Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Мировоззренческая роль науки в новоевропейской культуре.





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Эпистемологические и мировоззренческие итоги научной революции.

1. Натурализм. Укреплению идеи самодостаточности природы, управляемой естественными, объективными законами, лишенной примесей антропоморфизма и те­леологического символизма, а также концептуализируе­мой на основе типологии «причина-следствие», а не «причина-значение», способствовали два обстоятельства. Первое — разработка таких нетрадиционных тео­логических концепций, как пантеизм (Спиноза) и де­изм (Ньютон, Вольтер, Шаррон). Растворение бога в природе, представлявшее в то время, несомненно, форму атеизма, приводило, с одной стороны, к тому, что пантеистическому богу было трудно молиться, а с другой стороны — к своеобразной эмансипации при­роды, которая по своему статусу не только становилась «однопорядковой» богу, но и — в условиях концентра­ции познавательных интересов на вопросах естество­знания -— приобретала явное превосходство над ним. Деизм же уже фактически утверждал возможность естественных объективных законов, ибо дифференци­ровал творение как супранатуральный акт и натураль­ные принципы существования сотворенного. Изучение первого (причины мира) составляло вотчину метафи­зики, а изучение второго (автономно существующего мира как следствия) — физики, причем между одним и другим не находилось общих точек соприкосновения («физика — бойся метафизики!»).

Второе — развитие медицины, физиологии, анатомии и т. п., которое укрепляло идею «тварности» человека, его единства с органической и неорганической приро­дой («человек — вещь во множестве вещей») и которое разрушало антропоцентристские телеологические ил­люзии о некоей привилегированности человека в мире.

2. Комбинаторность. Это мировоззренческий подход к вопросам структуры действительности, противопо­ложный доминировавшему ранее символически-иерар­хическому подходу. Согласно ему, всякий элемент мира представлялся не в виде некоего качественного цело­го, органически связанного с другими подобными целостностями во всеохватывающую и всепроникающую тотальность, а в виде набора форм разной степени существенности и общности. Суть этого подхода пере­дают следующие слова Галилея: «... никогда я не стану от внешних тел требовать что-либо иное, чем величи­на, фигуры, количество... движения... я думаю, что если бы мы устранили уши, языки, носы, то остались бы только фигуры, число и движение». Подобную пози­цию разделяли (спор о первичных и вторичных каче­ствах) Локк, Гоббс, Декарт, Спиноза и др. На этой ос­нове устанавливалось своеобразное единство мира, понимаемое как общность его форм, что разрушало качественный взгляд на мир как на неограниченное много- и разнообразие. Разнообразие действительнос­ти отныне описывалось в терминах механической ком­бинаторики нескольких фундаментальных форм, ответ­ственных за известные качества. Отсюда, знать дей­ствительность означало знать правила сочетаний форм. Последнее определяло такие специфические черты новой идеологии, как инструментальность и механис­тичность, сыгравших видную роль в процессе оформ­ления естествознания как науки.

3. Квантитативизм. На основе комбинаторности развился квантитативизм — универсальный метод ко­личественного сопоставления и оценки образующих всякий предмет форм: «познать — значит измерить». Значительный импульс прогрессу методов подведения форм под количественное описание придала разработ­ка Декартом и его последователями (де Бон, Шутен, Слюз, де Витт, Валлис и др.) аппарата аналитической геометрии, где обосновывалась идея единства геомет­рических форм и фигур, объединенных формальными преобразованиями. В связи с этим «пространственные формы... которые в своей индивидуальности даже бо­готворились греками, рассматривавшими их как некоторые индивидуальные сущности… были развенчаны и сведены к ряду некоторых простейших и всеобщих соотношений»; это и позволяло «единообразно рассмот­реть все царство индивидуальностей». Существенным представляется то, что качества, которые ранее не могли быть соизмерены на единой основе (Аристотель в силу «качественного» стиля мышления не мог создать теорию стоимости, хотя вплотную подошел к этому), теперь оказались соиз­меримыми, что учреждало картину унитарного — го­могенно-количественного, а не иерархизированного — гетерогенно-качественного космоса.

4. Причинно-следственный автоматизм. Существен­ный вклад в оформление образа естественной причин­но-следственной связности явлений действительности внесли Гоббс, который элиминировал из введенных Аристотелем материальных, действующих, формаль­ных и целевых причин две последние, а также Спино­за, который показал, что, «если бы люди ясно познали весь порядок природы... они нашли бы все так же не­обходимым, как все то, чему учит математика». Эта мировоззренческая позиция, нашедшая активную под­держку во внутринаучном сознании (Галилей, Бойль, Ньютон, Гюйгенс и др.), лишала действительность сим­волически-телеологических тонов и открывала путь для объектив но-необходимого закономерного ее описания. Кроме того, следует отметить такой момент, как все­мерно упрочившийся в то время монотеистический характер верования, которого не было в античности и который в гораздо большей степени, чем античные идеи долженствования и приказа, способствовал утвержде­нию понятия о единообразно и закономерно детерми­нируемой действительности.

5. Аналитизм. У греков «именно потому, что они еще не дошли до расчленения, до анализа природы, — при­рода еще рассматривается в общем, как одно целое. Всеобщая связь явлений природы не доказывается в подробностях: она является для греков результатом непосредственного созерцания». В условиях же Но­вого времени утверждается совершенно отличный от античного стиль познания, в соответствии с которым познавательная деятельность функционировала не как абстрактно-синтетическая спекуляция, а как конкрет­но-аналитическая реконструкция плана, порядка и конституции вещей, как умение разлагать их на фун­даментальные составляющие. Примат аналитической деятельности над синтетической в мышлении предста­вителей данного периода способствовал формирова­нию системы физической причинности, которая окон­чательно сложилась и упрочилась с появлением меха­ники Ньютона. До Ньютона подобной системы не существовало. Даже законы Кеплера «не удовлетворя­ли требованию причинного объяснения», ибо «пред­ставляли собой три логически независимых друг от друга правила, лишенных всякой внутренней связи» и относились «к движению в целом», не позволяя «выве­сти из состояния движения в некоторый момент вре­мени другое состояние, во времени непосредственно следующее за первым». Другими словами, законы Кеплера были интег­ральными и по своему гносеологическому статусу мало чем отличались от абстрактно-созерцательных форму­лировок мыслителей Античности. Дифференциальные же законы, а вместе с ними и та единственная форма «причинного объяснения, которая может полностью удовлетворять... физика», были впервые созданы в рамках аналитической механики Ньютона.

6. Геометризм. Эта черта мышления, противопостав­ляемая нами античному физикализму и медиевистскому иерархизму, оформляется как следствие утвержде­ния гелиоцентризма. Для разъяснения мысли остано­вимся на истории мировоззренческой ассимиляции последнего культурой того времени. Сам Коперник отчетливо сознавал, что влияние его теории не ограни­чивается физикой: «... она приведет к переоценке цен­ностей и взаимоотношений различных категорий; она изменит взгляды на цели творения. Тем самым она произведет переворот также и в метафизике и вообще во всех областях, соприкасающихся с умозрительной стороной знания. Отсюда следует, что люди, если су­меют или захотят рассуждать здраво, окажутся совсем в другом положении, чем они были до сих пор или воображали, что были». Гелиоцентрическое учение действительно имело огромнейшее идеологическое значение, поскольку за поднятым Коперником чисто физическим вопросом — просто научной задачей скрывалось нечто чрезвычай­но важное — уяснение положения человека во Вселен­ной. Революционной в связи с этим оказывалась преж­де всего онтологическая сторона гелиоцентризма. Если антично-средневековая онтология базировалась на учении Аристотеля об анизотропном и неоднородном пространстве, что позволяло формулировать представ­ление о пяти стихиях и, в частности, об эфире как «квинтэссенции бытия», противопоставляемой услови­ям земного бытия, а на этой основе оформлять анти­номиинебесного-мирского и т. д., то Коперник осно­вывал свои построения на учении об однородном и изотропном (евклидовом) пространстве, все точки и на­правления движения в котором равноценны. Посколь­ку физическое действие в пространстве Коперник связывал не с диалектикой стихий, а с точками сосре­доточения материального субстрата вне зависимости от их местоположения, постольку каких-либо каче­ственных онтологических различий между Небом и Землей для него не существовало. Последнее означало образование картины унитарного космоса, развитие которой, затрагивая и вопросы гносеологии, позволяло обосновать доктрину универсальных законов природы. Разработке данных идей коперниканства посвятили себя многие передовые мыслители Ренессанса, но особенно значительным был вклад, внесенный Г. Гали­леем и Д. Бруно. Галилей открыл бесконечное множе­ство неподвижных звезд, которых человек никогда не видел и не предполагал, что наносило смертельный удар по телеологическому учению перипатетиков, при­способленному к католицизму, ибо все эти небесные тела «не могли быть созданы для того, чтобы ночью светить людям» Заслуга же Бруно заключалась в том, что активно проводимая им критика телеологического антропоцентризма привела к созданию учения о бес­конечной Вселенной, опровергавшего фидеистическую антиномию небесного — земного.

Таким образом, геометризация мира на основе ев­клидовой теории также стимулировала утверждение картины безграничного однородного, управляемого еди­ными законами космического универсума. Поскольку вследствие евклидизации мира устанавливалась карти­на онтологически гомогенной действительности (чему способствовал также факт открытия Галилеем пятен на Солнце), постольку, как писал Спиноза, «законы и правила природы, по которым все происходит и изме­няется... везде всегда одни и те же, а следовательно, и способ познания природы вещей... должен быть один и тот же, а именно — это должно быть познанием из универсальных законов и правил природы».

7. Финализм — интенция на гомогенную, неопровер­жимую, самозамкнутую, абсолютно истинностную си­стему знания.

8. Имперсональность — субъективная отрешенность знания как следствие погружения последнего в область безличного объективно сущего, чуждого индуцируемых познающим субъектомаксиологических измерений.

9. Абсолютизм — субъект как асоциальный, аисторичный, среднетипический познаватель, отрешенное воплощение интеллектуальных способностей обладает талантом непосредственного умосозерцания истин, данных как извечные, неизменные, непроблематизиру-емые регистрации беспристрастного обстояния дел.

10. Наивный реализм — онтологизация познаватель­ной рефлексии: постулирование зеркально-непос­редственно-очевидного соответствия знания действи­тельности, восприятие содержания мыслительных отображений реальности как атрибутивного самой реальности.

11. Монотеоретизм — установка на жестко детерминисти­ческое (аподиктически-однозначное) толкование собы­тий, исключение случайности, неопределенности, мно­гозначности — показателей неполноты знания — как из самого мира, так и из аппарата его описания; ставка на нетерпимый к дополнительности, альтернативнос­ти, вариабельности, эквивалентности агрессивно-воин­ствующий монотеоретизм, навевающий тенденциоз­ную авторитарно-консервативную идеологию всеведе­ния (исчерпывающе полное, вполне адекватное знание не как императив, а как реальность).

12. Механицизм — гипертрофия механики как спосо­ба миропонимания. С античного атомизма до вульгар­ного физиологического материализма XIX в. господ­ствует редукционистскаяидеологема о мире-машине и человеке-автомате, которые ввиду этого доступны познанию.

13. Кумулятивизм. — трактовка развития знания как линейного количественного его саморасширения за счет монотонной аддитации новых истин. Симптома­тично в этом отношении такое убеждение Гегеля: боль­шая и даже, может быть большая часть содержания наук носит характер прочных истин, сохраняясь неиз­менной; возникающее же новое не представляет собой изменения приобретенного ранее, а прирост и умно­жение его. Отсюда энтелехия познания — достиже­ние все большего уровня систематичности и точности: будущие открытия в детализации наличного знания.

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.