Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Образование независимых государств в Тропической Африке 12 страница



Как общее правило, для действительности договора БГБ не требуется специальной формы. Однако для от­дельных договоров германский ГК установил обязатель­ную форму. Такая форма была безусловно необходима для сделок с недвижимостями (землей, строениями). Осново­полагающее значение форма договора имела для особого вида обязательств - абстрактных. Их существование - особенность БГБ. Отличительная черта абстрактного обя­зательства (отвлеченного обещания уплаты долга, вексе­ля) состояла в полном разрыве с обычным в договорном праве основанием (каузой). Предметом обязательства здесь являлось само обещание, облеченное в письменную фор­му (§ 780). Абстрактный характер таких обязательств (от­рыв от каузы) резко усиливал их мобильность (право переуступки), что было весьма выгодно капиталистическо­му обороту и крупным финансовым объединениям - бан­кам.

В целом легальные ограничения свободы договоров в БГБ немногочисленны и традиционны. Однако для БГБ ха­рактерен особый вид ограничений действительности дого­воров. Речь идет об уже упоминавшихся выше социально-этических критериях "добрых нравов" и "доброй совести". Помимо уже упоминавшегося § 138, прямо признающего не­действительной всякую сделку, противоречащую "добрым нравам", следует указать и правила о толковании договоров (§ 157) в соответствии с требованиями "доброй совести" и, наконец, правило об исполнении договоров так, "как того требует добрая совесть, сообразуясь с обычаями граждан­ского оборота" (§ 242).

Из отдельных договоров, регулируемых БГБ (свыше 20 конкретных договоров), следует указать на следующие два, представляющие наиболее распространенные договоры (ку­пля-продажа и наем рабочей силы).

Договор купли-продажи урегулирован в германском ГК по правилам римского права. Купля характеризуется по­средством описания основных обязанностей продавца и по­купателя. Существенным признаком германского договора купли-продажи является разграничение БГБ двух обяза­тельных юридических моментов: а) соглашения сторон и б) фактической передачи покупателю права собственности на вещь. Риск случайной гибели вещи переходит на покупате­ля только после передачи вещи. К отличительным чертам германского договора купли-продажи следует отнести по­вышенную заботу создателей БГБ к так называемой обрат­ной купле и преимущественной купле. Тем самым БГБ вновь демонстрирует особое отношение к вполне определенным социальным группам, прежде всего германскому дворянст­ву (юнкерству).

Экономически важнейшим является договор найма ус­луг (найма рабочей силы). Окончательный проект БГБ вы­делил нормы этого договора в особый раздел и значительно расширил его содержание до 20 параграфов. Германский рабочий класс добился определенных юридических усту­пок. К числу наиболее весомых его приобретений следует отнести § 616, 618 и 629. Первый из них предоставил рабо­чему определенные гарантии сохранения своего места и за­работной платы в случае болезни, особых семейных обстоя­тельств и т. п. Особенно важен § 618. Он обязал нанимателя заботиться о технике безопасности для рабочих. Наконец, § 629 предоставлял нанявшимся "необходимое время" для попыток найти новую работу в случае объявления об уволь­нении. Предписания о найме рабочей силы традиционно считаются наиболее социально ориентированной группой норм БГБ.

Значительное место (§ 823-853) БГБ уделил обязатель­ствам из недозволенных действий. В виде общего правила Кодекс поддержал принцип вины как основы ответственно­сти лица за причинение вреда. В социальном плане это оз­начает, что потерпевшие от несчастных случаев (как пра­вило, наемные работники) неизбежно оказываются в поло­жении, когда возмещение ущерба в их пользу прямо обу­словлено доказательством наличия вины у причинителя вреда (как правило, лица, экономически сильнейшего), что на практике далеко не всегда возможно.

Основные предписания Кодекса, касающиеся гражданско-правовых нарушений, заключены в § 823-826. Весьма характерен § 824. Он объявил "недозволенными действия­ми" случаи, когда лицо "утверждает или разглашает об­стоятельство, подрывающее промышленный или торговый кредит другого..." при условии, "если оно должно было знать, хотя и не знало, что обстоятельство ложно". Данное прави­ло БГБ представляло попытку контроля юридическими сред­ствами над методами капиталистической конкуренции. Как бы продолжая эту линию, в Кодекс введено еще одно "социально-этическое" предписание: "Кто умышленно причинит вред другому способом, противным добрым правам, тот обя­зан возместить ему этот вред". Именно этот параграф БГБ германские суды пытались использовать, признавая про­тивным "добрым нравам" бойкот и другие формы борьбы рабочих. Введение в Кодекс § 826 дало законодателю гиб­кую юридическую формулу, равно пригодную для привле­чения за совершенное гражданское правонарушение и для вмешательства в трудовые конфликты.

Право собственности и владение. Составители БГБ не дали строгого понятия права собственности. Общая норма, характеризующая в Кодексе право собственности (§ 903), пре­доставляет собственнику правомочия обходиться с вещью по своему усмотрению и исключать воздействие на нее других лиц. Германский законодатель тем самым дал собственнику обширное и исключительное господство над вещью. Наряду с признаками исключительности и всеобъемлющего характе­ра власти лица над вещью к атрибутам германской конст­рукции собственности, зафиксированной в германском ГК, следует отнести ее свободу и индивидуальный характер. "Сво­бода собственности необходима для всех нас...", - утвержда­ли члены комиссии по составлению проекта БГБ в дебатах в рейхстаге при обсуждении § 903.

Традиционно широко была сформулирована и статья Кодекса, посвященная важнейшему виду собственности - земельной собственности. § 905 предоставил германскому собственнику земельного участка обширную власть не только на поверхность земли, но и на недра и воздушное простран­ство над земельным участком. Право собственника земли не распространялось только на полезные ископаемые, имею­щие государственное значение (металлы, уголь, соль). Их использование, как и ранее, регулировалось нормами зем­ского горного права (ст. 68 Вводного закона).

Для БГБ характерно отсутствие сколь-нибудь замет­ных ограничений в правовом режиме собственности на дви­жимые вещи. А вот легальные ограничения для собствен­ника недвижимости в Кодексе даны в части второй § 905 и в § 906. В первом из них зафиксировано правило о недопустимости для собственника земельного участка пытаться "вос­претить воздействие на такой высоте или на такой глубине, что устранение не представляет для него интереса". Эта норма ни в коей мере не лишала земельного собственника права на недра и "воздушный столб". Вводя обширные реальные полномочия земельного собственника в границы на­личного интереса (в конкретной интерпретации соответст­вующего суда), это правило носило, как и запрещение шиканы, скорее, "социально-этический" характер. Следующий § 906 ограничивал собственника земельного участка в инте­ресах хозяйственного использования других земельных уча­стков, обязывая земельного собственника терпеть проник­новение на его участок дыма, пара, копоти, газа и других имиссий, если они нарушают его интересы в незначитель­ных объемах. В случае, если имиссий с соседних участков земли оказывают "недопустимое воздействие на его уча­сток" (§ 907), собственнику земельного участка предостав­лены запретительные правомочия.

Характеризуя юридическую конструкцию собственно­сти по БГБ, важно выделить некоторые особенности право­мочий собственника по распоряжению вещами. Здесь вновь выступают в резкой форме различия между недвижимыми и движимыми вещами. Так, при переходе права собствен­ности на вещи движимые БГБ закрепил старогерманское правило: "Hand muss Hand wahren". ("Рука должна предос­терегать руку"). Оно означало повышенную защиту прав добросовестного приобретателя вещи. Собственник вещи, доверивший ее продавцу, лишался права истребовать ее у добросовестного приобретателя. Таким образом, последний, согласно указанному правилу, мог получить больше прав, чем их имел отчуждатель. Это старогерманское правило оказалось весьма выгодным для капиталистического оборо­та, придавая ему необходимую прочность и мобильность.

Совершенно иначе подходит БГБ к вопросу о распо­ряжении недвижимостями. Их передача обусловлена ря­дом формальностей. И это тоже отличительная черта гер­манского вещного права. По Кодексу для передачи права собственности на недвижимые вещи необходим особый публичный акт: запись в Поземельной книге, правовой режим которой был урегулирован особым имперским за­коном 1897 г.

Второй важнейший вещно-правовой институт - вла­дение - регулируется БГБ достаточно подробно. Нормы Кодекса, регулирующие владение, помещаются на видном месте: они открывают третью книгу Кодекса, что демонст­рирует значение, придаваемое этому институту германским законодателем.

Характеризуя германское владение, нужно подчеркнуть оригинальность его юридической конструкции. БГБ отбро­сил римскую "волевую" конструкцию владения и провоз­гласил, что владение вещью приобретается достижением действительного господства над ней (§ 854). Устранив в ка­честве квалифицирующего волевой элемент, Кодекс тем са­мым резко расширил сферу института владения. Владель­цами признаны некоторые категории недееспособных лиц (дети) и лица, обладающие вещью по договору (арендаторы, хранители). Признав владельцем помимо хозяина вещи арен­датора, хранителя и других лиц, обладающих вещью на ос­нове обязательственных отношений, законодатель создал две категории владения - "непосредственного" и "посредствен­ного". Обе категории владельцев получили по БГБ само­стоятельную юридическую защиту. Таким образом, власть защищаемого владения и интенсивность его охраны резко расширены германским ГК. И сделано это было, несомненно, в интересах определенных группировок германской бур­жуазии, сельской и городской, выступавшей в гражданском обороте чаще всего в статусе арендаторов земли, нанимате­лей строений и т. п.

Брак и семья. Брак по БГБ являлся светским (не цер­ковным) институтом. Традиционным при характеристике брака является и указание на его моногамный характер (еди­нобрачие): Кодекс прямо запрещает "вступать в брак, пока прежний брак не прекращен или не признан ничтожным". Определение брака в БГБ не дано. Однако в Мотивах к про­екту БГБ говорится, что брак есть "некоторый независимый от воли супругов нравственный и юридический порядок". При таком широком подходе основные юридические вопросы брака были решены германским Кодексом особым образом. Преж­де всего БГБ установил для вступления в брак высокий брач­ный возраст: для жены 16 лет, для мужа 21 год. Право роди­телей давать согласие на брак ограничено: отец вправе да­вать разрешение на брак только несовершеннолетним де­тям; мать - только незаконным детям. Запрещено было всту­пление в брак разведенным лицам, если причиной развода было совершенное ими прелюбодеяние (§ 1305).

По германскому ГК брак считался нерасторжимым по взаимному согласию супругов. Развод был допущен только при наличии особых оснований. К ним были отнесены зло­намеренное оставление супруга, грубое нарушение создан­ных браком обязанностей. Перечень таких оснований в Ко­дексе был исчерпывающим.

Германский Кодекс не знал легальной власти мужа над женой. Однако он не признал и равенства мужчины и жен­щины в браке. § 1354 закрепил принцип главенства мужа в общесемейных делах. Такое главенство находило свои гра­ницы в уже известном правиле запрещения шиканы. § 1354 предоставил жене право "не подчиняться решению мужа, если оно представляется злоупотреблением с его стороны своим правом".

Замужние женщины не входят в число лиц, лишенных имущественной дееспособности. Более того, согласно § 1356 "жена вправе и обязана заведовать общим хозяйством". В пределах домашнего хозяйства ей предоставлено право "вес­ти дела мужа вместо него и представлять его" (§ 1357). Прав­да, мужу предоставлялось право ограничить или отменить это право жены.

Германский Кодекс признал общим для всех браков ре­жим общности имущества с правом мужа им пользоваться и управлять. По этой системе имущество жены, принадле­жащее ей до брака или приобретенное ею во время брака, остается ее собственностью, но находится в управлении и использовании мужа (§ 1363). Правомочия мужа в отноше­нии такого имущества (оно названо в Кодексе "внесенным имуществом") достаточно велики и простираются до "вла­дения вещами, которые входят в состав внесенного имуще­ства". Помимо режима "внесенного имущества" БГБ уста­новил и режим "отдельного имущества" жены (§ 1365), на который не простирается власть мужа. "Отдельным иму­ществом" жены Кодекс объявил кроме личных вещей жены всякое имущество, которое она получит по наследству, в силу дарения, а также все то, что "жена приобретает своим трудом или самостоятельным ведением какого-либо пред­приятия". Германская система имущественных правоотно­шений супругов была благоприятна для замужней женщи­ны. И все-таки равенства со статусом мужа германская женщина еще не получила.

Согласно § 1626 БГБ несовершеннолетние (до 21 года) дети состояли под родительской властью, которая вклю­чала родительскую власть отца и матери. Кодекс предос­тавил отцу право "заботиться о личности и имуществе де­тей" (§ 1627). Пока длится брак, мать наряду с отцом "впра­ве и обязана заботиться о личности детей" (§ 1634). Наибо­лее значительна по объему отцовская власть. Так, право отца заботиться о личности детей простиралось на право "прибегать к соответствующим исправительным мерам", налагаемым опекунским судом по просьбе отца (§ 1631). Наконец, для осуществления заботы об имуществе детей Кодекс предоставлял отцу "право пользования имущест­вом детей" (§ 1649).

Таким образом, по БГБ институт отцовской власти оп­ределенным образом был ограничен, во-первых, властью матери и, во-вторых, введением особой инстанции - опе­кунского суда.

Характерные черты наследственного права. Герман­ский ГК весьма подробно (свыше 450 параграфов) регла­ментирует правоотношения, связанные с порядком насле­дования. Наследственное право по БГБ основано в своих су­щественных чертах на старом германском праве. Характер­ной чертой наследования по Кодексу стало отсутствие пре­делов наследования по закону. При отсутствии более близ­ких родственников наследниками умершего становились род­ственники любых отдаленных степеней.

Родственники призывались к наследованию по закону по так называемым парантеллам (линиям). Первую линию составлял сам наследодатёль со своими нисходящими (§ 1924). Вторую линию составляли родители наследодателя со своими нисходящими и т.д. Первостепенная линия (парантелла) исключала наследников других линий (парантелл). И самое главное, внутри наследующей парантеллы наслед­ство получают не все родственники, а только главы данной парантеллы. Такова в общих чертах своеобразная система наследования по закону в БГБ.

Особое правовое положение в этой системе наследо­вания занимал переживший супруг. БГБ предоставил пе­режившему супругу право собственности на определен­ную часть наследства умершего (от 1/4 до 1/2 при наличии наследников первых двух линий, а также деда и бабки). Если же нет родственников первой и второй линии, деда и бабки - все наследство переходит к пережившему супругу (§ 1931). Таким образом, по германскому ГК пере­живший супруг являлся привилегированным законным наследником.

Наряду с наследованием по закону БГБ регулирует и наследование по завещанию. Кодексом провозглашен прин­цип свободы завещания с правом "устранить от наследова­ния по закону родственника или супруга..." (§ 1938). Гер­манский кодекс установил легальные ограничения свободы завещания в интересах ближайших родственников наследодателя. К таким ограничениям традиционно относится "обязательная доля". По БГБ, нисходящие наследодателя, а также родители и супруг наследодателя, если они отстра­нены от наследования завещанием наследодателя, могут по­требовать от наследника предоставления им обязательной доли наследства. Обязательная доля равняется по Кодексу половине стоимости его доли при наследовании по закону (§ 2303). Таким образом, принцип свободы завещания про­веден германским ГК весьма последовательно и в значи­тельном объеме.

Последующие изменения в БГБ. В XX в. в БГБ был внесен ряд существенных изменений, часть которых была оформлена в виде дополнительных статей к Кодексу, часть в виде отдельных законов и норм, дополненных правотворчеством судей, особенно усилившимся в это время в сфере частного права.

Так, например, в судах стало складываться новое по­нимание института гражданско-правовой ответственности. Принцип свободы договора модифицируется с помощью уси­ления договорной ответственности, рассматриваемой в ка­честве правового средства социальной защиты населения. Предусматривается ответственность за "culpa in contrahento" (небрежность при заключении договора). Уже одно уклоне­ние от переговоров влекло за собой обязанность возместить убытки. В 50-х гг. в рамках судейского правотворчества ут­вердилась практика, что договоры не должны ущемлять права третьих лиц. Усиление защитной функции договора в отношении третьих лиц можно проиллюстрировать следую­щим примером.

В 1976 году к гражданско-правовой ответственности был привлечен владелец магазина, в котором ребенок, пока его мать расплачивалась в кассе, поскользнулся и получил трав­му. Основанием для назначения судом гражданско-право­вой ответственности в данном случае стал не заключенный, а лишь подразумеваемый договор, исходя из доктрины "обя­занности общественной заботливости". Усиление роли ква­зидоговорной ответственности (без заключения договора) явилось следствием разработки германскими юристами по­нятия "фактических договорных отношений", признанного впоследствии "выражением изменившейся социальной функ­ции институтов частного права".

Это понятие прежде всего стало применяться при при­знании договора недействительным или ничтожным. Гер­манские юристы стали исходить из того факта, что если речь идет о длительных договорных отношениях, то при признании договора ничтожным он не считается таковым до момента прекращения его действия. Другую группу "фактических договорных отношений" образуют случаи ответственности по договору в силу "социально-типич­ных ситуаций" (например, при наступлении ответствен­ности водителя, который занимает стоянку, не платя за нее, и пр.). Здесь во внимание принимается не заключение отдельного договора, а массовый характер подобных си­туаций.

Особенностью развития современного германского гра­жданского права стало также расширение понятия убыт­ков, подлежащих возмещению, введение понятия "фиктив­ных убытков". Так, владельцу поврежденного транспортно­го средства должна быть не только выплачена стоимость ремонта его автомашины, но и оплачено пользование дру­гим автотранспортом во время ремонта, даже если он в это время предпочитал ходить пешком. Стала общепринятой и практика денежного возмещения лишь за простую угрозу наступления деликта.

В сфере вещного права принципиальные изменения кос­нулись самого определения права собственности. "Собствен­ность обязывает. Осуществление права собственности долж­но служить в тоже время общему благу" - говорится в Вей­марской конституции 1919 г. Основной закон ФРГ 1949 г., закрепляя в ст. 14 классический принцип свободы собствен­ности, во втором абзаце, однако, воспроизводит это положе­ние Веймарской конституции.

Таким образом, основным направлением развития пра­ва собственности в Германии в XX в., как и всего граждан­ского права, становится его социализация.

Дополнения были внесены и в положения Кодекса, по­священные регулированию права собственности на землю. В 1960 г. был принят Закон о строительстве, в 1961 г. - специальный Закон о сделках с землей, установивший пра­вовую обязанность собственника рационально использовать землю. В свою очередь Закон о строительстве подчинил строительство в городах и деревнях общему плану градоустройства, однако решение застраивать или не застраивать свой участок по-прежнему принадлежало собственнику зе­мельного участка.

Наиболее значительные изменения в Кодексе косну­лись норм обязательственного и брачно-семейного права. Были пересмотрены положения БГБ о договоре имущест­венного, прежде всего жилищного найма, существенно рас­ширившие права нанимателя. Положения об уравнении тру­довых прав мужчин и женщин: в приеме на работу, при ее оплате и при увольнении - составили содержание изме­ненного § 611 (1-3) Кодекса.

Несмотря на то, что ст. 2 Основного закона ФРГ 1949 г. провозгласила равноправие мужчин и женщин, первый за­кон о равноправии мужа и жены в семейных отношениях был принят лишь в 1957 г. Этот закон установил раздель­ный режим имущества супругов. Имущество же, приобретенное в браке, является общей собственностью, подлежа­щей разделу на равные доли при разводе.

Изменения в брачно-семейном праве коснулись и ус­ловий признания действительности брака и развода, и пра­вового статуса внебрачных детей.

Закон 1974 г. установил общий возраст брачного совер­шеннолетия для мужчин и женщин в 18 лет, исключающий право родителей давать согласие на брак своих детей. Пер­вый закон, уравнявший в правах внебрачных детей с детьми, рожденными в браке, был принят в 1969 г. Отныне законода­тельно было установлено право детей на получение алимен­тов от отца и на их участие в получении наследства на осно­ве признания кровного родства с родителем. В силу этого был отменен § 1589 ГГУ, согласно которому внебрачный ре­бенок и его отец не считались состоящими в родстве. Больше прав в отношении своих детей по этому закону получила и мать.

В 1946 году было признано право развода по инициативе одного из супругов в случае, если они "в течение 3-х лет не проживают вместе, и брачные отношения настолько глубоко расшатались, что сделали невозможным восстановление брач­ного союза". При этом возражения против развода другого супруга не учитывались, если "оба супруга вели себя не­достойно в браке". С 1956 г. Федеральный суд, однако, начи­нает изыскивать возможности как-то ограничить развод при "крахе" семьи под влиянием католических установок о нрав­ственном долге супругов "делить трудность поровну".

Широкомасштабная реформа, направленная на даль­нейшую либерализацию норм брачно-семейного законода­тельства, была проведена в 1976 г.

В настоящее время § 1565 (1-2) БГБ постановляет:

1. "Брак может быть расторгнут, если он не состоялся. Брак считается несостоявшимся, если совместная жизнь супругов больше не продолжается и нет оснований предпо­лагать, что супруги ее восстановят".

2. Если супруги менее года живут раздельно, то такой брак расторгается, если продолжение брака невозможно для супруга, возбудившего иск о расторжении брака, по причи­на поведения другого супруга, отличающегося исключитель­ной жестокостью.

§ 1566 (1) исходит из положения о несомненности "кра­ха семьи", несостоявшегося брака, если супруги свыше од­ного года живут раздельно и оба просят о разводе или если супруги свыше 3-х лет живут раздельно, даже при возра­жении одного из них против развода.

Торговое право. Характерной чертой германского ча­стного права является его дуализм. Существование здесь наряду с Гражданским еще и Торгового кодекса было обу­словлено целым рядом исторических причин, главной из ко­торых стала необходимость создания единообразного пра­вового регулирования торговли в стране с многовековой по­литической и правовой раздробленностью.

Начало в 30-х гг. XIX в. в Германии промышленного переворота привело к созданию в 1847 г. Единого герман­ского вексельного устава, а в 1861 г. - первого общегерман­ского Торгового кодекса, заложивших основы единого гер­манского торгового права.

Первоочередная унификация норм, регулирующих век­сельное обращение, была вызвана особой значимостью век­селя в качестве инструмента удовлетворения различных имущественных потребностей в торговом обороте. Герман­ский вексельный устав 1847 г. воспринял основные достиже­ния германской правовой мысли XVIII-XIX вв. в сфере век­сельного права, закрепив специфический - "германский" - тип векселя, характерными чертами которого являются аб­страктность, формализм, универсальность.

Общегерманское торговое уложение 1861 г. (в основу которого был положен проект Торгового кодекса Пруссии 1857 г.) состояло из пяти книг: "О торговом сословии", "О торговых товариществах", "О негласном товариществе и объединении для заключения отдельных торговых сделок за общий счет", "О торговых сделках" и "О морской торгов­ле". Центральной фигурой в ТК 1861 г. выступал купец - "лицо, которое занимается в виде промысла торговыми де­лами". В силу этого торговое право и понималось исключи­тельно, как "особое частное право купцов", что проявилось в содержании норм ТК 1861 г., где наиболее полное регули­рование получили вопросы, связанные с организацией тор­гового предприятия купца, как единоличного, так и коллек­тивного (в виде торгового товарищества).

Из прусского проекта в ТК перешел целый комплекс детально проработанных норм, посвященных фирме купца, представительству в торговом обороте, торговой докумен­тации и др. Особенностью первого единого германского Торгового кодекса стало последовательное проведение в нем принципа имущественной самостоятельности торговых то­вариществ, выступающих в качестве самостоятельных субъ­ектов (юридических лиц) торгового права.

Созданное еще в условиях отсутствия единого граж­данского права, Торговое уложение 1861 г. призвано было в определенной мере выполнять функции Гражданского ко­декса, что привело к закреплению в нем целого ряда гражданско-правовых положений, в частности общих положе­ний о сделках и пр.

Объединение Германии в 1871 г., сопровождающееся небывалым подъемом во всех областях германской экономи­ки, возникновением целого ряда новых форм частноправо­вых объединений (промышленного товарищества, товарище­ства с ограниченной ответственностью, колониального товарищества и др.), привело к необходимости кардинального ре­формирования торгового законодательства. Результатом этого стало принятие в 1897 г. нового Торгового кодекса, который продолжает действовать до настоящего времени. Непосред­ственным толчком к его созданию стало принятие в 1896 г. Германского гражданского уложения, по отношению к пред­писаниям которого положения торгового права должны были занять место специальных (дополняющих) норм.

В отличие от общегерманского Торгового уложения 1861 г. Торговый кодекс 1897 г. уже не содержит никаких общих положений, закрепив лишь действующие в торговом оборо­те специфические принципы и институты. Он состоит из четырех книг. Первая книга посвящена организации и деятельности торговых предприятий. Вторая - содержит по­ложения о торговых товариществах, включая негласные товарищества. В третьей книге рассматриваются вопросы заключения отдельных торговых сделок. И, наконец, послед­няя книга регулирует морскую торговлю, включая морское страхование.

Изменения, произошедшие в экономике Германии в конце XIX в., обусловили качественно новый подход гер­манского законодателя к определению субъекта торгового права, что отразилось и на содержании ТК 1897 г. Отныне в качестве коммерсантов стали рассматриваться не только купцы в узком смысле слова, но и все крупные предприни­матели, как посредники, так и производители. Для опреде­ления их правового статуса в ТК 1897 г. вводятся понятия "полного" и "неполного" коммерсанта, коммерсанта "по обя­занности", "по необходимости", "по желанию" и "по форме", что превращает торговое право из "особого частного права купцов" в особый комплекс норм, регулирующих предпри­нимательскую деятельность.

Основные изменения, произошедшие в германском тор­говом праве в XX в., были связаны с ограничением сферы действия норм Торгового кодекса в связи с принятием це­лого ряда специальных законов, содержащих подробное регулирование отдельных торгово-правовых институтов. Наибольшим изменениям подвергся институт акционерного общества. Основная цель, которую преследовал германский законодатель при создании акционерного закона 1931 г., со­стояла в установлении большего финансового контроля в сфере акционерного предпринимательства благодаря вве­дению обязательной годовой отчетности и института неза­висимых экономических экспертов. Впоследствии эти поло­жения были развиты в акционерном законе 1965 г., содер­жащем подробную регламентацию вопросов, связанных с учреждением, внутренней организацией акционерного об­щества, ответственностью учредителей и должностных лиц.

Определенные изменения в ТК 1897 г. были внесены также благодаря принятию Закона о недобросовестной кон­куренции 1909 г., Закона о содействии стабильности и росту экономики 1967 г., Закона об общих условиях купли-прода­жи 1976 г. и др.

Уголовное право. Статья 4 Конституции Германской империи 1871 г. установила, что "издание основ граждан­ского, уголовного и процессуального законодательства" от­носится к исключительной компетенции империи. Во ис­полнение этого положения уже в мае 1871 г. на территории империи начало действовать Уголовное уложение Герман­ской империи, воспринявшее нормы Уголовного уложения Северо-Германского союза 1870 г.




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.