Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Августа 1967



 

Они просят у меня послания… K.S., принцип Кашмира, созывает 19 августа большую встречу всех членов парламента и правительства, чтобы сказать им, что есть только одна стоящая политика, это политика Шри Ауробиндо. И он хочет послания от меня. Вот оно:

 

О, Индия, земля Света и духовного знания, пробудись к своей настоящей миссии в мире. Покажи путь к единению и гармонии.

 

Я умышленно не использовала слово «мир»; я сказала «гармония». Я не хочу говорить «мир», поскольку «мир» для них означает говорить банальности другим нациям, что не хорошо воевать друг с другом (!) Поэтому я не хочу использовать это слово.

 

(молчание)

 

Дела очень плохи. Но в сущности… на самом деле это очень хорошо, поскольку это пробуждает в них необходимость что-то делать. Нигде больше не безопасно; люди из Калькутты, которые хотели приехать сюда на 15 августа, были остановлены по пути, их поезд должен был пойти каким-то окольным путем, потому что, не знаю, где-то были бандиты.

 

Нет, это совсем не бандиты! Это серьезнее: это не бандиты, а студенты остановили поезд! И, в довершении всего, министр Бенгали заявил, что их «недовольства» законны.

 

Может быть, они законны, но их действия — нет.

 

И он сказал, что на их действия следует смотреть «с сочувствием». Я прочел это в утренних газетах, это поразительно!

 

[Мать смеется] Очаровательно!

 

Они совсем не бандиты!

В любом случае, те, кого ждали здесь, опоздали на сорок восемь часов… Нет, больше нет никакой безопасности: кто-то сидел у окна в Калькутте — сидел за своим столом и писал — и с улицы в него кинули шарик с кислотой!… Почему? Неизвестно.

 

Они растеряли все свои ценности. Вчера я встречался с ректором университете Бангалоры[142]; можешь догадаться, кого они изучают по психологии в университете? Они изучают Фрейда и Юнга! Европейских психоаналитиков! В стране, где есть НСТОЯЩЕЕ знание, где есть все, они…

 

Они сошли с ума. Нет, они совсем прогнили из-за англичан. Двести лет британского правления сделали их такими. Конечно, это привело и к тому, что некоторые люди пробудились, но они ничего не знают; они ничего не знают по части администрирования или правления или чего-либо еще — они утратили все, и все, что они знают, это то, чему они научились у англичан, что означает абсолютно развращенное ведение дел. Так что они ничего не знают, они даже не знают, как принимать решения.

Но все же они начинают думать, что надо попросить помощи у тех, кто знает… Так что это открывает дверь.

Посмотрим.

Если бы все достаточно хорошо… Сейчас страна разорена, люди полностью разорены, есть только несколько бандитов (я знаю их), которые, напротив, раздулись от богатства, но все остальные разорены, поскольку… поскольку правительство не знает, как действовать, оно полно идей и каких идей! Идеи опять же взяты с Запада; эти идеи они не понимают, и эти идеи остаточно плохи и для Запада, но здесь они стали тлетворными.

Но сейчас они начинают думать, что, может быть, это не путь! [Мать смеется] И что, может быть, надо попробовать другой способ… За месяц я виделась уже с четырьмя министрами. Один из них родом отсюда, это провинциальный министр; кажется, я видела его, когда он был ребенком (я не помню, но он помнит, что я ласкала его), и когда он пришел, он сказал мне (я дала ему цветок и пакет с «благословениями»), он сказал: «Я буду носить это, и с этим я буду делать твою работу в правительстве.» И довольно решительный. Молодой человек, около сорока, я думаю, и достаточно сильный.[143]

 

Из Мадраса?

Нет, отсюда, из Пондишери.

Но я видела других, из центрального правительства. И они приходят не из любопытства или «по случаю», они приходят действительно из-за того, что чувствуют потребность в чем-то.

Так что, может быть, они смогут что-то сделать… Посмотрим.

 

*

* *

 

(Мать наталкивается на заметку, которую она сделала по поводу христианства, и которую она прокомментировала 29 июля.)

 

Христианство боготворит сознание, чтобы сделать его инструментом земного спасения.

 

Ты знаешь, это пришло ко мне как открытие… Вся религия, вместо того, чтобы быть виденной вот так [жест снизу], была видена так [жест свыше]… Вот что я имею здесь в виду: обычная идея христианства состоит в том, что сын (используя их язык), «сын Бога» пришел на землю с посланием (посланием любви, единства, братства и милосердия); а земля, то есть, правящие классы, которые были не готовы, распяли его, а его «Отец», всевышний Господь, позволил распять его, чтобы его распятие имело силу спасти мир. Вот как они видят христианство, это самая понятная идея — подавляющее большинство христиан не понимают что-либо еще, но я имею в виду, что среди них могут быть, возможно, могут быть (среди кардиналов, например, кто изучал оккультизм и более глубокие символы) некоторые, кто понимает немного лучше… как бы там ни было. Но согласно моему видению [Мать указывает на свою заметку о христианстве], это произошло на той стадии истории эволюции земли, когда человеческая раса, человеческий вид, начал задавать вопросы и протестовать против страдания, которое было необходимо для того, чтобы более сознательно всплыть из инерции (это очень ясно в животных, это уже стало очень ясно: страдание было средством заставить их всплыть из инерции), но человек, с другой стороны, вышел за пределы этой стадии и стал протестовать против страдания и, конечно, также против Силы, которая допускает и, возможно, использует (возможно, использует, согласно его уму) это страдание в качестве средства господства. Так что вот место христианства… Перед ним уже была довольно долгая история земли — не надо забывать, что перед христианством был индуизм, который принимал, что все, включая разрушение, страдание, смерть и бедствия, является частью Божественного, одного Бога (это образ Гиты: Бог, «поглощающий» мир и его творения). Это было здесь, в Индии. Был и Будда, который, с другой стороны, ужасался от страдания во всех его формах, от распада во всех его формах, от непостоянства всех вещей, и в попытке найти средство избавления от этого, пришел к выводу, что единственное настоящее средство — это исчезновение творения… Такова была земная ситуация, когда пришло христианство. Так что перед ним был целый период, и изрядное число людей стало протестовать против страдания и пытаться убежать от него такими способами. Другие обожествляли его и тем самым терпели его как неизбежное бедствие. Затем возникла необходимость принести на землю понятие обожествленного, божественного страдания, божественного страдания как всевышнего средства заставить все человеческое сознание всплыть из Несознания и Неведения и повести его к реализации божественного блаженства, но не отвергая сотрудничество с жизнью, а в самой жизни: принимая страдание (распятие) в самой жизни как средство преображения, чтобы вести человеческие существа и все творение к божественному Истоку.

Это дает место всем религиям в развитии от Несознательного к божественному Сознанию.

Это не просто маленькая заметка, сделанная мимоходом: это видение. Всегда можно представить это как что-то, постигнутое ментально, но это не так; это не то, но это было, если угодно, необходимостью в развитии. И это РАССТАВЛЯЕТ все по своим местам.

Ислам был возвращением к ощущению, красоте, гармонии в форме, а также узаконением ощущений и радости в красоте. С более высокой точки зрения это не было превосходным [более высоким], но с витальной точки зрения это было чрезвычайно мощным, и именно это дало исламу такую силу распространяться, захватывать, брать, господствовать. Но то, что они сделали, прекрасно — все их искусство великолепно! великолепно. Это был расцвет прекрасного… А затем были другие — все это приходит одно за другим. И все это, каждая религия приходила как этап в развитии и в связи с Божественным, чтобы вести сознание к единству, которое является полнотой, а не отвлечением от одной реальности, чтобы обрести другую. Именно необходимость в полноте, целостности, приводила к тому, что религии появлялись вот так, одна за другой.

Виденное вот так, это очень интересно.

Вместо того, чтобы быть виденным снизу, это было вдруг целостное видение с высочайшей высоты того, как это было организовано с таким ясным сознанием, такой ясной волей, и каждая вещь приходила как раз тогда, когда она была необходима, так чтобы ничто не ускользнуло от внимания, и все могло войти, всплыть из этого Несознания и становиться все более сознательным… И так, в этой грандиозной истории, земной истории, христианство занимает свое место — свое законное место. Это имело двойное преимущество: для тех, кто пренебрегал им, его ценность была восстановлена, а тех, кто думал, что это единственная истина, это заставляет думать, что это только один из элементов целого. Вот так.

Вот почему это меня заинтересовало — это было результатом видения, и это видение пришло из-за того, что я стала заниматься религиями (снова заниматься, по правде говоря, потому что в свое время эта тема была мне очень знакома), и когда мне задали вопрос о израильтянах и мусульманах, я посмотрела и сказала: «Вот их место. Вот их место и смысл существования.» Затем, как-то, я сказала себе: «Смотри-ка, точно! Виденное вот так, это очевидно: христианство как реабилитация страдания в качестве средства развития сознания.»

И тогда фраза Шри Ауробиндо обретает всю свою значимость… Христианство пришло из-за того, что люди протестовали против боли и хотели убежать от мира, чтобы убежать от боли… а затем, спустя годы и с развитием, люди полюбили страдание! И поскольку они его любят (смотри, как фраза Шри Ауробиндо становится ясной): «Христос все еще висит на кресте в Иерусалиме.» Это обретает свой полный смысл.[144]

 

*

* *

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.