Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Апреля 1966



 

(По поводу «Саньясина»)

 

У нас есть время поработать над «Савитри»… если у тебя нет вопросов, нет?

 

Я спрашиваю себя, почему у меня нет совершенно ясного видения в том, что я делаю?

 

Потому что конфликтуют две идеи. Вот в чем дело. Так что ты колеблешься между двумя точками зрения.

Две точки зрения: необходимость в отречении и тщетность бегства. Эти две идеи приводят к колебанию. Но в хронологическом порядке вещей сначала должна идти необходимость отречения, а затем открытие тщетности бегства, и тогда вместо идеи бегства должна придти идея свободного возвращения, без привязанностей. Возвращение к жизни без привязанностей.

Помимо этого, я понимаю: что касается написания книги, обычно можно описать только один период, поскольку есть начало, развитие и кульминационная точка, реализация. Затем идет другая книга, которая отправляется от этой реализации и доводит это переживание до его тщетности. А затем наступает завершающая реализация: возвращение к жизни, свободное.

Можно описать все три эти стадии в одной книге, но тогда книга будет очень плотной.

 

Нет, надо объединить все это. Но я не знаю, с чего начать. Я начал с одного, и понимаю, что это «не то».

 

Как ты начал?

 

Есть поэма, очень короткая — не поэма: некий голос. Затем, в первой главе, мой персонаж должен взять лодку и отправиться (как обычно). И он встречает саньясина. Он собирается взять его лодку, но с ним находится молодая женщина или девушка, и он ее покидает.

 

Куда направляется лодка?

 

Чуть дальше, как всегда. Он должен отплыть.

 

А когда он встречает Саньясина: до отплытия или после?

 

Он встречает его в первый раз, затем во второй раз, в тот момент, когда должен отплыть, тогда он меняет все и отплывает вместе с Саньясином. Но то, что предшествовало отплытию, это что-то туманное, я не знаю, что я должна сделать. Сначала я думал сделать эту молодую женщину символом красоты, богатства, любви, в конце концов, символом всего действительно красивого и всего лучшего, что может дать жизнь — и он отвергает все это, уходит от всего этого неизвестно куда и встречает Саньясина. Я начал описывать это место: этого юношу с этой девушкой, то прекрасное место, в котором они находились, а затем мне показалось таким никчемным описывать все это, что я не смог больше продолжать.

 

(Мать смеется)

 

Это показалось мне таким никчемным, вся эта красота, все это, это показалось мне вообще ничем.

 

Это тянуло тебя назад.

 

Но в моей жизни был такой эпизод: я был в Южной Америке, жил на чудесном острове, очень красивом, с красивой девушкой, мне предлагали сказочные богатства, я мог бы иметь кучу денег; в конце концов, это было действительно самое лучшее, что можно найти среди природной красоты, женской красоты, всего — а затем я бежал от всего этого. Я бросил все и ушел.

 

Ты рассказываешь об этом в своей книге?

 

Это то, о чем я начал рассказывать.

 

Но это неплохо!

 

Но мне кажется таким никчемным снова говорить об этой так называемой красоте, что я просто не могу писать! Я нахожу все это пустым, мои слова лживы.

 

Но если ты занимаешь эту позицию, ты не можешь писать книгу!

Еще раз, в эти последние дни, ко мне вернулось воспоминание о том, что я раньше писала — что я воображала в какой-то момент и что я писала… в начале века (ты тогда еще не родился!) в Париже. И я сказала себе: «Странно, почему я думаю об этом?» И в том, что я писала, была и такая фраза: «Любовь к прекрасному спасла ее.» Она относилась к истории об одной женщине, которая переживала жесткое разочарование в любви, как ее понимают люди, но которая чувствовала потребность проявить любовь, чудесно прекрасную любовь; и тогда, благодаря этой силе и этому идеалу она преодолела свою личную боль. Я написала об этом тоненькую книжку — впрочем, я не знаю, куда она делась, но это не имеет никакого значения. Но вдруг я вспомнила об этом, я сказала себе: «Странно! Почему я вспомнила об этом?…» И тогда я вспомнила ход моего сознания. В то время я ясно поняла, что все личное должно быть преодолено волей реализовать что-то более существенное и более глобальное. И я проследила за всем ходом моего сознания, как это начиналось, и как от этого я перешла к… другому. Мне было восемнадцать лет. Это была моя первая попытка выйти из исключительно личной точки зрения и перейти к более широкой точки зрения, а также показать, что более широкая, более универсальная точка зрения позволяет вам преодолевать все личное. Но я сказала себе: «Почему я вспомнила обо всем этом?» Теперь я понимаю! Это есть в том, что ты написал, это то же самое. Что же, конечно, сейчас я не смогла бы написать то, что я написала раньше, это вызвало бы у меня смех!

 

Я могу писать, я всегда могу…

Хорошо, пиши.

 

Но это мне кажется таким…

Да, пустым.

 

…без силы. Действительно как если бы мое перо врало.

(Мать смеется)

Так что я спрашиваю себя, не вызвано ли это тем, что я должен бросить все это и прямо войти в другой мир, совершенно другой мир.

 

Начать с того, где ты находишься сейчас?

 

Да.

Возможно, ты действительно сэкономишь время.

Ты можешь попробовать сделать так: записать то, что у тебя сейчас идет, а затем ты посмотришь.

 

Но тогда где поместить это? Я не знаю… Есть две вещи…

 

Может быть, это придет теперь!

С личной точки зрения ты сэкономишь много времени, если начнешь с того, где ты сейчас находишься.

Ты увидишь…

Ты мог бы начать писать свою книгу с конца, а потом ты увидел бы, нужно ли вообще начало (!), и не лучше ли вместо начала написать продолжение. Это было бы интересно!

«Возьми быка за рога.» Начни с того, что ты чувствуешь и видишь сейчас. Наметь это в общих чертах, начни с этого. А затем, когда это будет написано, ты увидишь, нужна ли опора в виде того, что предшествовало этому или же ты сможешь перейти к тому, что следует.

Это интересный эксперимент.

 

*

* *

 

(Затем Мать читает две строчки из «Савитри», относящиеся к спору Любви со Смертью)

 

А! Все еще этот Господин…

В последние дни я имела все это переживание. Это было так забавно!

 

«Тщетно его сердце поднимало тоскующую молитву,

Населяя блестящими Богами бесформенную Пустоту…»[47]

 

Я видела это, это было так забавно! Я видела все это. О, это было необычное переживание. Вдруг я оказалась вовне и, не могу сказать «выше» (но это было выше), но вне всего человеческого творения, всего-всего, что человек создал во всех мирах, даже в самых возвышенных мирах. И, виденное оттуда, это было… Я видела игру всевозможных представлений, которые люди имели по отношению к Богу (к тому, что они называли «Богом»), а также по отношению к невидимым мирам и богам, всему этому: приходило одно за другим, одно за другим… со своей искусственностью, своей некомпетентностью выразить Истину. И с такой определенностью! определенностью, в которой была тоскливая точность, потому что было впечатление бытия в мире воображения и больше ничего, воображаемого творения, где не было ничего реального, не было ощущения… прикосновения к Вещи. До такой степени, что это стало… да, ужасно тоскливо: «Но тогда что? Что? Что действительно ИСТИННО вне того, что мы можем представить себе?»

И это пришло. Это было так: [жест оставления] тотальное, полное самоустранение, отказ от всего, что мы можем знать, от того, что мы пытаемся узнать — даже surrender [сдача] не совсем подходящее слово: некое аннулирование. И вдруг это кончилось маленьким движением, которое мог бы иметь ребенок, который не знает ничего, не пытается ничего знать, ничего не понимает, не пытается понять — но который самоустраняется. Маленькое движение такой простоты! такой искренности, необычайной сладости (слова не могут выразить это): ничто, вот так [жест самоустранения], и сразу же УВЕРЕННОСТЬ (невыраженная: живая), живая Уверенность.

Я не могла хранить это очень долго. Но «это» чудесно.

Но тоска достигла своего пика, было ощущение тщетности человеческих усилий понять — охватить и понять — то, что не является человеческим, находится по ту сторону. И я говорю о человечестве в его высочайших реализациях, конечно, когда человек чувствует себя богом… Это было еще внизу.

Это переживание длилось, о! я не знаю, возможно, несколько минут, но это было… нечто.

Однако была уверенность, что как только вернешься оттуда, как попытаешься сказать хотя бы одно слово (или даже без слов), как только попытаешься сформулировать это тем или иным образом: кончено.

И все УПОРНО остается уверенность, что творение не является преходящим средством возвращения к истинному Сознанию: это что-то, что имеет собственную реальность и будет иметь свое надлежащее существование В ИСТИНЕ.

Это следующий шаг.

Вот почему та реализация [Пустота] не является целью. Убежденность, что это не цель. Это абсолютная необходимость, но это не цель. Цель, это что-то… способность сохранить То здесь.

Я не знаю, когда это придет.

Но когда это придет, все изменится.

До этого идет подготовка.

Я отметила только одно (что я была обязана отметить): сила воздействия на других бесконечно превосходит то, что было раньше, о! она захватывает в свою волну всех, всех, даже тех, кто более всего обосновался в своей жизни и, по сути, достаточно удовлетворен, насколько можно быть удовлетворенным — даже они затронуты.

Посмотрим, увидим.

Но как бы там ни было, дело движется.[48]

[Возвращаясь к «Саньясину»] Попробуй сделать, как я сказала, думаю, это сработает!

 

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.