Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

На прошлой неделе было еще целое развитие этого переживания.



В конченом счете, с миром то же самое, что и с индивидами, и со вселенными то же самое, что и с мирами. Отличается только длительность: для индивида она совсем короткая, для мира — чуть дольше, а для вселенной — еще чуть дольше! Но все, что имеет начало, имеет и конец.

 

Все же Шри Ауробиндо говорит, что «нет ни начала, ни конца», что творение и разрушение является просто иллюзией внешнего сознания.

 

Мы вынуждены использовать слова, а суть ускользает от нас. То, что переводится для нас как «вечный Принцип», «Всевышний», «Бог», не имеет ни начала, ни конца (мы вынуждены говорить «это то», но это не так, потому что это находится за пределами Неманифестации и Манифестации; это нечто, что мы не способны понять и воспринять в Манифестации), это То, что не имеет ни начала, ни конца. Но постоянно и вечно То проявляется в чем-то, что имеет начало и конец. Единственно, есть два способа «кончиться»: один видится как разрушение, исчезновение, второй — как трансформация; и, кажется, по мере совершенства Манифестации уменьшается необходимость в разрушении, вплоть до того момента, когда эта необходимость исчезнет и будет заменена процессом постепенной трансформации.

Но это совершенно человеческий и внешний способ говорить об этом.

Я полностью сознаю неадекватность слов, но через слова мы должны ухватить Вещь… Для человеческого мышления и, в еще большей степени, для выражения, трудность состоит в том, что слова всегда имеют ощущение начала.

 

(молчание)

Я имела восприятие этой манифестации — можно сказать, «пульсирующей манифестации» — которая развертывается, сжимается, развертывается, сжимается… и наступает момент, когда развертывание таково, текучесть, пластичность, способность к изменению таковы, что ей больше не нужно поглощаться, чтобы заново формироваться, и это и будет постепенной трансформацией. Теон говорил (кажется, я уже говорила тебе об этом), что это седьмое вселенское творение: до этого было шесть пралай[25], и это творение — седьмое, но это творение сможет трансформироваться без поглощения — что совершенно не важно, ибо, как только вы имеете вечное сознание, может быть так, а может быть и эдак, это совершенно не важно. Только для ограниченного человеческого сознания есть некое притязание или потребность в чем-то, что не кончается, потому что внутри человека есть то, что можно назвать «воспоминанием о вечности», и это воспоминание о вечности стремится к тому, чтобы манифестация разделила эту вечность. Но если это ощущение вечности активно присутствует, тогда вы не горюете — вы не горюете, выбрасывая сносившуюся одежду, не так ли? (можно быть к ней привязанным, но в конечном счете вы не горюете). Там то же самое: если вселенная исчезла, это означает, что она полностью выполнила свое назначение, достигла верха своих возможностей, и другая вселенная должна заменить ее.

Я проследила за всей линией развития. Когда вы очень малы в своем сознании и развитии, вы чувствуете большую потребность в том, чтобы земля не исчезла, была бы вечной (хотя и трансформированной как угодно, но она всегда должна быть вечной). Чуть позже, когда вы становитесь чуть более… зрелыми, вы придаете этому гораздо меньшее значение. А когда вы находитесь в постоянной связи с ощущением вечности, это становится не более, чем вопросом выбора; это больше не потребность, потому что это больше не влияет на активное сознание. Несколько дней тому назад (не помню точно когда, но совсем недавно) все утро я жила в этом Сознании и видела, в ходе развития существа, что эта потребность, казавшаяся столь сокровенной, потребность продления жизни земли — бесконечного продления жизни земли — эта потребность объективизировалась, так сказать, более не была столь сокровенной; это как смотреть спектакль и судить, должно ли быть так или эдак. Это было интересно как смена точки зрения.

Это как артист, но артист, который лепит самого себя и делает одну, две, три попытки, столько попыток, сколько потребуется, чтобы достичь чего-то полного в себе и достаточно восприимчивого, чтобы быть в состоянии приспособиться к новым манифестациям, к потребностям новых манифестаций, так чтобы больше не было необходимости в том, чтобы отвести все назад, перемешать все и снова вывести все. Но теперь это не больше чем это, как я сказала, это вопрос выбора. Ведь манифестация существует ради радости объективизации (радости или интереса, или… как бы там ни было), и как только то, что было вылеплено, становится достаточно пластичным, достаточно восприимчивым, достаточно гибким и достаточно широким, чтобы постоянно переформировываться под действием новых манифестирующих сил, тогда больше не будет потребности разрушать все, чтобы переделывать все.

Эта линия сопровождалась поговоркой: «То, что имеет начало, имеет и конец»… Это казалось одной из тех человеческих ментальных конструкций, которые не обязательно верны.

Но, что интересно, субъективно эта проблема теряет свою остроту по мере того, как смотришь на нее со все более и более высокой точки зрения (или все более центральной точки зрения, по правде говоря).

Кажется, что это то же самое — не «принцип», потому что это не принцип — закон точно такой же как для индивида, так и для миров и вселенных.

 

(долгое молчание)

Как только пытаешься выражать [Мать делает жест обращения], все искажается… Я смотрю на это переживание связи Сознания с Целым: связи человеческого существа с Целым, земли (земного сознания) с Целым, сознания проявленной вселенной с Целым, и сознания, возвышающегося над вселенной — над всеми вселенными — с Целым; и необъяснимое явление состояло в том, что каждая точка сознания (точка, не занимающая никакого места), каждая точка сознания способна на ВСЕ эти переживания… Это очень трудно выразить.

Можно сказать, что различны только пределы: пределы времени, пределы пространства, пределы масштабов, пределы могущества. Отличаются только пределы. И как только сознание выходит из этих пределов, не важно, в какой точке манифестации, и каким бы ни был размер этой манифестации (да, размер манифестации совершенно не имеет никакого значения), в какой бы точки манифестации оно бы не вышло из пределов, оно оказывается в ЭТОМ Сознании.

Если посмотреть под таким углом, то можно сказать, что как раз принятие пределов дает возможность манифестации. Возможность манифестации пришла с принятием ощущения предела… Это невозможно выразить. Всегда, как только начинаешь говорить, возникает впечатление чего-то, что делается вот так [тот же жест переворота], какое-то опрокидывание, и все кончено, суть ушла. Тогда приходит метафизический смысл и говорит: «Можно сказать так, а можно сказать и вот так»… Можно сказать так: каждая точка содержит Сознание Бесконечного и Вечного (все это слова, не более, чем слова). Но возможность переживания там. Это нечто вроде отступления вне пространства… Ради забавы можно сказать, что даже камень, даже… о! Несомненно, вода, несомненно, огонь — обладают силой этого Сознания: изначального (все приходящие слова так глупы!), сущностного, исконного (все это ничего не значит), вечного, бесконечного Сознания… Это ничего не значит, для меня это как пыль, бросаемая на стекло, мешающая ему быть прозрачным!… Как бы там ни было, вывод после этого переживания (оно повторялось все эти последние дни, оно суверенно осталось несмотря ни на что): любая привязанность к какой угодно формуле, даже такой, которая веками волновала людей, кажется мне ребячеством. И тогда это только вопрос выбора: вы выбираете, что должно быть так или вот так или эдак; вы говорите то или это — забавляйтесь, дети мои… если вас это забавляет.

Но, определенно (это констатация того, как используют разум сейчас), определенно, человеческому разуму, чтобы иметь импульс к действию, требуется строить для себя жилище — более или менее просторное, более или менее полное, более или менее гибкое, но ему нужно жилище. Однако [смеясь] это не то! Это портит все!

И, что странно — что странно — внешне вы продолжаете жить автоматически, следуя определенным укладам жизни, которые даже больше не кажутся необходимыми, которые даже больше не имеют силы привычки, но которые принимаются и проживаются почти автоматически с ощущением (с некоторым чувством, ощущением, но это не чувство и не ощущение, это нечто вроде очень тонкого восприятия), что Нечто, такое грандиозное, такое неопределимое, хочет этого. Я говорю «хочет» этого или «выбирает» это, но действительно «хочет этого»; это есть Воля, которая действует не как человеческая воля, но которая хочет этого — хочет этого, видит это или решает это. И в каждой вещи есть эта светлая, золотая, императивная Вибрация… которая обязательно является всемогущественной. И на заднем плане появляется совершенное благое бытие Уверенности, которое чуть ниже в сознании выражается через благожелательную и забавную улыбку.

 

Я хотел бы задать тебе один вопрос. Чуть дальше Шри Ауробиндо говорит о мирах, не имеющих ни начала, ни конца, и он говорит, что их создание и их разрушение является «игрой в прятки с нашим внешним сознанием»[26]

 

Это, несомненно, очень элегантный способ сказать то же самое, что я только что сказала!

 

Я хотел спросить, продолжает ли материальный мир ясно восприниматься с «того света» или же все это исчезает… как и «тот мир» кажется исчезающим, если смотреть на него из «этого мира»?

 

(молчание)

 

Игра интересна, если сознаешь ее с двух сторон.

Это еще одно переживание последних нескольких дней. Ко мне пришло определенным и абсолютным образом (хотя это очень трудно выразить), что это так называемая «ошибка» материального мира, как он есть, была совершенно необходимой для того, что ты только что сказал; то есть, материальный способ восприятия, осознания вещей был приобретен через «ошибку» творения, и его не было бы без нее, и это не уйдет в небытие, когда мы будем иметь истинное сознание — это то, что ДОБАВЛЯЕТСЯ особым образом (что воспринималось и переживалось в тот момент в сущностном Сознании).

Это было словно оправдание творения, которое сделало возможным определенный способ восприятия (что мы могли бы описать словами «точность», «четкость» в объективизации), который не мог бы существовать без этого. Потому что когда то Сознание — совершенное Сознание, истинное Сознание, ТО Сознание — было здесь, присутствующим и живым, исключая любое другое сознание, все же было и «нечто», как вибрационная мода, можно сказать, вибрационная мода объективной точности и четкости, которая не смогла бы существовать без этой материальной формы творения… Ведь всегда было это великое «Почему» — великое «Почему это так?», «Почему все так?», которое в результате привело к тому, что в человеческом сознании переводится через страдание, нищету и немощность, а также через все-все ужасы обычного сознания — почему? Почему так? И тогда пришел такой ответ: в истинном Сознании есть вибрационная мода точности, четкости, ясности в объективизации, которая не могла бы существовать без этого, у которой не было бы возможности проявиться. Это точно. Это ответ — всемогущественный ответ на «почему».

Очевидно — очевидно —то, что переводится для нас как прогресс, постепенная манифестация, является не только законом материальной манифестации, как мы ее знаем, но и самим принципом вечной Манифестации. Если опять опуститься на уровень земного мышления, то можно сказать, что нет манифестации без прогресса. Но то, что МЫ называем прогрессом, что для нашего сознания является «прогрессом», там наверху это… Это может быть чем угодно: необходимостью, всем, что пожелаешь. Есть некий абсолют, который мы не понимаем, абсолют бытия: это так, потому что это так, вот и все. Но для нашего сознания это «все больше и больше», «все лучше и лучше» (и эти слова глупы), все более и более совершенно, все лучше и лучше воспринимаемо. Это сам принцип манифестации.

И есть переживание, приходившее очень скоротечно, но достаточно точным образом, чтобы позволить сказать — я собираюсь сказать «вкус» Непроявленного — что Непроявленное имеет особый вкус благодаря манифестации.

Все это — слова, но это все, что мы имеем. Возможно, когда-нибудь у нас будут слова и язык, который позволит нам выражаться надлежащим образом, это возможно, но это всегда будет переводом.

Здесь есть уровень [жест на уровне груди], где что-то играет словами, образами, формами, вот так [переливающийся, волнообразный жест]: это делает милые образы; и это обладает силой привести вас в контакт с «вещью», возможно, большей силой (по крайней мере, такой же, но, возможно, большей), чем здесь [жест к верхушке лба], чем метафизическое выражение («метафизическое» — это способ говорить об этом). Образы. Иными словами, поэзия. Там есть почти более прямой доступ к этой невыразимой Вибрации. Я вижу выражение Шри Ауробиндо в его поэтической форме, оно обладает очарованием и простотой — что приводит вас в прямой контакт более сокровенным образом, чем все, что есть в голове.

Вот так. Так что, в сущности, мы ничего не сделали [смеясь], мы потратили время!

 

(молчание)

Действительно интересно, как возникают все эти переживания. Я сказала себе в эти дни: «Почему они приходят так? Какой закон управляет порядком этих переживаний?» (Они приходят внезапно — я вижу, как они приходят снаружи: они приходят не изнутри, они приходят как волна.) И всегда за всем есть эта золотая улыбающаяся Сила. Даже когда переживание передается через что-то, не очень приятное физически, Сила всегда улыбается и говорит: «Вперед! не волнуйся.» Но это заразительно, и ты улыбаешься… Ведь, что касается тела, как только приходит что-то, вибрация, к которой не привыкло тело, то первый контакт вызывает недомогание, так что телу надо говорить: «Держись спокойно, не пугайся, все будет хорошо…» Странно, мы совсем малы — совсем маленькие бедолаги. Но надо смеяться.

Вот так, мой мальчик. И ты очень тесно связан с этими переживаниями, даже в своем физическом теле, и несколько раз за эти дни я по случаю говорила тебе: «Смотри, не беспокойся.»[27] Эти вещи — действительно видимости, которые человеческая мысль кристаллизует и упрочняет, но если на них посмотреть с гибкостью истинного сознания, то они приходят, идут и проходят — и могут не оставлять никакого следа, если мы достаточно гибки, чтобы приспособиться. Вот в чем дело. Быть гибкими, пластичными, чтобы приспосабливаться ко всем этим вибрациям, которые приходят и расстраивают так называемое «естественное» функционирование. Когда что-то меняется, это мышление (подсознательное привычное мышление[28]) такое глупое, что портит все.[29]

 

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.