Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Июля 1965



(Сатпрем писал Матери, спрашивая ее, что означает сон, в котором его брат вошел к нему в комнату и объявил о смерти своего сына. Это был чрезвычайно живой сон. Потрясение от этого сна разбудило Сатпрема)

 

Я получила твое письмо… Не думаю, что оно о чем-то то предупреждает. Ты не получил новостей оттуда? Если бы что-то случилось, он послал бы телеграмму.

 

Не обязательно… Но что это за конструкция или воображение?

 

Сейчас расскажу.

У меня было аналогичное переживание три дня тому назад — я скажу, в чем оно аналогично.

Как ты помнишь, в прошлый раз я тебе говорила, что физический ум начал трансформироваться; три-четыре дня тому назад, то есть, перед нашей последней беседой, я вдруг резко пробудилась посреди некоего видения или активности, и оказалась прямо в этом физическом уме. Это совсем не привычно для меня. Я была здесь, в этой комнате, все было точно так, как это есть физически, и кто-то (думаю, что это был Чампаклал) внезапно открыл дверь, говоря: «О, я принес плохие новости.» И я слышала звук физически, то есть, это было очень близко к физическому. «Он упал и проломил себе голову.» Но это было так, как если бы он говорил о моем брате (который давно уже умер), и в ходе этой активности я сказала себе: «Но мой брат давно уже умер!» И это вызвало некое напряжение [жест к вискам], потому что… Это сложновато объяснить. Когда Чампаклал принес мне эту новость, я была в своем обычном сознании, так что я сказала себе: «Как это вышло, что Защита не сработала?». И я смотрела на это, пока не пришло нечто вроде далекого воспоминания, что мой брат давно уже умер. Тогда я посмотрела (это трудно объяснить на словах), я посмотрела на мысли Чампаклала, чтобы узнать, что он имел в виду — кто это упал и проломил себе голову. И я увидела голову А. И все это вызвало напряжение [тот же жест к вискам], так что я пробудилась и посмотрела. И я увидела, что это переживание было для того, чтобы я ясно увидела, что этот физический ум ЛЮБИТ («любит», так сказать) любит катастрофы и притягивает их, и даже создает их, потому что ему нужно эмоциональное потрясение, чтобы пробудить свое несознание. Всему, что несознательно и тамасично, требуются резкие эмоции, чтобы встряхнуться и пробудиться. И эта потребность создает нечто вроде напряжения или болезненного воображения — он все время воображает всевозможные катастрофы, открывая тем самым дверь плохим внушениям маленьких злобных существ, которым как раз и нравится создавать возможность катастроф.

Я ясно видела это, это было частью садханы физического ума. Затем я отдала все это Господу и перестала думать об этом. И когда я получила твое письмо, я сказала себе: «То же самое!» Это то же самое, это та же болезненная потребность физического ума, который ищет сильной эмоциональной встряски и катастроф, чтобы пробудить свой тамас. Только, в том случае, когда А якобы проломил себе голову, я подождала два дня, говоря себе: «Посмотрим, не произойдет ли это.» Но ничего не произошло, А не проломил себе голову! И в твоем случае я тоже сказала себе: «Я не пошевелюсь, пока не придут новости», потому что, возможно (один шанс на миллион), что это верно, так что я ничего не говорю. Но этим утром я посмотрела и увидела, что это в точности то же самое: это чтобы мы поняли восхитительную работу этого ума.

 

О, действительно, стоит появиться малейшей царапине, как сразу же что-то в существе видит ужасные болезни — сразу же.

 

Да, это так. Но Шри Ауробиндо говорил мне об этом. Я спрашивала его несколько раз, как такое происходит, что люди (которые сознательно, внешне хотят приятных вещей и благоприятных событий) все время притягивают и притягивают и притягивают неприятные вещи, даже ужасные катастрофы. Я знала женщин (мужчин тоже, но их меньше), которые проводили свое время, воображая худшее: у них были дети — они воображали, что их дети попадут в ужасные катастрофы; кто-то поехал на поезде — о! поезд сойдет с рельс и т.д. Что же, это так. Это то, что Шри Ауробиндо так хорошо объяснил: все эти части существа ужасно тамасичны, а сильное потрясение пробуждает в них что-то, так что они притягивают такие вещи почти инстинктивно… Например, у китайцев чрезвычайно тамасичный витал и нечувствительное физическое: его ощущения полностью притуплены — как раз китайцы изобрели самые изощренные пытки. Ведь им требуется что-то экстремальное, чтобы почувствовать, а иначе они не чувствуют. У одного китайца было что-то наподобие сибирской язвы, я думаю, в середине спины (вообще-то это очень чувствительное место), и из-за его сердца они не могли усыпить его, чтобы прооперировать — из-за этого они немного беспокоились. Его стали оперировать без анестезии — он был в пробужденном состоянии, не шевелился, не кричал, ничего не говорил, так что врачи были восхищены его мужеством; потом его спросили, что он чувствовал: «О, да, я чувствовал, как что-то немножко царапало меня по спине»! Это так. Это то, что порождает необходимость катастроф — неожиданных катастроф: то, что дает потрясение, чтобы пробудить вас.

То, что я говорила здесь об этих болезненных и нездоровых воображениях, я говорила самой себе не так уж давно: это воображение непосредственно пораженческое, катастрофическое.

 

Да, оно ужасное.

Вся работа с очень давнего времени была направлена на то, чтобы вылечить это: изменить это.

И обычно моя ночная деятельность никогда не проходит в материальной области, она всегда идет в тонком физическом, в самой плотной его части, если можно так сказать. Возможно, за всю мою жизнь у меня не было и полудюжины видений, которые имели бы такую материальную реальность: я видела комнату такой, как она есть, и ясно слышала звук голоса Чампаклала. Тогда я поняла, что это был сон физического ума, это была его деятельность, и все это происходило для того, чтобы показать мне это притяжение… Дверь внезапно открывается, входит человек и говорит мне [Мать переходит на драматический тон]: «Я принес очень плохие новости», и, затем, в напряженной атмосфере: «Он упал и проломил голову.» Тогда я попыталась понять, кто этот «он», и постепенно… и так далее.

В виду работы по установлению совершенной ровности я никогда не отталкиваю сразу же что-то, говоря: «Нет, это невозможно.» Надо быть спокойным перед лицом всех трудностей. Я была спокойной, говоря себе: «Посмотрим, подождем еще два дня, и если он действительно проломил себе голову [смеясь], я узнаю об этом!». Естественно, ничего не произошло. И когда я получила твое письмо, у меня возникло впечатление, что это то же самое, но я сказала себе: «Посмотрим, подождем…» Я смотрела, но ничего не увидела. Я смотрела через твое письмо и твои слова, и ничего не увидела. И у меня было впечатление, что это опять же физический ум вступил в контакт с той формацией — злобной формацией, потому что такова привычка физического ума.

Сейчас, когда идет работа по исправлению нашего способа бытия, мы начинаем понимать, что это такое!… Это действительно отвратительно. Это все время идет, и все время оно пораженческое. Как ты и сказал, чуть где небольшая боль — о! а если это рак?

 

И можно подхватывать это по десять раз на день.

Да-да, это состояние почти постоянное.

Но сам этот ум делает усилия, в конце концов, он начал отдавать себе в этом отчет, он заметил; он понял, что это не очень-то похвально (!), и теперь пытается изменить это. Как только проблема обозначилась, дело пошло довольно быстро. Только трудность состоит в том, что большая часть наших материальных движений механическая; мы не занимаемся ими, и поэтому они всегда остаются такими, как и были. Но с некоторого времени я взяла себе привычку заниматься ими. Это не забавно, но это надо делать, надо исправлять это.

Надо исправить это.

Это постоянная, постоянная работа, для буквально всего. Это забавно: если речь идет о питании, он [физический ум] думает, что пища отравлена или что она не будет перевариваться, то, се, либо произойдет расстройство всего пищеварения; если вы собираетесь лечь спать — сразу же приходит внушение, что вы слишком возбуждены, что вы не сможете отдохнуть, что у вас будет плохой сон; вы говорите с кем-то — приходит внушение, что вы не сказали того, что надо было сказать или что это принесет ему вред; вы пишите что-то — приходит внушение, что вы пишите не точно то, что надо. Это ужасно, ужасно.

Надо изменить это.

Шри Ауробиндо говорил мне, что это не так сильно у индийцев, как у европейцев, потому что европейцы гораздо более сосредоточены на Материи и гораздо больше связаны ей.

Как бы там ни было…

И те молитвы, о которых я тебе говорила в прошлый раз, возникли после этого; не сразу же после, а день спустя. Словно сам факт этого переживания в физическом уме и точное видение того, что было, природы этого ума, позволил двинуться вперед в этом направлении.

И указание на ложность этого сознания и его деятельности, когда я сделала то усилие — громадное усилие — чтобы вспомнить, что мой брат уже давно умер; через это я увидела расстояние между моим истинным сознанием и сознанием, в котором я была во время этого сна. Я видела дистанцию ложности этого сознания. Это для меня очень ясное указание. Вместо спокойного и мирного сознания, подобного волнообразному движению — волнообразному движению света, которое всегда идет вот так [жест больших крыльев, взмахивающих в Бесконечности], очень широкого, очень мирного движения сознания, которое очень спокойно следует вселенскому движению — вместо этого было что-то съежившееся [жест к вискам], это было жестким как дерево или железо и съеженным, напряженным, о!… Тогда я узнала, до какой степени это ложно. Это дало мне точную меру.

 

(долгое молчание)

В эти последние дни у меня было очень сильное впечатление, что… Не знаю, помнишь ли ты (родился ли ты уже тогда?), когда Эмиль Золя сказал: «Истина на пути». Ты тогда еще не родился. Он высказал на военном совете свои четыре истины, и из этого вышла целая история, так что ему посоветовали покинуть Францию, потому что его могли упечь в тюрьму. Прибыв в Англию, он сказал: «Это ничего не значит, Истина на пути.» Это наделало немало шума. И я еще помню впечатление — я была молодой, и все же мне уже было двадцать лет… У нас с тобой разница в возрасте больше двадцати лет, сколько тебе? Сорок лет?

 

Сорок один.

Да, сорок лет разницы — даже больше: 45 лет… Мне было двадцать лет, и это произвело на меня очень сильное впечатление. Это дело имело большой резонанс. И это вернулось ко мне как раз в эти последние дни со всем восприятием этой катастрофической и пораженческой привычки. Я давно знала об этом, но это казалось мне совершенно вне моего контроля; но сейчас это под контролем. И не только под контролем, но это и не одобрено и умышленно отброшено.[80] Тем, что сказало: «Я устала от нашей недостойности.»

Так что вывод: Истина на пути.

 

(молчание)

Еще много чего предстоит сделать, много. Но это может идти относительно быстро. Когда наблюдаешь, то замечаешь, что больше всего времени занимает то, чтобы осознать, что надо изменить, иметь сознательный контакт, который допускает это изменение. Именно это занимает больше всего времени. Само изменение… Бывают рецидивы, но их сила становится все меньше и меньше. Все зависит от количества несознания и тамаса в существе; по мере уменьшения этого растет понимание.[81]

 

*

* *

 

Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.