Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Марта 1964



Я рассказывала тебе в прошлый раз, что 29 февраля, когда я вернулась с балкона, было так, как если бы в своей концентрации я сказала Господу: «что же, подождем еще четыре года». Такое было мое впечатление. И с тех пор (сегодня тот же день недели, что и 29 февраля — прошла ровно неделя), все и было вот так (подрагивающий жест в атмосфере), как множество маленьких обещаний — но обещаний, которые не подошли к своему осуществлению, иными словами, это всегда что-то, что придет, что БУДЕТ, что БУДЕТ реализовано; нечто, что подходит ближе, но ничего ясно ощущаемого. А прошлой ночью, когда я пробудилась из своей обычной концентрации (это почти всегда в одно и то же время: между полуночью и половиной первого ночи), я почувствовала что-то особенное в атмосфере, так что я сразу же позволила себе втечь в это и войти в контакт с этим.

Я заметила (я знала это и раньше, но в этот раз это было совершенно конкретным), что когда я отдыхаю, тело полностью отождествляется с материальной субстанцией земли, то есть, переживание материальной субстанции земли становится его собственным — что может выражаться какими угодно вещами (это зависит от дня, от обстоятельств). Я уже давно знала, что это больше не индивидуальное сознание и не коллективное сознание человечества: это земное сознание, то есть, оно включает и материальную субстанцию земли, включая всю несознательную субстанцию. Поскольку я много молилась, много концентрировалась, много стремилась к трансформации Несознательного (ведь это сущностное условие того, чтобы произошла эта «вещь») — из-за этого была некоторого рода идентификация.

Прошлой ночью это стало несомненным.

И нечто начала нисходить — не «нисходить»: манифестировать и пропитывать; пропитывать и наполнять это земное сознание. Какую силу это имело! Какую мощь!… Я никогда не чувствовала такого рода интенсивность. Стабильность, мощь! Все в смысле мощи, все в смысле продвижения вперед — продвижения вперед: прогресса, эволюции, трансформации. Все, подобное этому. Как если бы все, все было наполнено мощью трансформации — не «трансформации», не трансмутации, я не знаю, как объяснить это… Не окончательной трансформации, которая изменит видимость, не это: это была ананда прогресса. Ананда прогресса, подобная ананде прогресса животного, становящегося человеком, человека, становящегося сверхчеловеком — это не была трансформация, не было то, что ответит тому прогрессу: это был прогресс. И с обилием, постоянством, и не было НИГДЕ СОПРТИВЛЕНИЯ: не было нигде паники, не было нигде сопротивления; все с энтузиазмом участвовало.

Это длилось свыше часа.

И с ощущением, что это было нечто непрекращающееся[52], только сознание (Матери) меняло свою позицию из-за необходимости работы. И это изменение позиции происходило за несколько минут, достаточно быстро, без ощущения потери другого переживания; оно просто оставалось там, позади, чтобы работа делалась внешне обычным образом, то есть, без слишком резкой перемены. При этом казалось, что сознание снова становится чем-то вроде поверхностной корки: оно производило впечатление чего-то тяжелого, довольно инертного, очень искусственного, чрезвычайно тонкого, сухого, с искусственной транскрипции жизни — и все это было обычное сознание, сознание, которое создает то ощущение, что вы находитесь в теле.

Очень долгое время тело не чувствовало себя ни в малейшей степени отдельным — ни в малейшей. Есть даже некоторого рода постоянное отождествление с окружающими людьми… что иногда достаточно беспокойно, но что я вижу в качестве средства действия (контроля и действия). Приведу пример: четвертого марта, в последний раз, когда мы с тобой встречались, доктор уехал в Америку. Он устроил здесь ланч (я рассказывала тебе, что он был очень взволнован); он устроил нечто вроде маленькой церемонии по поводу своего отъезда. Он, как обычно, сидел на полу, рядом со мной (я сидела за столом, лицом к свету); он повернулся ко мне, чтобы что-то получить от меня. Он был охвачен интенсивной эмоцией (но внешне ничего не было заметно; внешне он был очень спокойным, он не говорил и не делал ничего необычного, но внутренне...). Я как-то взглянула на него, чтобы сказать, чтобы он ел, и наши глаза встретились… Тогда от него ко мне пришла такая неистовая эмоция, что я чуть не разрыдалась, можешь себе представить!… И это всегда там, в нижней части живота (действительно в животе) происходит это отождествление с внешним миром. Там (жест выше – к сердечному центру) это преобладает; отождествление здесь (жест к животу), но Сила доминирует (Мать поднимает голову); тогда как там (живот), кажется, что все еще… это низший витал, я имею в виду низший витал МАТЕРИИ, витальную подложку МАТЕРИИ. Эта часть на пути к трансформации, это там, где работа делается материально. Но все эти эмоции имеют довольно неприятные последствия… Когда я детально это рассмотрела, я даже подумала, что что-то аналогичное должно происходить и с тобой; должно быть, ты открыт определенным потокам силы в низшем витале, и те спазмы, которые у тебя бывают, являются результатом этого. Так что тогда решение — есть только одно решение, поскольку я сразу же позвала, установила там (жест к животу) Присутствие Господа, и я видела, что это было чрезвычайно ЗАРАЗИТЕЛЬНЫМ. Поскольку я получила эти вибрации, они вошли напрямую, не встречая никакого препятствия; так что отклик имел значительную заразительную мощь — я сразу же это увидела: я остановила вибрации доктора; мне потребовалось несколько минут, и снова все было в порядке. Тогда я поняла, что эта открытость, эта заразительность была средством действия — это не приятно для тела (!), но это средство действия.

И то же самое по отношению к необходимости возвращаться в поверхностное сознание. В начале, в самом начале, когда я отождествилась с этой пульсацией любви, которая создала мир, я в течение многих часов полностью отказывалась возвращаться к обычному, привычному сознанию (это то, о чем я недавно говорила: это поверхностное сознание как корка), я больше не хотела этого. И именно по этой причине я внешне была такой немощной; то есть, я отказывалась принимать какое-либо решение (Мать смеется), так что другие должны были за меня принимать решения и что-то делать! Вот почему они были убеждены, что я очень больна.

Сейчас я очень хорошо понимаю все это.

Во всяком случае, прошлой ночью переживание было решающим в том смысле, что оно скоординировало все эти маленькие разрозненные продвижения, и придало ЗЕМНОЕ значение всем этим маленьким вещам, которые приходили обещать прогресс здесь, обещать сознание там, все эти обещания — все эти обещания внезапно были связаны в некую тотальность масштаба земли. Я не имела впечатления чего-то подавляющего в своей грандиозности, вовсе нет: это было еще что-то, что преобладало в моем сознании. Это была маленькая вещь (Мать держит в ладонях воображаемый шарик), которая доминировала в моем сознании и которая была (в тот момент) исключительным объектом моей концентрации. И когда я вернулась ко внешнему сознанию (был момент, когда я была одновременно в этих двух сознаниях), то я увидела, что это так называемая индивидуальное или личное телесное сознание — телесное сознание — больше не было некой необходимой условностью, чтобы сохранять контакт. И было такое чувство, что еще шаг или два — не много шагов — и я получу полную мощь Этой Воли (то есть, всевышней Воли) воздействия на это тело.

Оно (это тело) не было больше гораздо более интересным или гораздо более важным, чем другие тела — оно вовсе не имело ощущения собственной важности; и даже, в общем видении Работы, его сегодняшние несовершенства были просто терпимы и даже приемлемы, но не в том смысле, что они неизбежны, а в том, что количество концентрации и исключительного внимания, необходимых, чтобы изменить тело, не казалось достаточно значительным, чтобы остановить или ослабить общую работу — это было как… была некая улыбка при взгляде на все эти мелочи. И, наконец, по отношению к «той вещи» (великой вещи, с «художественной» точки зрения на материальную видимость, а также великой с точки зрения публичной веры, которая судит только по видимости и будет убеждена только тогда, когда произойдет очевидная трансформация), это казалось, во всяком случае, в тот момент, чем-то вторичным и не настоятельным. Но было достаточно ясное ощущение, что скоро (как сказать?…) состояние бытия или способ бытия тела (я думаю, что в таких случаях говорят “modus vivendi”), этой частички земной Материи, может быть изменен, полностью управляем прямой Волей. Потому что это было так, как если бы все иллюзии отпали одна за другой, и всякий раз, когда исчезала какая-то иллюзия, она вызывала одно из тех маленьких обещаний, которые их замещали, заявляя о чем-то, что придет позднее. Так это подготавливало окончательную реализацию.

И, поднимаясь этим утром, я имела такое впечатление, что что-то сдвинулось. И это вовсе — о, вовсе не субъективная вещь: что-то сдвинулось ДЛЯ ЗЕМЛИ. И не имеет никакого значения, если люди не заметили это.[53]

(молчание)

Посреди всего этого — этой массы переживания — было, отдельно от остального, ощущение обезьяны, ощущение грандиозного могущества прогресса, который сделал ее человеком… Это было очень странно, это было необычайно психическое могущество с интенсивной радостью прогресса, продвижения вперед, это было как обезьяноподобная форма, двигающаяся к человеку. И затем это было как нечто, что повторило себя на спирали эволюции: то же самое грубое могущество, та же самая витальная сила (тут нет сравнения, человек полностью все это утратил), это та грандиозная сила жизни, что есть у животных, вернулась в человеческое сознание и, вероятно, в человеческую форму, но со всем тем, чтобы было принесено в ходе эволюции Ментала (что привело к довольно болезненному отклонению), и эта сила была трансформирована в свет уверенности и всевышнего мира и покоя.

И, ты знаешь, это не было чем-то, что пришло, ослабло и снова пришло, это было не так, это была… грандиозность, полная грандиозность, прочная, УСТАНОВИВШАЯСЯ. Не что-то, что приходит и представляется вам, говоря: «вот как будет», было не так —это было ЗДЕСЬ.

И у меня нет такого впечатления, что это ушло: это я вышла из этого или, точнее, меня вынудили выйти из этого, чтобы сконцентрироваться на этой корке, для потребностей работы.

Но это не ушло — это здесь.

Этим утром я записала это переживание тем же способом, о котором я тебе рассказывала, который я применяю для записи откровения. Я хотела точно записать, как можно определить это (Мать читает записку):

 

Проникновение и вливание

в материальную субстанцию

Ананды могущества

прогресса в Жизни.

 

Это не было вливанием в Ментал: это было вливание в Жизнь — в Жизнь, в материальную, земную субстанцию, ставшую живой. Даже растения участвовали в этом переживании прошлой ночью: это не было какой-то привилегией ментальных существ, это вся витальная субстанция (витализированная материальная субстанция) земли восприняла эту ананду мощи прогресса — это было триумфально. Триумфально.

И когда я вернулась (чтобы вернуться, потребовалось пять-шесть минут), я вернулась с какой-то спокойной уверенностью, что это возвращение было необходимо и что произойдет нечто другое, благодаря чему не надо будет покидать одно состояние, чтобы перейти в другое (вот что неприятно — необходимость оставить одно состояние, чтобы перейти в другое). Это состояние не ушло, но осталось как фон, позади — надо, чтобы оно было впереди.

И я поняла… Когда я поднялась, я спросила себя: «Натолкнусь ли я снова на все те же материальные напасти, которые приходят из этого… даже не заражения, а отождествления со средой и людьми? «Малейшая вещь вызывает реакцию — не было даже мысли, ты видишь (в том случае с доктором), не было ощущения, и все же возник беспорядок здесь (жест к животу).

 

Да, мне это знакомо.

Так что надо держаться спокойно, надо прикладывать Силу, надо… Сейчас я сознаю, откуда это приходит, из чего это исходит, от кого это исходит (когда это исходит от какого-то человека), все это. И отклик может быть совершенно сознательным и намеренным. И когда я восстанавливаю порядок здесь (жест к животу), порядок восстанавливается и там.

Что касается области мысли, то там это было уже очень давно — очень давно, много-много лет тому назад: толчок, который приходит снаружи, точно так, как если бы это было… это ВАША мысль, но она приходит откуда-то, она не здесь; и затем — отклик. Эта работа началась с самого начала этого века. После была вся психическая работа, тем же образом (жест расширения): отождествление и отклик. Затем была витальная работа, которую я начала делать вместе с Шри Ауробиндо, когда мы были там (в гостевом доме); затем физическая работа, но тогда это было… обучение своему делу. Сейчас же есть некая уверенность (она не абсолютная и не постоянная, но она и не далекая), есть некая уверенность: ты видишь, входишь в контакт с чем-то, и затем сразу же знаешь, что делать и как делать; вибрация приходит, встречает отклик и уходит назад — и так каждую минуту, все время.

Прошлой ночью с тем переживанием пришло некое заверение и подтверждение.

Только надо быть терпеливым. Не думать, что мы достигли цели — мы еще далеко от нее! Но всегда есть эта радость первого шага, первого шага на пути: «А, какой прекрасный путь!» (Мать смеется)… Надо только дойти прямо до другого конца!

 

(молчание)

Это было светящимся — светящимся все время. Это алмазное сверкание трансформировалось в нечто гораздо более компактное, но менее интенсивное, то есть, менее яркое — но гораздо более могущественное. Особенно было это впечатление могущества: могущества, которое может все перемолоть и все восстановить. И в Ананде! Но ничего, абсолютно ничего, что имело бы малейшее возбуждение, ничего из этого сверкания, что приходит из ментала — ментал был абсолютно… (жест — обе руки открыты ко Всевышнему) спокойным. И пока длилось это переживание, я знала (потому что сознание наверху наблюдало это), я знала, что только когда вспышка — ослепительная вспышка ментальной трансформации, вызванная супраментальным нисхождением — только когда Свет, вспышка света соединится с анандой Мощи, только тогда возникнут вещи, которые будут… неоспоримыми.

Потому что в таких переживаниях может быть уверен только тот, кто их имел; эффекты во всех малейших деталях видны только для тех, кто хорошо расположен, то есть, иными словами, для тех, кто имеет веру — видят те, кто имеет веру. И я знаю это, потому что мне об этом говорят: они видят, как каждую минуту множатся примеры всевозможных маленьких чудес (это не «чудеса») — это повсюду, все время, все время, все время, маленькие факты, гармонии, реализации, согласования… что совершенно необычно в мире Беспорядка. Но во время этого переживания я знала, что придет и другое переживание (Бог знает когда!), которое объединит эти два переживания в некое третье. И именно это объединение приведет к тому, что что-то изменится в видимости.

Когда это будет? Я не знаю. Но нам не следует торопить это.

Вот так.[54]

 

*

* *

 

(Перед уходом Сатпрема, относительно недавней публикации в Ашраме книги «Шри Ауробиндо или путешествие сознания» и ее распространения:)

 

…То, что я хотела, это назначить дату, чтобы книга была опубликована, чтобы она наконец-то появилась — я не очень-то много ожидаю от того, что люди (здесь, в Ашраме) прочтут ее! Потому что у меня такое впечатление, что в свое время (сейчас я понимаю это лучше), когда атмосфера будет вполне готова, эта книга сделает очень полезную работу там (в Европе), очень полезную.

Есть черная дыра в атмосфере Франции.

Это очень интересно, атмосфера… Все же там есть ГРАНДИОЗНАЯ возможность. Но она погребена.

Там (во Франции) гораздо больше возможности, чем в Англии.

В России тоже есть возможность, но эта возможность другой природы: мистической — там большая мистическая возможность. Когда там пробудится мистических дух… он был подавлен, так что… (жест взрыва).

Кажется, что сейчас они допустили баптизм (в России): они создали специальную организацию для людей, которые хотят быть баптистами! Особое место, возможно, это какое-то здание, я не знаю, где могут принять баптизм все, кто хотят этого. Раньше это было тайным — теперь это будет государственная организация. Так что русские сделали прогресс, когда они вышли из всех предрассудков прошлого, а теперь новый «прогресс»: они идут в старый тупик! Они снова взваливают на себя старую ношу всех старых предрассудков…

 

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.