Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Февраля 1963



(По поводу одного сна или, вернее, переживания Суджаты, запись которого, к сожалению, не сохранилась)

 

Она приходила в дом Шри Ауробиндо в тонком физическом — это настоящий мир, реальный, конкретный, столь же конкретный, как и здесь.

Едва получив ее письмо, я увидела: она там была. Хотя я и раньше знала, что она там бывала. Множество людей ходят туда и не знают об этом! Они забывают. Но у нее осталось прекрасное воспоминание.

Она очень часто ходит туда, очень часто, но люди об этом обычно не помнят.

Просто из-за того, что не учились этому. Если как следует потренироваться, будешь очень хорошо все помнить. Есть небольшие пробелы в сознании, провалы, и когда проходишь сквозь них, то забываешь. Но потом к вам может придти смутное ощущение чего-то, и затем оно ускользает — о, ушло! Только, чтобы научиться вспоминать сны, требуется очень много времени; не надо торопиться или быть слишком озабоченным этим. Я научилась этому, когда была прикована к постели в течение пяти месяцев; мне было нечего делать (ведь нельзя же читать все время — за эти пять месяцев я прочла почти восемьсот книг… нет, девятьсот пятьдесят! Глаза устают). Так что остальное время (не очень-то много спится, когда лежишь на кровати все время) я тренировалась: тогда я и научилась быть совершенно сознательной ночью. Но это дисциплина. Когда пробуждаешься, будь-то посреди ночи или утром, не надо шевелиться, надо оставаться совершенно неподвижным и концентрироваться в полной тишине, ВЫТАСКИВАЯ воспоминание. Один-два месяца еще не было видно никаких результатов, но через шесть месяцев уже кое-что получалось и, в конце концов, выучиваешься помнить все. Под конец пошло обратное движение, то есть, пробуждаешься всякий раз, когда у тебя видение или сон, либо какая-то другая активность (это зависит от конкретного случая), вспоминаешь и затем повторяешь в своем сознании (как только пробудишься, повторяешь себе два, три, десять раз, пока не уверишься, что уж точно не забудешь), и затем снова засыпаешь.

Но это невозможно делать, если утром нужно вскакивать с кровати и тебя ожидают пятьдесят тысяч дел. Но в йоге можно обойтись и без этого, это не является чем-то совершенно обязательным. Это скорее забава, некое увлечение.

(Ученик не соглашается)

 

Хорошо, конечно, знать что происходит — но это не обязательно. Теперь я знаю, и мне это совершенно все равно! Когда ложусь спать, то в восьми случаях из десяти я прошу: «О, Господь, дай мне тихую ночь», хотя это очень эгоистично — Он заставляет меня работать каждую ночь! Но иногда устаешь работать и хочется побыть в блаженстве. В молчаливом блаженстве. Тогда я Его прошу: «Дай мне состояние блаженства».

И я его получаю. Но это только одна ночь из пяти-шести.

Остальные ночи полностью сознательны, ты не можешь себе вообразить, сколько всего можно сделать за одну ночь!

Что же, хорошо, я очень довольна ей [Суджатой], это хороший знак.

 

*

* *

 

(Чуть позже)

 

У нас тут есть незаурядный математик, который регулярно приезжает из Мадраса, профессор V, ты должен его знать, и по случаю моего дня рождения[28] он играл с цифрами, составляющими дату моего рождения: он составил из них квадрат (должно быть, это тяжкая работа!), в котором, с какой стороны не посмотри, цифры складываются в одно и то же число. Восхитительно. Это число – 116. Все это небесная математика (!) и, должно быть, это число означает, сколько мне отпущено лет. Но это маловато. Потому что, судя по тому, как все движется, 116 оставляет мне не так уж много лет, тридцать лет, приблизительно так… да, тридцать лет, это все. Что можно сделать за тридцать лет?! Скорость, с которой все движется, ох!… Когда Шри Ауробиндо сказал, что потребуется триста лет, думаю, он имел в виду минимальный срок.

Посмотрим.

(Молчание)

 

У телесного сознания есть два состояния, и оба… Нет, одно становится все более естественным: это некое (как бы сказать это по-французски?) everlasting [вечнодлящееся] состояние, и нет никакой причины, почему бы ему не продолжаться. Клетки чувствуют себя вечными, и есть определенное состояние гармонии внутреннего мира, который разделяет вечность, то есть, нет этого беспорядка, трения, являющегося причиной старения и разложения (как скрежет в шестеренках, вызывающий это). Обычное сознание людей (я не говорю об идеях, концепциях или чем-то подобном: только о сознании тела, сознании клеток тела), обычное, ЕСТЕСТВЕННОЕ, НОРМАЛЬНОЕ человеческое сознание — это сознание, наполненное скрежетом, трением, оно в вечном беспорядке, что и вызывает старение. Вот это и начинает уходить.

Это [ужасность обычного человеческого сознания] ощущается не часто, разве что когда давление снаружи уж слишком велико. Когда в огромном количестве накапливаются маленькие… это нельзя назвать «волями», это пожелания, исходящие от вещей (от вещей, людей или обстоятельств), которые хотят быть исполненными, хотят, чтобы ими занимались — пока это не выходит за определенные пределы, я воспринимаю их с улыбкой, и они на меня не влияют, но когда доза превышена, тогда вдруг что-то начинает говорить: «О, нет! Довольно, довольно, довольно.» Начиная с этого момента сознание никуда не годится. Оно впадает в старый ритм и, как следствие, возобновляется старение. Но другой способ — это вроде гармоничного волнового движения [Мать описывает в воздухе большие волны], находящегося ПОЧТИ вне времени, но не совсем: ощущение времени остается, но оно второстепенно и идет издалека. И это движение [изображает волны] дает ощущение вечности — во всяком случае, постоянства — и нет причин ему прекращаться. Трения нет, износа нет, и оно может длиться вечно.

И оно становится для меня привычным.

Но не в эти последние дни.[29]

Вчера вечером (вчера ли это было?… нет, позавчера вечером), когда я вышла на балконную террасу[30], ощущалась грандиозная разница в восприятии между тем сознанием, которое у меня было раньше, и тем, что есть сейчас! Прежде, как я всегда говорила, я стояла там и взывала к Господу, и оставалась в Его присутствии; и только когда Он отходил, уходила и я — вот как это было. И у меня была определенная связь с людьми, вещами, всем внешним миром («внешним», что же, не внешним, но, во всяком случае, миром). Позавчера, когда я вышла на балкон, я ни о чем не помышляла и даже не наблюдала, просто вышла — я не хотела знать, что происходит, это меня не интересовало, и я даже не наблюдала… Было так, словно со времени другого переживания [первого выхода на балкон, год тому назад] прошли века! Это было СОВСЕМ ДРУГИМ! И таким спонтанным, таким естественным и таким грандиозным!… Земля была крошечной. И тем не менее все было полностью здесь: я не была «где-то там», само ТЕЛО это чувствовало. И в то же время (я была на два этажа выше людей), всякий раз, глядя вниз, я узнавала множество и множество людей, как если бы они попадались мне на глаза в течение многих лет — это видение было таким ясным, гораздо более ясным (прежнее видение было всегда немного мутным, поскольку я наблюдала не собственно физическое: я видела движение сил), а вчера это было так, будто… будто я поднялась над возможностью неясности! Видение было гораздо менее физическим и ГОРАЗДО БОЛЕЕ точным.[31]

Раньше было впечатление Силы, Сознания, Могущества, исходящих из одной точки и затем распространяющихся. Теперь же была ГРАНДИОЗНОСТЬ Могущества, Света, Сознания, восприятия, концентрирующихся в совсем маленькой точке: в толпе собравшихся людей.

Разница была столь колоссальной, какой я не могла даже ожидать — не думала об этом и не ожидала этого. Я оставалась на балконе, пока это состояние длилось, затем, в какой-то момент, мне было сказано: «Достаточно, люди устали». (Это не мои слова.) «Достаточно, они не могут воспринять или выдержать большее». Поэтому я ушла. Это то, что заставило меня уйти с балкона. Все длилось пять минут. Через пять минут они были готовы лопнуть.

Я думаю, тело стало другой личностью, оно уже не то, что прежде. Это больше не то, что было. И все же память о его земном существовании не исчезла, тело то же самое; и, однако, это другая личность. Я говорю все это только в связи с материальным сознанием [Мать касается своего тела]; то, что происходит там [жест ввысь] было сделано давно и очень легко объясняется, нет, это другое — и происходит здесь. Изменение произошло ЗДЕСЬ.

Это любопытно.

Вот так, мой мальчик.

 

 

*

* *

 

(Немного позже Мать заводит разговор о своих секретарях, которые не делают того, о чем Она им говорит, и отнимают слишком много времени)

 

Они совершенно не считаются с тем, что я им говорю.

 

Как?!

О, да, это так. Я говорю им: «Надо закончить к такому-то времени». «Да, да», — отвечают они и не шевелятся. Я не собираюсь их… И мне трудно двигаться, ноги под столом, и я зажата… Остается разве что поднимать шум.

Иногда я так и делаю, говорю: «Все, достаточно! До свидания» и толкаю свое кресло. Я поднимаюсь и толкаю свое кресло. Но это, это… только когда уж иначе совсем никак.[32] В сущности, я редко бываю злой! [смеется]

Хотя бывает: этим утром я была такой. Одна пара поместила здесь свою маленькую дочь; в то время ей было четыре-пять лет, и, оставив ее здесь, они больше не заботились о ней. Она была под попечительством М — М стала для нее настоящей матерью, она занималась ее одеждой, присматривала за всем, а родители вообще ничего не делали (кажется, они регулярно посылали ей по сотне рупий, и это все, и думать забыли о своей дочери). И у этой крошки дом был здесь. А тут ее родители приехали на Даршан и обнаружили, что их девочка не достаточно тепла по отношению к ним, не достаточно их любит, что ей очень нравится быть здесь — отсюда вывод: они ее забирают. Это показалось мне таким… постыдным! Стыдно, такой глупый эгоизм.

Я пыталась как-то вмешаться. Они взяли малышку к себе — она плачет день и ночь, не переставая. Ничего не ест, плачет все время. И твердит: «Я хочу вернуться, я хочу вернуться… я хочу остаться здесь, я не хочу уезжать.» — «А, вот ты как! Что же, мы тебя отсюда забираем.»

Что за жестокость! Это одна из самых отвратительных вещей, которые только можно себе вообразить.

Вчера я предприняла еще одну попытку (думаю, они уезжают сегодня), передала им кое-что на словах, и мне ответили: «Отец считает, что дочь забыла его и больше не любит, поэтому он не хочет оставлять ее здесь и забирает с собой.» Я ответила: «Неужели он думает, что если будет так грубо обращаться с ней, то заставит полюбить себя?» — Дурак, он ничего не хочет понять, до него не достучишься.

Сама я этого господина не видела.

Но это еще не все. Эти люди привезли с собой мальчика четырех лет. Сегодня был его день рождения. Они передали мне деньги для этого ребенка и попросили открытку с благославлением. Я отказалась дать открытку и швырнула им деньги — прямо так. И сказала: «Передайте этим людям, что они эгоистичны и глупы, и я ничего от них не хочу». И стукнула по столу… О, о!… Все были ошарашены. [Мать смеется] При этом присутствовали доктор, Нолини, Чампаклал, Амрита… Внутри меня разбирал смех! О, они подумали, что я страшно рассердилась: «Эти люди увидят, что произойдет с ними!…» И, знаешь, мне знакомы эти вибрации — они ужасающие, мой мальчик. Не человеческие. Когда это приходит, это ужасно, у окружающих мороз по коже. А я смотрю на это как на спектакль!

Несколько раз это был Шри Ауробиндо. Но на этот раз это было совершенно безличностно. Какая-то сила не ХОЧЕТ БОЛЬШЕ терпеть в мире такую эгоистическую глупость — растоптать все тонкие чувства этого ребенка, потому что она слепо не привязана к семье! (а они даже не справлялись о ней все это время, ее для них не было).

Если вы хотите, чтобы дети вас любили, нужно, по крайней мере, любить их хотя бы чуть-чуть, заботиться о них хоть немного, не правда ли? Это же элементарно, не надо быть мудрецом, чтобы понять это — а они не понимают: «Дочь ОБЯЗАНА любить своих родителей!!» И если вы не выполняете своих обязанностей, вас надо посадить в тюрьму.

Ладно.

Но эта пара еще поплатится за это.

Эта малышка боролась так, как если бы она тонула. Она прибегала ко всем: она искала убежища в школе, у Павитры, умоляла в слезах Gвмешаться. М была в полном отчаянии. Все пытались за нее заступиться, а ее родители скандалили со всеми — их «права»! Размахивая своими правами, они хватают девочку и вдалбливают ей: «Ты нас полюбишь или увидишь, что с тобой будет.»

И они думают, что у них что-то получится.

К сожалению, всегда страдают лучшие. Некоторых вот так забирали, после чего они так серьезно заболевали, что доктора рекомендовали вернуть их сюда, как только им становилось немного лучше. Была, по меньшей мере, дюжина таких случаев. Это те, кто живут внутренней жизнью, чувствуют, что их дом — здесь.

Что же…

 

*

* *

 

(На прощание Мать возвращается к своему переживанию на балконе)

 

На балконе было довольно интересно. Потому что я внезапно заметила изменение, которое не осознавала. Это как восхождение стрелой, которое я совершенно не осознавала. Я сознавала только то, что в каждый, КАЖДЫЙ момент, стоило мне только перестать говорить, слушать или работать, в каждый момент, это… как большие блаженные крылья, широкие как мир, медленно взмахивающие, вот так.

Ощущение грандиозных крыльев — не двух крыльев: они везде и распростерлись повсюду.

И это постоянно, день и ночь. Но войти в это состояние можно только, когда я спокойна.

Но это меня не покидает.

Крылья Господа.[33]

 

Март 1963

 

6 марта 1963

(В давней Беседе от 4 декабря 1957 Мать задавалась вопросом: «Будет ли переход от нашего нынешнего состояния, к тому, чем наш внутренний дух стремится стать, постепенным или же произойдет разрыв, то есть, мы должны будем сбросить эту нынешнюю человеческую оболочку, в ожидании появления новой формы — появления, чей образ действия мы не можем предвидеть и которое никак не будет связано с тем, чем мы являемся сейчас? Можем ли мы ожидать, что это тело, в котором мы сейчас явлены на земле, сможет постепенно трансформироваться во что-то другое, стать выражением высшей жизни, или же придется полностью оставить эту форму, ради другой, которой еще не существует на Земле?» Мать добавляет:)

 

Почему бы не обе?

Обе формы могут существовать одновременно; одно не исключает другое.

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.