Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Мая 1965



 

(К каждой встрече с Сатпремом Мать переводит одну строчку из «Савитри», которая копируется для нее большими буквами. На этот раз речь идет о споре между Смертью и сердцем Савитри :)

 

And never lose the white spiritual touch

(Мать повторяет)

And never lose the white spiritual touch[31]

[Никогда не теряя белого контакта с Духом]

(молчание)

 

Вчера я читала с Н серию переживаний Савитри, когда она начинает с само-устранения: Annul Thyself so that God alone exist [«Перечеркни себя, так чтобы существовал только Бог»] (я не помню точно, но такова идея).[32] Это началось с самоустранения, затем она имела переживания Бытия Всем, то есть, бытия Всевышнего (Всевышнего в ней) и бытия всей Манифестации, всех вещей. Это совершенно… совершенно чудесное описание. Это необычайно красиво.[33]

У этой главы нет названия.

 

(Мать пытается найти

этот отрывок в «Савитри»)

Сначала она встречает свою душу: дом пламени. Она входит в дом пламени и объединяется со своей душой [“The Finding of the Soul”, VII.V]. Тот отрывок после этого. Затем идет Нирвана [“Nirvana and the Discovery of the All-Negating Absolute”, VII.VI]. Она входит в Нирвану и становится только фиолетовой линией в Ничто.[34] Затем она возвращается в свое тело — там это и начинается. Глава без названия [VII.VII].

Я найду ее в другой раз.

 

(Мать откладывает книгу)

Это было революцией в атмосфере, вот почему я тебе об этом рассказываю. Потому что все описанные [в «Савитри»] переживания являются как раз теми переживаниями, которые я имела. И тогда, в теле, внезапно… Я была в музыкальной комнате, и Н читала мне; затем, когда она кончила чтение, вдруг все тело поднялось в таком интенсивном стремлении и молитве! Ты знаешь, это была ужасающая тоска: «Вот, все переживание здесь [в Матери], полное, тотальное, совершенное, но из-за того, что вот это [тело] жило слишком долго, у него больше нет силы выражения.» И это сказало: «Но почему, Господи? Почему, почему Ты убрал у меня силу выражения из-за того, что это [тело] жило слишком долго?» Это было чем-то вроде революции в сознании тела.

С тех пор дела пошли гораздо лучше, гораздо лучше. Произошло решительное изменение.

Ведь это было описанием в точности того состояния, в котором тело сейчас находится, и все же тело все время имеет ощущение хрупкости, неустойчивого равновесия. И тогда, со всем своим стремлением, оно сказало: «Но ПОЧЕМУ? почему?... Вот, переживание здесь — почему оно не выражено?»

Как всегда [смеясь], у меня возникло впечатление, что Господь засмеялся, говоря: «Но раз уж ты этого хочешь, так и будет!» Просто имея в виду: это ты ВЫБИРАЕШЬ, как оно будет.

И это совершенно верно. Все наши неспособности, все наши ограничения, все наши невозможности, все это выбирает эта глупая Материя — не с каким-то разумением, а с неким ощущением, что «так должно быть», что это «естественно». Привязанность — идиотская привязанность — к моде низшей природы.

Затем был смех, слезы, вся революция, и потом все стало хорошо.

Но никто в мире не смог бы меня убедить, что материальная природа такова не из-за того, что она сама выбрала быть такой.

И господь смотрит, улыбается, ждет… [смеясь], чтобы прошла глупость тела.

Он делает все, что нужно, но… мы не отдаем себе в этом отчета.

В теле нет «пружины» ВЕРЫ, той самой веры, о которой всегда говорил Шри Ауробиндо.

Когда люди пишут мне длинные письма (какие письма я получаю! все время жалобы: здоровье не в порядке, работа не идет, отношения не в порядке — все время жалобы), я всегда вижу позади это Сознание, светлое, великолепное, чудесное — солнечное — точно как если бы оно говорило: «Когда же пройдет эта мания!» Мания трагедии и низости.

Что-то в разуме понимает — это не так, что разум не понимает, но этот разум не имеет никакой силы заставить подчиниться эту материю.

И каждую секунду я теперь имею ощущение выбора между победой и поражением, между солнцем и тенью, между гармонией и беспорядком, легким решением… действительно, между удобным или приятным и неприятным; и что если не вмешиваться со своим авторитетом, это нечто вроде… о! это держится за трусость и вялость: это что-то дряблое — ты знаешь, дряблое, без пружины.

Когда так говоришь, это очень просто и кажется очень легким, но КАЖДУЮ МИНУТУ для тела есть три возможности (обычно три): обморок или острое страдание, механическое безразличное движение, либо славное Мастерство. И речь идет о том, чтобы умыть глаза, прополоскать рот, о всех этих совершенно безразличных маленьких вещах (в больших вещах всегда все хорошо, потому что природа имеет привычку думать, что надо «достойно» держаться, встречая разные обстоятельства — все это смехотворно, но в маленьких вещах так оно и есть). Тогда голова кружится, и хоп!… и если не быть все время внимательным [жест сжатых кулаков, власти и контроля], то физическая природа, с такой отвратительной вялостью, совершенно противной, допускает все поблажки.

Это повторяется сотни и сотни раз за день… Если это не называется «садханой», тогда я не знаю, что такое садхана! Ведь прием пищи оборачивается садханой, сон оказывается садханой, туалет оказывается садханой, все является садханой. И меньше всего садханы в том, например, чтобы принимать кого-то, потому что тело сразу же держится достаточно спокойно — оно призывает Господа и говорит: «Сейчас будь здесь», и тогда все идет хорошо (потому что тело держится спокойно). Посетитель приходит, тело улыбается, все в порядке — Господь здесь, конечно же, так что все идет очень хорошо. Но когда дело касается того, что называется «материальными» вещами, когда дело касается вещей повседневной жизни, тогда это ад по причине той глупости.

Как-то, после того, как ты ушел, я не могла ничего есть! Я не могла есть, потому что тело чувствовало, что оно «размазано» в мире, как он есть сейчас [жест распростертости]; так что тело чувствовало себя «размазанным» (это очень хорошо, это переживание идет), только почему-то у него было ощущение, что оно не может есть — почему? я не знаю. Это было невозможно. Доктор, который, как всегда, был во время моего приема пищи, спросил: «Что-то не так?…» (потому что днем раньше была какая-то атака, что-то вроде злого умысла: была рвота; такое со мной происходит один раз за шесть-семь лет; это повторяется с большим периодом; это было серьезно, но это недолго длилось). Но на этот раз было по-другому: такое впечатление, что тело «размазано» (помнишь, ты говорил, что я выгляжу белой), и когда речь заходит о том, чтобы есть, тело говорит [Мать говорит стонущим тоном]: «Посмотри, я же не могу есть.» Если бы у меня было немного времени [смеясь], я дала бы телу хорошенький шлепок и сказала бы ему держаться спокойно! Но у меня не было времени, было время садиться и есть — я не могла есть. Так что у меня были трудности весь день, потому что, естественно, такие выходки затрудняют жизнь.

Но, то, что для людей является несознательным и что они не понимают и называют «болезнью», для меня ясно, как божий день; и это всегда ВЫБОР, всегда есть выбор в каждую минуту (для материальной природы), и если воля не непоколебима, если вы не цепляетесь со всем упорством ко всевышней Воле, вы делает себе поблажку; и тогда тело впадает в глупость: оно падает в обморок, у него начинаются боли… В тот же день (когда я не могла есть), после приема пищи, я, как всегда, отдыхала некоторое время, чтобы… что же, это часы, когда я подвожу тело под прямое восприятие Силы (это не очень долго, у меня не много времени). Но как только я вытянулась на шезлонге, возникли такие боли! Боли, заставляющие выть, боли, которые хватают… [жест к талии] за те места, которые больше всего открыты враждебным нападениям. Я лежала, но я была совершенно сознательна, я сказала себе: «О, да! Ты хочешь, чтобы я сейчас поиграла по-крупному… Что же, я выдержу все и не издам ни звука — и я не пошевелюсь, а ты будешь держаться спокойно.» Затем я стала спокойно повторять свою мантру, как если бы не было боли. И спустя некоторое время боль ушла. Тело увидело, что это меня не трогает, и это ушло!

И я ЗНАЮ, что точно также обстоит дело со всеми «заболеваниями», без исключения. Я вижу, я знаю «исток» болезней, различных расстройств — все это сейчас совершенно ясно (это история, которую можно рассказывать часы и дни), и это так. Так что, когда более или менее догматическим или буквальным образом мудрецы говорят: «Расстройство происходит из-за того, что природа решает быть в расстройстве», это не так уж глупо.

Это… о! Вялость, которая является одной из вещей, более всего противоречащих божественному Великолепию. Вялость, которая приемлет болезнь. И я говорю это моему телу, никакому другому — другие, это не мое дело, это их работа, не моя; то есть, я представляюсь в них [в других телах] только как божественное Сознание, и тогда там очень легко, это очень легкая работа; но работа здесь… садхана внутри.

Но больные люди… когда я им говорю: «Будьте искренними», я знаю, что я хочу сказать: если они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотят Божественного, все это должно прекратиться. Вот так.

Я опять опаздываю![35]

Ты знаешь, что называют само-жалостью [Мать гладит по своей щеке]: «Бедный малый, как ты страдаешь, как ты жалок!» Что же, материальная природа такова, она говорит: «Я хочу быть как Ты, Господи; тогда почему же Ты оставляешь меня в этих условиях?» — Хороший шлепок и марш!

 

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.