Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Сентября 1966



Как твоя книга? Идет?

 

Ты находишь, что она идет слишком медленно? Хотела бы, чтобы она шла быстрее?

 

Нет, я спрашиваю тебя из-за того, что снова занималась ею вчера ночью. Вот почему я спросила. Ночью я вижу, затем слышу фразы, вижу сцены, а затем… Так что я говорю себе, что это должно идти[96]!

 

(молчание)

Есть новая деятельность… Я обнаруживаю себя (точнее говоря, я ловлю себя на том, что делаю что-то), обнаруживаю себя в том, что разговариваю с людьми, которых я по большей части не знаю, а затем описываю сцену: они могут делать то-то и то-то, им можно посоветовать то-то и то-то, и это кончится тем-то и тем-то. Это как сцена из книги или сцена из кино. Затем, в тот же или на следующий день, кто-то говорит мне: «Я получил от вас послание, и вы сказали мне, чтобы я написал тому-то и сказал ему то-то»!… И я делаю это не ментально, я не думаю: «Надо написать тому-то и сделать то-то», совсем нет: я живу — я проживаю сцену или рассказываю сцену, и это воспринимается кем-то еще (и я нисколько не думаю об этом ком-то еще), это воспринимается «кем-то» как сообщение, в котором я говорю ему сделать то-то и то-то. И это происходит здесь, во Франции, в Америке, везде.

Это становится забавно!

Кто-нибудь пишет мне: «Вы сказали мне это», а это одна из моих «сцен»! Одна из сцен, что я пережила — не пережила: одновременно пережила и сотворила! Я не знаю, как объяснить это. Это как работа… [Мать словно подцепляет пальцем невидимую субстанцию, как если бы она лепила ее].

И это не я, конечно! Это [Мать касается своего лба], Боже упаси, Господь, я надеюсь, что это таким всегда и будет: спокойным, тихим, таким тихим, таким спокойным, таким мирным. Но это приходит со всех сторон! [жест неисчислимых связей, выливающихся в это молчание].

И есть истории, касающиеся стран, правительств; я не знаю результатов — возможно, через какое-то время мы узнаем.

И в этой деятельности я имела всевозможные знания, которых у меня нет! иногда даже медицинские или технические знания, которых у меня совсем нет — и все же, конечно, я их имела, поскольку говорила: «Это вот так, а это вот так…». Это довольно забавно.

И это не я! «Я», что такое я?… В любом случае, это не это [Мать щиплет кожу своих рук], не бедное это — бедное это! Оно не прерывает свое стремление и одновременно чувствует свою неспособность, свою нищету, свое бессилие выразить то, что оно должно выразить, и свою недостойность быть инструментом Божественного. И в то же время есть, прежде всего, некая нарастающая уверенность в… (как сказать?) великодушии божественного Присутствия, которое так чудесно в своих действиях несмотря на почти полную глупость всего этого [Мать указывает на собственное тело]; все это действительно преисполнено, внешне преисполнено глупостью, но с пылом такого интенсивного, такого постоянного стремления, и с чем-то таким трогательным в своем смирении и в своем доверии, и оно чувствует свою немощность и одновременно чувствует это чудесное Могущество, готовое действовать — если Ему позволят. Это передается через некий кинематографический образ всех его трудностей, всей его немощности, всех его неспособностей, всей его темноты — все это словно выводится на экран, чтобы все это было растворено. И тогда содействуешь растворению в Свете. Это невероятно.

И впечатление подвешенности за такую тонкую нить, нить… не веры, это не вера: это уверенность, но одновременно и стремление, и есть ощущение чего-то такого нового, такого юного в абсолютно прогнившей атмосфере неверия, глупости, дурной воли. Вот как, это очень тонкая нить, и это чудо, что…

 

(молчание)

Даже те, кто думают, что верят, они хотят, чтобы все делалось для них; они хотят, чтобы всевышнее Могущество, Всевышний делал все для них НЕСМОТРЯ на их недоверие, их глупость, их неспособность; и это они называют всемогуществом. И они даже не понимают, что если наложится эта Вибрация Истины, то она вызовет разрушение всего этого, то есть, разрушение их самих! того, что они считают собой.

Чудо — чудо — это бесконечное Сострадание, благодаря которому ничто не разрушается: оно ждет. Это здесь, со своей полной мощью, полной силой и… просто утверждает свое присутствие, не накладывая себя, так чтобы свести к минимуму… урон.

Это чудесное, чудесное Сострадание!

И все эти идиоты называют это немощностью![97]

 

*

* *

 

(Чуть позже Сатпрем предлагает опубликовать в «Бюллетене» недавние комментарии Матери на афоризмы, включая видение птиц, превращающихся в человеческие «мнения», за исключением некоторых отрывков, касающихся лично Матери)

 

Люди скажут, что я впадаю в детство.

 

Но не все!… Это очень выразительно.

[Смеясь] Образ был красивым (я только что опять видела его), образ был очень красивым.

Ладно.

А не слишком ли много повторов? Четыре-пять раз об одном и том же.

 

Нет-нет. Всякий раз ты добавляешь какой-то элемент. Все гладко.

 

А у тебя нет ничего, что можно было бы использовать в «Заметках на Пути»?

 

Может быть. Надо еще раз посмотреть. Но кажется, что нет.

 

Видишь ли, это кажется детской болтовней, поскольку[98]… Выражение этих теперешних переживаний вовсе не является интеллектуальным выражением, и тем, кто не понимает, что это переживание, идущее от физической субстанции, от клеток, от наиболее материальной формы, им это попросту кажется детской болтовней. Это как переживание, которое может иметь ребенок, без усложнений и разъяснений, даваемых интеллектуальным развитием.

И как раз эта простота, отсутствие сложности и обработки придает этим переживаниям большую ценность в том смысле, что она обладает совершенной искренностью и простотой. Во всем, что выражается ментально, витально, интеллектуально, всегда БОЛЬШЕ формы, слов, чем самого переживания — переживание пополняется и округляется (!) То, что говорится, больше того, что подразумевалось. Тогда как здесь совершенно чистое переживание, по отношению к которому слова чувствуются как какое-то ослабление, уменьшение, и одновременно как усложнение, которого нет в переживании — переживание очень простое, очень простое: оно действительно чистое. И все, что говорится, это как добавление чего-то, что уменьшает его чистоту и простоту.

Так что хорошо говорить об этом самому себе и тому, кто находится в том же «состоянии души», но для публики… [Мать качает головой] это обречено на непонимание.

Вот так.[99]

 

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.