Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Марта 1965



Что нового?

 

У Суджаты был довольно плохой сон: она пришла в дом, за которым люди должны были присматривать, который они должны были защищать, но никто не присматривал, так что враги проникли внутрь. Суджата вошла в этот дом и нашла комнату, в которой был Шри Ауробиндо; Шри Ауробиндо был ранен в стопу: он стонал. Он был ранен врагами, которым было позволено войти в дом. Увидев раненого Шри Ауробиндо, она побежала искать тебя.

 

Может быть, это просто образ того, что произошло 11 февраля?

Стопа означает что-то физическое.

Я думаю, что это так, это просто символический образ того, что произошло.

 

Это не что-то, что будет иметь продолжение?

Предостережение? Нет.

Это символическая форма того, что произошло.

Я рассказывала тебе сон, в котором я была различными частями тела Шри Ауробиндо… Стопа — это его физическое действие через определенных людей, либо через Ашрам или через меня.

Я не думаю, что это серьезно. Это образ того, что произошло, что где-то записано.

 

(молчание)

Есть довольно любопытное развитие. В течение некоторого времени, но все более и более точным образом, когда я слышу что-то, когда мне читают что-то или когда я слушаю музыку, либо когда мне что-то рассказывают, сразу же что-то вибрирует: источник этой активности или план, на котором это происходит, либо источник вдохновения автоматически передается через вибрацию в одном из центров. И тогда, в зависимости от качества вибрации, это что-то конструктивное или негативное; и когда это касается, сколь бы слабо это ни было, области Истины, возникает (как сказать?) как бы некая вибрация Ананды. И мышление совершенно молчит, недвижимо, ничего — ничего [Мать раскрывает руки к Высотам в жесте полной сдачи]. Но это восприятие становится все более и более точным. И так я и знаю: я знаю, откуда приходит вдохновение, где находится действие и качество вещи.

Такая точность! О, микроскопическая, в деталях!

Например, первый раз, когда я почувствовала это ясным образом, это когда я слушала музыку Сунила, посвященную «Часу Бога»; это было в первый раз, и в тот момент я не знала, что это было что-то полностью организованное, нечто вроде организованного переживания. Но сейчас, после всех этих месяцев, это стало классифицировано и дает мне совершенно надежное указание, не соответствующее никакому активному мышлению, никакой активной воле — я просто являюсь бесконечно тонким инструментом восприятия вибраций. Вот как ко мне пришла вибрация сна Суджаты [Мать желает жест внизу, под ступнями]: это было в области подсознательного. Так я узнала, что это была запись в подсознательном.

И тем днем, когда Нолини читал мне свою статью, это было нейтрально [смутный жест на средненькой высоте], все время нейтрально, и вдруг возникла искра Ананды; вот благодаря чему я оценила эту статью. А когда ты читал мне этот текст Y, в тот момент, когда она описывала свое переживание восхода солнца, возник маленький луч света [жест на уровне горла], и так я узнала. Приятный луч света — не Ананды, но приятный луч здесь [тот же жест]; так я узнала, что там было что-то, что она притронулась к чему-то.

И есть степени качества, конечно же, это почти бесконечно.

Это средство, данное мне для оценки позиции вещей.

И совершенно, совершенно вне мышления. Мысль приходит ПОТОМ; например, что касается того сна, когда ты задал мне вопрос, я сказала: «Логически, поскольку вибрация находится там [жест под ступнями], это должно быть воспоминанием.» И с некой уверенностью, потому что… потому что восприятие совершенно безличностное.

Это необычайно чувствительный инструмент, с почти бесконечным полем восприимчивости [жест градации].

Мое средство знания людей сейчас такое же. Но уже давно, когда я видела фотографию, например, это приходило совсем не через мысль, не было ни выводов, ни интуиций: фотография где-то создавала вибрацию. И происходили даже забавные вещи; как-то мне дали чью-то фотографию, и я очень ясно почувствовала: из-за того места, которого это коснулось, из-за вибрации, которая ответила, я узнала, что у этого человека есть привычка манипулировать идеями и также есть самоуверенность учителя. Я спросила (чтобы увидеть): «Чем занимается этот человек?». Мне ответили: «Он бизнесмен.» Я возразила: «Что же, он не подходит для занятия бизнесом, он в нем ничего не понимает!» И три минуты спустя мне сказали: «О, извините, я ошибся, это учитель!» [Мать смеется]. Вот как.

И это постоянно, постоянно.

Это оценка мира, вибраций мира.

Вот почему я попросила тебя сейчас дать мне свои руки — почему? Чтобы сразу же увидеть вибрацию. Что же, я почувствовала что-то, что по-английски называется «a sort of dullness» [«какая-то тупость»], и я сказала себе: что-то не в порядке.

И никакого мышления, ничего: просто вибрация.

Так что же не в порядке ?! [Мать смеется, глядя на Сатпрема]… Да, это так, какая-то «тупость».

 

Да, я сильно поглощен Материей.

Это так.

 

Это не смешно.

Нет, а ты не можешь выйти из этого?

 

О, я осажден! И мое тело не очень-то мне помогает.

О, нет, тело никогда не помогает. Сейчас я убеждена в этом. Можно, до некоторой степени, помочь своему телу (не в большой степени, но до определенной степени, как бы там ни было), можно помогать своему телу, но само тело никогда не поможет вам. Его вибрация всегда на уровне земли.

 

Да, это тяжело.

Без исключения. Без исключения, это опускает и, особенно, приносит тусклость, тупость — это не вибрирует.

 

Это тяжело.

Но с этой садханой, которую я сейчас делаю, есть определенные путеводные нити, есть некоторые фразы Шри Ауробиндо… Что касается других садхаков, то я обычно говорила: все, что он сказал, ясно, это указывает путь и нечего искать. Но здесь он не сделал этого; он только время от времени оставлял некоторые отметки, и эти отметки служат мне (есть также мои встречи с ним по ночам, но я не хочу слишком полагаться на них, потому что… становишься слишком озабоченным, чтобы иметь этот контакт, и это портит все). Есть несколько отметок, которые остались также со мной и которые, да, служат как бы путеводными нитями. Например: «Терпеть… терпеть.»

Предположим, у вас где-то болит; инстинкт (инстинкт тела, инстинкт клеток) состоит в том, чтобы сжаться и попытаться отбросить — это самое плохое, что можно сделать: это непременно ухудшает ситуацию. Так что первая вещь, которой надо научить тело, это оставаться недвижимым — не иметь реакций. Особенно не сжиматься и даже не иметь какого-либо движения отвержения — совершенная неподвижность. Это и есть телесная ровность.

Совершенная неподвижность.

После совершенной неподвижности нужно движение внутреннего стремления (я говорю всегда о стремлении клеток — я использую слова для того, что не описуемо словами, но нет средства выразить это как-то иначе), «сдачи», то есть, СПОНТАННОГО И ПОЛНОГО принятия всевышней Воли (неизвестной нам). Хочет ли тотальная Воля, чтобы вещи шли тем или этим путем, то есть, шли к дезинтеграции определенных элементов или к… ? И, кроме того, есть бесконечные нюансы: есть переход с одной высоты на другую (я говорю о клеточных реализациях, конечно же, не забывайте об этом), я имею в виду, что есть определенное внутреннее равновесие, равновесие движения, жизни, и понятно, что чтобы перейти от одного движения к более высокому движению, почти всегда надо спускаться, чтобы подняться снова — есть переход. Так что полученный толчок заставляет спуститься, чтобы снова подняться, или же он заставляет спуститься, чтобы оставить старые движения? Потому что есть способы клеточного бытия, которые должны исчезнуть, чтобы уступить место другим; есть и другие, которые наклоняются, чтобы снова подняться с гармонией, с более высокой организацией. Это второй вопрос. И надо ждать и смотреть, НЕ ПОСТУЛИРУЯ ЗАРАНЕЕ то, что должно быть. Особенно, конечно, есть желание — желание быть в комфортных условиях, желание быть в мире и покое, все это — это должно совершенно прекратиться, исчезнуть. Надо совершенно не иметь реакций, вот так [жест: ладони открыты, недвижимая сдача Высотам]. И затем, когда это так (под «этим» я имею в виду клетки), спустя некоторое время, приходит восприятие категории, которой принадлежит это движение, и надо только следовать ему — будь это то, что должно исчезнуть и быть замещенным чем-то другим (что еще не известно), или то, что должно быть трансформировано.

И так далее. И все время это так.

Приведу тебе пример, чтобы стало чуть яснее: я постоянно имею то, что обычно называют «зубной болью» (в действительности, это ничему не соответствует, но, как бы там ни было, люди называют это «иметь зубную боль»). У меня есть трудности с едой, пищеварением и т.д. Позиция: терпеть — терпеть до такой степени, что даже не заметно, что вещи идут плохо. Вы терпите, но знаете (впрочем, есть внешние знаки: флюс и т.п.). Был период (такое состояние было давно, но как бы там ни было), период, начавшийся с первого флюса, в декабре — контроль, работа и т.д., все необходимые внутренние предосторожности. Затем идет наблюдение за движением, чтобы знать, куда это ведет, что это такое (это долгая история, совсем не интересная — интересная только из-за того, что она поучительная); и две ночи тому назад, внешне ситуация была та же самая, что и обычно, то же самое, пока вдруг не появилась воля остаться в пробужденном состоянии, не засыпать; и тогда у меня появилось ясное восприятие кровоизлияния и того, что надо удалить эти вещи (кусочки зубов, которые шевелились — они шевелились то больше, то меньше, но это началось в декабре), удалить их, чтобы кровь могла выйти. Раньше у меня тоже были шевелящиеся кусочки зубов, и они выходили сами, без трудности — когда приходило их время выйти, они и выходили; так что я понимала это: почему бы не дождаться этого момента! Долгое время это было моей позицией. И, затем, у клеток было нечто вроде любопытного дистанцирования от близкого контакта с чем-то [с дантистом], что не было в полной гармонией с направляющей силой тела. На обычном языке это выражалось так: Т (она очень мила, тут нет вопросов) не знает ни привычек, ни реакций, ни рода этих вибраций, ни того, что необходимо — она не знает ничего. Как войти в контакт? Тогда позавчера ночью ко мне ясно пришло: вот что ей надо сказать (и точные слова письма, которое надо ей написать), и НАДО ее позвать завтра утром. Затем все успокоилось, с этим было покончено, и я продолжила свою ночь, как обычно все ночи. На следующее утро я написала то, что было решено, и она пришла; и когда она пришла, она знала то, что надо сделать. Она даже сказала: «Я буду делать только то, что вы скажите.»

Добавлю деталь (не очень-то приятную, но она дает меру истины): надо было удалить два кусочка зубов; сначала она удалили один, и это было почти нормально, затем она потянула второй, и там оказалось нечто вроде кровоизлияния: большое количество густой черной крови — опасное скопление крови. Но я чувствовала это (была боль в мозге, боль в ухе, боль…), и я сказала себе: «Это не хорошо, надо принять меры.» Тело сознавало, что это было плохо. И совершенно необычное кровоизлияние; я даже заметила Т: «Хорошо бы это выпустить.» Она сказала: «О, да!»

Я рассказываю все это, чтобы сказать, что мышление совершенно неподвижно, все происходит напрямую: это вопросы вибраций. Что же, это единственный способ знать то, что надо делать. Если это проходит через ум — особенно через это физическое мышление, совершенно глупое, абсолютно — невозможно знать; пока оно работает, вы всегда подводитесь к тому, чтобы делать то, что не надо делать, особенно, к плохой реакции: к реакции, которая помогает силам беспорядка и тьмы вместо того, чтобы противостоять им. И я не говорю о беспокойстве, потому что уже очень давно нет никакого беспокойства в моем теле — давно, годы — беспокойство – это как выпить чашку яда.

Это то, что называется физической йогой.

Превзойти все это. И единственный способ сделать это: каждую секунду всем-всем клеткам быть [жест недвижимого приношения к высотам] в поклонении, стремлении… И ничего другого. Тогда, спустя некоторое время, есть также радость, затем это заканчивается в блаженном доверии. Когда это доверие будет установлено, все пойдет хорошо. Но… это легко сказать и гораздо труднее сделать. Только, в настоящий момент, я убеждена, что это единственное средство, нет никакого другого.[20]

Вот так. Дай мне свои руки…

 

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.