Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Сентября 1967



 

Ты слышал об обращении папы?

 

Обращение папы! нет!

Я была очень довольна, поскольку это показало мне, что наши беседы не были напрасными. Я спрашивала себя, был ли он сознательным; я не знаю, сознавал ли он ментально, но, во всяком случае, это очень интересно, можешь прочесть [Мать протягивает Сатпрему вырезку из газеты].

 

Ватикан, 26 сентября

 

В статье, опубликованной здесь вчера вечером, папа заявил, что его поездка в Индию в 1964 г. была «откровением неизвестного мира.»

В «Observatore Romano» опубликованы отрывки из готовой к выходу книги, содержащей беседы папы с его давним другом, французским философом и академиком, Жаном Гвитоном.

«Я видел, как говорится в Апокалипсисе, бескрайнюю толпу, массу, невероятно радушный прием. В этих тысячах лиц я видел нечто большее, чем любопытство, — некую неописуемую симпатию», - заявил папа.

«Индия — духовная страна. В своей природе она несет ощущение ‘христианских добродетелей’…»

 

«Христианских», он видит все в своих христианских образах, но это не имеет значения.

 

«Если есть такая страна, в которой заповеди блаженства Нагорной проповеди смогут стать реальностью для народной массы, то эта страна — Индия», - добавил папа.

 

Видишь что!

 

«Есть ли для индийской души что-то более близкое, чем бедность духа, мягкость, мир, милосердие и чистота сердца?», - спросил он…

«Лидеры Индии — не политики, как на Западе: они мистики и мудрецы…»

 

Да.

 

«Жизнь проходит в созерцании. Люди говорят негромкими голосами. Их движения медленны и литургичны. Эта страна рождена для духа», - сказал папа.

 

Все же это значит, что он восприимчив.

И это объясняет то, как он принял P, когда тот ездил туда.

P. [ученик-индиец], как ты знаешь, нанес ему визит; его взял туда один итальянец, который приезжал сюда (очень милый мальчик, который показывал ему Италию и взял его с собой к папе). Папа дал ему частную аудиенцию, и после разговора, вопросов и ответов (была целая беседа), спросил у него с улыбкой: «Что вы теперь собираетесь мне дать?» (Они говорили по-французски.) И тогда Р. сказал: «У меня есть только одно, что всегда со мной и чем я бесконечно дорожу, но я дам вам это», и он дал ему книгу «Молитвы и Медитации». И папа сказал: «Я прочту это.»

Так что все согласуется друг с другом.

Это интересно.

О! вчера я видела фотографию одного человека, немца; он говорит на немецком языке, но не ясно, родился ли он в Германии или в Америке. Должно быть, ему в районе сорока – сорока пяти лет, и многие годы… История такова: его родители, мать и отец, были полностью неверующими, а когда он родился (по крайней мере, на следующий день после рождения), был горизонтальный столб света на его голове, видимы обычным глазом. Конечно, его родители были обеспокоены. Но, что интересно, это продолжается. Этот человек (я видела фотографии) выступал в Америке перед аудиторией в четыре тысячи человек (я видела фотографию, четыре тысячи человек!), и когда он говорил, был этот столб света, он виден на фотографии. Толщиной с руку и вот такой длины [около 20 см]; и такое впечатление, что ему «говорили», что что-то вроде всевышней Божественности говорило ему и сказало объявить о пришествии второго Христа!… Что же… Он предвещает и дает нечто вроде крещения. Я видела его фотографию и… Это очень странно, у него сильное, мощное лицо, но его рот [жест: лезвие ножа], узкий, сжатый.

И недавно я видела две фотографии глав розенкрейцеровского движения в Голландии (или в Бельгии, не помню точно), розенкрейцеровского движения в Европе — точно такой же рот: злобный, суровый, непреклонный. Это странно.

 

В самом начале ты говорила мне то же самое о папе.

 

Да, у него то же самое выражение; но его рот менее злобный, но с чем-то непреклонным.

Что же это?… У всех христиан есть это.

Как бы там ни было, что касается этого немца, совершенно очевидно, это витальное явление. Раз его свет виден обычным глазом, это может быть только витальный свет. У него несметное число учеников. И он крестит их для второго пришествия Христа… Кажется (я не уверена, поскольку это написано по-немецки, и мне переводили только отрывки), кажется, что у него совсем нет философского ума или концепций: это только некое действие, чтобы приводить людей в контакт с этим светом. Я услышала о нем от одной немки, которая находится здесь (ее мать живет в Германии и является ученицей этого человека; она прислала ей его книгу). Но ее мать несколько напугана.

Есть нечто непреклонное — почему? Я не понимаю. Ведь Христос приходил, чтобы сказать, напротив, о братстве, доброте, милосердии, сострадании… А в этом выражении есть нечто непреклонное, безжалостное — по-другому и не скажешь: сжатые губы и прямая линия рта, вот так [тот же жест лезвия ножа]. Это дает видимость ужасной озлобленности, чего-то непреклонного (что нашло свое выражение в Инквизиции, пытках и т.д.). Почему это есть у них?… Но у этого немца свет появился на следующий день после рождения, когда он был младенцем — а в то время у него не было злобного рта!

 

Но беда всех этих людей — папы, этого немца, розенкрейцеров — состоит в том, что в конечном счете они думают только в терминах Церкви…

 

Конечно!

 

…в терминах Церкви и силы над людьми держать их зажатыми в их конструкции.

 

Да, точно.

 

Вот в чем их беда.

Конечно. Например, этот немец (я не уверена, поскольку не читала всего), он крестит — он крестит, то есть, кладет свою руку на голову кого-то и держит его под ней [жест над склоненной головой].

Есть еще и кореец, ты видел его фотографию? Я видела его фотографию, это бравый молодец, и, должно быть, того же возраста, между тридцатью и сорока годами. Этот кореец напрямик говорит, что он является, не точно реинкарнацией Христа (я не думаю, что он христианин), а «новым Аватаром» (если бы он знал индийские традиции, то назвал бы себя «Калки»[168]). И, кажется, у него сотни тысяч учеников! Я видела его фотографию… Я увидела «корейца», то есть, не что-то вселенское.

Но это означает, что вещи движутся везде — и все больше движутся.

Но высказывание папы — это нечто новое. Это новое.

И я имела с ним эту ментальную связь, возможно, за три недели перед его приездом в Индию (очевидно, его мышление было повернуто к Индии). У нас была очень интересная беседа, и все, что я говорила, сводилось к следующему: «Духовность гораздо шире Церкви, и пока вы ограничиваете духовную реализацию Церковью или религией, вы будете в полной Лжи.» Он услышал. И когда он приехал в Индию, вот что он сказал!

Но я рассказывала тебе, что его что-то мучило. Когда он ушел, когда пришло время мне подниматься, он посмотрел на меня с неким беспокойством в своих глазах и спросил: «А что вы скажете своим ученикам о нашей встрече?» Я улыбнулась и ответила: «Я скажу им, что мы были объединены в любви… (не в «тождественной» или «общей», не помню слова) ко всевышнему Господу». Тогда его лицо расслабилось, и он ушел… «Мы были объединены в одной и той же…» Не «одной и той же», это было… я не знаю, нечто выражающее, что мы оба были объединены в «любви ко Всевышнему Господу». И я сказал это просто так, с улыбкой, что означает, что это Шри Ауробиндо говорил со своим чувством юмора… Его лицо расслабилось, и он ушел.[169]

 

*

* *

 

Ты не чувствовал ничего особенного?… Ведь в течение двух-трех дней, но особенно прошлой ночью и этим утром, тело училось, клетки учились… Я говорила тебе, что до сих пор работа состояла в смене — переходе — от действия к привычке и реакции — к позволению действовать божественному Сознанию. И этим утром, большую часть ночи и все утро, пока не стали приходит люди, что касается всех малейших вещей (когда, например, поставлена кем-то проблема или надо принять решение, то решение всегда приходило свыше), но теперь касается всех материальных движений, также внутренних движений, позиции тела, позиции клеток, совершенно материального сознания, что касается всего-всего-всего: старый метод ушел.

Это началось с восприятия разницы, которая остается между тем, как все было и как должно быть, а затем это восприятие ушло и осталось только «то»… Нечто (как сказать?), английское слово smooth [гладкий, легкий, свободный]; все делается smoothly, вообще все без исключения: умывание, чистка зубов, все (что касается приема пищи, долгое время шла работа, чтобы это делалось истинным образом). Это всегда начинается с этой [Мать раскрывает руки] «сдачи» (я не знаю точно подходящего слова, это не отречение и не подношение, это что-то среднее между этим, но я не знаю подходящего слова во французском языке), оставление СПОСОБА, каким мы делаем вещи: не вещей в себе, что не имеет никакого значения (это состояние, в котором нет ни «большого», ни «маленького», ни «важного», ни «неважного»); и это нечто такое… [жест обширной ровности и спокойствия] однородное в своей множественности; нет больше ни столкновений, ни скрипа, ни трудностей, ни… (все это такие грубые слова): это нечто, что движется вперед и вперед так… [тот же ровный жест], самое близкое слово — это smooth, то есть, без сопротивления. Я не знаю. И это не интенсивность восторга, нет: это тоже такое ровное, такое регулярное [тот же жест ровности], но неоднородное: это многообразное. И ВСЕ так [тот же жест], в том же… ритме (слово «ритм» слишком резкое). И это не однородность, но нечто такое ровное, и оно ощущается как нечто такое сладкое, ты знаешь, и с ГРАНДИОЗНОЙ силой в малейшей вещи.

В течение нескольких дней было (я как-то говорила тебе об этом) видение жестокости у человеческих существ, и велась очень активная работа, чтобы это исчезло из манифестации. Это часть общей работы, с такой конкретной силой [Мать сжимает свои кулаки], чтобы это исчезло. Это началось с видения ужасов (почти воспоминания), которые были видны — больше чем видны, ты понимаешь: вещи, которые вызывали их осуждение, это ощущение ужаса… Затем это было организовано в одно целое и взято вот так [Мать раскрывает руки], все эти движения во времени (время и пространство сливаются во что-то… необъятность — необъятность, безмерность и, можно сказать, «множественность», но слова бедны), как бы там ни было, это все было взято в сознание — совокупность способов бытия и вибраций — и словно представлено Всевышнему Сознанию, чтобы оно могло быть трансформировано, перестало бы существовать.

Вот как это началось.

И затем, как только это было сделано, это словно конкретизировалось, сконцентрировалось на этой маленькой точке тела, чтобы и там тоже больше не могли существовать определенные вещи, определенные вибрации несознания. И затем, сегодня это привело к этому постоянному переходу — постоянному — без примеси, в течение почти четверти часа. А потом… Это, главным образом, вторжение вещей снаружи оборвало это переживание. И все же не было осуждения этого вторжения; надо, чтобы это трансформация — этот ПЕРЕХОД — шел В СВЯЗИ со всем тем, что приходит. Тогда будет хорошо.

Есть две вещи. Есть вся эта толпа людей, которую я вижу постоянно, и с давних пор (с «давних», выражаясь на человеческом языке), как только я, то есть, тело, там, среди людей, тело становится только каналом, чем-то… [жест, показывающий, как Сила свыше нисходит через Мать к людям], чтобы Сознание Господа проходило через него. Даже нет необходимости получать (или есть совсем маленькая необходимость): это вот такое Действие [тот же жест через Мать], это проходит Сила. И когда это происходит в комнате, предназначенной исключительно для встреч с людьми, эта комната наполняется Присутствием, и тогда словно это Присутствие раскрывает свои руки, чтобы принять людей, взять их, окутать их, а затем позволить им уйти.

Но, что касается того, что относится к этому телу, как умывание, питание, все это сейчас идет больше не тем же образом, я не знаю, как объяснить… Здесь есть деятельность; там же это просто Присутствие. Здесь деятельность: надо наполнить стакан воды, взять зубную пасту, чистить зубы, все это деятельность. Что же… больше нет памяти, нет привычек; вещи делаются не благодаря тому, что вы научились делать их таким образом: они спонтанно делаются через Сознание. При переходе от старого к новому движению есть маленький трудный переход, когда старой привычки уже нет, а новое сознание еще не установилось постоянным образом, и тогда… это передается, к примеру, через то, что кажется неловкостью, через движения, которые не такие, какими они точно должны быть. Но это не длится, это происходит один раз для одной вещи, так чтобы преподнести урок — всегда чтобы преподнести урок.

Заменить память, действие на… Например, что касается того, чтобы узнать, где кто-то живет, его адрес или его дом (это было деятельностью этой ночью), то старый метод, ментальный метод, должен быть замещен на новый метод сознания, который знает то, что надо сделать как раз в тот момент, когда надо сделать: «Вот что надо сделать.» Это не так: «А! надо пойти туда-то», нет: в каждую минуту находишься там, где и должен быть; и когда приходишь в место, где и должен быть: «А! вот здесь.»

Это действительно очень интересно.

Так что, между моментом, когда действуешь как все люди, и моментом, когда действуешь — когда Господь действует — между этими двумя моментами есть маленький переходной период: уже больше не знаешь в достаточной мере то, и еще не знаешь хорошо это, так что это бедное тело имеет некоторую неопределенность, небольшую неловкость. Но оно очень быстро усваивает свой урок.

Это действительно интересно.

 

(долгое молчание)

 

Тогда ясно понимаешь, почему святые и мудрецы, те, кто хотели все время чувствовать божественную атмосферу, почему они вычеркивали все материальные вещи — ведь они не были трансформированы, а потому снова впадали в старый способ бытия, и есть момент, когда это становится… неприятным. Но трансформировать это… это не-срав-нен-но, неизмеримо превосходит это, в том смысле, что дает необычайную СТАБИЛЬНОСТЬ, сознание и РЕАЛЬНОСТЬ. Все становится ИСТИННЫМ видением, ИСТИННЫМ сознанием; это становится таким конкретным, таким реальным!

Ничто — ничто иное — не может дать эту полноту.

Избегать, убегать, грезить, медитировать, входить в… это очень хорошо, но как бедно это выглядит в сравнении с тем! Так бедно.

 

(молчание)

Самое трудное из того, что остается, это речь. Это труднее всего, требует большого усилия. Этим утром, когда я имела это переживание, была почти что мольба тела: «О! не разговаривай, не говори с ним.» Я не намеревалась рассказывать, но [жест свыше] я вынуждена рассказать. Тело не намеревалось говорить, оно не любит говорить, но кое-что заставляет его говорить.

Это единственно трудная вещь.

Слова такие неадекватные! Я спрашивала себя и об этом: как они будут сообщаться друг с другом, полностью супраментальные существа (я имею в виду: без примеси этого материального начала), как они будут сообщаться друг с другом? Просто вот так? [жест внутреннего обмена].

Речь доставляет такое усилие.

И это не «ментальная коммуникация», как то, что они называют телепатией, не то, это… это движение сознания. Это тоже будет происходить без столкновений и сопротивления: движение сознания [в Материи]. Например, что-то должно быть сделано, но не этим телом, а другим; мы еще вынуждены говорить: «Надо сделать то-то и так-то», и это представляет… такое впечатление, что надо сдвинуть горы, тогда как если другой находится в том же состоянии, тогда это делается совершенно естественно и спонтанно. У меня были примеры: время от времени я ВИЖУ (не «думаю»: я вижу), я вижу: «Должно быть вот так» (совсем маленькие вещи), я ничего не говорю — другое тело делает это. Но так получается только время от времени, редко — это должно быть постоянным… О! какая восхитительная жизнь![170]

 

(молчание)

 

А как у тебя дела?

 

Я в туннеле, так сказать.

Ты в туннеле, ах! почему?

 

Много работы…

 

[Мать смеется]. О, это забавно! Вчера или ночью, не помню когда, я сказала тебе, но с большой силой (это было что-то «очень важное» (!), я сказала тебе: «В конце туннеля есть свет, и не спорь — не спорь, в конце туннеля ЕСТЬ свет.» [Мать смеется] Я спрашивала себя: «Почему я говорю ему это!…»

 


 

 

Октябрь 1967

 

4 октября 1967

 

(Суджата дает Матери цветок с названием «Сила лечить»)

 

Сила лечить?... Мне прочли из «Planete» историю об одном человеке, 1905 г. рождения, который в течение тридцати пяти лет лечил людей, накладывая свои руки.[171] Его отец – итальянец, мать – испанка, а сам он родился во Франции, он – француз. В течение тридцати пяти лет он накладывал свои руки; через него прошло пять миллионов человек — пять миллионов. Две трети из них были вылечены, и его обвиняли бессчетное число раз… врачи, конечно: что он не имеет права лечить людей, поскольку не имеет лицензии! На одно из судебных заседаний (я потом расскажу тебе начало этой истории: начало – в конце!), возможно, на одно из последних заседаний его адвокат приехал очень больным, с воспалением седалищного нерва, из-за чего одна его нога не могла двигаться, была острая боль. Судья, думая, что сейчас он «выведет его на чистую воду», сказал целителю: «Что же, почему бы вам для начала не вылечить своего адвоката?» Тогда этот целитель поднялся, наложил свои руки на адвоката, и через пять минут адвокат был здоров: «О! но я вылечился» [Мать смеется]. Тем не менее, его осудили. Восхитительно. Когда он был маленьким, в возрасте пяти-шести лет, он утащил у своего отца на рыбалке одну рыбу, и ту рыбу не могли найти. Две недели спустя его родители нашли эту рыбу среди его вещей, с его игрушками… рыба была совсем высушенной и абсолютно нетронутой. Тогда его отец провел эксперимент: у них был аквариум с золотыми рыбками; отец вынул из него две золотые рыбки, и одну из них дал своему сыну; он положил ее ему в ладошку, и рыба начала сохнуть. А другая рыба через несколько часов разложилась. Затем они рассказали об этом докторам (они жили в Тулузе, это было чуть позже, когда ему было двенадцать-тринадцать лет). У одного из докторов в больнице был пациент, рану которого он не мог вылечить в течение многих недель: это было ужасно, рана гноилась. Доктор позвал этого мальчика, и тот наложил свои руки — на следующий день рана затянулась.

И этот человек (я видела его фотографию, у него великолепная голова) говорит: «Я живу в присутствии Бога.» Вот что он говорит, и я не думаю, что он важничает — у него просто нет на это времени, впрочем, поскольку он ложится заполночь, а встает ежедневно в пять часов и начинает работать в 5: 30 и работает весь день, то есть, все принимает и принимает людей (когда мне прочли это, я сказала себе: «И я еще жалюсь!»). Это чудесно. Он что-то изучал, но это не философия, и у него нет теорий: по-видимому, он таким и родился, с целительским даром. Вероятно, он ликвидирует инфекцию путем обезвоживания, так что он лечит все заболевания, приходящие таким образом. И с него снимают (бедный человек, должно быть, они сделали его жизнь невыносимой!), с него снимают энцефалограммы, кардиограммы и т.д., и они заметили, что в тот момент, когда он накладывает свои руки (в течение нескольких секунд, самое большее, двух-трех минут), в этот момент его пульс резко повышается с шестидесяти до восьмидесяти ударов в минуту, затем спадает к норме. И он не раздувает из этого никаких историй, как тот немец, о котором я недавно тебе рассказывала — совсем ничего, очень простой, очень милый.

Мне нравится эта история.

Прекрасная голова. Высокий человек, очень сильный, он ест чрезвычайно мало. И ночью он спит два-три часа, без снов (я поняла это!).

Это интересно.

Некоторые люди приходят к нему только раз, и тогда он иногда беспокоится, спрашивая, почему тот-то снова не пришел — «Да я вылечился!». Затем, между судебными разбирательствами, на его сеансах инкогнито присутствовал служащий из налоговой полиции. И этот служащий заявил, что целитель никогда не просит денег, никогда. И из… (я не знаю, как долго там присутствовал этот служащий; думаю, за это время прошло чуть более двести человек), из двухсот человек шестьдесят давали ему что-то. Так что налоговая полиция была вынуждена признать, что он не нарушал закона.

И все же его осудили.

Очень мило: вы не имеете права лечить, если у вас нет на это лицензии!…

 

*

* *

 

Чуть позже

 

Продолжается… Ты видел этого монаха?

 

Да, я встречал его на улице, но не говорил с ним.

Он встречается с Павитрой сегодня утром, а с F он уже встречался дважды. Путешествуя по Индии, он приехал сюда, и, по-видимому, это место ему очень понравилось. Посмотри на его лицо [Мать показывает фотографию]. Его ты встречал?… Хорошо. Он написал два письма: одно из них адресовано мне, а второе – настоятелю его монастыря, и он прислал мне и второе письмо, чтобы я его прочла. Два этих письма вместе довольно интересны [Мать протягивает Сатпрему первое письмо]:

 

Мать,

Только после нескольких дней, проведенных в Ашраме Ауробиндо, где я не мог быть ничем иным, кроме как «восхищенным» из обители Прованса, я позволяю спросить у вас, позволите ли вы мне остаться у вас до конца моей поездки по Индии, то есть, до середины декабря…

Подпись: брат А

P.S. Прилагаю к этому письму другое письмо, адресованное отцу-настоятелю бельфонтенского монастыря; я думаю, что следует показать его вам.

 

Я сказала F попросить его остаться здесь до пятницы, так чтобы я могла показать тебе это письмо сегодня и спросить тебя, хочешь ли ты встретиться с этим человеком и поговорить с ним. Но если это докучает тебе… Впечатление F хорошее. Вот его письмо отцу-настоятелю, прочти-ка его:

 

Я с радостью получил ваш ответ и пишу вам снова… Я нахожусь в Ашраме Ауробиндо, где, как я думал, я задержусь ненадолго, но здесь есть что-то, что сильно притягивает меня, и я думаю, что мне хватит путешествовать. Я собираюсь поехать к Рамакришне Мут, в Отакамун, поскольку я раньше предупредил их о своем визите, но я как можно быстрее вернусь сюда. Все здесь чудесно и изумительно. Тот, кто смотрит вглубь поверхности, может спросить себя, а не здесь ли встречаются новые небеса и новая земля, о чем говорил Св. Иоанн.

Здесь в двух шагах есть большая церковь, и вчера утром, 1-го октября, священник на богослужении сказал: «Станьте жителями града небесного…» Он не мог точнее отметить мой знак вопроса. А вечером молодой парижанин, только что приехав, первым делом направился к этому же священнику, который сказал ему: «Что вам здесь делать? Здесь нет ничего.» Парижанин ответил: «А Ашрам?». На что священник бросил: «Ашрам? это бордель.» Из-за этой нападки (это еще самое мягкое, что он сказал [Мать смеется]) я пишу Матери прошение позволить остаться мне здесь до конца дней моей поездки по Индии. Я действительно думаю, что было святотатство в Святом Месте. Когда же наконец поймут слова Христа: “Древо распознается своими плодами”? Джай-джай!»

Подпись: брат А

 

Джай-джай означает победа-победа!

Вот, если ты хочешь поговорить с ним…

 

Стоит встретиться с ним… О! местные католики ненавидят нас.

 

Да. Это то, что я заявила в своей декларации[172], но они ответили мне, что это не так! У них хватило наглости заявить мне (ко мне приходили католики): «Почему вы говорите это? Это не так.» Надо бы приклеить это письмо под самым их носом. Я ЗНАЮ, что они всем говорят. Некая ярость и злоба.

Это длится уже давно. Это накачалось, когда ты был здесь с губернатором Бароном [двадцать лет тому назад], помнишь, они писали на стенах?

Так что ты мог бы встретиться с ним. Мне даже сказали, что ты встречался с ним?

 

Я видел его на улице. Но я не могу доверять своему впечатлению, поскольку…

 

Какое твое впечатление? Интересно.

 

Я не осмеливаюсь доверять своему…

 

Я тоже: сначала они негодуют, затем…

 

Должен сказать, что я не был в большом энтузиазме… Я почувствовал то, что чувствуешь почти со всеми католиками, то есть, что-то несколько (как сказать?) туманное, не очень чистое.

 

Неискренность?

 

Да, нечто такое, и под этим чувствуется большое подавление; что-то там, внизу, не чисто.

 

Когда я увидела фотографию, у меня возникло такое же впечатление.

 

Такое впечатление, что эти люди что-то сильно в себе подавили.

 

Они неискренние из-за отношения к сексу.

 

Да, это то, что я чувствую внизу, а выше, глаза… которые не могут смотреть прямо.

 

Это так.

 

Христианская атмосфера греха, в сущности.

Вот почему я хотела, чтобы ты встретился с ним, ведь, конечно, у F очень хорошее впечатление, а Павитра, прочитав это письмо, был в полном восторге. Я же вот так [жест отхода], начеку.

Почему он хочет придти?… Конечно, это может означать, что он просто очень доволен, счастлив здесь, это очень хорошо. Но, конечно, он большой христианин и не намерен менять это.

Я не знаю.

Я хотела попросить тебя встретиться с ним из-за этого впечатления… несколько тяжелого, я не знаю. И я не хочу написать ему: «Да, вы можете остаться», если, в конце концов, это обернется чем-то неприятным. Но, может быть, ничего такого и не было, если он сознателен — если он сознателен, все будет хорошо. Но, ты понимаешь, дело доходит вот до чего: во имя своей религии они предают свою душу. Вот как.

Если он сознает Возможность, тогда все в порядке. Ведь, по крайней мере, надо быть начеку… Но я с ним не встречалась, я видела только его фотографию, и первый контакт с фотографией был таким: «Осторожно…»

 

У меня тоже было отторжение. Но я приписал это предубеждению. Я не доверяю своим чувствам в этом отношении, ведь в своей жизни я испытывал такую ненависть к христианству…

 

Он был в своей монашеской одежде?

 

Нет, он был в гражданской одежде. Но, как я говорил, было такое впечатление, что внизу не было духовной обработки.

 

Хорошо, встреться с ним. Я хотела бы, чтобы ты сказал мне просто «да» или «нет», то есть, «благоприятное впечатление» или «неблагоприятное впечатление», нечто простое, одна фраза, так что согласно этому я могла бы написать ему: «Вы можете остаться» или «Было бы лучше, если бы вы не остались».

 

Но, в конце концов, он, как всегда, столкнется все с той же проблемой: религия или свобода.

 

Это просто интеллектуальная точка зрения. Ведь если он не философ, если он не живет в идеях, это не имеет никакого значения: это скорее вопрос ПЕРЕЖИВАНИЯ… Кажется, переживание, которое он имел[173], было переживанием «нисхождения Ананды», что он никогда не испытывал раньше и что вдруг произошло. После этого он сказал своему настоятелю: «Я хотел бы побыть совсем в одиночестве, в сельской местности», ведь он не любит обрядов, церемоний и всего такого. И это было началом, а затем он почувствовал потребность приехать в Индию. А в Индии он побывал везде понемногу, пока не приехал сюда. Он подстригся в монахи два-три года тому назад, это недавнее обращение («обращение» не с религиозной точки зрения, а с точки зрения жизни, ведь он католик с самого детства, но он захотел оставить мирскую жизнь и стать монахом), это произошло недавно.

Но это странный монастырь, ведь Павитра вел регулярную переписку с аббатом этого монастыря (у него скопилась большая пачка писем!), но вдруг, неизвестно почему, переписка оборвалась.

Мне не кажется, что этот человек интеллектуал, трудность не в этом.

Но как освободить его от хватки [религиозной в подсознании]? Вот в чем вопрос.

 

Да, в этом все дело. Это то, что я почувствовал, когда увидел его: это то, что было на нем. Эти «вещи» общие для всех этих людей.

 

Для всех.

 

Атмосфера. Это атмосфера…

 

Это коллективное внушение, мой мальчик, и такое сильное! такое сильное! Я рассказывала тебе об этом: некоторые люди, когда они пробуждены, сопротивляются этому, борются с этим; интеллектуально они понимают; но когда они полусознательны или спят, это охватывает их, и они приходят в ужас… Это по ВСЕЙ земле, всей земле (христиане есть везде), это атмосфера, которую я вижу как гигантского паука над всей землей.

 

(молчание)

В любом случае, налицо усилие сближения (я показывала тебе заявление папы). Поэтому, если пришло время избавиться от этой хватки, стоит попытаться сделать это.

Вот почему я оставляю дверь открытой — посмотрим. В течение многих лет я не беспокоилась об этом, не занималась этим, но сейчас, когда Сила вот так [жест давления] все нарастает, нарастает и нарастает (это грандиозно), все это непременно изменится в тот или иной момент, так что… может быть, этот момент настал?

 

Довольно показательно то, что с некоторого времени к тебе стали приходить католики со всех сторон!

 

Да, точно!

 

Мадам Z, этот монах…

О! и еще другие — те пишут.

Да, вот почему: если у него есть сознательная добрая воля, то есть, если эта хватка в нем — дело подсознательного… (я тебе говорила, у этого человека нет ментальных конструкций, с которыми он должен был бы бороться), но если у него есть очень большая добрая воля, тогда через него можно сделать кое-что. Вот почему я хочу, чтобы ты встретился с ним.

 

*

* *

 

(Затем Мать переходит к переводу «послания», которое она хочет распространить на ноябрьском даршане :)

 

Есть один текст, который я нашла очень интересным, я никогда раньше не читала его. Я уже говорила тебе об этом:

 

В природе каждого человека всегда есть критический враждебный голос, задающий вопросы, рассуждающий, отрицающий само переживание, сеющий сомнение в себе и сомневающийся в Божественном. Надо распознать его как голос Противника, пытающийся препятствовать нашему прогрессу, и нисколько не верить ему.

Шри Ауробиндо

 

Это очень меня заинтересовало, потому что я заметила, что это было в ФИЗИЧЕСКОМ сознании и очень широко распространено, так что надо все время, все время бороться с этим: в самом себе, в других, везде. Это вот так, «внизу», как ты сказал. Так что я нашла интересным сказать об этом.[174]

 

*

* *

 

Чуть позже

Ничего не хочешь мне сказать?

 

Да, но это не важно.

Говори, ни о чем не беспокойся.

 

Я встречался с Т. Она рассказала мне об уходе своей матери и сказала, что ты говорила с ней о каком-то переживании, которое ты имела в связи с ее матерью в течение ее комы и «несознания»?

 

Да.

 

И она бы хотела, чтобы ты снова рассказала о своем переживании.

 

Ты знаешь, я никогда не пересказываю во второй раз одно и то же. Это пришло (я не имела намерения говорить с ней обо всем этом; я только хотела сказать ей пару слов, что все в порядке), и тогда я стала говорить. И как только это вышло, на этом конец. Я даже не помню, что я ей говорила.

Я знаю одно. Это то, что я умышленно (не знаю, то ли она поняла), умышленно хотела, чтобы уход ее матери произошел в самых гармоничных условиях, с наименьшими потерями, так чтобы она сохранила ВСЕ плоды своей жизни здесь, и чтобы… В сущности, то, что сделала (но я не говорила ей об этом), это с момента получения известия об этом ударе (был апоплексический удар), с этого момента я поместила ее в ванну Господа. Я держала ее там [жест охвата]. Затем, что касается меня, я знала, что если ей суждено выздороветь, она выздоровеет довольно быстро, а если она не поправится, это будет означать, что действительно пришел момент для ее ухода, но тогда ей следует уйти с… телесными наработками, так сказать, чтобы субстанция извлекла всю пользу из физической жизни, а ее внутреннее существо пребывало бы в наилучших условиях. Конечно, хорошо бы, чтобы внутреннее существо находилось в наилучших условиях в каждом случае, что касается всех, кто уходит отсюда (но обычно не выпадает случай позволить внутреннему существу медленно выйти, ты понимаешь[175]).

Я видела… ты знаешь, когда ушел Шри Ауробиндо, мы хранили его тело пять дней, и я видела, как это происходит. Я рассказывала тебе, что когда я стояла возле него, сила выходила из его тела и входила в мое, и это было таким материальным, что было трение — тело чувствовало трение входящей Силы — и я видела (конечно, в этом случае было совсем по-другому и грандиозно, но для всех это так): чтобы уход был как можно больше гармоничным, надо, чтобы это происходило так, следуя внутреннему РИТМУ, с Присутствием (которое является одновременно помощью и защитой), Присутствием божественной Силы. Так что я поместила ее в это Присутствие. И даже (не знаю, говорила ли она тебе об этом), когда пришел ее брат-доктор, он заявил со своей обычной самоуверенностью: «О! она уйдет еще до полудня завтрашнего дня.» Я ничего не сказала, оставалась спокойной. Конечно, она прожила еще три дня. И тогда он сам был вынужден признать, что есть кое-что, что он не понимает.

А что она тебе говорила?

 

Она сказала мне, что ты имела особе переживание, связанное с ее матерью, в том смысле, что сознание клеток, материальное сознание клеток ее тела смогло выйти вместе с ее внутренним существом, что это не было потеряно.

 

Да, но это НОРМАЛЬНОЕ дело.

Это нормально. Но это занимает время. И в результате не теряется польза, приобретенная клетками.

 

Да, здесь они торопятся сжечь тело, вот что ужасно.

О!… Но она была похоронена. Я знаю это. Я знаю, я видела здесь два-три таких случая, с сознательными людьми — это было ужасно для них, чудовищно, чудовищно.

Таким был случай с С.[176] Он научился выходить из своего тела, умел делать это: но выходил, гулял, смотрел, отмечал, а затем возвращался в него. Затем, во время операции врачи не приняли необходимых мер предосторожности, и его сердце не выдержало операционного шока: спустя пять дней все было кончено. Но у него была привычка выходить из тела, так что он вышел и пришел ко мне (так я и узнала об этом до того, как они пришли ко мне и заявили о его «смерти»). Но он вообще не знал, что уже «умер». Он, как обычно, вышел из тела и пришел ко мне, он был со мной. И все было прекрасно, он был спокойным. Затем, в какой-то момент… (он умер в больнице, и, конечно, у меня ничего не спросили: его сожгли слишком рано — но в любом случае было слишком рано, но в его случае, как раз из-за того, что он практиковал выход из тела, должны были быть приняты особые предосторожности, и в его случае требуется много времени; однако все было сделано вот так, быстро), затем, вдруг, когда они сожгли его (я даже не знала о времени кремации), он вдруг пришел ко мне в комнату, ошеломленный… ошеломленный, плачущий, жалкий: «Но я мертв! Я не знал, что умер, но я мертв, и они сожгли меня, они сожгли меня!…» ох!.. Это было ужасно, чудовищно. Тогда я его успокоила, я сказала ему оставаться здесь, оставаться спокойным, возле меня, и что я найду ему другое тело. И он долгое время сознательно оставался возле меня. Затем я научила его, как реинкарнировать — все это в деталях. Так что я знаю…

То же самое вышло с N.S. В его случае тоже… Он ударился головой и проломил ее (он упал в обморок прямо на улице, вот как он умер), его доставили в больницу. Но он вышел[177] и сразу же пришел ко мне (я знала: когда мне сообщили об этом происшествии, я уже знала, что что-то произошло, раз уж он пришел ко мне), и я держала его здесь, успокоила его, и он был совершенно спокойным — совершенно спокойным. Со мной даже не проконсультировались по поводу времени его кремации или чего-то подобного (конечно, семейство врачей!). Затем вдруг бррт! [жест взрыва] он резко вышел из моей атмосферы, вот так. И ничего от него… Мне потребовались ДНИ, чтобы восстановить с ним контакт — это из-за шока, когда сожгли его тело. Мне потребовались дни, чтобы снова его найти, привести в состояние покоя, собрать его. Но одна часть исчезла; его сознание не вернулось в целом, поскольку часть его самого материального сознания, материального витала, должно быть, была отброшена шоком. Я знаю это, поскольку когда оперировали отца Альберта[178] (это было больше чем год спустя, возможно, спустя два года) и когда он был под хлороформом, он вдруг увидел перед собой N.S., и N.S. спросил, как поживает его жена, его дети, и добавил: «Я беспокоюсь о них.» Должно быть, та часть была привязана к своей семье, и она отделилась от остальной части его существа: когда он пришел ко мне, его существо было целиком, но потом, не знаю, что произошло [жест раскола от шока]. И это было таким конкретным, что когда отца Альберта вывели из-под наркоза, он громко воскликнул: «Зачем вы оборвали мою беседу с N.S.?» Вот как они узнали об этом. Он сказал: «Я же разговаривал с N.S., зачем вы оборвали наш разговор?». Так они и узнали.

Вот так.

 

(Суджата :) Милая Мать, я тоже видела N.S.

Когда?

 

В тот же год, когда он умер, но много месяцев спустя после его смерти. Не прошло еще и года: восемь-девять месяцев спустя. Я видела его, он пришел в мой дом (это было ночью, во сне), он был в нашем доме, возле двери, и я пошла к нему. [179]Но кто-то, бывший рядом со мной, сказал: «Но он же умер!». И это нанесло N.S. такой удар, он страдал. Тогда я взяла N.S. с собой, положила его на кровать. V был там, и я послала его предупредить тебя.

 

В этом сне?

 

Все было в этом сне. Я успокоила его, а затем сказала V пойти к тебе.

Но это деление, эта отделившаяся часть, это произошло, когда они сожгли его. До этого я держала его полным, и обеспечила бы ему такой же переход в психическое, какой я делаю для всех — мирный, гладкий, без трудностей. Но, брт! [тот же жест раскола]. Это ужасный шок, ты знаешь! Они суют огонь прямо в глотку… Это… О! как люди поступают друг с другом — я ВИДЕЛА все это, я это ВИДЕЛА… Это так ужасно, так ужасно!

И когда я думаю… такое происходило не один-два раза, а сотни раз, когда люди, любившие кого-то (своего отца, брата или мать), кто затем умер, и когда они видят его во сне или в видении, они ужасаются, пугаются и стремятся прогнать его!… Почему?… Это такое у них спонтанное движение, что если спросить их, почему они так поступают, то они не смогут ответить. Они не могут, они удивляются, если я спрашиваю, таким естественным им это кажется.

Это то, что я сказала T (я не думаю, что она поняла), я сказала ей, что не такая уж большая разница между тем, что люди называют «жизнью» и тем, что они называют «смертью»; разница очень маленькая, и когда входишь вглубь проблемы и во все детали, разница становится еще меньше. Люди всегда делают резкое разграничение между этими двумя состояниями — это совершенно глупо: есть живые, уже наполовину мертвые, и многие умершие ОЧЕНЬ живы.[180]

 

 

Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.