Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Мая 1967



Вчера кто-то написал мне, спрашивая:

 

«В конце концов, что такое Божественное?»

Я ответила.

Я сказала ему, что я дам один ответ, чтобы помочь ему, но можно дать сотню ответов, каждый из которых будет не хуже других:

 

Божественным можно жить, но его нельзя определить…

Затем я добавила: «Но, как бы там ни было, раз вы спрашиваете, я отвечаю.»

 

Божественное – это абсолют совершенства, вечный источник всего сущего, который мы постепенно осознаем, будучи Им со времен извечных.

Как-то Амрита тоже мне сказал, что для него Божественное – это что-то просто немыслимое. Тогда я ему ответила: «Нет! Это тебе не поможет. Просто думай, что Божественное – это все (до самых крайних пределов, конечно), все, чем мы хотим стать в нашем самом высоком и освещенном стремлении. Все, чем мы хотим стать, это Божественное.» Он был так доволен! Он сказал мне: «О! вот так становится легко!»

Но когда смотришь — когда смотришь на это, выйдя из ментальной активности, когда смотришь на переживание, которое имеешь — то спрашиваешь себя: «Как сказать об этом? Как объяснить это?»… Самое близкое, самое приемлемое: этим «нечто» мы стремимся стать, мы инстинктивно и спонтанно вкладываем в это все, что мы хоти, чтобы это существовало, все самое чудесное, что только можно вообразить, все, что является объектом интенсивного (и невежественного) стремления, все это. И с этим вы приближаетесь к «нечто» и… В конечном счете, контакт происходит не через мысль; контакт происходит через что-то ТОЖДЕСТВЕННОЕ в существе, что пробуждается через интенсивное стремление. И тогда, как только произошел этот контакт — это слияние — хотя бы на секунду, тогда нет больше необходимости объяснять: это что-то, что накладывается абсолютным образом, вне и за пределами всякого объяснения.

Но чтобы придти к этому, каждый вкладывает в это все, что легче всего ведет его к нему.

И когда имеешь это переживание, в момент этого слияния, этого соединения, для сознания очевидно, что только тождественное может знать тождественное, и, следовательно, это доказывает, что Это здесь [Мать указывает на сердечный центр]. Это доказательство того, что Это здесь. И через усилие стремления Это пробуждается.

Когда я получила его вопрос, было так, как если бы этот человек говорил мне: «Да-да, все это очень хорошо, но, в конце концов, что же такое Божественное?» Тогда я прочла его письмо, и было такое тотальное молчание, всего, и словно ЕДИНСТВЕННЫЙ взгляд — единственный взгляд, охватывающий все — который хочет видеть… Я вот так и смотрела, пока не пришли слова. Тогда я написала: «Вот ОДИН ответ.» — Их может быть сотня… и один не хуже другого.

И, в то же время, когда я смотрела на это «нечто», что надо определить, была полная тишина, повсюду, и огромное стремление [жест поднимающегося пламени], и все формы, которые принимало это стремление. Это было очень интересно… История стремления земли… к чудесному Неизвестному, которым мы хотим стать.

И каждый — каждый, кто был предназначен сделать это соединение — в своей простоте думал, что мост, сделанный им – единственный. В результате: религии, философии, догмы, кредо — сражение.

В общем и целом, это очень интересно, очень очаровательно, с Улыбкой, которая смотрит, о! эта Улыбка… смотрящая. Это Улыбка словно говорит: «Как вы все усложнили! Тогда как это может быть таким простым.»

Буквально можно сказать следующее: «Столько усложнений для чего-то столь простого: быть самим собой.»

 

(молчание)

А что ты думаешь, что такое Божественное?

 

Я не знаю, я никогда не задаю себе подобных вопросов.

И я нет! Я никогда не задаю себе этого вопроса. Ведь как только возникает необходимость знать, спонтанно появляется ответ. И ответ не словами, которые можно обсуждать, это ответ… нечто вот так: вибрация. Сейчас это почти постоянно.

Конечно, люди создают трудности (я думаю, что они должны любить трудности, поскольку…), что касается всего, по МАЛЕЙШЕМУ поводу, всегда есть море трудности. Так что я все время говорю: «Спокойно-спокойно-спокойно — будьте спокойными.» И самое тело живет в трудностях (кажется, оно тое их любит!), но внезапно клетки начинают петь их ОМ… спонтанно. И тогда это как детская радость во всех клетках, которые говорят [с тоном изумления]: «Ах! действительно, мы можем делать это? Нам позволен делать это!» Это трогательно.

И результат немедленный: это великая Вибрация, мирная, все-могущественная.

Что касается меня, если бы я не была под постоянным давлением всех окружающих меня людей, я сказала бы: «Зачем вы хотите знать, что такое Божественное? Что это вам даст! — Только станьте им!» Но они не понимают шуток.

— Я хочу знать, что такое Божественное.

— Ну нет! Это совершенно бесполезно.

— «А?», - переспросят они с возмущенным видом, - «Это не интересно??»

— Нет необходимости знать это: надо СТАТЬ им.

Они, я имею в виду подавляющее большинство интеллектуалов, они не могут понять, что можно делать что-то или быть кем-то, не зная, что это.

Если любишь пошутить, можно сказать еще вот что: «Вы ближе всего к Божественному, когда не знаете, кто вы.»[80]

 

*

* *

 

(Чуть позже Мать читает письмо Шри Ауробиндо от 25 января 1935 г., по поводу русского коммунизма и духовности.)

 

Я знаю, что русские объясняют недавнюю склонность к духовности и мистицизму явлением упадка капиталистического общества. Но искать, сознательно или нет, экономическую подоплеку во всех явлениях человеческой истории — это часть большевистской доктрины, рожденной заблуждением Карла Маркса. Природа человека не так проста и имеет не одну струну — она имеет множество линий, и каждая линия вызывает свою потребность в нашей жизни. Духовная или мистическая линия — одна из них, и человек пытается удовлетворить ее различными способами, с помощью всевозможных предрассудков, невежественной религиозности, спиритизма, демонизма и чего угодно еще; в своих более освещенных частях — с помощью духовной философии, высшего оккультизма и остального; в своей высочайшей части — путем единения со Всем, Вечным или Божественным. Тенденция к поиску духовности началась в Европе с отвращения от научного материализма девятнадцатого века, неудовлетворенности мнимой все-достаточностью рассудка и интеллекта и ощущения чего-то более глубокого. Это явление возникло перед войной [1914 г.], как раз тогда, когда не было коммунистической угрозы, и капиталистический мир был на высоте своего успеха и триумфа; это явление пришло скорее как протест против материалистической буржуазной жизни и ее идеалов, а не как попытка служить ей или возвеличить ее. Послевоенное крушение иллюзий укрепило эту тенденцию и одновременно противостояло ей — противостояло из-за того, что послевоенный мир погрузился в цинизм и чувственную жизнь, либо в движения, наподобие фашизма и коммунизма; укрепило благодаря тому, что у более глубоких умов, все более неудовлетворенных идеалами прошлого и настоящего, со всеми их ментальными, витальными или материальными решениями проблем жизни, оставался только духовный путь. Верно, что европейский ум слабо освещен по этим вопросам и забавляется витальными «блуждающими огоньками», подобными спиритизму и теософии, либо снова впал в старую религиозность.; но более глубокие умы, о которых я говорю, перешагнули через это или прошли через это в поисках более великого Света. Я встречался со многими, и описанные мною тенденции очень ясны. Они приходят изо всех стран, и только меньшинство — из Англии или Америки. Россия — это другое дело; в отличие от других стран она задержалась на средневековой религиозности и не прошла не через один период протеста, так что, когда пришел протест, он принял, естественно, антирелигиозную атеистическую форму. Только когда будет исчерпана эта стадия, русский мистицизм сможет ожить и примет не узкое религиозное, а духовное направление. Верно, что перевернутый с ног на голову мистицизм породил большевизм, и его предприятие является скорее догмой, чем политическим делом, и скорее поиском секрета рая на земле, чем построением чисто социальной структуры. Но по большей части Россия пытается сделать на коммунистическом базисе все то, что надеялся достичь идеализм девятнадцатого века — и провалился — посреди конкурентного индустриального мира или вопреки ему. Преуспеет ли действительно Россия? Это покажет будущее, поскольку пока все то, чего она достигла, приобретено насилием и жестким контролем, и это еще не кончилось.»

 

Шри Ауробиндо, 25 января 1935 г.

 

Какая чудесная ясность видения! И полное видение, ничего не забыто.

Каждое слово наполнено смыслом.

Сейчас вещи идут быстро. Он ясно видел это: все идет так, как он сказал, вещи быстро развиваются.

А американцы!… Они заявляют, что хотят начать «кампанию по разоружению», а сами не чувствуют, что это возможно: они полны страха и недоверия; так что их «решение» — продавать оружие всем! [Мать смеется] с идеей, прежде всего, заработать деньги, а затем «уравнять» всех!

 

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.