Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Ноября 1966



(Сатпрем читает Матери несколько отрывков из «Саньясина», в частности, ту сцену, где Саньясин стоит спиной к двери храма, потеряв веру как в «духовные небеса», так и в землю, в той форме, в которой он ее любил.)

 

Этот образ [Саньясина, припертого к бронзовой двери] был таким сильным, ты знаешь!… Всякий раз, когда ты говоришь об этом, ко мне возвращается мое видение[122]. Это было таким сильным! Это был храм — видны были только дверь и стены — и затем еще вершина горы и крутой склон. Затем был узкий проход между храмом и пропастью, и гудящая толпа, поднимающаяся по узкому проходу, а затем…

И всегда, всегда я вижу одно и то же.

Это ДОЛЖНО было существовать, потому что у этого есть интенсивность чего-то физического.[123]

 

В действительности, в первой идее книги была эта девушка, которая должна была умереть, и как раз это спровоцировало волнение среди людей, которые стали преследовать Саньясина. А затем я попробовал представить все без смерти этой девушки.

 

Да, так лучше. Лучше без преследующей толпы, иначе можно подумать, что это физический страх припер его к стенке, и тогда у этого нет прежней силы.

Это видение было воспоминанием, то есть, чем-то, что существует в «памяти земли». Но нет причины раздувать из этого историю. Лучше бы твоей книги иметь более глубокое основание.

Значит, из-за этого у него возникла реакция против аскетизма?

 

Из-за того, что он ее потерял. Не физически, но он теряет ее из-за того, что она отказывается. Она говорит: «Но ты теперь Саньясин, так что все кончено.» Он падает со своего неба, чтобы впасть в другую крайность и вести с ней обычную жизнь. И она отвечает «нет», она говорит: «Это не то, это не новая жизнь».

 

Но не будет ли это выглядеть как страстное стремление к сексуальному наслаждению, нет? Ведь это опустит все на самый низкий уровень. Люди, склонные к дурному, скажут: «Ну конечно, сексуальное желание сильнее духовной жизни».

 

Смотря как рассказать об этом. Эта женщина… это не женщина, это девушка, почти ребенок. Между ними никогда не было любовной связи; это ребенок двенадцати-тринадцати лет, и есть древняя связь с ней. Они даже никогда не произносили слово «любовь». Есть только потребность быть вместе, потребность в единении. Она чувствует единство между собой и Саньясином, это «быть вместе», и это «быть вместе» не означает «жениться». Но она чувствует единство, единство с ним.[124]

 

А! С общей точки зрения было бы так хорошо, если бы люди поняли, что настоящая любовь не имеет ничего общего с сексуальной связью, витальным притяжением, даже с сентиментальными чувствами, что все это не имеет ничего общего с настоящей любовью.[125] Но люди не понимают. Даже когда они говорят «любовь», они сразу же думают о сексуальном единении, и это опасно, это полностью портит идею.

Я не знаю, я не читала книгу Павитры «О Любви», ты читал? Ясно ли это в его книге?

 

(Сатпрем делает гримасу)

Не ясно?

 

Я нахожу что-то ложное в его книге — что-то ложное или ложное выражение.

 

Ложное?

 

Согласно ему есть два пути: «внешний путь» и «путь возвращения». Внешний путь — это когда люди удаляются от Господа, живут мирской жизнью, становятся мужьями, женами и т.д. И есть «путь возвращения», это истинный путь, путь возвращения к Господу, и на этом пути все это является препятствием… Так что, для меня, это ложно.

 

Конечно!

 

Потому что получается, что «внешний путь» уводит то Господа, а на «пути возвращения» человеческие отношения являются просто препятствием?… Возвращение, это, напротив, когда идешь все время вверх…

 

Да, и приносишь вниз Божественное.

 

Точно.

Да, это — возвращение.

 

Но, для него, возвращение — это когда снова поднимаешься к Господу — а затем?…

 

Затем конец жизни!

 

Я был шокирован, когда прочел это. Я хотел сказать ему об этом, но промолчал… [Мать одобряет]. Что касается меня, я всегда видел возвращение как нисходящий путь.

 

Это нисходит Господь.

 

Это нисходит Истина. Возвращение — это не восхождение, это не так; восхождение, напротив, это «внешний путь».

 

Конечно, это «внешний путь», «обычный ход жизни».

Он начался с камня — камня — и очень хорошо видна разница между камнем и растениями, растениями и животными, животными и человеком; видна вся Материя, стремящаяся, стремящаяся и стремящаяся к Господу — это «внешний путь». Так и было с самого начала. Это восходило со всеми своими ошибками, всеми своими путаницами, всей своей ложью, всеми своими искажениями — но восходило ВСЕ. А возвращение — это то, о чем говорится в том послании, которое я собираюсь дать 4.5.67 [4 мая 1967 г.]: «тюрьма, превращающаяся в божественную обитель».[126]

 

В книге, которую я пишу, я как раз показываю, что момент соприкосновения с этим Светом — это поворотная точка; что истина — это не конец высоко вверху — вверху только половина истины.

 

Да! [смеясь] Это начало конца!

 

Вся моя книга основывается на этом.

Это очень важно. Ведь первое движение всех людей, которые начинают разочаровываться жизнью — это уйти, у всех них. Я получаю вагоны писем: как только они разочарованы жизнью, как только жизнь перестает быть чем-то чудесным: «О! довольно! я хочу уйти, я хочу уйти.» Да, таково первое движение: вы поднимаетесь вверх, но делаете это для того, чтобы спуститься и изменить вещи ЗДЕСЬ — не для того, чтобы упразднить их, а чтобы изменить их.

Будда представлял крайнюю точку упразднения. Он доводил упразднение до максимума. Очень хорошо, но… Это достигается в тот момент, когда достигаешь верха, видения свыше. Но надо спуститься.

Они не понимают, они еще вверху, все они.

 

Да, об этом я и говорю. Вся его книга такова: «обычный внешний путь» уводит от Господа, а «путь возвращения» — это восхождение к Господу. [Обращаясь к Суджате :] Ведь так в его книге?

 

(Суджата :) Эта книга… я не знаю, она показалась мне несколько странной.

 

Возвращение к Божественному, да, это Нирвана.

Единственно, как только вы приходите туда и вступаете в контакт с Божественным, он говорит вам: «Иди вниз! Не оставайся здесь, это не твое место!»

Но, ты знаешь, я отчаянно борюсь со всеми, кто постигает духовную жизнь как… фрр! вы уходите. Это только начало. Я всегда отвечаю историей Будды: когда он был готов войти в Нирвану, он вдруг осознал, что земля должна измениться… и он остался.

Помню, однажды, это было с Мадам Дэвид-Нил. Это очень интересно. Она пришла, чтобы прочесть лекцию (я не знала ее, там я с ней и познакомилась), думаю, это было в Теософском Обществе (я не помню). Я сидела на этой лекции, и, в то время, как она говорила, я увидела Будду — я ясно его видела: не над ее головой, а чуть сбоку. Он присутствовал. После лекции ей меня представили (я не знала, что за женщиной она была), и я ей сказала: «О! Мадам, в то время, как вы говорили, я видела здесь Будду.» Она ответила мне [разгневанным тоном]: «Это невозможно! Будда находится в Нирване!» [Мать смеется]. О! так что…

Но он действительно был там, что бы она ни думала!

Это вот что: уход.

 

Я не понимаю, почему Павитра написал это, ведь он находится здесь.

 

Нет, я очень хорошо понимаю ход его мыслей: он смотрит на все со слишком близкого расстояния, мой мальчик! Он видит, что все усилие земли должно быть направлено к Божественному, к единению с Божественным; он видит… (как сказать?) то, что предшествует, и слишком близко, не на достаточном удалении. Так что, для него, путь возвращения — это возвращение к Божественному.

Но если ему сказать: «Это упразднение, Нирвана», он ответит: «Нет, совсем нет!» Только он не видит это.

В сущности, это тройное движение: творение, бывшее «бегством от Божественного» (согласно обычному представлению, которое говорит, что творение «пало», что оно «удалилось» от Божественного, и люди «удалились» от Божественного); это было первым движением. Но это из-за того, что он смотрит со слишком близкого расстояния; он не видит, что Божественный погружен до самых глубин Несознательного (и вопрос такой: почему Он погружен до самых глубин Несознательного?… Это еще предстоит «выяснить» [Мать смеется], еще не известно, как объяснить это: все говорят по-разному). Он дошел до самых глубин (что касается меня, я думаю, что знаю, почему это так, но оставим это на потом). Он погружен до самых глубин Несознательного: до камня [Мать делает незыблемый жест, до самых глубин], до минерала; минерал уже являет собой начало пробуждения сознания… Единственно, надо видеть в целом, чтобы понять, что это есть восхождение. Если смотреть на человеческую жизнь, как она есть, возникает впечатление, что люди потерялись в «падении», но это результат Разума; Разуму надо пройти через все переживания, дойти до самого конца, чтобы понять все и снова привести все к восхождению. Что касается растений, это действительно восхождение. Так что, согласно этому видению, есть три движения. Но если видеть все вместе, есть только два движения: первое движение — нисхождение Господа в Несознательное (пока что ничего нельзя сказать об этом; когда мы выйдем из этого, мы сможем сказать); второе движение (и первое, которое мы можем постичь) — это медленное-медленное, через всевозможные опыты, даже через самые полные ментальные отрицания Божественного, восхождение к Божественному. И затем, когда мы поднялись… [Мать делает жест нисхождения] «Приди, приди сюда: преврати эту тюрьму в обитель Божественного.»

Это будет очень хорошее послание к 4.5.67.

Четверка означает манифестацию. Пятерка – силу. Шестерка – творение. Семерка – реализацию. Четыре цифры, чудесно идущие друг за другом. Вот реализация (вы хотите реализации?), вот реализация: тюрьма, превращенная в обитель Всевышнего. Люди говорят: «Ничего не поделаешь с этой землей, она пропащая…» Вот! будет прекрасно.[127]

 

*

* *

 

Если бы человек не думал, что это было «падение», у него никогда бы не нашлось воли подняться снова. Ему надо думать, что это падение — но это не падение, это… нечто иное, что я сейчас раскрываю.[128]

 

*

* *

 

(Чуть позже, переводя на французский язык «послание» от 4.5.67, Мать останавливается на слове, перевод которого не приходит к ней.)

 

…Я не думаю ни о чем — о! ты знаешь, это благодать, мой мальчик! Я никогда не думаю ни о чем! Я вот так [жест неподвижного созерцания, обращенного к высотам]. Единственное, что формулируется на словах: «Господи, Ты… что Ты хочешь, что Ты знаешь, что Ты делаешь, есть только Ты.» Вот так [тот же жест неподвижности]. И затем вдруг, не думая об этом, не ища этого, пуф! капля света — ах!

Это удобно.[129]

 

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.