Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Августа 1967



 

Этим утром, в течение двух часов, я имела то, что, думается, было действительно самым чудесным переживанием в моей жизни с точки зрения знания-видения. И это было таким тотальным… начиная с самого сущностного восприятия Того, что находится за пределами творения, и кончая восприятием клеток тела, вот так, сверху-донизу. И на каждом уровне — видение творения.

Это продолжалось два часа. Я ходила, умывалась — это не имело абсолютно никакого значения; напротив, к этому добавлялось знание того, как тело может действовать, не нарушая состояния сознания.

Затем было маленькое колебание из-за того, что пришло… не могу сказать воспоминание (это не было воспоминанием), а все жалобы: то же самое, что было на балконе в день даршана — человеческая позиция по отношению ко Всевышнему состоит в том, чтобы только жаловаться и просить… жаловаться и просить… Вот так. Это вернулось. До этого было целостное видение вот так [жест сверху-вниз], это было великолепно, великолепно: все, все, вся человеческая история, вся история интеллектуальной и материальной эволюции, все вот так, каждая вещь на своем месте. Это было действительно хорошо. А затем пришла эта волна жалоб.

Это было так, как если бы тело спрашивало: «Какую позицию (вот что послужило связующим звеном), какую позицию я должна иметь? Что я должна делать?…» Ведь было видение жизни, смерти, всех обстоятельств, все было там. Полное сознание всего. О! Все истории смерти, это было очень-очень интересно, и как человечество пыталось понять, и как были всевозможные решения (то есть, отдельные позиции), и все это составляло часть Целого.

Так что вывод… О! В то время я могла много чего сказать о всех различных интеллектуальных и даже духовных позициях человечества… Нет большой разницы. Духовное (то, что принято называть «духовным») сводится ко всей той попытке снова найти Божественное, аннулируя творение — вот что считалось духовной жизнью (вот почему это слово было искажено). Аннулировать творение, чтобы найти Божественное… И затем СЕЙЧАС: видение того, что есть теперь. Очевидно, мы приближаемся к моменту, когда это возможно, это очевидно. Это вопрос времени — конечно, это не может быть на человеческой шкале, но мы находимся на границе.

И, как я сказала, тело просило… о, был момент — такой восхитительный! Момент, несколько минут, когда я ЗНАЛА, как следует быть. Это было великолепно. Затем пришло переживание.[147] До этого это было невыразимо: это жило, это было живым сознанием, но ум стал очень спокойным, так что это было невыразимым. Затем вернулась эта большая жалоба на мир, и переживание начало выражаться [Мать ищет запись]. Оно начало выражаться, поскольку оно не было только анонимной просьбой тысяч людей: это практически град писем, вопросов, просьб от людей, которые верят… они верят, что составляют часть Работы, Действия, верят, что отдали себя, и все их вопросы — такие никчемные вопросы — которые для них имеют важное значение, такие наивные, глупые, совершенно неважные: как начать бизнес, когда его открыть, как назвать фирму, послание для собрания… И истории, жалобы со всех сторон. Тогда все это было увидено с новой позиции — не «новой», сознание было полностью там, была целая тенденция все больше занимать эту позицию, но теперь это было ИЗВЕСТНО, полностью известно: чем надо быть, как надо быть. И затем я внезапно опустилась, чтобы ответить на все это.

В течение некоторого времени было так много вопросов от людей — я отказывалась на них отвечать; я просто отказывалась отвечать; я говорила ту или иную шутку: «я не предсказательница будущего» или «это меня не занимает, это не мое дело». Шутки, и иногда я говорила себе: «А, нет, пусть они оставят меня в покое, это ребячество.» И люди, думающие, что они посвятили себя, например, один человек, который уже дал, по меньшей мере, миллион рупий (он хорошо знает только это, но все же он их дал!), и он хочет работать, чтобы дать еще, но его вопросы… Так что, вместо того, чтобы отвечать шуточками (это было моим последним переживанием: это как продиктованные ответы, но это шуточки), этим утром кое-что пришло на английском языке [Мать читает свою запись]:

 

Мы здесь не для того, чтобы сделать свою жизнь легкой и комфортной. Мы здесь для того, чтобы найти Божественное, стать Божественным, проявить Божественное.

То, что происходит с нами, задумано Божественным, это не наша забота.

Божественное знает лучше нас, что хорошо для прогресса мира и нашего собственного прогресса.

 

Все приходят и жалуются, жалуются — что такой-то ограбил его, что жена его не любит, что брат предал его, что… Все глупые истории, и сотнями, ты понимаешь, лавина.

 

*

* *

 

(Чуть позже по поводу мадам Z, симпатизирующей Ашраму, которая не может выйти из своего христианства[148])

 

Ты видел эту даму?

 

У меня такое впечатление, что есть возможность сделать что-то… Какое у тебя впечатление?

 

Этим утром христианство было среди всего прочего.

 

(молчание)

Ты понимаешь, за всей этой земной эволюцией есть, более или менее сознательная потребность жить Божественным (эта потребность скорее невыраженная, чем имеющая точное сознание) — можно выразить это и по-другому: жить божественно. И, очевидно, то, что передавалось через различные религии, было индивидуально найденными решениями («найденными» и, возможно, частично прожитыми), и здесь [в Индии] было такое решение: чтобы снова стать действительно Божественным, надо покончить с творением. Это было нирваническое решение. И человечество инстинктивно чувствовало — инстинктивно — что смерть была отрицанием Божественного. Но, как всякое отрицание, оно могло вести и открыть путь. Христианское решение не было совершенно новым, это было адаптацией древнего решения: жизни в других мирах — что передавалось через совершенно детскую концепцию рая на небесах. Но это было представление на угоду публике: жизнь в присутствии Божественного и занятия исключительно Божественным, так что вы поете, вы… Трогательная простота. Как бы там ни было, они представляли мир (не материальный), в котором была реализована божественная жизнь. В древних индийских традициях также был первый намек на божественные миры — это явилось как бы реакцией на нирванизм: если мы хотим быть божественными, надо перестать быть, либо, если Божественное хочет быть чистым, оно не должно больше манифестировать!… Так что все это является как бы неловкими попытками найти средство и, одновременно, может быть, как бы внутренней подготовкой, чтобы люди стали способными действительно войти в контакт с Божественным. Затем еще была большая реакция в виде культа Материи, что было ОЧЕНЬ полезным для того, чтобы «размять» Материю, сделать ее менее несознающей саму себя: это насильно вернуло сознание в Материю. Так что, возможно, все это послужило достаточной подготовкой, чтобы пришел момент [жест нисхождения] Полной Манифестации.

Этим утром в ходе этого переживания тело чувствовало все блаженство этого состояния, но оно очень хорошо сознавало свою неспособность проявлять, очень хорошо сознавало в таком совершенном мире, вот так [жест: ладони рук открыты к высотам], где не было даже интенсивности потребности. Это было просто видение того, как устроены вещи, каково состояние. Это было почти вот так: что земные условия таковы, состояние субстанции такое, что локальная и временная манифестация, например, не невозможна, но трансформация, которая сделала бы возможной новую Манифестацию супраментального существа — не только как изолированный случай, а на своем месте, со своей ролью в земной жизни — это не казалось ближайшим. Вот какое было впечатление.

И не было никакого беспокойства, чтобы знать, ничего такого, это было просто очень спокойное видение вещей, абсолютно лишенное почти всякой потребности: это было вот так [тот же жест открытых ладоней], настолько мирное, насколько это вообще возможно, улыбающееся, спокойное, с ощущением вечности… Все это было в теле, которое полностью и совершенно сознавало свою неспособность. Конечно, само тело очень ясно чувствует, что оно не знает, не может ни знать, ни хотеть, ни делать: просто вот так [жест открытых ладоней], насколько можно мирно открытое, восприимчивое, сдавшееся. И результатом было это [видение, что Манифестация — не в ближайшем будущем].

И это всегда заканчивается одним и тем же: «Что Ты пожелаешь.»

Но с очень ясным видением, что коллективная трансформация, достаточная, чтобы создать новый вид на земле, еще кажется несколько далековатой… без оценки, сколько еще потребуется времени, но это не ближайшее будущее.

Этот факт несомненен.

Факт несомненен — это не возможность, а ФАКТ. Но то, что переводится в человеческом сознании в термины времени, это невозможно оценить, невозможно рассчитать.[149]

 

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.