ников за счет обращения к "публике" с предложением по­купать паи и тем самым участвовать в ее деятельности и получении прибылей (дивидендов). Такая организация пуб­личной компании послужила базой для создания концеп­ции демократизации капитала, трансформации права част­ной собственности из института сугубо индивидуалистиче­ского в социальный. В форме публичных компаний позднее, в XX в., организовывались и государственные предприятия, возникавшие в процессе национализации.

Частные компании были ограничены максимум 50 уча­стниками, которые сами должны были покрывать весь ка­питал и не могли продавать посторонним лицам акции (паи) и другие ценные бумаги. Но в отличие от публичных компа­ний они не обязаны были публиковать свои балансы. По­следнее обстоятельство делало эту форму весьма удобной для предпринимательского мира Англии.

Важную роль в разработке и развитии "права компа­ний" сыграло и судейское право. Так, в 1897 г. по делу Salo­mon v. Salomon Co. Ltd. был установлен важный прецедент, в соответствии с которым признавалась и получала статус юридического лица компания, состоявшая из одного чело­века. Так в английском праве появилась конструкция "ком­пания одного лица", которая получила разработку в после­дующем законодательстве.

В XX веке в Англии резкое увеличение роли корпора­тивного капитала повлекло за собой принятие целого ряда новых актов о компаниях (1929 г., 1948 г., 1985 г. и т. д.). Последним значительным источником акционерного права в Англии стал Закон о компаниях 1985 г. Этот акт заменил собой Закон о компаниях 1948 г., учтя при этом многочис­ленные поправки и дополнения, которые были приняты в 60-80-е гг.

Закон 1985 г., как консолидирующий акт, ставил своей целью объединить действующее законодательство о компа­ниях, но не кодифицировать или преобразовать его ради­кальным образом. Он не изменил существенно само право­вое регулирование организации и деятельности компаний в Англии, а лишь упорядочил соответствующее законодатель­ство. Но даже в переработанном виде английское законода­тельство о компаниях остается достаточно сложным и за­путанным. Сам Закон 1985 г. состоит из 27 разделов и 747 статей и 25 приложений к Закону.

В Законе регулируется широкий круг вопросов органи­зации и функционирования компаний, включая уставные до­кументы, порядок выпуска ценных бумаг, вопросы несостоя­тельности. Большое внимание уделяется процедуре ведения и форме торговых книг компаний, предъявлению ежегодных отчетов о состоянии дел компании и т. д. Также в Закон введе­ны специализированные правила, касающиеся банковских, страховых и тому подобных компаний. Закон о компаниях 1985 г. был дополнен и рядом актов, которые регулируют от­дельные виды деятельности компаний, в частности, Закон о сделках с ценными бумагами, Закон о слиянии компаний.

Законодательство о компаниях, заложившее в Англии основы корпоративного капитализма, создало одновремен­но благоприятный климат для вовлечения в их деятельность миллионов англичан, держателей ценных бумаг. Но это законодательство породило также условия, при которых неизбежным стало появление различных видов монополи­стической практики. До окончания второй мировой войны английский парламент не придавал большого значения про­блемам монополизма и ограничительной рыночной практи­ки. В послевоенный период лейбористское правительство на основе специальных обследований экономики пришло к выводу, что быстрый рост монополистических объединений, в частности, различных видов картелей, препятствует вос­становлению и обновлению английской промышленности, полной занятости, являясь потенциальной угрозой для эко­номики в целом.

В 1948 г. специальный закон о монополиях предусмот­рел создание соответствующей комиссии по монополиям и ограничительной рыночной практике. Комиссия должна была проводить расследования в тех случаях, когда при поставке товаров на тот или иной рынок возникали "монополистиче­ские условия". Последние означали, что по крайней мере одна треть всех товаров определенного вида, которые продава­лись в "Соединенном королевстве или в его существенной части", поставлялись одним лицом или одному лицу. По ре­зультатам расследования составлялся доклад, представляе­мый в правительство, с соответствующими рекомендациями.

В 1953 г. консерваторы с целью поддержания свобод­ной рыночной системы провели через парламент более про­странный "Закон о комиссии по монополиям и ограничи­тельной практике". Этот закон предусматривал более ши­рокое обследование рыночных отношений и установление возможного вреда от монополистических условий и ограни­чительной торговой практики. Применение этого закона и, в частности, расследование в целых отраслях промышленно­сти (цементная, отбеливающие вещества и т. д.) показали недостаточность антимонопольного законодательства, осно­ванного только на получении информации о степени моно­полизации рынков.

В 1956 г. при консервативном правительстве был при­нят Закон об ограничительной торговой практике. Антимо­нопольное законодательство приобрело таким образом в Англии двухпартийный характер. Основным нововведени­ем Закона 1956 г. было создание государственных органов, специально предназначенных для контроля за "монополи­стическими ситуациями" и "антиконкурентной практикой". Такими органами являлись: Регистратор ограничительных соглашений и специальный Суд по ограничительной прак­тике. Регистратор обязан был выявлять договоры и целые виды ограничительной практики, которые касались произ­водства, поставки товаров, цен и т. д., если таковые порож­дали отрицательные последствия для конкуренции. Доку­менты с результатами расследования, показывающими вред, причиненный ограничительными картельными соглашения­ми, передавались в Суд по ограничительной практике, ко­торый в случаях отсутствия "уважительных причин" выно­сил решения о запрещении такой практики как противоре­чащей публичному интересу.

В 60-70-х гг., когда выяснились недостаточная эффек­тивность и неполнота предусмотренной в Законе 1956 г. сис­темы контроля за практикой торговых ограничений, парла­мент принял целую серию новых антимонопольных актов: Закон о ценах на перепродажу товаров 1964 г., Закон о мо­нополиях и слияниях 1965 г., предусмотревший создание специальной комиссии по монополиям, Закон 1968 г. об ог­раничительной торговой практике, предусматривающий регистрацию не только торговых, но и информационных соглашений.

В 70-80-х гг. английское антимонопольное законода­тельство, как и многие другие институты права, подверг­лось консолидации, а одновременно совершенствованию и упрощению. Комиссия по монополиям была преобразована в комиссию, по монополиям и слияниям компаний. Регист­ратора ограничительной практики заменил Генеральный директор по честной торговле (Закон о честной торговле 1973 г., Закон об ограничительной торговой практике 1976 г., Закон о перепродаже товаров 1976 г., Закон о конкуренции 1980 г.). Об усилении контроля за монополистической прак­тикой и за антиконкурентной рыночной деятельностью сви­детельствует тот факт, что новое законодательство устано­вило более жесткие критерии "монополистических ситуа­ций". К таковым относилась поставка на рынок уже не од­ной трети, а лишь одной четверти какой-либо продукции или товаров.

К законодательству, направленному против установле­ния ограничительных (монополистических) условий в тор­говле, а также в сфере услуг, примыкает принятое в по­следние десятилетия законодательство о защите потреби­телей, под которыми понимаются конечные получатели то­варов и услуг.

В 1974 г. был принят также Закон о потребительском кредите, в котором регулировались многие вопросы предос­тавления и использования кредитов. В этом же законе пре­дусматривалась целая серия и других мер, направленных на защиту прав потребителя. Тем самым было положено начало обширному законодательству, которое привело в Англии к появлению специализированного "права потреби­телей".

Развитие трудового и социального законодательст­ва в Англии. Первые законы о труде в Англии нового времени выступили как непосредственное продолжение рабо­чего законодательства Тюдоров. Это законодательство, от­ражая суровые условия становления капитализма, круты­ми мерами (в том числе и с помощью уголовных наказаний) приучало экспроприированные массы крестьянского населения к дисциплине труда.

Принудительное государственное регулирование усло­вий труда оставалось характерным для Англии в течение всего XVIII в. Именно такова была суть многочисленных законов парламента о бродяжничестве, актов об установле­нии максимальной заработной платы и т.п.

С промышленной революцией и укреплением экономи­ческих позиций предпринимателей государственная регла­ментация трудовых отношений не только потеряла смысл для промышленников, но и стала для них обременительной. Поэтому в Англии в начале XIX в. были отменены старые законы о регулировании заработной платы. Используя "сво­боду договора", хозяева диктовали рабочим свои условия труда, которые часто были невыносимыми,

В 1834 г. английский парламент отменил старые зако­ны о бедности (восходящие еще к статуту времен Елизаве­ты I), что означало отказ от выдачи беднякам пособий день­гами и продуктами, осуществлявшейся ранее приходами. Закон 1834 г. предусмотрел лишь одну форму "помощи" безработным и бедным - помещение в работные дома, ус­ловия работы и жизни в которых приближались, по сути дела, к каторжным.

Официальное провозглашение экономического либе­рализма (государственного невмешательства в хозяйствен­ную жизнь) отнюдь не означало того, что рабочий и пред­приниматель юридически находились в Англии в равном положении. Даже во второй половине XIX в. продолжали действовать нормы "общего права", согласно которым пред­приниматель, нарушивший контракт с рабочим, мог преследоваться только путем гражданского иска. Если же тру­довой контракт нарушал рабочий, то он мог быть привлечен к уголовной ответственности. В области трудовых отноше­ний непоследовательность политики экономического либе­рализма проявилась также в многочисленных запретах и ограничениях, которые устанавливались в связи с появле­нием и ростом рабочих объединений.

Еще в 1799 г. английский парламент принял закон, согласно которому запрещались соглашения рабочих, а также любая деятельность, направленная на создание объедине­ний с целью повышения заработной платы или сокращения рабочего дня. Нарушение закона влекло за собой примене­ние уголовных наказаний, которые налагались судьей еди­нолично, без участия присяжных. Правящим кругам Англии не удалось, однако, добиться эффективного примене­ния этого закона.

Уже в начале XIX в. растущее рабочее движение, по существу, опрокинуло запрет на профессиональные союзы. В 1824 г. парламенту пришлось пойти на уступки и легали­зовать соглашения рабочих, которые ставили своей целью повышение заработной платы, сокращение рабочего дня или организацию бойкотов. Правда, уже в следующем году пар­ламент объявил уголовно наказуемыми действия рабочих, которые сопровождались насилием над личностью или соб­ственностью, угрозами, запугиваниями. Закон 1824 г., не­смотря на последовавшие оговорки, сделал возможным об­разование в Англии профессиональных рабочих союзов и послужил толчком к развитию тред-юнионистского движе­ния.




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.