Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Затем Мать возвращается



к началу беседы:

О, корреспонденция, это стало чем-то невероятным! двадцать четыре, двадцать шесть, тридцать, иногда сорок писем в день. Конечно, я пытаюсь, что могу… Когда в письме одна строчка, это хорошо, но я не могу отвечать больше, чем на восемь-десять в день: у меня на это едва ли есть полтора часа, это не много — но нет и этого! Нет-нет, нет даже и часа: у меня на это только полчаса! Но я растягиваю это время: эти полчаса есть у меня с 7 до 7.30 вечера, но каждый день я растягиваю до 8 часов вечера. Мой ужин предполагается в 7.30, но я ужинаю в 8. Также предполагается, что я ложусь в 9.30 вечера, а встаю в 4.30 утра, но вчера я легла почти в 11, но обычно я ложусь в 10.30, то есть, на час позднее. Так что время от времени я поднимаюсь с опозданием. Между 1 и 2 часами ночи (около 0.30, 1 или 2 часов) я заканчиваю первую стадию концентрации, чтобы дать телу хороший отдых; после этого я начинаю работать, а перед работой я делаю маленькую концентрацию на том, чтобы какой бы ни была работа, я вернулась бы к 4.30, но иногда это происходит позже, в 4.45. Затем, утром, у меня есть некоторое время на умывание и одевание, и тогда бывали действительно интересные переживания: с определенной концентрацией (которая не имеет ничего общего с волей или всем подобным: это концентрация, концентрация определенного рода и приведение в контакт Присутствием — и ощущение относительности, очень существенной относительности материального времени); с интенсивностью концентрации можно делать то же самое гораздо быстрее. Я обнаружила, что просто благодаря концентрации время можно сократить больше чем наполовину. И делаешь все тем же самым способом, но это не занимает времени — как?… Эти секреты еще не открыты. Но явление налицо.

Тот же принцип (это не «принцип», а способ делания или способ бытия) работает для всего: что касается усталости, начала заболевания, то есть, причин заболевания (внутреннее расстройство или восприимчивость к расстройству, приходящему снаружи), он работает тем же образом. Если добавить к нему интенсивность веры или поклонения, тогда гораздо легче, но все работает тем же образом. Что же происходит? Для внутреннего восприятия, восприятия сознания это нечто вроде принципа беспорядка — некий принцип, почти вкус, я не знаю, это между привычкой к беспорядку и предпочтением беспорядка — замещаемого… да (в самом общем случае) вибрацией гармонии. Но эта вибрация гармонии полна света, сладости… тепла, интенсивности, и она так чудесно СПОКОЙНА! Так что когда «то» замещает другое, тогда исчезает все, принадлежащее миру беспорядка. И исчезает эта жесткость времени.[223] Время… возможно, можно было бы сказать (это просто способ выражения), можно было бы сказать, что время замещается на последовательность… [Мать на долгое время остается поглощенной].

И это свойственно материальному миру.

Возьмем, к примеру, такое самое простое и самое конкретное дело, как чистка зубов; это становится чрезвычайно гибким делом, и это делается не по привычке, а через некий выбор, основывающийся на личном опыте и рутине, нацеленной на то, чтобы не было необходимости в специальной концентрации (истинная причина существования рутины — это избегать необходимости в специальной концентрации: это можно делать почти автоматически). Но этот автоматизм очень гибкий, очень пластичный, поскольку действительно в зависимости от интенсивности концентрации время меняется — время меняется: можно (посмотрев на часы «до» и «после»), можно сократить время больше, чем наполовину, а все будет сделано точно тем же образом. Это так: вы ничего не пропускаете, действуете одним и тем же образом. Чтобы убедиться, вы можете, например, посчитать, сколько раз вы проводите щеткой по зубам или сколько раз поласкаете рот — я НАМЕРЕННО беру в качестве примера самое банальное дело, потому что в других делах есть естественная гибкость, позволяющая разливаться и концентрироваться (так что тогда это легче понять); но то же самое касается самых конкретных и самых банальных дел. Нет такого: «О! я не буду сегодня делать это» или «я пропущу это» — нет ничего такого, совсем нет: все делается тем же образом, НО с некоей концентрацией и постоянным зовом — всегда есть постоянный зов. Постоянный зов, который может материально выражаться через произнесение мантры, но это даже не так: это ЧУВСТВО, чувство зова, чувство стремления — это особенно зов. Зов. Когда ум хочет строить фразы, он говорит: «Господь, завладей Своим царством.» Помню, что касалось определенных вещей, когда были определенные расстройства, что-то было не так (и с восприятием сознания, ставшим очень острым, можно видеть, когда это расстройство является естественным началом заболевания, например, или чего-то очень серьезного), и с зовом, концентрацией и ответом… [расстройство исчезало]. Это почти что сдача, ведь это самосдача без расчета: требуемое место открывается Влиянию не с идеей вылечивания, а вот так [жест открывающегося цветка], просто вот так, без усилий — это самый мощный жест.

Но интересно то, что формулировка этого на словах придает нечто искусственное — а это гораздо более искреннее, гораздо более истинное, гораздо более спонтанное, чем что угодно, выраженное или выразимое умом. Никакая формулировка не может передать искренность — простоту, искренность, спонтанность, что-то без расчета — материального движения. Было время, когда выражение, формулировка вызывала очень неприятное ощущение, это было как накладывать что-то искусственное на что-то спонтанно истинное; и эта неприятность устранялась только благодаря более высокому знанию, что все, что сформулировано, должно быть превзойдено. Например, всякое переживание, выражающее или описывающее НЕОБХОДИМОСТЬ нового прогресса, нового переживания. Иными словами, это ускоряет движение. И это было утешением, ведь как раз со старым ощущением чего-то очень стабильного, очень прочного и неподвижного из-за инерции (прошлой инерции, которая сейчас трансформируется, но оставила следы), из-за этой инерции есть тенденция предпочтения того, чтобы вещи были прочными; так что утешение в обязанности: нет-нет! не отдыхать, не останавливаться, вперед! — все дальше и дальше и дальше… Когда переживание было очень плодотворным и очень-очень приятным, можно сказать, когда была большая сила и большой эффект, то первым движением было бы сказать: «Не будем говорить об этом, сохраним это.» А затем приходит: «скажи об этом, чтобы пойти еще дальше» — чтобы пойти еще дальше, всегда дальше, дальше…

Есть стабильность в решении и стремлении, стабильность, которую не найти нигде, кроме как здесь [Мать стучит по полу]. Это характеризует Материю. И когда, ты знаешь, когда она сделала само-сдачу и имеет веру, это становится таким стабильным, таким неизменным и… радость, некое расширение, светлое расширение — это становится такой вечной потребностью, какой никогда не может быть ни в какой другой части существа. Это что-то УСТАНОВИВШЕЕСЯ. И установившееся без усилия, установившееся спонтанно, естественно, нормально. Так что можно предвидеть, что когда эта Материя станет по-настоящему божественной — действительно божественной — ее манифестация будет бесконечно более полной, более совершенной в деталях и более стабильной, чем где бы там ни было.[224]

 

*

* *

 

(В конце беседы Мать берет английский перевод своего послания на 21 февраля и колеблется по поводу перевода одной фразы :)

 

Я заметила, что если сейчас спросить англичанина, они теперь более гибкие, чем те, что учили английскому во времена королевы Виктории — тогда английский язык был гораздо более жестким.

Обычно я только слушала, что говорил мне Шри Ауробиндо… Английский язык Шри Ауробиндо был очень гибким; «пуристы», радевшие за чистоту языка, спорили по поводу определенных формулировок, и, помнится, по адресу некоторых критиков Шри Ауробиндо сказал мне: «Но это из-за того, что они не понимают! Если я говорю так, это означает одно, а если я скажу вот эдак, это будет означать другое. И если я перемещу слово, смысл фразы изменится.» Он был очень точным.

Если взять вот эти слова [Мать колеблется между вариантами «collaboration to the triumph of the Truth» и «collaboration for…»[225]], то между ними есть тонкая разница в смысле. Причем классическая формулировка дает более банальный, более обычный, более поверхностный смысл.

 

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.