Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Февраля 1967



(Мать дает Сатпрему розу огненного цвета)

 

Думаешь, Природа когда-нибудь изобретет что-то лучше этого?… Я так не думаю.

Эта Природа прекрасна! Я нахожу это красивее животных. С точки зрения сознания это, очевидно, более ограничено; растения не имеют сознания животного – растения имеют это стремление к свету, но сознание не четкое. Но с точки зрения материальной организации это несравненно. Взять дерево как это [кокосовое дерево под окном Матери], я все время вижу это дерево, оно чудесное! и как оно борется, как работает, как вырабатывает…

С точки зрения красоты, я имею в виду материальную гармонию, Разум значительно испортил вещи, значительно (по крайней мере, такое мое впечатление).

И как это будет?… Ведь ничто, из того, что я видела, не имело с точки зрения формы такого богатства, разнообразия, неожиданности, красоты цвета и формы, как эта роза. Я видела вещи, я видела супраментальные реализации – с точки зрения сознания они бесконечно выше, нет сомнения, но с точки зрения формы…

 

Они еще должны родиться. Эти формы еще родятся.

Будем надеяться. Действительно, будем надеяться на это.

 

Они должны.

Действительно, будем надеяться.

С точки зрения сознания, например, те существа, которых я видела[26], когда они хотели облачиться во что-то, они делали это по воле; с точки зрения сознания это несравнимо, невозможно сравнить, но…

Конечно, можно чудесно облачиться.

 

Да, как цветок. Сознание может менять все цвета, следуя моменту.

 

О, это будет мило. Если можно стать милой розой!…

 

(Мать входит

в созерцание)

 

Можно сказать, что все переживания ведут к одному откровению: существует только сознание. И именно решение или выбор (слова неточны), решение сознания дает форму – все формы – начиная с самых тонких и заканчивая самыми материальными; и видимая фиксированность материального мира исходит от искажения или затемнения сознания, утратившего ощущение своего всемогущества.

Это искажение стало еще более выраженным с появлением разума, который в своей работе настолько занял место сознания, что почти заместил его, так что разум в его обычной работе невозможно отличить от сознания – он не знает, что такое сознание, так что… [Мать делает жест, выражающий сжатие или затвердение].

Это становится очень точным, очень ясным, очень видимым в развитом человеческом разуме. Например, что касается функционирования тела, есть разница между действием и восприятием сознания и действием и восприятием разума. И в нашем мире, как он еще организован, разум более (о! как впечатление это очень интересно), гораздо более конкретен – «конкретен» как то, что мы обычно (и неправильно) называем реальным – и фиксирован. Это не прозрачное и не текучее; это не пластичное и не текучее: это ментальное, конкретное. И тогда разуму надо обрести знание, и все контакты с внешним… Возьмем расстройство в работе тела (что может произойти по всевозможным причинам, и их очень интересно наблюдать, но, в конце концов, невозможно говорить одновременно обо всем); расстройство находится в теле и передается через ощущение недомогания. Способ, каким сознание реагирует и действует, и способ, каким разум реагирует и действует, совершенно отличаются друг от друга (их нельзя назвать противоположными, но они совершенно разные). И, затем, есть слабость (я говорю об ощущении самого тела), слабость, исходящая от старой привычки. Это не нехватка веры, тело почти абсолютным образом знает, что есть только одно спасение, одно избавление: ЭТО Сознание. Но есть слабость, которая вызывает некое ослабление, дозволение привычки, и там нужна интенсивная вера – энергия в вере – чтобы не сдаваться. И это происходит в совсем маленькой сфере, ты понимаешь, и это вопрос… даже не минут – секунд. И если позволить этому идти, это означает болезнь; тогда как другой способ [сознания] означает, мало-помалу, мало-помалу, нереальность расстройства.

Но это означает, что интенсивность веры, по сравнению с сегодняшним состоянием человечества, может считаться чудесной.

И принятие болезни – это принятие привычного конца, который обычно называют «смертью» (это ничего не значит), но, в конце концов, это означает, что конгломерат не способен трансформироваться, и он растворяется.

И это происходит очень часто [эти «секунды»] и совершенно без связи с внешними обстоятельствами. Это означает, что если бы ты находился совершенно один – совершенно один, неподвижно, в медитации – это было бы более радикально и более определенно. Но есть смешение с движением жизни, с внешними обстоятельствами, и тогда, из-за необходимости этих внешних обстоятельств это должно проходить более или менее незаметно. Из-за этого результат менее полон, только частичен, и это повторяется, повторяется, возобновляется… Это растягивается на значительное время.

 

(молчание)

 

И все это имеет смысл, действительно имеет смысл, только если мы достигнем конца.

Конец — это сознание, вернувшее свою силу.

Но даже если эффект не является ни полным, ни всеобщим, я имею в виду целую землю, но все же это будет иметь гран-ди-оз-ный эффект, даже в точке.

Вот так. Надо быть терпеливым.

 

 


 

Март 1967

 

2 марта 1967

 

(По поводу странных визитеров, которые просили о встрече с Матерью)

 

…Встреча со мной должна быть РЕЗУЛЬТАТОМ чего-то, а не началом. Я не перестаю повторять им это. Это не для того, чтобы дать импульс: это для того, чтобы ответить на подготовку, которую требуется закрепить. Тогда встреча имеет смысл. Они приходят, и это делается за две минуты, и они уходят с тем, что нужно. Тогда все в порядке.[27]

 

*

* *

 

(Затем речь заходит о последнем дне рождения Матери 21 февраля, и о трудности сдерживать нарастающий хаотический поток внешней активности)

 

Я живу в нарастающей путанице. И в этом есть преимущества, я очень хорошо вижу это: больше не может быть автоматизма. Когда живешь хорошо организованной жизнью, вещи становятся автоматическими — это больше не возможно, каждую минуту сознание должно быть словно маяком, освещающим то, что надо сделать. Я ясно вижу, что это так. Это умышленно.

Кое-что из того, что я говорила в «Беседах» и что ты прочел мне сегодня, что было верно в то время и что еще остается верным для большинства людей, это уже не истинно для меня[28]… Для сегодняшнего видения нет ничего, что не было бы умышленным и приходило с целью (не точно умышленно, но с точной целью), и это ОДНОВРЕМЕННО полное, многогранное и интегральное целое (вот почему это очень трудно постичь). Но сейчас это очень ясно чувствуется. И в течение двух-трех дней, после очень длительного наблюдения — точного и длительного… Центр сознания довольно высоко [жест над головой]; прежде он был здесь [жест возле макушки], и отсюда видны вещи вокруг и внутри, но, кажется, он поднялся, и поле сознания гораздо шире. Кроме того, тело стало прозрачным, так сказать, и почти несуществующим; не знаю, как выразить это… оно не является препятствием для вибраций: все вибрации проходят через него. Например (приведу пример, чтобы было понятно, о чем я говорю; я умышленно опускаю детали), у меня попросили определенную сумму денег, как прибавку (с материальной точки зрения определенное количество вещей находится под контролем здесь [под контролем Матери], и я должна регулярно за них платить). Так что ко мне пришли и попросили прибавки; не так, чтобы просьба была неразумной, нет (это прибавка для кое-чего особенного, но ежедневная прибавка), но, не знаю почему (потому что здесь [жест ко лбу] ничего не происходит, я совершенно точно не только blank [нейтральна], но и прозрачна, так что все проходит беспрепятственно), когда мне надо было принять решение, сразу же возникло видение (но видение, как я сказала, свыше, оно наблюдает над гораздо более широким полем), видение конфликта, сражения, и, для наблюдения, было что-то [в Матери] очень недовольное, как протест. Я спрашивала, почему? И если бы это перевести в слова, то было некое негодование на эту просьбу (без того, чтобы в сознании была малейшая причина для этого негодования: все это становится очень, очень безличным — очень безличным). Я продолжала смотреть с видением этого сознания, затем, словно автоматически, через этот рот, я спросила, сколько в неделю будет составлять эта прибавка (поскольку совсем не было даже ментального состояния, позволяющего подсчитывать). Я спросила кого-то, кто был здесь, и он мне ответил. Тогда сразу же пришло решение: столько-то я буду давать раз в неделю. И все успокоилось. Почему, как и что? Не имею ни малейшего представления.

Так что я вынуждена заключить, что это очень высокое сознание, которое видит причины, совершенно ускользающие от нас, и оно также видит, как вещи должны делаться, и оно приводит их в движение [глобальный жест, показывающий игру сил], пока они не будут сделаны так, как надо. И там, где есть личность, ее больше нет — нет больше «личностей»: есть движущаяся сила, производящая определенные материальные действия, но нет больше личностей.

С тех пор наблюдение продолжилось: я заметила, что все, касающееся этого тела, стало таким. У самого тела едва ли есть ощущение своих пределов [жест, как если бы расплылась безграничная форма]. Это довольно новое. Я вижу, что это происходит постепенно, но это и довольно новое, так что это трудно выразить. Но само тело больше не чувствует себя вот так, ограниченным [тот же жест]: оно чувствует себя распростертым во всем, что оно делает, во всем, что его окружает, во всех вещах, людях, ощущениях, все это… Это вот так распростерто.

Это стало очень забавным, очень интересным. Это действительно новое.

И это стало более точным после 21 февраля. Вокруг дня рождения было 2-3 очень трудных дня, затем внутри произошло что-то вроде урегулирования, а затем пришло это переживание. Оно явилось результатом. Действительно произошло изменение.

Надо быть несколько внимательным и заботливым, чтобы не натыкаться на вещи, не ронять их: жесты несколько неуверенные. Это очень интересно. Должно быть, это переходный период, пока не установится истинное сознание; тогда у тела будет совершенно другое функционирование, отличное от того, что было прежде, но с точностью, которую невозможно предвидеть или вычислить. И это будет функционирование совсем другого порядка. Например, что касается множества вещей, видение гораздо более ясное с закрытыми глазами, чем с открытыми, но та же самая ясность (это началось давно) стала приходить и с открытыми глазами; они видят по-другому [жест, показывающий внутренность вещей].

В целом есть забавные детали, но я расскажу о них позже, поскольку они затрагивают определенных людей, так что я предпочитаю не говорить (это интересно только с именами людей), я предпочитаю не говорить сейчас… Это касается «силы Матери» и того, как она проявляется — забавные вещи, может быть, амбиции (это приняло видимость амбиций), но я смотрю («я» вверху — истинное «я»), смотрю, соответствует ли это конкретной реальности… С совершенно внешней и обычной точки зрения (и это не так, что это не ВИДИТСЯ так), но переведенной в человеческом сознании, эти амбиции вызваны тем фактом, что материальный возраст увеличивается [Матери недавно исполнилось 89] и, значит, можно предвидеть… [смеясь] мое исчезновение. Это очень забавно. Но я расскажу об этом позже.

Хорошо. [Мать смеется]

 

Ты должна видеть забавные вещи!

Остается узнать, когда я исчезну!… Шри Ауробиндо говорил мне: «Твое тело на земле…» Он сказал: «Я вижу, что только твое тело имеет достаточную выносливость, чтобы пройти через это испытание.» Но, конечно, это тело ничего не знает об этом, у него нет амбиций (!) и еще меньше претензий. Но, основываясь на этом, когда он сказал мне: «Ты сделаешь эту работу», я ответила «да». Вот так.

Но сейчас я вижу — я видела: тяжело держаться. Тяжело. Требуется как непоколебимая энергия — постоянная энергия, вот так [непреклонный жест] — так и совершенное смирение, готовое оставить ВСЕ, потому что все это есть ничто по сравнению с тем, что должно быть. Совершенное смирение. Я думаю, что не много таких тел. Оно действительно [смеясь] имеет добрую волю!

О! были моменты… несколько минут (это вряд ли могло длиться дольше), когда действительно тяжело. Так было в последние дни. И тогда тело может пройти через это только за счет того, что в эти моменты оно полностью вот так [жест сдачи]: «Господь, что Ты хочешь.» Ничего, ни мысли, ни размышления, ничего: «Что Ты хочешь.» «И только Ты существуешь.» Вот так.

Моменты тревоги, ты знаешь… в обычном сознании это переводится через физические боли, которые трудно выдержать, но Милость здесь — НЕРЕАЛЬНОСТЬ СТРАДАНИЯ, к счастью, есть.

О! чудесная Милость.

И тогда результат (эти несколько дней были трудными), результат состоит в том, что само тело действительно изменило сознание. Его сознание находится наверху: ничего не осталось внутри, это все так, как что-то, через что все проходит.

 

(молчание)

Тело может иметь одну амбицию (во всяком случае, это передается через стремление): сделать так, чтобы эта нереальность страдания чувствовалась повсюду. Когда проглядывается возможность передать повсюду нереальность страдания, приходит радость — свет, радость в теле. Тело становится довольным. Так что Сознание свыше говорит: «Вот как, вот как будет.» Вот так.[29]

 

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.