Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Семиотика клинических форм дизартрии 6 страница



Такой клинический симптом постцентральной артикуля-торной апраксии, как поиски артикуляции, является поиском комплекса команд, необходимых для артикуляции слога с опре­деленным количественным и качественным составом призна­ков слогового контраста. Эти комплексы артикуляторных ко­манд и выступают в роли искомых артикулом.

Трудности воспроизведения в составе слова конкретных сло­гов русской речи проявляются в виде литеральных парафазии, которые не всегда бывают полными. У всех больных имеют мес­то и частичные замены согласных в составе слога. Внешне это выражается в произнесении нужного звука либо косноязычно, искаженно, либо с предшествующим или последующим при­звуком. Частичные замены согласных, делающие речь невнят­ной, по существу являются выражением незавершенного поис-

107ка с реализацией слогов с недостаточно уточненным составом слоговых контрастов.

Использование инструментальной методики сегментирова­ния звуков слова (на сегментаторе типа «вращающаяся голов­ка»)* с многократным прослушиванием одного и того же сег­мента позволило зафиксировать феномен поиска артикуляции даже тогда, когда обычный метод слухового фонетического ана­лиза отклонений от нормы не обнаруживал. Были выявлены длительные Переходные участки между слогами предударно-ударной части ритмической структуры, особенно перед удар­ным слогом,, и неоднородные участки на протяжении произне­сения отдельных трудных для больного согласных.

При тяжелой постцентральной артикуляторной апраксии на фоне увеличения длительности всех звуков пауза перед труд­ным согласным часто сочетается с удлинением гласного пред­шествующего слога и увеличением времени произнесения са­мого согласного, а иногда и его полным или частичным иска­жением. При легкой остаточной артикуляторной апраксии о наличии артикуляционного поиска можно было судить лишь по удлинению предшествующего гласного звука, тогда как сам со­гласный произносился не только правильно, но и с длительно­стью, близкой к норме. То есть затруднения в воспроизведении согласного обнаруживались только увеличением латентного пе­риода реакции.

Изучая механизм имитации услышанных звуков речи, В.А. Кожевников и Л.А. Чистович (1965) писали, что текущая имитация согласного начинается с создания в значительной ме­ре случайного состояния. По мере поступления звуковой ин­формации (от формирующихся гностических образов — Е.В.) это состояние изменяется, так что в конце концов начинает со­ответствовать предложенному для имитации согласному. Сле­довательно, авторы наблюдали, как постепенно уточнялось место образования согласного или способ его образования.

Можно думать, что тот же процесс постепенного уточнения слоговых артикуляционных команд в составе ритмической структуры афферентируется при построении собственного вы­сказывания не единицами речевого слухового гнозиса, как при имитации, а имеющейся в распоряжении говорящего информа­цией о фонематическом составе морфем и слов. Его задача за-

Эксперименты М.П. Галашевской.

ключается в том, чтобы из ряда возможных артикуляторных вы­ражений фонемы выбрать адекватное для слога в данной пози­ции ритмической структуры.

Поскольку при постцентральной артикуляторной апраксии навыки артикуляции русских слогов более или менее распада­ются, указанный процесс поиска расстраивается, в силу чего к нему бессознательно подключаются различные компенсирую­щие факторы. Больной внимательно себя слушает и сличает звучание своей речи с образцами, хранящимися у него в памя­ти. Он анализирует свои тактильно-кинестетические ощущения и изучает движения губ в зеркале.

Н.А. Бернштейн (1947) неоднократно указывал на то, что кинестетическая чувствительность, будучи ведущей афферента-цией таламопаллидарного уровня построения движений, в коре представлена слабо.

Вероятно, на этапе развития звуковой речи кинестетиче­ские ощущения от своих артикуляционных органов действи­тельно имеют значение для формирующегося артикуляторного праксиса. Затем артикуляторные навыки по мере их выработки и автоматизации все меньше начинают нуждаться в текущей кинестетической коррекции.

У больных с постцентральной артикулярной апраксией ки­нестетическая чувствительность мышц языка и других органов речи, вероятно, снова приобретает значение.

Уточняющая информация постоянно требуется для слогов предударно-ударных частей слов. Именно здесь возможна мак­симальная неопределенность артикуляторных параметров. Чем более редким является слово в русском языке и чем оно менее вероятно в данном контексте, чем сложнее ритмическая струк­тура слова и менее привычны ее артикуляторные характеристи­ки, чем из большего числа ритмических структур данного типа производится выбор, тем нужнее дополнительная информация, тем чаще можно ожидать возникновения пауз в поисковой де­ятельности.

Непрерывная изменчивость этих факторов в процессе речи обусловливает непостоянство и лабильность расстройств про­изношения у больного с постцентральной артикуляторной ап­раксией. Один и тот же шумовой артикуляционный признак воспроизводится неверно далеко не всеми даже самыми тяже­лыми больными. В связи с этим воспроизведение целостных артикуляционных комплексов бывает чрезвычайно полиморф-

109ным, например, один и тот же звук Б может воспроизводиться то правильно, то как П, М, Д или Г.

Степень всех этих нарушений артикуляции тоже непосто­янна и выражается то в полных, то в частичных литеральных парафазиях согласных звуков. Наконец, один и тот же соглас­ный звук может быть и заменяемым, и заменяющим. Этот факт свидетельствует о том, что трудности больных состоят именно в дифференциации артикуляционных укладов согласных, в их выборе.

Описанные особенности произношения при постцснтраль-ной корковой апраксической дизартрии резко отличаются от нарушений произношения при бульварной и псевдобульбарной дизартрии, при которых нарушения сравнительно единообраз­ны и стабильны.

Замедление выбора нужного слога влечет за собой замедле­ние темпа речи, ее напряженность и неплавную толчкообраз-ность, то есть возникают вторично обусловленные расстройства речевой просодии, схожие с заиканием.

Таким образом, принятый нейрофонетический подход к про­блеме дизартрии позволяет думать, что в случае постцентральной апраксии у больных распадаются те артикуляторные навыки, становление которых было описано И.А. Сикорским у детей второго типа (см. с. 31). Смысл этих навыков заключается в аналитической дифференциации таких эмоционально вырази­тельных синергии, как сегменты восходящей звучности. Пре­вращение сегментов восходящей звучности в слоги русской ре­чи, обладающие акустико-артикуляторными признаками сло­гового контраста, и есть, иначе говоря, процесс формирования речевого слухового гнозиса и постцентрального артикуляторно-го праксиса. Пространственная топология артикуляторных ко­манд определяется русской спецификой соответствующих акус­тических слоговых контрастов.

Премоторная апраксическая дизартрия

Координация произвольных движений во времени является координацией более высокого уровня, чем координация их в пространстве (Garcin, 1968). Премоторную апраксическую ди­зартрию можно рассматривать как распад такой временной то­пологической координации артикуляторных движений.

Морфологически премоторные отделы коры относятся к ее вторичным двигательным полям. Они двусторонне связаны с

корой центральных извилин, других отделов лобных долей моз­га и подкорковыми ядрами. Проекционные волокна премотор-ной коры составляют существенную часть экстрапирамидных корковых путей, которые достигают двигательных ядер ствола и спинного мозга через ряд переключений в подкорковых ядрах, зрительном бугре и ядрах мозжечка. От этих промежуточных образований премоторная кора получает мощную обратную аф-ферентацию, что и позволяет ей координировать сложные про­извольные действия (Поляков Г.И., 1969).

При очаговых поражениях премоторного отдела доминант­ного полушария топологически организованные во времени двигательные навыки теряют свое единство и автоматизирован-ность. Они распадаются на отдельные составляющие их движе­ния, которые приобретают персевераторный характер.

Возникающая кинетическая апраксия может быть охарактери­зована, по НА. Бернштейну, следующими признаками. Движения больного неловки, замедленны, лишены непринужденной не­посредственности. Он как бы скандирует их, читает свои дви­жения по слогам. Психологически пассивные элементы, чере­дующиеся во всяком движении с активными (опускание руки после активного поднятия, отпускание кнопки после нажима и т.п.), у него одинаково активны, требуют особого акта внима­ния и особого изъявления воли. Обобщенная схема движения заменяется суммой дезавтоматизированных единичных актов. Больной с премоторной апраксией теряет возможность исполь­зования тех фоновых автоматизмов низших функциональных уровней, на которые были раньше переключены отдельные ком­поненты движения.

У больных с очаговыми поражениями премоторной области доминантного (обычно левого) полушая головного мозга часто, хотя и необязательно, обнаруживается ряд неврологических гнездных симптомов, кроме уже описанной кинетической ап­раксии движений рук, оральных и артикуляторных движений. Так, нередко наблюдаются спастический правосторонний ге-мипарез с патологическими рефлексами сгибательного типа, хватательные рефлексы и распространенные «денерваторные» нарушения мышечного тонуса — больные затрудняются в про­извольном расслаблении своих мышц (Шмидт Е.В., 1942).

При этом расстройства речи возникают часто и в большин­стве случаев бывают комплексного характера: премоторная ап­раксическая дизартрия сочетается с явлениями моторной афа­зии. К ним относятся замедленность и напряженность речи,

111бедность активного словаря, аграмматичное построение речи вплоть до так называемого «телеграфного стиля», характерные нарушения чтения и письма. При массивных заднелобных оча­говых поражениях доминантного полушария обнаруживаются также симптомы двигательной экстрапирамидной и психиче­ской лобной недостаточности.

Однако подчеркнем, что в редких случаях премоторных очаговых поражений могут наблюдаться «чистые» формы пре-моторной апраксической дизартрии, без каких-либо сопутст­вующих афатических расстройств. Больные свободно понима­ют устную и письменную речь, хорошо пишут, пользуются бо­гатым активным словарем, грамматически правильно строят собственное высказывание.

Приводим одно из подобных наблюдений.

У больного С., 52 лет (инженер, правша), три года назад была обнаружена доброкачественная опухоль мозговых оболочек, распо­лагающаяся в нижнем отделе левой премоторной области соответ­ственно полю 44. Менингиома достигала размеров гусиного яйца. Была удалена полностью.

Повторно больной поступил в стационар для проведения курса логопедических занятий. При обследовании отмечено, что он пол­ностью ориентирован в окружающем, критичен, обеспокоен нару­шением речи.

Неврологически отмечался правосторонний пирамидный ге-мисиндром с очень незначительным снижением силы мышц кисти и стопы, «денерваторными» нарушениями мышечного тонуса не только в мышцах правых, но и левых конечностей, затормаживани­ем сухожильных рефлексов, особенно справа. Патологических рефлексов, расстройств чувствительности не отмечалось. В движе­ниях рук наблюдалась легкая кинетическая апраксия. Определя­лась также некоторая напряженность и дезавтоматизированность движений губ, языка, щек и нижней челюсти, особенно если пред­лагалось воспроизвести такие движения в виде единой последова­тельной серии (например, высунуть язык, надуть щеки и оскалить зубы).

Речь больного была замедленна, напряжена, несколько моно­тонна и всегда чрезмерно громка. Используемый словарь и грамма­тический строй речи были вполне удовлетворительны, внятность же звуковой стороны речи была недостаточной (такие же расстрой­ства артикуляции наблюдались в процессе повторной речи и чте­ния вслух). Не было никаких нарушений понимания речи окру­жающих. Больной хорошо писал и читал про себя. Не было также никаких трудностей в осмыслении сюжетных картинок, понима­нии смысла рассказов, метафор и пословиц.

 

Приводим выдержки из протоколов собственной речи, повтор­ной речи и письма под диктовку (рис. 22).

Собственная речь (пересказ рассказа Л.Н. Толстого «Курица и золотые яйца»).*

У атднавб хасзяина ниса ку'риса

HHI-I-HH Н Н

залатыйе я и с а Паббольше они3 х а т ё лэ

Н- I- I- H I- Н

яйсц. Онэ зарезал9 к у р и с у и ввнутатрй нитшево не аказйлось"

Повторение фраз связного текста (Л.Н. Толстой, «Девочка и грибы»).

Две девочки шли домой с грибами. Им надо было переходить

Дфе девочки сшли домой с грипами Им надо было перекхходить

через железную дорогу. Они думали, что машина далеко,

'через железную дороху. Они тдумали, что

машина далиеко,

н Р

вылезли на насыпь и пошли через рельсы.

выледзли на™... насыпь и пошли через рельсы,

Вдруг зашумела машина. Старшая девочка

Вы друг зашумьела машина. Старшая девочэка

побежала назад, а меньшая перебежала через дорогу.

побежала назад, а меньчая перележала через дорогу.

«У одного хозяина курица несла золотые яйца. Захотелось ему сразу получить много золота, и он убил курицу. А внутри у нее ничего не оказалось».

В протоколе речи больного продвинутость артикуляции звука вперед обозначена знаком [— , а нейтральный гласный призвук соглас­ного — знаком э над строкой.

113я.

и

и

Рис. 22. Спонтанное письмо (изложение прослушанного текста) больного С. с премоторной дизартрией.

Из приведенных протоколов видно, что у больного дей­ствительно расстроена произносительная сторона речи, тогда как ее словарный состав и грамматический строй не обнаружи­вают отчетливых нарушений. Сохранна и письменная речь. Следовательно, речевое расстройство больного относится к ди­зартрии. Обусловленность этой дизартрии очаговым поражени­ем премоторной корковой зоны доминантного полушария го­ловного мозга позволяет определить ее как премоторную кор­ковую дизартрию.

При фонетическом исследовании речи больных с подобной формой дизартрии обнаруживаются характерные однотипные из­менения артикуляции.

Для здорового человека задача быстрого повторения звуков речи вслед за экспериментатором проста и занимает 150—200 мс. Время реакции не изменяется при увеличении разнообразия предъявляемых звуков (Saslow, 1958).

Для больных сложность этой задачи возрастает, по-видимо­му, по мере повышения требований к механизму денервации только что бывшего артикуляторного движения. Так, много­кратное повторение единичных звуков речи у них сравнительно сохранно (150—180—200 мс). Но время реакции повторения аф-

фрикат Ц и Ч', в которых можно выделять смычную и щелевую часть одного и того же места образования, уже увеличено (210— 260 мс), а сами аффрикаты нередко распадаются на свои со­ставные части, причем одна из этих частей обычно опускается (Ц -» Т + С; Ц -> С; Ц -* Т; Ч' -> Т + ИГ; Ч' -» ИГ; Ч' — Т'). Время реакции повторения вразбивку двух звуков речи, даже если они артикуляторно резко отличаются друг от друга (напри­мер, А и П или А и Т), уже всегда увеличено (220—300—900 мс). Просматривая протоколы, можно видеть, что увеличение вре­мени реакции возникает преимущественно в моменты, требую­щие смены иннервации. Этот факт может быть наглядно пред­ставлен графически по материалам обследования двух больных (рис. 23).

Больной Т

70 60 50 40 30 20 10

Больной С

10 20 30 40 50 60 70

О 10 20 30 40 50 60 70

70 60 50 40 30 20 10

О

10 20 30 40 50 60 70

70 60 50 40 30 20 10

О 10 20 30 40 50 60 70

Рис. 23. Соотношение времени реакции имитации в последователь­ных парах предъявляемых звуков. На оси абсцисс — время реакции имитации на первый сигнал (мс); на оси ординат — время реакции имитации на второй сигнал (мс). Объяснения в тексте.

115По оси абсцисс отложено время реакции быстрого повторе­ния первого звука из каждой последовательной пары предъяв­ленных звуков; по оси ординат — время быстрого повторения второго звука из этой пары. При этом в график А отнесены те последовательные пары звуков, которые требовали переключе­ния с одной иннервации на другую (А—Т, Т—А). В последова­тельных парах звуков графика Б такого переключения не требо­валось (А—А; Т—Т). Каждому больному звук «А» и звук «Т» бы­ли предъявлены по 60 раз.

Если координатный угол разделить пополам, то можно ви­деть, что в графиках Б время быстрого повторения второго сиг­нала из пары меньше времени повторения первого (распределе­ние точек смещено к оси абсцисс). Наоборот, в графиках А вре­мя быстрого повторения второго сигнала из пары больше времени повторения первого (распределение точек смещено к оси ординат).

Если соотнести последовательные пары реакций с нарас­тающим временем реакции (точки выше биссектрисы) и с уменьшающимся временем реакции (точки ниже биссектрисы), то получатся следующие противоположные отношения:

График Б

(необходимость переключения отсутствует)

Больной Т. 40/20 Больной Т. 12/48

Больной С. 42/18 Больной С. 19/41

График А (переключение необходимо)

Многим больным моторное переключение с одного звука на другой так и не удается, и они вместо повторения нового зву­ка персеверируют предыдущий.

Если больным предлагались для повторения два звука, про­тивопоставленные лишь по одному признаку, то иногда можно было видеть, как, затрудняясь в переключении с одной артику­ляции на другую, больные произносили каждый раз нечто сред­нее между этими двумя звуками (вместо Т и С —»• 0; вместо Т и Д -* полузвонкий звук; вместо Т и Т' —» полумягкий звук и пр.). Можно считать, что такая «усредненная» артикуляция является выражением тех же трудностей денервации.

Таким образом, уже в таких элементарных заданиях, как бы­строе повторение звуков речи, можно было наблюдать у больных нарушения артикуляторных движений, характерные для рас­стройств произвольных движений при очаговых поражениях премоторной зоны вообще.

В более сложном речевом материале (собственная речь, по­вторение и чтение) разнообразие и количество артикуляторных фонетических расстройств значительно возрастало, хотя суще­ство их оставалось принципиально тем же.

Собственная речь больных обычно была замедленной, мо­нотонной, неплавной, с обилием пауз внутри слов, особенно в слогах со стечениями согласных. Если в норме средняя длитель­ность одного звука в процессе речи колеблется от 72 до 120 мс (ЗиндерЛ.Р., 1964), то у наших больных она составляла 300— 400 мс.

Звучание гласных в потоке речи обычно было недостаточно четким, приближенным к некоему среднему звуку э единого «переднего тембра» или даже к еще более закрытому гласному. Такая качественная редукция гласных в связи с «усредненно-стью» их артикуляции отмечалась уже в ударных слогах. Эти факты свидетельствуют о том, что форма и объем ротового ре­зонатора у больных маловариабельны — больные недостаточно открывают рот и округляют губы, у них уменьшена амплитуда движения языка в верхненижнем и переднезаднем направлени­ях. Гласные ударных слогов нередко удлиняются (путь — пууть; сарай — сараай).

Те же трудности переключения с чрезмерной напряженно­стью и инертностью иннервационного импульса проявлялись и в ряде следующих нарушений артикуляции согласных.

Начальные и конечные согласные нередко удлинялись.

С5н -> они; хотел -» хотелл; была -» ббыла, хата -» ххата.

Иногда согласные произносились толчкообразно, как бы в два приема.

Похудел -» по х— худел; вот -* в— вот; село -» с — село; внутри —* в—внуэ три.

Согласные и гласные, которые только что были артикули­рованы, могли персевераторно воспроизводиться в последую­щих слогах и словах.

Чрезмерная интенсивность иннерваторного импульса при­водила к характерным полным или частичным заменам щеле­вых звуков на смычные.

Зимой —* дзимой; лоханка —> локанка; косить -+ костить; сохнет со -*•" хнет.

Этот же фактор — интенсивность смычки — способствовал встречающемуся у всех больных превращению конечного мяг-

117кого согласного (имеющего щелевой компонент) в соответст­вующий твердый.

Сыпь -» сып; козырь -» козыр.

Однако в других случаях напряженная иннервация согласного реализовывалась прежде всего в увеличении артикуляционной зо­ны, и тогда возникало смягчение конечного согласного.

Вар —» варь; от вас —»• от вась.

Представление о том, что смягчение конечных согласных зависит от увеличения артикуляционной зоны диффузно на­пряженного языка, хорошо подтверждается тем фактом, что губные конечные согласные при сколь угодно напряженной ар­тикуляции никогда не подвергались палатализации.

Различные оттенки звуков, которые существуют в нормаль­ной речи в виде переходных фаз артикуляции и которые ухом слушателя не воспринимаются в силу их кратковременности, приобретали у наших больных из-за трудностей переключения и денервации самостоятельное звучание в виде различных при­звуков и вставок звуков.

Сельдь —>• сиельд; прокол —>• прокоул; дума -» дум б а; Фишка -» фи 2 шка.

После и перед переднеязычными звуками Т, С, Ш и Ж у всех больных встречался призвук Р как выражение, по-видимо­му, распространенного напряжения мышц артикуляторного ап­парата.

Мошка —* мо р шка; ножик —> нож р ик;

гуща —> гурща.

Распад артикуляторных навыков с трудностями переключе­ния с одного движения на другое реализуется при кинетической апраксии не только во вставках звуков, но и в их пропусках. Это два внешних выражения одного и того же явления. Пропуски звуков обычно появляются в стечениях согласных, больные как бы упрощают стоящую перед ними артикуляторную задачу.

Достигла -* досигла; двадцать -> двадцать; Страшный -> срашный.

Частным случаем такого упрощения артикуляторного навыка является расщепление аффрикат.

Курица -» куриса; чашка -» т'чашка.

Таким образом, при очаговых поражениях премоторной об­ласти левого полушария у больных может наблюдаться кинети­ческая апраксия с расстройствами временной топологии двига­тельного навыка не только в движениях языка, губ и щек, но и в специализированных артикуляторных движениях этих по­следних мышечных органов. Артикуляторные движения стано­вятся напряженными, замедленными, инертными, целостные артикуляторные навыки распадаются на составляющие их эле­менты, переключение с одного из этих элементов на другой за­трудняется, появляются персеверации.

Эти расстройства артикуляторных движений клинически проявляются в специфических фонетических нарушениях — частичных и полных заменах звуков, их вставках и пропусках*.

Выше обращалось внимание на то, как вторично страдают на­выки артикуляции при расстройствах более элементарных непро­извольных компонентов речевого акта. При кинетической арти-куляторной апраксии можно видеть обратное, а именно, как вторично изменяются и нарушаются процессы речевого дыха­ния и голосообразования при расстройствах артикуляции про­извольного коркового компонента сложного речевого движе­ния.

Мы уже отмечали, что произвольная координация движе­ний во времени — одна из самых высокоорганизованных двига­тельных координации. При дисфункции этого уровня в сложном двигательном навыке разлаживается координация автоматизмов более элементарных функциональных уровней. По-видимому, это общее положение применимо и к речевому акту.

Известно, что больные с премоторной корковой дизартрией разговаривают громче обычного. Однако замечание по поводу того, что повышенная громкость не сделает речь больного более внятной, обычно пользы не приносит, больной непроизвольно повышает громкость голоса в попытках четкой артикуляции. Можно предполагать, что напряженная артикуляция усиливает мощность голоса рефлекторно.

«При напряженной артикуляции мускулы активных частей речевого аппарата сокращаются... Одновременно напрягаются мускулы всей надставной трубы... При всех напряженных зву­ках уже резонансовая полость, более обширна артикуляцион-

Близкие по типу расстройства артикуляции описаны Haz-ard-Hugot (1964) в качестве проявлений анартрии (то есть апраксии) у больных с моторной афазией, говоривших на французском языке.

119нал зона, крепче смычка и в связи с этим сильнее давление воз­духа, энергичнее выдыхательные движения, выводящие воздух» (Скалозуб Л.Г., 1963). А как известно, возрастание подсвязоч-ного давления увеличивает амплитуду колебаний голосовых связок, то есть силу голоса. Следовательно, устранить его чрез­мерную громкость у больных с премоторной корковой дизарт­рией, по-видимому, можно, только ликвидировав исходную ки­нетическую апраксию.

Распад навыков плавной артикуляции целостных слов и их сочетаний делает речь больных с премоторной корковой ди­зартрией неплавной. Такую речь иногда называют послоговой. При этом у конечных согласных, а также между двумя соглас­ными часто появляются гласные призвуки:

он —* онэ; так как —> так как3 ; дочь —* точэ; земли —> земэ ли; искусственного —>• искусстэпэного; встреча —»• фэсэт8 реча.

Число призвуков гласных нарастает на фоне артикулятор-ного утомления больного.

Кажется, что эта особенность артикуляции больных тоже представляет собой результат дискоординации произвольного артикуляторного компонента речевого акта с фоновым непро­извольным компонентом голосообразования.

Наконец, вторичным симптомом по отношению к артику-ляторной кинетической апраксии представляется избиратель­ное оглушение звонких смычных согласных (реже и звонких щелевых согласных).

Если о механизме первых двух вторичных симптомов -усиления громкости голоса и появления гласных призвуков — могут быть высказаны лишь вероятные гипотезы, то происхожде­ние избирательного оглушения звонких согласных может быть экспериментально проанализировано. Поэтому остановимся на данном явлении подробнее.

Оглушение звонких согласных наблюдалось у всех больных, хотя и не в 100% случаев произнесения. Оно касалось звуков Б, Д, Г, 3, иногда и Ж в сильных позициях. Реже подвергались ог­лушению мягкие варианты указанных звуков. Звук В оглушался не у всех больных.

Существенно то, что оглушение звонких согласных не соче­талось с озвончением глухих. Этот процесс имел отчетливую одностороннюю направленность. Показательно в этом отноше­нии артикулирование больными глаголов с приставками. В рус-

ском языке последний согласный приставки ассимилируется по звонкости с первым согласным корневой части глагола. Так, звонкие согласные приставки произносятся глухо в словах:

в-топтать -* ф-топтать; над-писать -*• нат-писать и пр.

Наоборот, глухие согласные приставки произносятся звон­ко в словах:

от-бить -* од-бить; с-дуть -* з-дуть; от-гадать —> од-гадать и пр.

Наши больные первую группу глаголов всегда артикулиро­вали согласно русской произносительной норме с оглушением звонких согласных приставки, не отличаясь, таким образом, от здоровых. При повторении второй группы глаголов произнесе­ние не совпадало с произносительной нормой. Происходило уподобление звонких согласных глагола глухим согласным при­ставки, а не наоборот:

от-бить —>• от-пить; од-тпить, отпбить; с-дуть -> с-туть; Зс-туть, с-т11 уть; от-гадать -+ от-кадать, 0я -ткад тать и др.

Степень оглушения звонких согласных не всегда была пол­ной; для проявления оглушения имели значение темп речи, громкость голоса, длина предложения, внимание больного к своему произношению:

дочь -* точь; на орбиту -* на орпиту; неглубокой — неклупокой; зерно —>• сзирно; дело -» тдело.

Избирательность оглушения только звонких смычных со­гласных при звонком произношении гласных свидетельствует о том, что причиной этого оглушения не является парез мышц голосовых связок. Можно предположить, что дело заключается в отсутствии в момент произнесения звонких смычных соглас­ных аэродинамических условий в гортани, адекватных для воз­буждения колебаний голосовых связок. Кинетическая артику-ляторная апраксия, увеличивая напряженность и длительность смычки согласных, способствует тем самым чрезмерному повы­шению внутриротового (и, следовательно, надсвязочного) дав­ления; величина надсвязочного давления приближается к вели­чине подсвязочного; звонкие смычные согласные частично или полностью оглушаются.

121Если указанное понимание механизма оглушения смычных согласных правильно, то тогда искусственное понижение над-связочного давления должно устранять эту недостаточность ар­тикуляции.

Экспериментально это предположение было проверено на больном Г.

Больной Г.,56 лет (бухгалтер, правша), в 1942 г. имел осколоч­ное ранение левой лобно-теменно-височной области головы. Через год был оперирован по поводу свища этой же области. Из раневого хода были извлечены костные осколки. В связи с развитием адвер-сивных припадков с поворотом головы и глаз вправо был опериро­ван повторно в 1958 г.: в левой оперкулярной области разъединены оболочечно-мозговые сращения и вскрыта киста. Была отмечена атрофия подлежащего мозгового вещества.

При обследовании в 1963 г. у больного определялся правосто­ронний пирамидный гемисиндром с незначительным нарушением активных движений в пальцах руки, болевой гиперпатией на пра­вой кисти и снижением мышечно-суставной чувствительности в пальцах этой руки. При обследовании высших психических функ­ций определялись незначительные пространственные расстройст­ва, кинетическая апраксия в движениях рук (рис. 24), премоторная корковая дизартрия, умеренная «моторная» афазия с незначитель­ными элементами «сенсорной».




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.