Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Тогда не актер получился, а моральный урод, – отрезал Рома. – Потерявший собственную личность!



Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

– Правильно! – наконец слегка оживился Антон. – Актер и должен забывать собственную личность, когда он в образе. Мне, например, нравится над собой экспериментировать. И над другими тоже…

Аля, с интересом прислушивавшаяся к беседе, вдруг почувствовала чей-то взгляд в упор. Васька! Надо же, не обернулась сразу, а сначала поняла, что на нее смотрят. Есть, наверное, польза от Петровичевой муштры, хотя это выясняется таким странным образом.

«Вот свинья, – разозлилась Аля, сознавая, что назойливый взгляд с нее никак не сползает. – Неужели нельзя просто оставить меня в покое?» Она попыталась не реагировать, сосредоточиться на Роме с Антоном, которые продолжали спорить, но уже понимала: ее взгляд предательски заерзал и заметался с места на место. Муштровал-муштровал их Петрович, да, видимо, как в скороговорке, недовымуштровал. Надо перемуштровать да вымуштровать…

«Что такое!» – не выдержала Аля, повернулась и тоже уставилась на Ваську во все глаза. В самом начале осени они по заданию Ирины Юрьевны тоже сидели друг напротив друга и смотрели в глаза, пытаясь передать эмоции взглядом. С этих «гляделок» тогда все и началось… «А сейчас этим заканчивается», – внезапно подумала Аля.

Во взгляде Васьки читалась насмешка, а на губах играла издевательская улыбка. Аля пыталась изобразить такую же, но чувствовала – глаза ее выдают. Потом на них почему-то навернулись слезы…

Он не выдержал первым:

– Что ты на меня так смотришь?

– Всего лишь поддерживаю твою игру, – собравшись с мыслями, ответила Аля.

– Я хотел посмотреть твою реакцию на их спор, – пожал плечами Васька.

– А я хотела посмотреть твою реакцию на меня, – нашлась она.

– Кто выиграл? – услышала Аля вкрадчивый голос Антона и обнаружила, что мизансцена сменилась: теперь они с Васькой стали предметом пристального внимания недавних спорщиков.

Васька хмыкнул:

– Это любовь!

Аля не поняла, к чему он заговорил о любви, но сочла за лучшее промолчать. Воспользовавшись паузой, Васька подошел к Лиле с Надей, тихо разговаривавшим на последней парте, – странно, что он до сих пор этого не сделал! – и Аля осталась с Антоном. Он насмешливо смотрел на нее, а она от растерянности выпалила первое пришедшее в голову:

– Обидно, что мы этюды провалили, да?

– Да, – подтвердил он таким странным тоном, что Аля смутилась:

– Извини, если напоминаю…

– Аллушка, да ты же святой человек! – воскликнул Антон, обнимая ее за плечи.

Она вздрогнула и заозиралась по сторонам – не смотрят ли на них? Народ, если и смотрел, не подавал вида, что происходит нечто экстраординарное, но она все равно почувствовала себя весьма неуютно, и Антон, еле заметно усмехнувшись, убрал руку.

– Почему это? – спросила Аля.

Пауза и без того слишком затянулась.

– Ты не такая, как все, – таинственно сказал Антон, и эта банальная фраза прозвучала у него так, что Аля немедленно поверила – она не такая, как все.

– И ты очень изменилась после прихода в колледж, – продолжал он.

– Правда? – удивилась она.

Никаких особых изменений она за собой не замечала.

– Даже Вася сказал: какая Алечка пришла и какая она сейчас – две разные девушки, – доверительно сообщил Антон.

Вот это новость! С какой стати Васька с Антоном ее обсуждали, да еще в подобных выражениях?

Задать вопрос вслух она не успела – Надя вскочила и громко объявила:

– А что это мы так скучно сидим? Музыка, танцы!

– Где? – Рома оглянулся, видимо, ища музыкальный центр, но Надя легко решила эту проблему:

– Сейчас все будет! У меня в телефоне динамик громкий и куча прикольных фишек!

Она покопалась в меню, и по классу поплыла тягучая и гипнотизирующая мелодия «Одинокий пастух» Джеймса Ласта. Эта музыка страшно понравилась Але в фильме «Убить Билла», и она потом нашла ее в Интернете, только в телефон закачать не догадалась.

– Можно тебя пригласить? – церемонно проговорил Антон.

Аля не успела сообразить, что ответить – как-то глупо танцевать в классе под мелодию из телефона, тем более горит яркий свет и никто пока не подал примера, – но Антон взял ее за руку и потянул со стула. Пришлось подчиниться: не отбиваться же теперь на глазах у всех.

Вот, оказывается, как! Ты живешь себе, ни о чем не подозреваешь, а народ за твоей спиной тебя активно оценивает и обсуждает! Они с подругой Иркой тоже были не прочь перемыть косточки одноклассникам, но то, что этим активно занимаются другие, притом эти «другие» – парни, которые вроде бы должны презирать женские сплетни, – стало для Али открытием.

– А к чему вообще вы с Васькой обо мне говорили? – осторожно поинтересовалась она.

– Да мы обо всех говорили, – отозвался Антон. И, едва Аля успокоилась, снова огорошил: – Но о тебе больше всего.

– П-почему это? – от удивления она даже заикаться начала.

– Ты ни на кого не похожа, – с готовностью пояснил он.

У Али закружилась голова – то ли от разговора, то ли от танца. Она вдруг обнаружила, что Антон довольно сильно прижимает ее к себе, и совсем засмущалась. Почему мелодия такая длинная? Может быть, Надя медитирует в транспорте и записала ее несколько раз подряд?

Аля украдкой оглянулась. Васька танцевал с Лилей – конечно, как же иначе? – а Рома с Надей. Других Аля не разглядела: кто-то приглушил свет, оставив зажженной только лампу над доской. Да и не очень хотелось разглядывать…

 

На следующий день Аля заболела. Противно запершило в горле, нос опух и покраснел от насморка.

– Как ты умудрилась? – вздыхала мама.

– Долго ли умеючи, – с мрачной иронией отозвалась Аля.

– Где-то замерзла или промокла?

– Да вроде нет…

– Отчего ж тогда?

– Болеют не от холода, а от микробов.

– Микробы начинают развиваться, если организм не сопротивляется, – стояла на своем мама. – Значит, у тебя иммунитет слабый.

– Я витамины пью. Даже на сцене, – угрюмо добавила она.

– Надо закаляться.

– Водой холодной обливаться? – подхватила Аля. – Мам, какая разница, от чего? Это ничего не изменит.

Больше всего она переживала, что не сможет встретиться с Антоном. Нет, он ничего такого не предложил, но она была уверена, что обязательно позвонит и предложит – как же иначе, после вчерашнего волшебного вечера?

Правда, когда они собирались расходиться, Надя на весь класс завопила:

– Кто меня домой повезет?

Антон наклонился к Алиному уху и доверительно прошептал:

– Надо отсюда ноги делать. Проводы Нади в мои планы не входят.

Аля с готовностью хихикнула и подумала, что, возможно, в планы Антона входят проводы ее самой, но это оказалось не так.

Вчера она не придала значения, а сегодня вдруг озадачилась – значит, проводы Нади уже имели место? А иначе к чему все это? Впрочем, теперь неважно. Теперь Антон наверняка станет ее парнем!

Он не позвонил. Ни в праздники, ни потом – Аля провалялась дома целую неделю и с каждым днем становилась все мрачнее и мрачнее, несмотря на то что поправлялась. Как же так? Ведь он столько наговорил в тот вечер, а потом они танцевали…

«Я сама во всем виновата!» – внезапно поняла Аля. Придумала этюд, как болеет и ждет звонка от молодого человека. Накаркала! Вот только молодой человек не спешит повторять сценарий… Не иначе Иосиф Петрович сглазил!

Она хотела отправить Антону эсэмэску и поздравить с праздником, промучилась весь день, но так и не решилась – еще подумает, что она навязывается. Но почему он не позвонил? Не мог же не заметить ее отсутствия на уроках? Значит, ему все равно…

Додумавшись до этого, Аля встряхнула головой и зажмурилась, словно прячась от предательских мыслей. Нет, не может быть. Он, наверное, сам заболел. «Да, точно, – осенило ее. – Он заболел, тоже сидит дома и страдает от того, что она ему не звонит…» Повеселев, Аля окончательно успокоилась и стала с нетерпением ждать следующего понедельника.

Глава 4

Мафия в городе

Идти в колледж было страшновато, как будто после каникул. Поймав эту мысль, Аля одернула себя: совсем она, что ли, с ума сошла? Думает, одноклассники ее за неделю забыли?

В классе она привычно плюхнулась на последнюю парту у окна и старательно заставляла себя не смотреть в сторону двери, поэтому пропустила момент, когда Антон уселся рядом и церемонно проговорил:

– Здравствуйте.

– Привет, – холодно отозвалась она.

– Как ваше здоровье? – продолжил он светскую беседу.

– Ничего, – невежливо буркнула Аля и отвернулась.

Значит, он все знал, просто не позвонил!

Больше они в тот день не разговаривали, а на следующий он пересел к Наде.

 

– Сегодня занятие по мировой художественной культуре будет выездным, – объявила Светлана Геннадьевна. – Мы идем на выставку.

По классу пронеслись невнятные возгласы. Мнения разделились: кто-то ныл, что идти неохота никуда вообще, а на выставку особенно, а кто-то, наоборот, радовался возможности сменить обстановку и вырваться из поднадоевших школьных стен. Аля склонна была согласиться со вторыми, тем более погода стояла самая замечательная – весело светило солнце, по ярко-голубому небу резво бежали мультяшно-нарисованные облака, с крыш капало. Настоящая весна!

– А какая выставка? – наконец сообразил спросить кто-то.

– Нади Рушевой, – сказала преподавательница. – Эта художница умерла в семнадцать лет, но остались ее замечательные рисунки, в том числе иллюстрации к различным произведениям. Особенно полезно будет посмотреть художникам, но и всем остальным тоже, чтобы понять, какой может быть своя трактовка известных книг.

Аля была равнодушна к живописи – картины, даже самые известные, не производили на нее сильного впечатления. Она вообще не понимала, как ими можно восхищаться. Музыка бывает хорошая – это понятно. С книгами вообще нельзя сравнить: любимые она перечитывала много раз, и они не надоедали. Красивые здания тоже привлекали ее внимание. А вот картины и скульптуры – другой разговор. Они казались Але совершенно безжизненными, она не понимала разницы между копиями и оригиналами, а также людей, которые часами стояли и тащились от какого-нибудь врубелевского «Демона».

Но эта выставка имела мало сходства с пафосной Третьяковкой или Пушкинским музеем. В небольших уютных залах залитой солнечным светом галереи висели, казалось, совсем простенькие рисунки, но только на первый взгляд – из тонких карандашных линий вырисовывались фигуры, наполненные движением и жизнью.

Особенно Але понравились иллюстрации к «Мастеру и Маргарите». Она недавно прочитала роман Булгакова и даже успела перечитать – книга ей страшно понравилась, и теперь она словно увидела оживших героев. То, что нарисовала их девушка, почти ее ровесница, делало рисунки еще ближе и понятнее. О смерти художницы думать не хотелось.

– Жалко, – услышала Аля, вздрогнула и обернулась – за ее спиной стоял Антон.

– Ты меня напугал, – возмутилась она, но он как ни в чем не бывало продолжал:

– Она уже ничего не нарисует…

Аля сразу сникла и съежилась – он словно читал ее мысли.

– Мне Маргарита понравилась, – сказала она, чтобы не развивать грустную тему.

– Мне тоже, – кивнул Антон. – Особенно ее встреча с Мастером. Так точно настроение передано…

Аля украдкой оглянулась – Антон увлеченно смотрел на рисунок, но стоял почти вплотную к ее плечу, и она незаметно сделала шажок в сторону, переместившись к следующему.

Выйдя на улицу, Аля зажмурилась от ударившего в глаза солнца. Она стянула с головы шапку и глубоко вдохнула весенний ветер, тут же растрепавший волосы.

– Образ Воланда у Булгакова перекликается с образом Сатаны в «Фаусте» Гете, – рассуждал Антон.

– Кстати, да, эта штука посильнее, чем «Фауст» Гете, – влез Васька, а Надя кокетливо протянула:

– Антон, ты слишком тонок, мне иногда тяжело с тобой общаться.

Аля удивленно взглянула на нее. Вдруг накатило беспричинное счастье – они сбежали из школы, посмотрели интересную выставку, на улице весна, и Антон для нее совсем не слишком тонок, они понимают друг друга с полуслова. Значит, все будет хорошо!

Словно в подтверждение Антон шел рядом с ней до самого метро, в скользких местах подхватывая за локоть, и Аля специально выбирала самые опасные участки дороги.

Когда они вернулись в колледж, чудеса продолжались. Выяснилось, что литераторша уехала на курсы повышения квалификации – хотя куда уж выше! – и у них появилось окно в целых два урока. Уйти было нельзя, после литературы по расписанию стояла великая и ужасная режиссура Иосифа Петровича, поэтому они устроились в классе, вяло перебрасываясь репликами.

– Может, в мафию сыграем? – предложил Рома.

– Да ну… – откликнулся Васька.

– А ты знаешь, что это такое? – немедленно вскинулся тот.

– Игра, все садятся и обсуждают, кто из них мафия, – лениво пояснила Ленка. – На компе еще можно по Сети играть.

– Если очень примитивно, то да… Но это не просто игра, – провозгласил Рома. – Я на курсы менеджмента ходил и там о ней узнал: она развивает умение разбираться в людях и принимать решения в сложных ситуациях.

– А в чем суть-то? – наконец заинтересовался Васька.

– Суть, – охотно принялся объяснять Рома, – в том, что среди игроков двое – мафия, а остальные – честные люди. И надо в процессе обсуждения выяснить, кто мафия.

– Ну, можно попробовать, – лениво согласился Васька и позвал: – Народ, давайте. Все равно делать нефиг.

Народ послушно собрался и под руководством Ромы расселся вокруг двух сдвинутых парт.

– Я буду ведущим, – заявил он. – Сейчас раздам карты – каждому по одной. Кому попадется красная – честный человек, кому черная – мафия. Так, все потихоньку посмотрели свою карту и закрыли глаза, – скомандовал он. – Только мафия открывает глаза и знакомится.

Аля, которой досталась красная карта, честно сидела с закрытыми глазами. Правила игры она пока уловила слабо, но надеялась разобраться по ходу. Гораздо больше ее волновала близость Антона, усевшегося рядом – случайно или нет, она не поняла.

– Мафия познакомилась и закрыла глаза, – подытожил Рома. – Итак, наступает день, все просыпаются и открывают глаза. Честные граждане города Рима! – провозгласил он. – У вас завелась мафия!

– Аля – мафия, – вдруг заявил Антон.

– Что? – возмутилась она.

– Почему ты так считаешь? – деловито спросил Рома.

– Мне кажется, – хмыкнул Антон. – У нее вид неуверенный.

– Я честный человек, – совершенно искренне возмутилась Аля.

– По правилам мы должны проголосовать и решить, убивать ли Алю, – объявил Рома. – Аля, твое последнее слово!

– Я честный человек, – растерялась она. «Убивать» ее собирались понарошку, но все равно стало как-то не по себе. – Я не мафия. А мафия… это Антон, – осенило ее. – Поэтому он и хочет от честного человека избавиться!

– Стрелки переводит, – хмыкнул Васька. – Точно мафия.

Аля послала ему испепеляющий взгляд. Они что, cговорились?

– Они сговорились! – выпалила она вслух. – Эти двое и есть мафия!

– Кто за то, чтобы убить Алю? – скучным голосом осведомился Рома.

Взметнулся лес рук.

– Аля, ты убита, – философски подвел он итог. – Открой свою карту.

Она с достоинством перевернула червового валета.

– Вы убили честного человека, – доложил Рома.

Аля фыркнула. Народ разочарованно вздохнул, лишь Антон загадочно улыбался.

– Наступает ночь, все закрывают глаза, – тем временем объявил Рома. – Просыпается мафия и делает свой выбор – убивает честного человека.

Не участвующая в игре Аля глаз не закрывала и прекрасно видела: мафия – это Славик и Надя, которые сейчас пытались жестами договориться, кого из честных людей им «убить». Ну Антон, нехороший человек! И Васька тоже. Неужели совсем недавно она сходила по нему с ума?

Аля перевела взгляд на Васькино лицо с плотно закрытыми глазами, и даже сейчас ей почудилось на нем какое-то особенно гнусное выражение. А вот Антон, казалось, спал по правде и выглядел совершенно безмятежно.

Мафия тем временем бесшумно указала на Ленку.

– Мафия сделала свой выбор и засыпает, – кивнул Рома. – А теперь просыпаются все. Честные граждане города Рима! – объявил он. – Этой ночью вы потеряли честного человека, – и он положил руку на Ленкино плечо.

В итоге победила мафия, что Алю нимало не огорчило. Так им и надо! Будут знать, как убивать честных людей! Игра и правда оказалась весьма захватывающей.

– Следующий тур! – объявил Рома, тасуя карты. – Запомнили правила? Тогда я тоже играю.

– А как же ведущий? – зашумели все.

– Я буду игрок и ведущий, – пояснил он. – Играющий комментатор, так сказать, – процитировал он Баб-Ягуна из «Тани Гроттер». – Я тоже играть хочу, – просто сказал он, остановившись между Алей и Антоном. – Ребят, подвиньтесь в стороны.

– Нет, я с Аллушкой, – дурашливо заявил Антон, уцепившись за ее руку повыше локтя.

Вокруг раздались невнятные и от этого еще более неприятные смешки. Аля почувствовала, что краснеет.

– Наступает ночь, все закрывают глаза, – объявил Рома и на всякий случай уточнил: – Я тоже закрываю. Просыпается мафия…

Але, горевшей жаждой мести, как назло опять досталась красная карта. Она сидела с закрытыми глазами, почти физически ощущая взгляды проснувшейся мафии и пытаясь ее вычислить.

– Никто не подглядывает, иначе игра не имеет смысла, – тем временем сказал Рома. – Думаю, мафии хватило времени познакомиться, она засыпает.

И тут Аля почувствовала нечто и в самом деле реальное – прикосновение к своей руке. Ее обдало ужасом, она замерла. Отстраниться бесшумно не получится, это ее выдаст. Кто-то – Антон? – осторожно сжал ее пальцы и отпустил ровно в тот момент, когда Рома проговорил:

– Наступает день, все открывают глаза. Честные граждане города Рима…

– Аля – мафия, – быстро сказал Антон, не дав ему договорить. – Смотрите, она даже покраснела!

Она – покраснела?!

Народ захихикал, а Васька ухмыльнулся:

– Антон уже помешался на Але.

– Я честный человек, – твердо проговорила Аля. – Вы что, хотите повторить свою ошибку?

Довод показался публике убедительным. На этот раз ей удалось доиграть до конца, и честные люди победили.

А в следующем туре мафией оказались они с Антоном! Они молча смотрели друг на друга, закрыв глаза в последний момент, когда Рома договаривал:

– …засыпает.

– Антон – мафия, – выпалила Аля, как только все открыли глаза.

– Ты что? – вполне искренне возмутился он, а народ грохнул хохотом.

– Они нашли друг друга, – ехидно проговорил Васька.

– Давайте убьем Антона, – с азартом предложила Аля.

– Антон, твое последнее слово, – развел руками Рома.

– Аля, как ты могла? – обиженно спросил тот.

Никто ничего не понял, но все, наверное, все сочли это частью какой-то другой игры и с энтузиазмом проголосовали против Антона. Так честные люди победили половину мафии, и Аля осталась против них в полном одиночестве. «Ночью» она избавилась от Ромы, который из-за большого опыта в игре мог разоблачить ее тактику, а на следующий «день» Васька подхватил эстафету и заявил:

– Аля – мафия.

Народ полег на парты. Смеяться уже не было сил.

– Стала бы я тогда Антона заваливать, – не моргнув глазом, заявила она и немедленно выдвинула встречное предложение: – Давайте убьем Васю. Он – мафия. А иначе почему он так на честных людей ополчился?

Этот тур Аля с блеском выиграла. Когда игра закончилась, рано убитый и отвлекшийся Рома заинтересовался:

– Кто выиграл?

– Алечка, – мрачно кивнул Васька.

– Круто! – восхитился Рома. – Вот это высший класс! Дай я пожму твою руку!

Они обменялись пафосным рукопожатием. Аля торжествовала. Чтобы не смазать эффект, играть она больше не хотела, и словно по заказу прозвенел звонок. Два урока пролетели как десять минут.

 

Аля не удивилась, когда Антон уселся за ее парту.

– Какая ты, оказывается, коварная, – помолчав, удивился он.

– Да, я такая.

– Не ожидал!

«Я сама не ожидала», – чуть не ляпнула Аля, но тут, на ее счастье, раздался звонок с перемены и в класс вошел никогда не опаздывавший Иосиф Петрович.

Аля была нисколько не рада его видеть, но все равно облегченно вздохнула. На уроке Петровича не поболтаешь, а развивать тему собственного коварства ей совсем не хотелось.

Урок он начал непривычно:

– Подавляющее большинство проигнорировало приглашение в школу искусств в Щербинке.

Странно, с тех пор прошло уже порядочно времени, к чему он сейчас об этом?

– Ребята готовились, ждали вас, но плохой погоды не испугались всего два человека.

Все заозирались в поисках этих отважных людей, а Иосиф Петрович раскрыл тайну:

– Антон, Василий, спасибо.

Аля чуть не подпрыгнула от досады. Там был Антон, а она не поехала? Испугалась, видите ли, ветра со снегом! Ну и кто она после этого?

– Надеюсь, последуют и другие приглашения, – продолжал тем временем Иосиф Петрович, – а в этот четверг я предлагаю вам пойти на отчетный концерт первокурсников Театрального училища имени Щукина. Думаю, вам будет полезно посмотреть.

Конечно, полезно, согласилась про себя Аля. Особенно если Антон тоже пойдет…

Глава 5

Сегодня все можно

– Сегодня холодно, надевай теплую куртку, – сказала мама утром.

– Не хочу, она страшная, – воспротивилась Аля.

– Всю зиму ходила, была не страшная, а теперь вдруг стала страшная.

– Так то зима, а на улице давно весна.

– Одеваться надо не по календарю, а по погоде.

Аля опаздывала, поэтому натянула ненавистную теплую куртку, и не попрощавшись, выбежала из дома.

По дороге она всю голову сломала: как же выяснить, пойдет ли Антон на концерт? С выставкой все вышло естественно, на нее они ходили во время уроков, а концерт-то вечером. Почему-то простой способ – спросить у него – ей в голову даже не пришел, но все решилось само собой.

– У меня сегодня день рождения, – объявил Слава после уроков. – Приглашаю всех!

– Ой, как же!

– Что же ты не предупредил…

– Подарок… – загалдел народ.

Девчонки накинулись на него с поздравлениями и поцелуями. «Вот некоторые ничего не стесняются», – позавидовала Аля, наблюдая, как Надя виснет у Славы на шее.

– Да ничего не надо, – отмахнулся именинник. – Сейчас скинемся, в магазин зайдем и водички с чипсами купим.

– Кто ж нам здесь праздновать разрешит? – усомнился Рома.

– А зачем здесь? – удивился Слава. – Давайте в парк!

Конечно, был уже конец марта, но весна, проявившись во всей красе в день похода на выставку, снова спряталась до лучших времен – небо затянуло облаками, но не белыми и веселыми, а уныло-серыми, временами шел то ли снег, то ли дождь, а температура не поднималась выше плюс двух. Где-то на краю Алиного сознания мелькнула мыслишка, что погода не совсем подходящая для прогулок в парке, но ее заслонила другая, огромная, радостная – Антон! Она проведет с ним почти целый день! Ради этого она готова была отмечать день рождения Славы хоть на Северном полюсе.

Наведя изрядного шороха в магазине своей шумной компанией, они затарились колой, чипсами, печеньем и выступили по направлению к парку. Оказавшись рядом с виновником торжества, Аля неизвестно отчего смутилась, но пересилила себя и сказала:

– Слава, поздравляю тебя с днем рождения.

– Спасибо. Тронут, – в телеграфном стиле ответил тот и, повернувшись к ней, хитро спросил: – А поцеловать?

– Что? – растерялась она, но Слава ждал, и ей ничего не оставалось, как приподняться на цыпочки и чмокнуть его в щечку.

Слава довольно улыбнулся, и Аля утешила себя – эту сцену наверняка наблюдал Антон. Пусть знает!

В парке, как и следовало ожидать, было холодно и неуютно. Время от времени налетал резкий ветер, принося капли дождя вперемешку со снегом. Деревья грустно качали голыми ветками, сквозь которые серело низкое небо, но фонтан почему-то оказался заполненным водой – по ней плавали прошлогодние сухие листья. Людей почти не наблюдалось, в такую погоду гуляли только собачники да женщины с колясками.

– Вот эти скамейки сдвигаем, – оглядевшись, распорядился Слава.

Парни мигом исполнили пожелание именинника, а девчонки организовали импровизированный стол – выложили пакеты с печеньем и чипсами, разлили по одноразовым стаканчикам колу.

– Может, пивка возьмем? – предложил Сережа, видимо, не удовлетворившись этим натюрмортом.

– Так не продадут, – с готовностью откликнулся Рома.

– Да ерунда, мне продавали, – лениво отозвался тот.

– Кстати, да, – дурашливо подхватил Васька. – Или вина там, водочки…

Але стало не по себе. Куда она попала?

– Я вам покажу водочку, – сурово сказала Надя, и тема была закрыта.

После первого «тоста» за здоровье именинника общий разговор постепенно распался, и народ незаметно рассредоточился по парку. Васька с Сережей спорили, кто пройдет по перилам набережной и что будет, если этот «кто-то» упадет в воду, предприимчивая Надя беседовала с молодым человеком, одиноко сидевшим на соседней лавке, Слава в компании Ленки отправился проверять, какой памятник стоит в центре парка, Антон увязался с ними. Аля собралась пойти следом, но остановила себя, представив, как глупо будет выглядеть. Вместо этого она подошла к Ирке.

В прошлом полугодии они успели довольно близко подружиться, а после каникул почему-то отдалились друг от друга. Аля подозревала, что в этом виновата она – слишком углубилась в свои переживания! – и теперь чувствовала себя довольно неуверенно. Кроме того, Ира знала о ее страданиях по Ваське, и было как-то неловко сообщать, что Васька ей больше даром не нужен, а нужен кое-кто совсем другой… Аля словно увидела себя со стороны, и ей стало стыдно: до чего же глупо! Нет, рассказывать Ирке про Антона совершенно точно не стоит.

Ирка первая спросила:

– Где Антон?

– Не знаю, – вздохнула Аля, поймала проницательный взгляд подруги и убедилась: рассказывать ничего и не придется, все и так уже в курсе перипетий ее бурной личной жизни.

Колу она не любила и пила очень редко, и сейчас, на холоде, напиток подействовал на нее более чем странно: Аля все осознавала, но чувствовала, что в ней поселяется какая-то чужая безбашенность.

– У тебя глаза… мелькающие, – проговорила Ира, всмотревшись в ее лицо.

– Это все кола, – вздохнула Аля. И пояснила: – Там кофеин, а он на меня неадекватно действует. Никакого пивка не надо…

Последнее замечание было умозрительным: пива она еще не пробовала и в ближайшее время не собиралась.

– Ирка… – задумчиво протянула она. – А как ты думаешь, сколько надо выпить колы, чтобы не контролировать себя?

– Не знаю, – изумилась та. – А зачем тебе?

– Я хочу сказать одну вещь одному человеку…

Ирка ошарашенно молчала, и Алю несло дальше.

– Без колы я вряд ли смогу… – протянула она и без всякой логики спросила: – А как ты думаешь, кто это?

– Есть у меня кое-какие догадки, – хмыкнула Ирка, но Аля не отставала:

– Нет, скажи!

– Ну, я думаю, Антон?

– Вот ты и накололась, – торжествующе заметила Аля, и, невежливо повернувшись к Ирке спиной, направилась к лавочкам. Она заметила, что Антон вернулся и сидит там в гордом одиночестве.

– Антон, мне сказали, у меня глаза мелькающие… – проговорила она с запинкой, вглядываясь в темные стекла круглых, как у кота Базилио, очков, неизвестно откуда появившихся на его глазах.

– Что пила? – невозмутимо осведомился он.

– Колу, – ответила Аля и хотела возмутиться вопросом, но тут Антон поднялся, поднял очки на лоб, взял ее лицо в свои ладони и пристально посмотрел в глаза.

Слова где-то застряли, связь с реальностью стремительно терялась, но Антон вдруг с силой встряхнул ее за плечи.

– Что же ты делаешь? – вяло возмутилась Аля.

– Да нет, все нормально, – с улыбкой констатировал он.

– А сколько надо выпить колы, чтобы не контролировать себя? Мне надо сказать одну вещь одному человеку…

– Я думаю, для этого совсем не обязательно пить, – сразу посерьезнел Антон.

– Ты думаешь?

– Я уверен.

В полном противоречии со сказанным он взял стаканчик, плеснул туда пива – кто-то его все-таки купил! – и протянул ей. Аля взяла и машинально сделала глоток, не почувствовав вкуса.

Скрывая смущение, она обвела взглядом парк, словно искала того, кто и так был рядом, и опомнилась, только когда в ее ладони оказался крошечный медвежонок.

– Антон, это твой талисман?

– Ну да, – отчего-то неуверенно ответил тот.

– А ты всегда его носишь с собой?

– Практически да.

– Антон! – позвал Васька, балансировавший на перилах. – Мы поедем в Щукинское?

– Совсем дебилы? – возмутился он и быстрыми шагами направился к набережной.

Аля сжала ладонь и опустилась на скамейку, где к ней присоединился Слава.

– Что с Васей? – спросила она.

– Ох, Аля, не трогай Васю! – выразительно посмотрел на нее он.

– Несчастная любовь? – протянула она.

– Хорошо, что ты поняла, – покровительственно заметил Слава.

Значит, никакой взаимности Васька от художницы Лили так и не добился. Напрасно Аля ревновала все прошлое полугодие. Какое счастье, что больше это ее ни капли не волнует…

– Слав, мне надо сказать одну вещь одному человеку.

– А вот это лучше держать при себе, – наставительно заметил тот.

Вместо ответа Аля разжала кулак и показала ему медвежонка. Славик вгляделся и расплылся в хитрой улыбке:

– А-а, игрушка Антона!

 

Дождь прекратился, иногда проглядывало солнце, но толку от него не было никакого, и оно, словно понимая это, убиралось обратно. Аля окончательно замерзла – не помогали ни перчатки, ни теплый шарф, и она с ужасом смотрела на ноги Лили в тонких колготках: если ей холодно в джинсах, то каково той! Теплая куртка оказалась очень кстати, и Аля жестоко раскаивалась, что разозлилась на маму и убежала из дома, не попрощавшись.

– Антон, мне холодно, – капризно заявила Надя и подала ему руку.

Аля, не успев подумать, стянула перчатку и сделала то же самое. Антон невозмутимо взял их за руки.

– Я чувствую твой холод, – наконец сказал он Наде, а потом обернулся к Але: – И твое тепло…

– Так мы поедем в Щукинское? – некстати заорал кто-то.

– Конечно, поедем! – бодро ответили ему, хотя трудно было поверить, что они еще туда собираются.

В Але заговорили остатки совести – некрасиво отбирать у человека талисман! – и она подошла к Антону, держа на раскрытой ладони медвежонка:

– Антон, помнишь, ты мне дал?

Он поднял глаза и посмотрел на нее поверх очков:

– Да.

– Можно, я возьму до завтра?

Он кивнул.

– А если бы я завтра не отдала, ты бы не спросил?

– Нет.

Полный ноль эмоций! Что же он такой безразличный, ведь это его талисман!

– Нет… Это подарок.

Подарок? Ей? У Али не нашлось слов, и она просто зажала медвежонка в кулаке. Подарок! Разве талисманы дарят?

– Антон, я хочу тебе что-то сказать.

Он недоуменно посмотрел на нее:

– Пожалуйста.

– Прямо здесь? – занервничала она.

– Ну, можем отойти, – пожал он плечами и не двинулся с места.

– Я сейчас вижу только один твой глаз, – вдруг заметил он.

Аля нетерпеливо тряхнула волосами.

– Вот теперь оба. Ты видишь мои глаза?

Аля кивнула, не понимая, что происходит.

– А я вижу твои.

– Но, может, ты все-таки снимешь очки, чтобы тебе лучше видеть мои глаза, а мне твои? – уцепилась за эту мысль Аля, попутно поражаясь: какой бред, о чем они вообще говорят?

– Антон! – снова позвал слезший с перил Васька.

Он отвернулся, и Аля даже обрадовалась – ей нужен был небольшой тайм-аут.

– Смотри! – продолжал вопить Васька. – Меня Лиля научила вальс танцевать! Хочешь, и тебя научит!

На площадке у фонтана Лиля с Васькой топтались в подобии танца, и его с готовностью сменил Антон. Ему с ней совсем неинтересно…

К Але подлетела Ирка:

– Ну как, сказала?

Аля помотала головой и разжала кулак.

– Ой, какой хорошенький! Из кости?

– Наверно, – пожала плечами Аля, поймав себя на мысли, что даже не задумалась, из чего сделана игрушка.

– Откуда он у тебя?

– Подарил тот человек.

– А где он?

– Вон там, танцует.

Ирка вгляделась в неуклюжую пару у фонтана и оживилась:

– А, значит, это все-таки Антон!

Народ стал потихоньку расходиться. На Щукинское, похоже, все решили окончательно забить, но Аля никуда не собиралась уходить раньше Антона. Она даже хотела подойти, извиниться перед Лилей и продолжить начатый разговор, но смелости не хватало – несмотря на все, что она уже успела натворить.

– Это лишь праздник на один день, – пробормотала она. – Праздник под названием «Сегодня-все-можно». Можно пить пиво в парке, рассказывать всем встречным-поперечным о своих чувствах, первой признаваться в любви…

Антон вернулся и уселся рядом.

– Антон!

Он поднял голову.

– Помнишь, я хотела тебе что-то сказать?

– Да.

– Антон! – снова позвала она, и он повернулся к ней с немым вопросом в глазах.

Какая она идиотка! Не стоило вообще начинать говорить, раз такая трусиха!

Пробегавшая мимо Надя остановилась и внимательно уставилась на них. Аля молчала, Антон напряженно смотрел на нее, а Надя с веселым любопытством переводила взгляд с одного на другого. Наконец она изобразила на лице понимающую улыбку и понеслась дальше.

– Антон… Антон, я хочу сказать, что ты мне очень нравишься.

– Я это понимаю, – проговорил он и отвернулся.

Глава 6

Арбат и шнурки

– Народ, уже шесть! – заорал Васька. – Поехали в Щукинское!

И они все-таки поехали.

Последний раз оглянувшись на гостеприимный скверик, Аля догнала Антона.

– Извини, я тебе много глупостей наговорила… – скороговоркой пробормотала она. – Ты на меня не обижаешься?

Он снисходительно посмотрел на нее:

– Я на женщин вообще не обижаюсь.

 

Когда они вышли из метро, Аля, решив, что терять уже нечего, взяла Антона под руку. Он никак не отреагировал, и она проговорила:

– У меня праздник, мне сегодня все можно.

– Какой праздник? – не расслышал он и усмехнулся: – День рождения Славика, что ли?

– Сегодня все можно, – повторила она.

– Смотря кому, – хмыкнул он.

– Мне! – пояснила Аля, обидевшись на его непонятливость.

– А-а… – неопределенно протянул Антон.

– Можно взять тебя под руку…

– Ну это, так сказать, не было для меня экстраординарным!

– А что сейчас было бы для тебя экстраординарным? – с вызовом спросила Аля, устав от недомолвок.

– Аль…

Она замерла в ожидании ответа, но он лишь перехватил ее руку:

– Пойдем, а то мы отстали.

Они ступили на мощеную улицу со старинными особнячками и уютно светившими фонарями. В голове что-то мелькало, но кусочки никак не складывались в картинку, и Аля простодушно спросила:

– Где мы?

Антон удивленно посмотрел на нее, но все-таки ответил:

– Мы на Арбате.

– Правда? На Арбате? – смутилась она, ругая себя последними словами. Не узнала самую знаменитую московскую улицу! – Давненько я тут не была…

Антон, тактично сделав вид, что не заметил ее бормотания, ударился в воспоминания:

– Вот здесь мы с ребятами из старой школы тусовались. А вот в эту кафешку с парнями со двора ходили…

– А куда ты водил свою девушку? – дрожащим голосом поинтересовалась Аля.

Он усмехнулся:

– Нет, девушек я сюда не водил.

«Девушек!» Значит, их было много… Кто ее только за язык тянул!

Аля вдруг заметила волочащиеся по земле концы своих шнурков и флегматично заметила:

– Антон, у меня шнурок развязался.

Он замедлил шаг:

– Ну, завяжи.

– Ты думаешь, стоит?

Они остановились, Аля отдала ему сумку и попыталась завязать узел, но у нее плохо получалось – шелковая ткань скользила, замерзшие пальцы не слушались, к тому же мешал медвежонок, которого она не выпускала из рук. Кое-как затянув шнурок, Аля поднялась, и они продолжили путь, однако через несколько шагов она заметила, что слабый узел расползся, и снова позвала:

– Антон, ты знаешь, у меня шнурок опять развязался…

Они остановились, и он, ничего не говоря, опустился на корточки и взялся за ее шнурок.

На них оглядывались даже на многое повидавшем Арбате. Але стоило огромного труда не отводить глаза, но радость все же пересилила неловкость, и она гордо смотрела по сторонам. Жаль, весь их народ ушел далеко вперед и не застал эту картину маслом.

Антон поднялся и потянул ее:

– Пошли скорее.

Аля послушно прибавила шаг. Видимо, Антон постарался затянуть узел как следует – край ботинка врезался в ногу, ступать было больно, и она проговорила, задыхаясь:

– Антон, я не могу так быстро.

Он оглянулся и осуждающе заметил:

– Но нас же ждут!

Из-за возни со шнурками они в самом деле сильно отстали и потеряли из вида своих.

– Знаешь, куда идти? – спросила она.

– Нет, – коротко отозвался Антон.

«Странно, ты же тут завсегдатай», – собралась съязвить она, но тут из какого-то переулка вывернула Надя. Видимо, народ нашел Щукинское училище.

– Ну где вы ходите! – набросилась она на них и потащила за собой.

 

Перед концертом Аля хотела позвонить домой, но у нее разрядился телефон. А она радовалась, что мама ни разу не позвонила, думала, та наконец-то перестала следить за ней как за маленькой! В принципе, она сказала про концерт в Щукинском, но не уточнила, что не зайдет перед этим домой. Из автомата позвонить? Аля огляделась, но никаких автоматов, естественно, поблизости не обнаружила. Ладно, она же предупредила. Мама не должна волноваться.

На входе их встретил Иосиф Петрович и провел без билетов, но толку от этого было мало – Але с Иркой не хватило мест, и они притулились в проходе. Зато Антон с Ромой сидели буквально в двух шагах, Ирка даже сунула на колени Ромы свою сумку. Аля хотела ее одернуть – стоит ли так унижаться! – но передумала. Каждому свое.

Ирка держалась молодцом: хлопала, делилась впечатлениями от происходящего на сцене. Аля словно ничего не видела и не слышала. В ее голове не укладывалось, что так поступает не кто-нибудь, а ее драгоценный Антон, всегда внимательный, вежливый, учтивый – всплыло вдруг в памяти старинное слово.

Какая тяжелая сумка… Не выдержав, Аля бросила ее на пол и без сил прислонилась к стене. Еще немного, и она бы села на пол, но первое действие, к счастью, закончилось. А ко второму свободные места чудесным образом появились: кого-то настолько не вдохновило творчество студентов знаменитой «Щуки», что народ решил уйти.

Аля сидела и разрабатывала планы мести. Как он мог? Да она теперь разговаривать с ним не будет. Что там разговаривать – и не подойдет к нему!

Не подойдет? У нее есть щит с крупно выведенными буквами «Мне сегодня все можно», и глупо потратить такой вечер на дурацкую обиду. Она обязательно припомнит ему все завтра, послезавтра, послепослезавтра, но только не сегодня… Никогда не припомнит, обреченно поняла она, сжала медвежонка так, что ладони стало больно, и, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, стала смотреть на сцену.

 

– Вот это этюды, да? – восхищалась Ирка, когда они одевались. – Не чета нашим.

Аля, так и не сумевшая сосредоточиться даже на втором действии, не могла поддержать разговор и лишь согласно кивнула. Она охотно верила, что этюды первокурсников «Щуки» рядом не лежали с их доморощенным творчеством, и если Иосиф Петрович хотел продемонстрировать именно это, то своей цели он добился.

Когда они вышли на улицу, было совсем темно. Нет, мама, наверное, точно волнуется, ведь Аля ушла из дома в десять утра, а сейчас почти десять вечера. Телефон у нее не отвечает, и мама может подумать невесть что… Аля снова оглянулась в поисках автомата и, не найдя, успокоила себя: зачем теперь звонить, скоро она сама дома будет.

Они шли по вечернему Арбату. Сейчас они дойдут до метро, и все кончится… Впереди толпился народ, слушавший одну из выступавших на Арбате групп, и они, подойдя поближе, тоже остановились. Кто-то танцевал, бились пустые бутылки, на булыжники мостовой летели горсти монет – словом, было весело.

Але вдруг стало очень неуютно, и она машинально обернулась, ища взглядом Антона. Он стоял рядом и явно чувствовал себя в своей стихии. А она чужая на этом празднике жизни…

Он наклонился к ее уху и тихо спросил:

– Аль, ты домой позвонила?

– Нет… – ошарашенно протянула она.

Откуда он узнал?

Антон вытащил из кармана телефон:

– Звони.

Господи, а она искала автомат и даже не догадалась просто попросить у кого-нибудь телефон! Вечно она все усложняет там, где вопрос не стоит выеденного яйца.

Руки были заняты сумкой, и Аля хотела попросить Антона подержать медвежонка, но потом испугалась, что он не отдаст его обратно, и положила игрушку в карман. Мамин мобильный, как и домашний, оказались заняты. Уж не ее ли разыскивают с собаками?

– Ничего, мне сегодня все можно, – проговорила Аля, возвращая трубку.

Антон лишь улыбнулся в ответ.

– А я сегодня утром с мамой поругалась, – внезапно сказала она.

– По поводу?

– Из-за куртки… – начала Аля, но ее слова заглушила музыка:

– Этот поезд в огне, и нам не на что больше жать,

Этот поезд в огне…

– И нам некуда больше бежать… – услышала она тихий голос Антона.

Але была смутно знакома эта песня, но спрашивать она не решилась, чтобы снова не опозориться.

– Антон, я тебе говорила, что мне сегодня все можно? – проговорила она и тут же обругала себя – сказала пару минут назад!

Он кивнул с легкой полуулыбкой.

– Тогда потанцуем? – выговорила она дрожащим голосом.

Он коротко засмеялся. Повисла напряженная пауза.

– Понимаешь, на Арбате не танцуют.

– Почему?

– Это не принято.

– Почему?..

Он начал терять терпение:

– Ну можешь считать, что мне нельзя… Танцуют, если заказывают песню.

– Пойдем закажем…

Алю толкнул какой-то парень и начал витиевато извиняться. Она несколько раз ответила: «Ничего страшного», – но он все продолжал однообразно просить прощения. Наконец, заметив рядом Антона, он словно обрадовался, что нашел новый объект:

– Извини, брат!

Аля горько усмехнулась – хоть кто-то считает ее его девушкой!

Она уже ничего не чувствовала, навалились усталость и апатия. Группа объявила последнюю песню, и она обрадовалась – наконец-то можно будет уйти. Зазвучали первые аккорды «Yesterday».

– Я не знаю, почему она ушла… – услышала Аля тихий перевод Антона.

Она смотрела ему в глаза – сейчас она отлично видела их сквозь темные очки, – а он грустно улыбался в ответ.

– Наш концерт окончен. Просим всех расходиться, приходите завтра…

Терять Але было нечего, и она снова взяла Антона под руку.

– Я сегодня веду себя ужасно, – пожаловалась она.

– Ну почему же? Может быть, это свобода.

– Свобода! – повторила она. – На один день?

Он ничего не ответил, и она спросила:

– Антон, а можно всегда делать, что захочешь?

– Да… – начал он и запнулся, – но существуют моральные запреты, которые человек считает своим долгом соблюдать…

– А в один прекрасный момент обнаруживается: никаких запретов нет и можно делать, что захочешь, – проговорила Аля и сама удивилась, как будто от ее имени говорил кто-то другой.

Переходя дорогу, они чуть не попали под машину – она ехала, а они шли, и Але было совершенно все равно. Лишь ступив на тротуар, она перевела дыхание и нервно рассмеялась:

– Никогда так не переходила дорогу…

– Боишься машин?

– С тобой – нет.

Его голос сорвался:

– Машины – это слишком ничтожная часть нашей жизни, чтобы обращать на них внимание.

На концерте Аля согрелась, но пока они стояли на Арбате, успела замерзнуть по новой и теперь дрожала от холода.

– Аль, да не мерзни ты, – встряхнул ее Антон.

– Откуда ты знаешь? – смутилась она.

– Ну что же я, ничего не чувствую?

– Может, я не от холода… – совсем смешалась Аля.

– А от чего? – заинтересовался он.

– Все тебе скажи… – еле слышно пробормотала она.

Когда они вошли в метро, Антон спросил:

– Аль, карточка есть?

– Карточка? – она полезла в карман, но он сунул ей в руку карту:

– Держи.

На эскалаторе Надя вдруг во все горло закричала:

– Антон, ты проводишь Алю домой?

Аля чуть не свалилась со ступенек, а Антон послал Наде убийственный взгляд. Не хотела бы Аля, чтобы он когда-нибудь на нее так посмотрел! Но почему она молчит, ведь надо сказать, надо обязательно что-нибудь сказать…

В центре зала они остановились, но Надя не унималась:

– Антон, что ты стоишь?

– Смотрю, как мне ехать, – спокойно ответил он.

– Ты поедешь до Курской, потом до Павелецкой… В общем, с Алей!

Он подошел к ней и тихо сказал:

– Аль, ты не обидишься, если я не поеду тебя провожать? Мне просто сегодня надо…

Она заметила подъезжающий поезд, не дослушав, бросила:

– Пока! – и быстрыми шагами направилась к вагону.

Праздник кончился.

Глава 7

Октябрята – дружные ребята

Следующим утром Аля отыскала свои солнечные очки и положила в сумку. Довольно глупо надевать их в марте, но другие же ходят, и ничего. Медвежонка она по-прежнему таскала в руке, словно боялась, что он куда-нибудь пропадет из кармана.

Аля не чувствовала неловкости из-за вчерашнего дня. Кажется, для Антона не стало сюрпризом ее программное заявление. Поэтому он никак не отреагировал, словно она не в любви ему призналась, а попросила домашку списать… Впрочем, а что она ожидала – он бросится ей на шею с объятиями, поцелуями и криками: «Да-да-да, ты мне тоже ужасно нравишься вот уже целых два дня»?

Не два дня, конечно. Два месяца. Ну да, все началось как раз после каникул. Причем внезапно! Что же случилось? Почему Антон вдруг так щедро одарил ее своими ухаживаниями, а она доверчиво растаяла, как забытое на блюдце мороженое?

До Нового года она не обращала на Антона ровным счетом никакого внимания – ну, болтается в ее команде странноватый оператор. Жаль, после каникул их команды по рекламе расформировали, ведь они проводили столько времени вместе… И все это время она страдала по их режиссеру Ваське, не особенно скрывая свои чувства. Антон тем временем охмурял других девчонок…

Стоп. Ничего подобного Аля припомнить не могла, как ни старалась. Но кого она тогда видела, кроме Васьки? Никаким Антоном она и близко не интересовалась, едва замечая его существование. Видимо, самолюбивого мальчика это задело – самая «не такая, как все» девчонка класса его игнорирует! – и он решил исправить положение. Вот и поехало: сначала концерт на двадцать третье февраля…

«Мне нравится экспериментировать над собой», – всплыли в памяти слова Антона, сказанные на той самой вечеринке. – «И над другими…»

Она – объект нового эксперимента? План сработал на все сто – она даже не дала себе труда задуматься, что это «ж-ж-ж» неспроста, как говаривал Винни-Пух. Радостно клюнула, причем на совершенно пустой крючок. Даже подсекать не пришлось!

Наверное, он не ожидал, что будет так просто. И, добившись моментального успеха, потерял к ней интерес. И она позволит ему наслаждаться победой? Нет уж, насладился вчера, и хватит. Теперь она на эту удочку не попадется… Что-то ее на теме рыбалки конкретно заклинило. Да и хватит уже самокопаться, действовать надо. Нет, наоборот, лучше бездействовать.

Ее решительного настроя хватило ровно до двери в класс – увидев Антона, она поняла, что бездействовать выше ее сил. Может, он приворот на нее сделал?

Аля прошла к парте и только там, почувствовав себя увереннее на своей территории, оглядела класс. Антон о чем-то увлеченно беседовал с Надей, словно и не метал вчера на нее испепеляющие взгляды в ответ на предложение «проводить Алю»… Аля сжала кулак, и медвежонок больно впился в ладонь. Почувствовав ее взгляд, Антон обернулся. Она отвела глаза, вспомнив, что забыла надеть очки, и успев заметить странный значок, приколотый к его куртке.

 

– Ребята из школы искусств в Щербинке снова приглашают вас в гости, – сказал в конце занятия Иосиф Петрович. – Надеюсь, в этот раз будет больше желающих.

Конечно, больше, заволновалась Аля. Если поедет Антон, то она на край света готова, не то что в Щербинку – знать бы еще, где она находится.

– И еще меня попросили передать, что последнего урока у вас не будет, – на прощание заявил Петрович.

Последним уроком была литература, и кто-то язвительно поинтересовался:

– Опять Марина Станиславовна на курсы повышаться отправилась?

– Не имею информации, – сухо заметил препод.

Собирая книги в портфель, Иосиф Петрович вдруг спросил проходившего мимо Антона:

– Вы что, решили поступить в октябрята?

– Ага, – с удовольствием подтвердил тот.

– Вам подходит, – хмыкнул препод.

Аля, незаметно оказавшаяся рядом, не пропустила из этого диалога ни слова и осталась в сильном недоумении.

После ухода Петровича никто не спешил расходиться. Народ рассредоточился по классу, вяло переговариваясь и строя планы.

– Пойдемте гулять! – звонко предложила Надя.

Погода со вчерашнего дня нисколько не улучшилась, поэтому гулять никто желания не выразил.

– Вчера погуляли уже, – мрачно заметил Васька. – Вы только посмотрите на Алю!

Все послушно перевели взгляды на Алю, которая все-таки нацепила темные очки, но она нимало не смутилась. Кажется, она начала понимать, зачем Антон их таскает – за темными стеклами очень удобно прятаться. Впрочем, если бы не очки, и прятаться бы не пришлось…

– Может, в мафию? – предложил Рома.

– В мафию? – встрепенулась Аля.

Мафия – это хорошо, в мафию она согласна!

– Да ну твою мафию, – забраковал Васька и эту идею. – В прошлый раз наигрались до одури.

Так ничего и не придумав, народ стал потихоньку расходиться. Аля для вида покопалась в сумке и, убедившись, что Антон вышел из класса, тоже направилась к выходу. Ушел народ недалеко – на лестнице она увидела Ирку и Антона. Ревновать к подруге она не собиралась, тем более та, завидев ее, поинтересовалась:

– Аль, какие планы?

– А пойдемте ко мне, – неожиданно для себя сказала она. – Я тут живу недалеко…

Она замерла – сейчас Антон скажет, что не может, и все кончится плачем Ирке в жилетку.

– Пойдемте, – отозвался он.

Аля, как будто и не ожидала другого ответа, кивнула. Она так измучилась от переживаний, что ничего не почувствовала.

– Подождите, я сумку возьму, – сказала Ира и вернулась в класс.

Они остались на лестнице вдвоем. Повисла неловкая пауза. Чтобы хоть чем-то ее заполнить, Аля спросила:

– Антон, а о чем Петрович говорил? – и, поймав его недоуменный взгляд, пояснила: – Ну про значок твой? При чем тут октябрята?

– Это октябрятский значок, – снисходительно пояснил Антон и принялся рассказывать: – Октябрята – детская организация для младших школьников в советское время. Они носили вот такие пятиконечные значки с портретом Ленина. А потом октябрят принимали в пионеры.

– Молодец, хорошо историю учил, – похвалила Аля, внимательно прослушав лекцию.

Антон смешался, а она возликовала – наконец-то она его хоть в чем-то уела!

– Только ты-то тут при чем? Первый раз в первый класс?

– Мама вещи старые разбирала и свой значок в шкатулке нашла, – пояснил Антон прежним самоуверенным тоном. – Я смотрю: клевый такой, ну и взял поносить. Она еще рассказала, у них всякие прикольные девизы были, типа: «Октябрята – дружные ребята», «Только тех, кто любит труд, октябрятами зовут»…

– Да, – невозмутимо кивнула Аля и констатировала: – Петрович прав.

Снова повисла пауза, а потом Антон обескураженно спросил:

– Аль, а в чем Петрович прав?

– Да прав он, – не расслышав, подтвердила она.

– Нет, ну а в чем прав? – не отставал он.

Аля смущенно хихикнула, думая, как бы необидно объяснить, что он ведет себя как избалованный ребенок: получил одну игрушку, и она тут же стала ему не нужна, захотелось новую. Странно, что это просек Петрович, но, видимо, он со своим нехилым актерским опытом уже видит людей насквозь.

Молчание затянулось, но положение спасла вышедшая из класса Ира.

– Ой, вы знаете, я с вами не смогу, – озабоченно заявила она, уставившись в экран телефона. – Мама написала, чтобы я срочно домой ехала и с братом посидела.

– Подожди… – растерялась Аля.

– В другой раз как-нибудь, – пожала плечами подружка.

Она не подмигивала, хитро не улыбалась, не посылала ей заговорщицких взглядов, но Аля все поняла и грустно усмехнулась: на какие ухищрения приходится идти!

– Так что? – переспросил Антон.

– Идем, – вздохнула Аля.

Она не чувствовала никакой радости, добившись цели слишком легко, притом с неожиданной посторонней помощью. Теперь ей казалось, что ничего сверхъестественного не произошло. Ну идет Антон к ней в гости, подумаешь!

 

На улице оказалось не так уж и холодно. Могли бы и погулять, машинально отметила про себя Аля. А вслух сказала:

– Ты не возьмешь мою сумку?

Антон послушно постарался привесить ее на плечо, но не удержал и уронил.

– Так я и знала, – грустно проговорила она, наблюдая, как он поднимает сумку и отряхивает от пыли – к счастью, снег на тротуаре уже убрали, и было сухо.

– Переноской кирпичей подрабатываешь? – вяло огрызнулся он.

– Это Библия, – с достоинством отозвалась Аля.

– Что? – изумился Антон.

– По литре задавали, – снисходительно пояснила она. – Не слышал?

– Э-э-э… Ну, слышал… А разве надо с собой приносить?

– Надо, – подтвердила Аля.

– Видишь, какой я молодец, – расплылся в улыбке Антон. – Чувствовал, что литературы сегодня не будет!

– Да уж, ты молодец, – протянула Аля и испугалась: не примет ли он это за намек?

Вспоминать вчерашний день совершенно не хотелось, гораздо проще сделать вид, что ничего не было сказано и сделано. Похоже, Антон придерживался того же мнения, и разговаривали они без неловкости и недомолвок.

– А у тебя дома есть кто? – поинтересовался он, когда они зашли в подъезд.

– Мама, – с удовольствием ответила Аля.

Если он на что-то рассчитывал – на поцелуйчики там какие-нибудь, – то извините. Облом-с.

Она тут же одернула себя: какие поцелуйчики, ведь он даже не ответил, когда она сказала, что он ей нравится! Аля вдруг особенно отчетливо ощутила себя подопытным кроликом. Зачем он вообще согласился пойти к ней – для продолжения эксперимента? Ну уж нет, больше она не позволит…

Двери лифта закрылись, но он остался стоять на месте.

– Сломался? – занервничала Аля.

Не хватало только застрять! Вот тебе и «есть кто дома»…

– Нет, – хмыкнул Антон. – Просто ты на кнопку не нажала, а я не знаю, какой этаж.

Нет, положительно пора спускаться на землю, иначе перспектива забыть где-нибудь голову, регулярно озвучиваемая бабушкой, имеет все шансы стать реальностью!

Скрывая смущение, Аля нажала на кнопку с цифрами «16».

– Высоко, – присвистнул Антон.

И далеко, мысленно добавила Аля. Подъем на предпоследний этаж и правда занимал много времени, что было особенно заметно, когда в лифте встречался кто-то из соседей. Разговаривать с малознакомыми людьми Аля не любила, поэтому повисало неловкое – по крайней мере, так ей казалось – молчание, и она начинала рыться в сумке, доставать ключи, расстегивать куртку, чтобы как-то избавиться от этого тягостного ощущения. Она сознавала, что страдает этими глюками в одиночестве, остальным плевать, но ничего не могла с собой поделать.

Вот и сейчас Аля испытывала сходное чувство. Она стесняется Антона? Нет, просто вдруг пропали все темы разговоров, и он тоже не спешил завязать светскую беседу.

Антон взял ее за плечи и наклонился к лицу, но Аля опустила голову и отстранилась, не успев ничего сообразить. Когда же до нее дошло, она обрадовалась: правильно сделала, не хватало еще пошлых поцелуев в лифте! Антон, видимо, тоже все понял – еле заметно усмехнулся и сделал вид, что ничего не произошло.

Глава 8

Воспитанники папы Карло

Поездка в Щербинку вновь была назначена на субботу, и на этот раз Аля даже не подумала отказываться, тем более в отличие от прошлого раза погода располагала к прогулкам – апрель выдался необыкновенно теплым, днем температура поднималась чуть ли не до двадцати градусов. Деревья, обычно только к майским праздникам начинавшие покрываться зеленым пушком, уже стояли с листочками, а на клумбах вовсю цвели тюльпаны и нарциссы.

– Мам, а у тебя случайно не сохранился октябрятский значок? – вспомнила Аля перед выходом из дома.

– Да вроде где-то валяется, – усмехнулась мама. – А зачем тебе?

– У нас флеш-моб, – на ходу сочинила она. – Акция такая. Все спрашивают у родителей октябрятские значки и приходят с ними в колледж.

– Я, конечно, могу поискать, но не гарантирую, – с сомнением сказала мама. – Прямо сейчас, боюсь, не найду.

– Да не надо, я пошутила, – вздохнула Аля и пробормотала: – Хватит с меня одного октябренка.

Мама внимательно посмотрела на нее, но от комментариев воздержалась. Она в самом деле была дома, когда они заявились с Антоном, поэтому наверняка догадалась, о каком октябренке идет речь.

 

Встретиться договорились в центре зала метро «Царицыно» – дальше надо было ехать на электричке. Аля ожидала увидеть толпу знакомого народа, но около колонны стояли лишь Васька с Надей.

– Больше никого? – с надеждой спросила она, поздоровавшись.

Может, Антон куда-нибудь отошел, водички там купить или еще чего-нибудь…

– Как видишь, – развел руками Васька и посмотрел на часы. – Вообще пора, а то опоздаем. Можем в перерыв электричек попасть.

– Подождите, – испугалась Аля. – Может…

– Что может? – пристально посмотрел на нее Васька.

«Еще кто-то придет», – хотела ответить Аля, но сразу стало бы понятно, кого именно она ждет, поэтому она просто сказала:

– Ничего.

Все и так давно понятно, зачем лишний раз позориться. Без Антона поездка стремительно теряла смысл, хоть разворачивайся и возвращайся.

Они проехали пять остановок в полупустой электричке и оказались в тихом подмосковном городке. Школу искусств нашли быстро – от станции до нее было несколько минут пешком. Войдя в скромное двухэтажное здание, они замешкались на пороге, но к ним уже спешил смешной человечек с растрепанными седыми кудрями, удивительно похожий на папу Карло.

– Вы из киноколледжа? Очень приятно, проходите, Иосиф Петрович о вас рассказывал! Я директор школы…

Он представился, но Аля тут же забыла его имя и отчество, запомнив директора как «папу Карло».

– Проходите в зал, – тем временем продолжал он, – ребята там для вас угощение приготовили и концерт.

Угощение и концерт? Аля думала, они просто познакомятся с учениками и посмотрят их работы, а тут все серьезно. И правда, дураки они – в первый раз не поехали, не подумав, что народ ждал и готовился. Но ничего, главное – вовремя исправиться.

Зал оказался обычным классом со сдвинутыми к стенам партами. Папа Карло усадил их за стол, где стояли чайник, чашки, вазочки с печеньем и конфетами, фрукты.

– Мы как арабские шейхи, – усмехнулся Васька. – Будем есть, а перед нами артисты выступать.

Они и правда чувствовали себя неловко, будто какая-нибудь приемная комиссия.

За дверью послышался шум, она распахнулась, и на пороге появился… Антон в окружении незнакомых девчонок. Болтая и смеясь, они вошли в класс. Девчонки ускользнули за ширму, видимо, готовиться к выступлению, а Антон начал прикручивать к штативу видеокамеру.

Аля онемела от неожиданности, а Надя не растерялась и позвала громким шепотом:

– Антон!

Он обернулся и удивленно посмотрел на них:

– Вы как здесь оказались?

– Нас вообще-то всех пригласили… – начала Надя, но Аля не выдержала и перебила:

– А ты как здесь оказался?

– Я здесь часто бываю, – пожал плечами Антон. – Снимаю выступления, ну и ребятам помогаю.

– Что же ты…

«Ничего не сказал», – хотела спросить Аля, но он прервал ее:

– Сейчас выступление начнется, а мне еще камеру настроить надо.

Он возился со штативом, Васька с Надей наливали себе чай, а Аля сидела словно в ступоре. Как же так? Что он забыл в этой Щербинке? Зачем сюда ездит?

– А строит из себя! – против воли вырвалось у нее.

– Да нет, просто собирается снимать, – пожал плечами Вася.

К Антону подбежала девчонка и стала что-то горячо шептать ему на ухо.

Аля чуть не свалилась со стула, разглядывая незнакомку, а Надя заметила:

– Антон, похоже, стал любимцем публики.

– Это его проблемы, – невозмутимо отозвался Васька, а Аля, кажется, начала понимать, что Антон забыл в Щербинке.

– Вась, – тихо позвала она. – Хорошо бы на электричку опоздать…

– Элементарно, – нисколько не удивился тот.

Антон подошел к ним и заговорщицким тоном сказал:

– Обратите внимание на этюд Кати и Димы. Это шокирует!

– Кто такая Катя? – не удержалась Аля.

– Сейчас ко мне подходила, – пояснил Антон и вернулся к камере.

Концерт тем временем начался. Полненькая девушка со скрученными в старушечий пучок волосами спела романс низким грудным голосом. Слушать ее почему-то было неловко, а уж когда дело дошло до строки: «Сквозь ажурные перила ножку дивную продень», – Аля с трудом сдержала смешок. Васька с Надей тоже низко склонились к столу, явно скрывая улыбки.

Потом ребята играли на пианино, танцевали и даже спели хором знаменитое «О, фортуна» из кантаты «Кармина Бурана» [ ? ] «Кармина Бурана» – сценическое вокальное произведение немецкого композитора Карла Орфа, написанное на основе сборника средневековой поэзии.. Аля с нетерпением ждала, когда же дело наконец дойдет до разрекламированного Антоном шокирующего этюда, но его, как хит сезона, поставили последним номером.

Этюд оказался сценой из пьесы Александра Вампилова «Прощание в июне». Парень Дима играл студента Колосова, которого выгнали из института, и он по этому поводу устроился работать сторожем в саду, а Катя – его девушку Таню, дочку ректора. Ректор угрожал не дать Колосову закончить институт, если тот не бросит Таню, и студент никак не мог сделать трудный выбор. Разыгрывалась сцена в саду, куда Таня прибежала на свидание к Колосову: он вышел босой и растрепанный, а она навела на него снятую с гвоздя винтовку. Сначала герои вели полный иносказаний разговор о своих отношениях, а закончилось все откровенным поцелуем в губы.

Аля недоумевала. И что, по мнению Антона, здесь должно было потрясти их до глубины души?

Щелкнув крышечкой объектива, Антон соизволил подойти к ним:

– Ну как?

Он светился от гордости, будто сам сыграл в этюде, а не просто снял его на камеру.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.