Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Сопли замерзают на ветру





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Наконец федералы пришли. «Топ-книга» нашла помещение в городе с двумя Ы, а «Топ-книга» – это была орда, это была тьма, это была катастрофа.

Это была крупнейшая в стране книжная компания. Основатель «Топ-книги» Георгий Лямин начал торговать книгами, когда Федор был еще школьником. Когда Федор ездил осенью на крупнейшую в стране книжную выставку, он даже сфотографировался с Ляминым. Для Федора сфотографироваться с Ляминым было все равно что для начинающего режиссера сфотографироваться с Тарантино.

«Топ-книга» поставляла литературу другим книжным магазинам по всей стране, развивала несколько собственных книжных сетей во всех крупнейших городах, работала за рубежом. Что мог Федор Овчинников выставить против этой машины?

 

В декабре 2007 года оборот компании «Сила ума» превысил 2,5 миллиона рублей: прирост к декабрю 2006 года составил более 500 %. Мы закончили 2007 год лидерами книжного рынка Республики Коми.

БЛОГ ФЕДОРА

 

Со своими четырьмя магазинами он был пушинкой, лежащей на рельсах магистральной железной дороги. И теперь на него на всех парах летел товарняк.

Как это всегда и случается, беда пришла в самый неподходящий момент.

Первые слухи о грядущем пришествии федералов в город с двумя Ы появились еще в начале лета, когда Федору казалось, что он сможет вырвать победу у любого, кто попытается покуситься на его успех. Тогда у него только появились влиятельные партнеры, он был полон надежд и наполеоновских планов.

Оказалось, что предпринимателю нужно совсем немного времени, чтобы оказаться на острове Эльба.

После рождественских праздников Федор решил подвести итоги своей работы за год. Ну и выяснил вдруг, что рентабельность его бизнеса болтается между тремя и четырьмя процентами. А когда Федор начал бизнес, рентабельность была тридцать пять процентов.

Тридцать пять и три. Курам на смех. Федор не мог в это поверить. Онто считал себя крутым ритейлером.

Он и правда был крут. Разве не крут человек, который владеет сетью из четырех магазинов, руководит более чем двумя десятками людей, работает в трех городах, развивает два бренда плюс торгует книжками оптом и, помимо прочего, создает сеть по продаже прессы (ее Федор придумал еще в Воркуте и начал воплощать в жизнь, едва вернувшись в Сыктывкар)? Разве не крут человек, который владеет компанией, месячный оборот которой превышает полтора миллиона рублей? Он больше не был начинающим чудаковатым предпринимателем с одним крошечным магазинчиком на шестом этаже торгового центра.

Но, несмотря на крутой размах, бизнес приносил Федору сорок – шестьдесят тысяч рублей чистых денег, которые еще надо было пополам разделить с партнерами. То есть вся эта махина приносила столько, сколько он мог заработать, трудясь рядовым наемным менеджером, но не отвечая при этом ни за что, потому что наемный менеджер, в отличие от собственника, никогда ни за что не отвечает.

 

То, что ты не разорился в первый же год, заставило серьезно задуматься. Как результат – уволился с работы.

КОММЕНТАРИЙ В БЛОГЕ ФЕДОРА

 

А Федор ведь отдавал этому бизнесу все: все силы, все мысли, все деньги и все время, которое у него было, и даже то, которого у него не было. Он бесстыдно выкрадывал его у бессонных ночей, друзей и семьи. Иными словами, он жертвовал этому бизнесу всю свою жизнь. Результат был несопоставим. Это его убило.

Федор, конечно, не писал обо всем этом в своем блоге. Он вообще с каждым месяцем делал посты все реже и реже. Иногда главная страница не обновлялась по несколько недель, а читатели оставляли под последним постом тревожные комментарии. Что случилось с молодым инновационным предпринимателем, который хотел честно и последовательно описывать каждый шаг?

А молодой инновационный предприниматель начал осознавать, что честность и последовательность мало совместимы с реальным бизнесом, и не только потому, что реальный бизнес обычно не оставляет сил и времени на литературное творчество. Просто честность и последовательность могут бизнес уничтожить.

Что бы случилось, если б Федор написал про все свои разочарования? Почти тридцать его подчиненных от уборщицы до директора стали бы подыскивать другую работу. Поставщики перестали бы отгружать книги в кредит. Партнеры сочли бы хлюпиком и попытались вытащить деньги из бизнеса. То есть все эти люди перестали бы сотрудничать с Федором, опасаясь, что компания с трехпроцентной рентабельностью разорится, потому как для компании иметь рентабельность три процента – все равно что для человека иметь пульс тридцать ударов в минуту и жить под угрозой остановки сердца.

 

Недавно прочитал, что Полонский с партнером в первые годы работы поставили для себя цель: заработать миллион. Поймал себя на мысли, что я никогда подобных целей не ставил. Может быть, это плохо. Может быть, и хорошо.

БЛОГ ФЕДОРА

 

О том, что на самом деле происходило в бизнесе и в голове, Федор смог рассказать в блоге только спустя почти два года, когда все уже было позади. Как будто если ты рассказываешь о своих разочарованиях и переживаниях спустя два года, то не можешь уже выглядеть хлюпиком.

«Надо мной постоянно висела одна и та же тяжелая мысль, – вспоминал Федор. – Что случилось с бизнесом? Что я неправильно сделал?.. Я думал, что все красиво и просто. Надо правильно открывать магазины. Правильно позиционироваться. Находить лучшие помещения. Договариваться с поставщиками и клиентами. Делегировать полномочия и давать инициативу. Воплощать мечту. И будет прибыль. Но я ошибался».

Он перестал нормально спать, ночи превратились в кошмары. Может быть, думал Федор, он поступил опрометчиво, сунувшись в дело без денег, без знаний, без связей и без команды людей, на которых он мог положиться? Может быть, думал он, лучше было поехать в Москву, устроиться менеджером в большую компанию, набраться опыта и только потом приниматься за свое дело? Может быть, продать долю влиятельным, но чуждым духом инвесторам было роковой ошибкой? Может быть, весь этот год он все делал не так и вел компанию к банкротству, которое обесценит до финансового и метафизического нуля все жертвы, которые он уже принес этому жестокому божеству? Может быть, дело не в ошибках, а в том, что он допустил один, но роковой, катастрофический просчет – выбрал неправильную точку приложения усилий? Может быть, надо было думать о том, что действительно нужно людям в городе с двумя Ы, а не о том, что нравится ему самому? Может быть, не случайно в городе с двумя Ы не было хороших книжных магазинов – просто потому, что они тут были никому не нужны? Может быть, на свете и правда есть вещи, которые нельзя изменить?

Эти бесконечные «может быть» множились в голове Федора, громоздились, как в куча-мала, одно на другое, скатывались вниз, карабкались вверх, толкались локтями, огрызались, кусались, визжали и норовили выбраться на подушку, просыпаться на пол, чтобы добраться до детской кроватки, в которой спала Лиза, до холодильника, где ждал своего часа Люсин суп, прорваться на площадку, сорвав со стены график дежурств по уборке лестницы, вывалиться на улицу, опрокинуть машину мэра, припаркованную у элитной новостройки, поставленной по соседству с гнилой хрущевкой Федора (потому что в этой Федоровой стране все элитное всегда вырастает посреди гнили и грязи), и, вывалившись на улицу, затопить Коммунистическую улицу, а потом улицу Ленина, и улицу Красных Партизан, и Карла Маркса, Клары Цеткин, Чкалова, Крупской, Орджоникидзе, а потом весь этот город, пережидающий свою жизнь в холоде и одиночестве в тени коммунистических призраков, до последних закоулков.

Кошмар уходил только под утро, отдавая истерзанного Федора на поруки тревожным сновидениям. Но при свете дня неприглядная реальность никуда не исчезала. Наоборот. Ведь каждый день, когда Федор уходил на работу, он ставил перед собой цель докопаться до сути проблемы. И каждый день перед Федором все яснее и отчетливее являлась картина катастрофы.

Склад был затарен товаром, но в магазинах этот товар почему-то отсутствовал.

Быстро налаженная в конце лета система логистики к зиме уже просто не справлялась с приемкой и отгрузкой.

В магазинах появились «выбитые зубы», как называл Федор позорные пустоты на полках. А те книги, что все же стояли, просто были никому не нужны.

Менеджеры, которые заказывали новые книги, делали это бездумно, работали без плана и понятной системы.

Учет велся из рук вон плохо, база данных о книгах не соответствовала реальности.

Многие товары при сканировании не проходили по штрих-коду, потому что были заведены в базе или внесены в компьютер ошибочно. И в результате посетители просто не могли приобрести выбранную книгу, что подрезало и без того маленькие продажи.

Деньги выплачивались поставщикам бездумно: мелкий и не самый важный партнер получал платеж на второй неделе, а крупный ключевой издатель ждал своих денег по дватри месяца.

В результате в государственном «Доме книги», который Федор обзывал прежде «совковым магазином», уже имелись новинки, которых еще не было в модных и современных магазинах «Книга за книгой».

Ничего более позорного и унизительного представить было нельзя.

 

Я делегировал полномочия и понадеялся на наемного менеджера. Но долги стали моей проблемой.

БЛОГ ФЕДОРА

 

Федор понял, что увлекся открытием магазинов вместо того, чтобы совершенствовать старые. Мотался в чужие города, а не осваивал при этом свой. Набирал новых сотрудников, не обучив прежних. И за мечтами о будущем он попросту упустил настоящее.

Без контроля дела в компании шли все хуже и хуже. Оказалось, что положиться практически ни на кого нельзя. И Федор очень ошибался, когда делегировал полномочия и давал инициативу.

Разбираясь в цифрах, он вскоре увидел реальную картину своего бизнеса и узрел, что стоит на краю кассового разрыва, столь же величественного и столь же огромного, как и Гранд-Каньон в Соединенных Штатах Америки.

Для человека, никогда не владевшего бизнесом, может показаться странным, что бизнесмену приходится тратить силы и время только для того, чтобы понять, прибыльна его компания или нет. Однако это и правда непросто, особенно если речь идет о торговом предприятии.

У торгового предприятия есть деньги на счетах и деньги, вложенные в товар. Кроме того, имеются компании, которые должны предприятию, и компании, которым должно предприятие. Причем в книжном бизнесе кредиторов могут быть десятки и сотни, и у каждого свои условия, своя отсрочка платежа. Чтобы понять, кто кому должен и сколько на самом деле приносит бизнес, зачастую нужно время и немало труда.

Как и в первый раз, Федору снова нечем было расплачиваться с издателями, потому что отcрочка платежей уже закончилась, а книги еще не продались. Отличие первого кассового разрыва от второго заключалось в том, что первый разрыв случился потому, что Федор просто не знал, как работать с отсрочкой. А теперь он прекрасно знал, как надо работать. Но просто не мог организовать работу как надо.

Федора прошибал холодный ужас. Он не понимал, за что ему схватиться. Он пытался хвататься за все сразу, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией.

Тогда Федору впервые пришла в голову мысль о том, что быть наемным менеджером не так-то уж и плохо на самом деле. Если надоело, замучило, завалило, всегда можно уволиться, оставив других расхлебывать неприятную баланду из мелких, но жгучих неудач и роковых ошибок. Из чужой фирмы всегда можно сбежать, из своей никуда не убежишь.

Так он понял, что в реальной жизни за свободу всегда приходится расплачиваться несвободой… И спасло его только то, что он вспомнил, как студентом и археологом первый раз ходил в горы.

Впечатления о том походе сохранились в зеленой записной книжке с золотой надписью «Туристическое агентство «Вива»» на обложке, в которой он вел первый свой «блог». Поначалу Федор использовал эту книжку для конспектов институтских лекций и писал про Китайско-японскую войну и Дэн Сяопина. Потом превратил ее в место для записи важных мыслей. На странице ЭЮЯ телефонной книжки двадцатилетний студент написал: «Красота порочна, продажна, убивает». А потом взял книжку в свою первую археологическую экспедицию в горы и стал вести в ней дневник.

Первую запись археологического «блога» Федор сделал в горном городе Судострой на Приполярном Урале. Запись датировалась вторым июля 2002 года.

«Приехали. Будем жить в доме местных вместе с буровиками, – написал начинающий археолог Федор Овчинников в записной книжке туристического агентства «Вива». – Татьяна Алексеевна моет стол бактерицидным мылом».

В экспедицию Федор пошел вместе с предпринимателем из Петербурга, который в прошлом был археологом и пляжному турецко-египетскому туризму предпочитал экстремальные научные путешествия.

Этот предприниматель позвонил в институт, где учился Федор, и спросил, кто там есть молодой и смелый, чтобы пойти с ним в горы. В институте позвали Федора: тут псих один зовет с собой в горы, помогает со снаряжением и транспортом. Пойдешь?

Федор как раз заканчивал обучение. Чтобы начать настоящую археологическую карьеру, требовалось получить археологические листы – сначала на право разведки, потом на разведку с небольшими раскопками, а потом уже на раскопки.

Хоть эта экспедиция и направлялась в область, которая лежала вне научных интересов Федора Овчинникова, она зато позволяла пройти первый этап. И он пошел в горы с психом, которого даже не видел никогда в жизни.

От Судостроя до верховий реки Кожим бывший археолог и будущий археолог добрались на самосвале «Урал», на котором рабочие возят кварц из штолен. Водитель высадил их у перевала. За всю дорогу он не сказал ни слова. Уехал не попрощавшись. Это был последний человек, которого они встретили на этой стороне гор.

Началось долгое восхождение, которое скоро превратилось в самый страшный кошмар в недолгой жизни Федора Овчинникова.

В горах рюкзаки стали почему-то сильно тяжелее, чем дома: Федор едва мог переставлять ноги под тяжестью палатки, снаряжения, вещей и еды. Он даже боялся подумать о том, сколько им нужно пройти, потому что едва смог дотянуть до первого привала. А тут еще погода стала портиться. Поднялся такой ветер, что порывы сбивали с ног. Пошел град. Температура упала ниже нуля. Началась пурга. Когда Федор следующим утром проснулся в палатке, он не чувствовал ног от холода. Развести огонь не удалось. Вместо каши археологи поели сгущенки, которая прибавляла энергии, но оставляла желудок пустым.

За ночь пурга только усилилась. Непогода могла закончиться к вечеру, а могла длиться несколько дней. Федор стал всерьез сомневаться, что они выберутся из бури живыми. Нельзя было даже думать о том, чтобы идти против ветра и снега с неподъемными рюкзаками. Товарищи по несчастью разбили груз на две части и стали протаскивать его через пургу в две ходки, утроив таким образом расстояние, которое нужно было пройти.

«Ботинки превратились в лед, сопли замерзали на ветру», – вспоминал потом Федор в записной книжке туристического агентства «Вива».

Но они настойчиво перли сквозь пургу. Не только потому, что были упрямые. Не только потому, что очень хотелось дойти до цели. Но и потому, что у них не было выбора: поворачивать назад представлялось делом совершенно безнадежным и бесполезным.

Немногословный водитель уже угнал свой «Урал» за десятки километров. Надеяться дождаться другую машину в этих суровых краях – все равно что ловить попутку на заброшенном ядерном полигоне. Путь домой лежал только вперед, через перевал к реке, по которой можно сплавиться на лодке вниз по течению – к деревням и спасительному теплу.

То есть чтобы вернуться назад, надо было идти вперед.

Когда Федор превратился из начинающего археолога в начинающего предпринимателя, он вспомнил эту свою первую экспедицию, потому что спустя год после основания собственного дела он перед лицом банкротства оказался в точно такой же ситуации.

Со стороны жизнь Федора Овчинникова выглядела вполне тривиально. Как и все, он просыпался в своей кровати, завтракал с родными на тесной кухоньке, садился в машину, ехал в гипсокартоновый офис, раскрывал ноутбук и погружался в удивительный мир документов Microsoft Office или Google Docs.

Но в действительности он не просто ходил на работу, а медленно, но упорно поднимался на гору продаж. Тащил через перевал неподъемную ношу кредитов и обязательств. Пробивался через пургу неудач. Утопал по колено в собственных ошибках. И вместо каши питался сладкой сгущенкой из мечтаний и обещаний лучшей жизни, которая придавала энергии, но оставляла желудок пустым.

И так же, как тогда на перевале, отчетливо осознавал, что нет у него пути назад.

Впрочем, не в этом ли заключался секрет создания по-настоящему великих компаний? Ведь, может быть, они появлялись на свет не потому, что их создатели имели несгибаемый характер и могли преодолеть любые трудности, а потому, что у них просто не было другого выхода.

А может быть, потому, что беда, к счастью, никогда не приходит одна.

 

Что мы видели? Истории молниеносных взлетов – от Абрамовича с Дерипаской до местных олигархов. Я понимал, что так нельзя, это не мой путь, но психологически был в этой ловушке.

БЛОГ ФЕДОРА

 

Из оцепенения Федора вывела новая проблема. Как будто всех прочих было недостаточно. Именно в этот драматичный момент биографии молодого инновационного предпринимателя Федора Овчинникова в город с двумя Ы и пришли федералы.

С появлением федералов у Федора появился конкретный, зримый враг.

До того как он узнал о пришествии «Топ-книги», единственным настоящим врагом Федора был он сам, со всеми своими ошибками, несовершенствами и сомнениями. Теперь же появился противник, а вместе с ним и понятная, близкая, реальная цель – не пустить этого противника на свою территорию. Это было именно то, что могло вернуть Федора к жизни.

«Переключение происходит так, – вспоминал он потом в дневнике. – Просыпаешься утром, а в голове уже горит новая лампочка, которая заставляет двигаться с новой целью. С новым смыслом».

Федор признался себе, что хоть и считал себя предпринимателем новой эпохи, подсознательно все же рассчитывал на быстрый успех, какого достигали коммерсанты предыдущего поколения.

Федор убедил себя, что десять лет назад в его стране был не капитализм, а аномалия переходного периода, а капитализм – это когда долго, это когда с потом и болью, это когда упорно трудишься, часто не получая ничего взамен, как Сэм Уолтон семь лет трудился, прежде чем открыть второй магазин.

Федор решил, что должен нацелиться на долгий путь. Он будет еще больше трудиться и станет биться за каждый процент рентабельности. Он разработает новый план.

 

Цель на 2008 год – агрессивный рост с жестким контролем издержек и борьбой за эффективность. Развитие одновременно и вглубь, и вширь.

БЛОГ ФЕДОРА

 

Он распутает каждый бизнес-процесс в своей компании, исправит все ошибки и твердой рукой введет строгие процедуры, которые позволят поднять эффективность каждого действия каждого сотрудника его фирмы. Он сократит издержки и откроет еще больше магазинов – это позволит получить лучшие цены от поставщиков, снизить долю расходов на офис и менеджеров и повысить таким образом прибыль. Он добьется успеха не за год, но, может быть, за два, или три, или десять.

И для начала он просто-напросто не позволит «Топ-книге» открыть свой магазин в городе с двумя Ы.

Несмотря на то что компания в целом находилась на грани рентабельности, а в начале года и вовсе сползала в пропасть кассового разрыва, Федор решил перекупить место, которое выбрала «Топ-книга», и открыть там свою «Книгу за книгу».

Чтобы открыть новый магазин, нужно много книг. В принципе, наполнить новый магазин книгами было не так сложно, если приобрести их у издателей в рассрочку. Но тогда спустя пару месяцев компания снова оказалась бы на дне Гранд-Каньона. И Федор отправился к депутату Васе, рассказал про приход федералов. Васе тоже не понравился приход крупнейшей книжной компании страны в их город. И он Федора поддержал, пообещав, что спустя два месяца закроет долги перед поставщиками за книги в новом магазине, выдав Федору новый заем.

Меньшая часть проблемы была решена. Большая часть проблемы заключалась в том, чтобы убедить арендодателя отдать помещение «Книге за книгой», когда он уже практически договорился с «Топ-книгой» и готов был подписывать договор.

И тут с противником своим Федор Овчинников мог бороться только так, как с незапамятных времен борются слабые против сильных. Устраивать диверсии. Жульничать. Нападать исподтишка. Федор был готов и не на такое, лишь бы не дать федералам разрушить свой бизнес. Для них это очередной магазин, еще одна строчка в большой истории их империи. А Федору казалось, что на этих квадратных метрах решится вопрос всей его жизни.

В результате какого-то фантастического зигзага судьбы «Топ‑книга» открывала первый магазин в республике ни много ни мало в «Городе мастеров», где когда-то работал Федор и где, по сути, к нему пришла решимость начать свое собственное дело.

Хозяин «Города мастеров» Иван Дегтярев слишком эмоционально относился к своему бизнесу, поэтому редко кому удавалось уволиться из его компании и сохранить с ним хорошие отношения. Федор Овчинников оказался редким исключением из этого правила. Этим он и собирался воспользоваться.

Федор позвонил Ивану Владимировичу и попросил о встрече. Когда он приехал в «Город мастеров», менеджер «Топ-книги» обмерял рулеткой помещение своего будущего магазина.

Они давно не встречались, Федор и Дегтярев, подчиненный и начальник, ученик и наставник. Превратившись из «менеджера среднего звена» в инновационного предпринимателя, Федор уже иначе смотрел на своего бывшего кумира. Он уже понимал, что хитрый буржуй Дегтярев на самом деле не так уж и хитер. Скорее безрассуден и импульсивен, хотя, конечно, смел и удачлив. Пусть его «Город мастеров» выглядел внушительно, но на самом деле по сути он не сильно отличался от любого другого провинциального магазина, в котором регулярный менеджмент легко уживается с хаосом, а порядок с абсурдом.

После открытия дела в «Городе мастеров» шли не лучшим образом. Поэтому Дегтярев пригласил управлять магазином турка, который до этого работал в большой федеральной сети «Рамстор». И турок оправдал зарплату, которую пришлось ему предложить, чтобы затащить так далеко на Русский Север. Он поувольнял людей, перекроил магазин и сделал его прибыльным. Он имел репутацию жесткого переговорщика, который не шел на компромиссы. Он вполне подтвердил ее, когда Федор попытался заговорить с ним о том, чтобы перекупить помещение у «Топ-книги». Предпочесть крупному федеральному игроку с огромным опытом работы какого-то местного энтузиаста, который занимается книжками без году неделю? Да ты, Федор, сбрендил.

Поэтому Федору и пришлось напроситься на встречу с Дегтяревым. Иван Владимирович, чтобы сохранить объективность, позвал на встречу и турка. И Федору нужно было убедить своего бывшего босса не сотрудничать с «Топ-книгой» и заставить расторгнуть уже подписанный договор в присутствии враждебно настроенного директора.

Это были самые сложные переговоры в его жизни.

Готовясь к ним, он убедил себя в том, что в этом противостоянии с «Топ-книгой» решается судьба всего бизнеса. Поэтому от исхода разговора зависела не только участь одного его магазина, но и всего начинания.

Оказавшись у Дегтярева в кабинете, Федор, конечно, не стал говорить, что Иван Владимирович должен отдать помещение только из-за земляческой солидарности и симпатии к владельцу «Книги за книгой». Это было бы по меньшей мере глупо. Поэтому Федор заранее продумал систему логических аргументов. В своем положении начинающего предпринимателя он постарался найти преимущества, которых не было у огромной многоопытной «Топ-книги».

Федор говорил, что в городе с двумя Ы «Топ-книгу» никто не знает – зато горожане знают «Книгу за книгой». Если у них сеть, то и у Федора сеть – пусть всего из четырех магазинов, зато в республике ее уже любят. Кроме того, убеждал Федор, у большого бизнеса есть не только сильные стороны, но и слабые. У них лучше закупочные цены у издателей, зато в силу размера и больше издержек. И кто на самом деле эффективнее, еще большой вопрос. Наконец, главным аргументом являлось то, что для «Топ-книги» этот магазин будет одним из сотен других. А для Федора это всего лишь пятый магазин, и его успех не только дело чести, но и вопрос выживания. Поэтому он сделает все, чтобы его раскрутить.

Федор говорил это и сам понимал, что не может быть на самом деле никаких реальных аргументов, почему это нужно предпочесть маленький начинающий бизнес большому федеральному игроку. Но в то же самое время он неожиданно понял, что после того, как он нашел в себе силы прийти сюда, сесть напротив этих двух немолодых людей и попытаться добиться своего, ни отказ, ни согласие на самом деле уже ничего не будут значить в его судьбе. Потому что он все равно прорвется, какое бы решение сейчас ни принял Дегтярев.

Потому что рентабельность, кассовые разрывы и выручка не имеют для бизнеса никакого значения, а имеют значение воля и сила духа.

Потому что, когда стоишь лицом к буре, сопли замерзают на ветру.

 

Глава 9

Капитан Дегтярев

 

Записная книжка автора

25 апреля 2010 года

 

У Ивана Владимировича Дегтярева была мечта.

Эта мечта появилась у него совершенно случайно и, по правде говоря, была довольно банальна, к тому же стоила миллион. Причем даже не миллион долларов, а миллион евро.

Но Иван Владимирович ничего не мог с собой поделать.

Он мечтал купить яхту.

Вообще-то у Ивана Владимировича уже была яхта, на которой он ходил по российским рекам и водохранилищам. Но эта яхта была для него словно старая сварливая жена, а тут он влюбился в молодую красивую женщину. Увидел на фотографии в журнале – и влюбился.

Иван Владимирович подолгу смотрел на картинку, словно герой фильма «Роман с камнем», который таскал с собой затертый снимок яхты. Как известно каждому человеку, родившемуся в Советском Союзе, в конце этой старой американской кинокартины герой, пережив множество приключений, исполнил мечту и яхту купил. Хотя в начале фильма не имел ничего, кроме обреза и мачете.

У Ивана Владимировича не было ни обреза, ни мачете.

Однако, стоя на пронизывающем северном ветру, Иван Владимирович нередко воображал вдруг посреди бела дня, что стоит на мостике. А ложась спать, представлял себе, что засыпает в каюте. Когда он закрывал глаза, ему нравилось воображать, что он находится где-то в Средиземном море. А не в городе с двумя Ы.

Иван Владимирович не стеснялся мечтать как мальчишка. Потому что знал: чтобы мечты исполнялись, надо прежде всего не бояться мечтать.

Когда-то Иван Дегтярев, вернувшись из армии, зарабатывал тем, что копал траншеи. Но однажды мрачным осенним днем он сидел на дороге, крутил муфту для канализации, мечтал о девушке, в которую влюбился, думал о том, что она окончила школу с серебряной медалью и уехала учиться в Москву, а брат у нее коммерческий директор фирмы… Ну и решил больше не копать.

Через десять лет он уже был состоятельным коммерсантом и мужем девушки, о которой мечтал.

Но когда он стал мечтать о том, чтобы построить в городе с двумя Ы строительный гипермаркет, весь его капитал от силы составлял миллион долларов, причем это если продать все, включая машину и квартиру. Чтобы построить гипермаркет, нужно было семь миллионов. Однако через три года в городе с двумя Ы открылся «Город мастеров», о котором Иван Владимирович мечтал с тех пор, как приехал однажды в Петербург и увидел там большой и красивый строительный магазин «Максидом».

Если Дегтярев что и понял за свою жизнь, так это то, что нельзя носить с собой мечту, спрятав ее в потайном кармане. Нужно каждый день доставать, разглядывать, любоваться. И тогда рано или поздно мечта начнет сбываться. Сама собой. Вот и тогда в своих мечтах Иван Владимирович видел себя на капитанском мостике стройным и подтянутым. И после того, как стал мечтать о яхте, сбросил двадцать килограммов.

Став стройным и подтянутым, как капитан, Иван Владимирович стал искать эту яхту с картинки. И нашел, причем по счастливому стечению обстоятельств он нашел не такую же, а именно ту самую яхту, которую сфотографировали для рекламы в журнале.

Дела у продавцов, очевидно, шли плохо, потому что судно стоимостью миллион евро продавали за семьсот пятьдесят. А когда Иван Владимирович встретился с продавцом, он сбил цену еще на сто тысяч.

Но нельзя сказать, что у Ивана Владимировича хорошо шли дела. Тогда он решил: если успешно завершит важную сделку, купит. И как только так решил, сделка сразу благополучно завершилась.

Но тут Иван Владимирович стал малодушничать, выдвигать своей мечте новые условия. Если снизят цену еще на полсотни, если заключу еще одну сделку, если то и если это… Ну и яхту купили.

Деньги, которые он для нее готовил, куда-то потратились, и Иван Владимирович потом даже не мог понять, на что их потратил.

«Деньги просто рассосались, – говорит Дегтярев. – А я опять ушел вверх на двадцать килограммов…»

Со своими лишними двадцатью килограммами Иван Владимирович Дегтярев выглядит совершенно не таким, каким я его себе представлял. Я представлял его немолодым, но энергичным, подтянутым мужчиной. С сильным взглядом и резкими, но по-своему привлекательными манерами. Как у деловитого провинциального американца, который по странной причуде мироздания родился почему-то не в Техасе, где водятся койоты и случаются торнадо, а в Республике Коми, где бывает полярная ночь и растет багульник.

Однако вот передо мной плотно сбитый мужчина. С густыми бровями, торчащими в ту сторону и в эту. Которого в равной степени трудно представить как штудирующим американские книжки про технологии успешного бизнеса, так и отжимающим партнеров на сделках. Человек с неожиданно мягким, каким-то подростковым голосом. «Если мечтаешь, что-то начинает получаться, – произносит голос Дегтярева. – Но важно, что мечту нельзя предавать. Если предаешь, все рассыпается. Почему я имею то, что имею? Я четко понимаю, это просто предел визуализации, это и есть мой предел, значит, я не мечтал о большем».

Куда же больше? У Ивана Владимировича есть «Город мастеров». Коттеджный поселок «Сосновый берег». Магазин «Уют-маркет». Автомобиль «Мерседес», в конце концов, который он теперь направляет на парковку своего гипермаркета, чтобы показать мне, куда привели его мечты. И даже можно сказать, что ему принадлежит весь этот город с двумя Ы. Не в том смысле, что он является тут теневым королем. А в том смысле, что он этот город покорил, приехав сюда из Ухты никому не известным Иваном Владимировичем.

Но всего этого Ивану Владимировичу теперь мало.

«В этом мире твое то, что ты считаешь своим, – объясняет голос Дегтярева. – Если ты считаешь, что твой мир – Сыктывкар, он и будет Сыктывкар. Если ты считаешь, что тебе принадлежит весь мир, значит, весь мир будет твоим».

В этом голосе Дегтярева как будто слышится сожаление, что он остановился на Сыктывкаре. А не только сожаление о том, что он предал мечту и не купил яхту. Хотя справедливости ради надо заметить, что если Иван Владимирович и предал мечту, то ведь и мечта перед этим предала его.

Когда Дегтярев, хотя и не имевший семи миллионов, купил в городе с двумя Ы заброшенный цех, чтобы превратить его в «Город мастеров», он не был совсем уж безнадежным мечтателем. Ведь в банке ему вроде пообещали, что деньги дадут. Но когда дошло до дела, денег не дали. Дегтярев ходил по пустому заброшенному цеху, и его охватывала безнадега. Ведь он уже потратил на это заброшенное помещение столько, сколько не тратил еще ни на что никогда в своей жизни.

Но, несмотря на безнадегу, все же надежда-то оставалась. В банке сказали: чтобы получить кредит, вложите свой миллион и начните работу – покажите, что умеете работать. Дегтярев считал, что умеет работать и сможет это показать. Осталось только найти миллион.

Пока он ходил по знакомым, несколько строителей ковырялись в цеху, пытаясь там хоть что-нибудь наладить. Дегтярев финансировал эти ковыряния тем, что мог вытащить из своего бизнеса в Ухте (магазинчики отделочных товаров, строительная контора, рекламная фирма – ровным счетом ничего великого и сверхприбыльного).

Когда он нашел свой миллион, то привел банкиров на стройку, чтобы показать, как много он уже сделал и как споро идет работа. Мало что он сделал, а работа шла не так чтобы споро. Если бы банкиры увидели все как есть, они бы вряд ли дали ему денег. Поэтому перед тем, как их везти в цех, Дегтярев вместе со строителями разработал «маршрут», по которому поведет гостей.

Это напоминало создание аттракциона «Тропа охотника» для Диснейленда. Был просчитан каждый шаг, спланирована каждая остановка. По ходу движения гостей вокруг них должны были ухать молоты, сыпаться искры, подниматься-опускаться какие-то грузы на кране, шуметь компрессоры. И хотя компрессоры работали вхолостую, да и в большинстве других действий не было никакого смысла, так пятнадцать человек создали впечатление, будто работало сто пятьдесят.

Иван Дегтярев успокаивал себя тем, что этот спектакль нужен был ему для дела. Он ведь не собирался по-быстрому окэшить кредит и сбежать за границу. Он собирался взять лежащие без толку в банке деньги и дать им работу. Он собирался построить невиданный для города с двумя Ы гипермаркет.

Прямо во время этой авантюры века отец Ивана Владимировича тяжело заболел. Врачи сказали, что ему осталось три месяца. А Дегтяреву надо было излучать позитив, потому как мир так странно устроен, что несчастным людям никто не дает миллионов. Хотя, казалось бы, счастливым людям деньги как раз ни к чему.

«Я разрывал себя в клочья, – вспоминает он. – Летал к нему каждые выходные. А когда возвращался, нужно было надевать белую рубашечку, галстук и улыбаться, как пионер. И говорить, что в жизни все удалось. Я просто изнасиловал свой мозг. В конце я начал врать отцу. Говорил, что нам дали деньги и мы уже строим. Не знаю, верил он или нет».

Иван Дегтярев разрывал себя в клочья не зря: в итоге ему все же дали кредит. Но, развернув масштабное строительство, он увидел, что мало кто верит в его затею. Мало кто был готов поверить, что в городе с двумя Ы реально то, что реально в Петербурге, Москве или Париже. Чтобы заразить людей своей верой, Дегтярев брал людей с собой в цех, на месте махал руками и показывал: вот тут будет вот это, вот тут вот это. Создавал, как он выражается, голографический образ будущего. Визуализировал мечту. Чтобы ничего не рассыпалось. Избранные загорались, как этот талантливый молодой рекламщик Федор Овчинников. Но у большинства вместо голографического образа будущего создавался образ легкого безумия.

В отличие от известного столичного девелопера Сергея Полонского жители города с двумя Ы твердо знали, что нереальное – нереально.

Когда Федор Овчинников рассказывал друзьям и знакомым про новое место работы, друзья и знакомые смеялись и говорили, что «Город мастеров» никогда не будет построен. Когда Иван Дегтярев пытался убедить сыктывкарских рестораторов открыть в будущем «Городе мастеров» ресторан и фаст-фуд, ни один не согласился, потому что ни один не поверил, что у Дегтярева что-нибудь получится. Пришлось Ивану Владимировичу стать ресторатором и самому открыть ресторан и фаст-фуд в «Городе мастеров».

От того, что Дегтяреву приходилось все делать самому, и от того, что открывал он такой большой магазин первый раз в жизни, Иван Владимирович наделал астрономическое количество ошибок. «Я совершенно не удовлетворен тем, что сделал, – говорит Дегтярев, когда мы выходим из «Мерседеса» и заходим в магазин. – Я немножко стесняюсь «Города мастеров». Я хотел сделать лучше. Когда заходили, слышали, дверь скрипела?»

Я не слышал.

«А я чуть сквозь землю не провалился», – признается голос Ивана Владимировича, за которым я пытаюсь угнаться, лавируя между покупателями.

По одной из своих крупнейших ошибок Иван Владимирович ходит каждый раз, когда оказывается в «Городе мастеров». После открытия дорогая польская плитка стала откалываться: то ли поляки просто сплавили ему брак, то ли ее и правда посадили, как они утверждали, на неправильный клей. Дегтяреву казалось, что это с него сходит пластами кожа. Потому что дорогой красивый пол представлялся ему ключевым элементом концепции оформления «Города мастеров».

Ему казалось, что стены и обстановка могут быть небогатыми, но если сделать качественный, дорогой пол, то посетители будут чувствовать себя как во дворце. А они себя чувствовали как на стройке.

Но хуже того было то, что скептики-то оказались правы. После открытия гипермаркета Иван Владимирович с ужасом осознал, что в Сыктывкаре такой большой магазин просто никому не нужен. Но не потому, что он наделал ошибок с полом, и уж тем более не потому, что скрипела дверь. А потому, что он вообще сильно переоценил этот город с двумя Ы.

Сыктывкар – столица республики только формально, а не на деле. Ведь любую столицу создают провинциалы. Они приезжают и тратят в столице деньги на вещи и развлечения и таким образом удваивают, утраивают число потребителей товаров и услуг. Большой город не может жить без рейсовых автобусов и пригородных электричек. Но в город с двумя Ы никто не приезжает. Потому что другие города республики находятся так далеко на севере, что людям проще и интереснее полететь оттуда прямо в Москву.

Поэтому если в Москве навалить гору кисточек по супер-низкой цене, люди эту гору сметут. А в Сыктывкаре гора так и остается горой. Люди, которые могли бы разобрать гору кисточек Дегтярева, как правило, видят Сыктывкар только из мутного, покрытого патиной времени иллюминатора в самолете Ту-134. «Поэтому многие вещи, которые ты тут делаешь, – говорит Дегтярев, – обречены на прозябание. Этот город выбежал из маленького, а до большого не добежал».

И когда он так говорит, мне приходит в голову, что жители Сыктывкара на самом деле зря называют свой город городом с двумя Ы. Потому что это город между двумя Ы. И в этом смысле он мало чем отличается от любого другого города этой страны, которая, кажется, несколько лет назад выбежала куда-то, но до сих пор не добежала и, кажется, уже и забыла, куда хотела бежать.

После открытия «Город мастеров» стал приносить Дегтяреву убыток по сто тысяч долларов каждый месяц. То есть каждый день, прожитый вместе со своей мечтой, стоил Ивану Владимировичу три тысячи долларов. Оплачивать эту мечту он не мог. Но не мог и просто расстаться с мечтой, потому что нельзя же взять вот так и закрыть такой большой магазин, чтобы просто не терять деньги. Магазин должен был стать прибыльным, чтобы Дегтярев мог расплачиваться по тем бешеным кредитам, в которые он влез, чтобы его открыть. А для того чтобы сделать магазин прибыльным, надо было его изменить.

То есть после того, как мечта предала Ивана Владимировича, он должен был, в свою очередь, тоже предать мечту.

Иван Владимирович позвал для этого турка, который руководил крупной сетью магазинов и торговых центров «Рамстор». Первым делом турок поувольнял сотрудников, включая охранников, – и сразу радикально упало воровство, потому что в России так уж заведено, что первый вор на складе – это складской сторож. Хотя в случае «Города мастеров» и простые посетители магазина не отставали: на огромной площади Дегтярев вывалил много мелкого товара, и некоторые горожане ходили в гипермаркет как на рыбалку.

Когда Дегтярев вываливал, он думал, что в Европе и Москве ведь вываливают, и ничего, а почему же он не может вывалить в городе с двумя Ы? А турок убрал товары за прилавок, повысил наценку, нарезал магазин на секции и посдавал его в аренду, перевел поставщиков на работу с товарного кредита на реализацию… «Город мастеров» показал наконец столь желанную прибыль. Но Дегтярев не то чтобы был сильно рад.

Под руководством турка «Город мастеров» стал больше походить на строительный рынок, чем на гипермаркет, красивая выкладка уступила место хаотичному нагромождению товаров, ассортимент оскудел, а цены стали выше, чем в обычных магазинах, хотя замысел был прямо противоположным.

Когда Дегтярев и Овчинников создавали «Город мастеров», обоими двигала одна мечта, несмотря на то что первый был хозяином дела, а второй всего лишь наемником. Они мечтали построить самый большой и самый красивый строительный гипермаркет в республике. Когда прошло время и Федор напомнил Дегтяреву о прошлых мечтах, кумир и наставник ответил: «Мы сделали магазин таким, каким я хотел его видеть. Теперь он такой, каким хочет видеть его город».

Дегтярев визуализировал нечто совершенно другое, и он уже наверняка не мог сказать, воплотил ли он на самом деле свою мечту. Может быть, поэтому он начал мечтать заново.

«Мы бываем за границей, а потом возвращаемся в Россию и восклицаем: «Боже!» – говорит голос, когда мы снова садимся в «Мерседес» и отправляемся прочь из города по Сысольскому шоссе к этой его новой мечте. – Боже, как у них красиво, как они с любовью все делают. Каждый квадратный метр земли. После этого тут жить не хочется. Но надо отдавать себе отчет: эту красоту люди в Швейцарии или Франции создали для себя. Вернее, это создали их отцы для своих потомков. И это их менталитет, их восприятие жизни. И я никогда не стану частью их культуры. Мой народ – это вот».

Не очень понятно, на кого это показывает Иван Владимирович. Потому что мы уже выехали за город, и перед нами только дорога и лес. И вот тут вот, собственно, никого и нет.

«Да, мы безалаберные, – продолжает голос Дегтярева. – Да, мы жестокие. Но каждая нация создает свой мир. А мне нужно создавать свой. Кто-то же у нас должен это делать. Почему нет? Я в чем-то мечтатель. У меня нет такого, что я трясусь над деньгами».

Мне начинает казаться, что голос Дегтярева и сам Дегтярев живут отдельно друг от друга. Так несопоставимо все, что говорит голос Дегтярева, с его внешним видом, со стереотипом провинциального коммерсанта, с биографией у него за плечами и пейзажем у него перед глазами.

Тот ли это человек, который, по сути, мальчишкой когда-то дрался со смежниками – старыми, матерыми дядьками, – которые не хотели копать траншеи достаточно быстро и зарабатывать больше денег? Тот ли это человек, который при покупке партии холодильников в девяностых вынужден был импровизировать, чтобы не убили и не ограбили – и врать на опасной сделке, что одна зона дала ему общак крутануть, чтобы спасти от инфляции? Тот ли это человек, который теперь решительно направляет свой «Мерседес» седан с шоссе на колдобины проселочной дороги к берегу озеры Еля-Ты?

На берегу озера Еля-Ты Иван Владимирович принялся создавать мир, который по сравнению с «Городом мастеров» был еще более амбициозной и куда более безнадежной попыткой воплотить мечту в таком месте земного шара, где любые попытки что-нибудь сделать обречены на прозябание.

«Здесь был заброшенный пионерлагерь, – говорит Иван Владимирович, когда «Мерседес», пробравшись по лужам мимо деревни и прокравшись мимо обширной свалки, въезжает в ворота элитного коттеджного поселка Сосновый Берег. – Наркоманы, бандиты, сожженные машины. Руины. Полная катастрофа».

Машина, вкрадчиво шурша колесами по гравию, медленно движется мимо аккуратных, декоративных и нереальных на фоне этого скособоченного неба домиков.

«Но я сразу понял, что это мое место», – добавляет Дегтярев.

Когда Иван Владимирович оказался тут впервые, он просто-напросто искал место для дачи. Но, увидев заброшенный пионерлагерь, понял не только то, что место это его, но и то, что своей собственной дачей ограничиться не получится. Известно, что жизнь в России всегда требует от человека сверхусилий. В некоторых случаях, если человеку почему-то взбредет в голову строить себе тут дачу, ему приходится строить целый городок. Если, конечно, он не намеревается жить окруженным бандитами, наркоманами и руинами.

Объявив заброшенный пионерлагерь с наркоманами и руинами своим, Иван Владимирович деятельно принялся воплощать на берегу озера Еля-Ты извечную мечту русского интеллигента о том, чтобы в России было как на Западе. Хотя, кажется, каждому здравомыслящему человеку очевидно, что как на Западе тут не будет никогда.

«Вот эти скамейки сфотографированы в Лондоне, – показывает Дегтярев. – И заказаны такие же. А эти фонарики – из Австрии. Ели, сосны – все привозные».

Поймите правильно, ели и сосны на этом сосновом берегу выросли задолго до того, как Иван Владимирович задумал свой Сосновый Берег. В этом, собственно, и заключались «конкурентные преимущества» задуманного Дегтяревым проекта – сделать не просто дома, продавать не просто квадратные метры, но целую экосистему, в которой «природа и архитектура органично дополняли бы друг друга», как говорится в рекламном проспекте коттеджного поселка. Но чтобы сделать эти конкурентные преимущества непреодолимыми, Иван Владимирович решил отредактировать природный ландшафт. Посадить декоративные ели и сосны.

Большую часть редакторских правок Ивана Владимировича суровая северная природа попросту отвергла: добрая половина привозных елей и сосен засохла.

«Какие-то выжили, какие-то нет, – пожимает плечами Дегтярев, когда я ему указываю на огонь выжженной хвои, который вносит приятное разнообразие в суровый северный пейзаж. – Нормально». То есть Иван Владимирович настолько привык к сопротивлению материала, что ему кажется нормальным, когда не только люди сопротивляются его попыткам облагородить окружающее его пространство, но и само мироздание.

Тут мы въезжаем в недостроенную часть поселка. Дорога заканчивается, начинается бездорожье. Будто вторя моим мыслям, коряги и камни начинают стучать по днищу «Мерседеса». К Дегтяреву устремляется охранник и, поздоровавшись, качает головой: «На такой красавице!..»

– Погорячился, – опустив окно, признает Дегтярев, будто только сейчас заметил, что на дороге в его поселке лужи глубиной с озеро Еля-Ты.

Я ловлю себя на мысли, что слово «погорячился» удивительно точно подходит не только к этой мизансцене, но и вообще ко всей поселковой затее предпринимателя-мечтателя Ивана Владимировича Дегтярева, если не ко всей его биографии.

Когда Дегтярев задумывал Сосновый Берег, кредиты в банке давали под десять процентов годовых, а цена недвижимости росла на тридцать процентов ежегодно. Это было время экономического бума, когда люди в России и во всем мире полагали, что жизнь будет становиться все лучше и лучше.

Когда Дегтярев закончил первые дома и устроил презентацию поселка с шампанским и фейерверком, кредиты в банке давать перестали, а ставки по уже выданным поднялись до двадцати. Это было время мирового финансового кризиса, когда люди в России и во всем мире поняли, что жизнь вполне может стать хуже, намного хуже.

Этот кризис, зародившись в США, потряс потерявших чувство реальности мечтателей по всей планете. Он оказался таким сильным, что докатился даже до этого далекого города на северо-востоке Европы и разрушил последние дегтяревские грезы.

Великое свершение от завирального проекта отделяет невидимая грань. И у смелой визуализации, и у полного безумия иногда идентичные симптомы. Разницу определяет лишь результат. Но участь даже самой прекрасной и прочной яхты часто решает не капитан, а стихия.

Когда недвижимость стала резко падать в цене, а люди при этом вообще перестали покупать дома и квартиры, Иван Владимирович остался с недостроенным поселком, незаселенными домами и чудовищными, невообразимыми долгами. Даже продав все дома, Дегтярев получит убыток: миллион долларов или два. И ему еще предстоит для этого сильно постараться. Чтобы не получился убыток десять миллионов долларов.

Теперь Иван Владимирович Дегтярев мечтает лишь об одном. Чтобы кто-нибудь у него купил весь этот поселок со всеми потрохами. Чтобы исполнить эту мечту, он даже готов сам доплатить такому «покупателю» миллион долларов. Хватит, чтобы купить в придачу к поселку и яхту.

– Мы там дальше не проедем, наверное? – спрашивает Дегтярев охранника, пытаясь оценить возможности своего «Мерседеса».

– Проехать-то проедете, только… – не найдя слов, охранник просто разводит руками.

Иван Владимирович тем не менее завершает круг, искупав «Мерседес» в рыжей, как высохшая хвоя, грязи и проверив творение немецких авто-промышленников на прочность. Он паркует машину и ведет меня к берегу озера Еля-Ты. Берег действительно сосновый. Перед нами открывается свинцовый северный пейзаж, который у любого живого существа вызывает в равной степени и немое восхищение, и нечеловеческую тоску. Некоторое время я молча стою на берегу рядом с предпринимателем, который, пусть и невольно, превратил бывшего археолога и лимоновца Федора Овчинникова в такого же безнадежного мечтателя, каким был он сам.

Стоять рядом с Дегтяревым непросто: ветер такой, что приходится прикладывать усилия, чтобы не сделать шаг назад.

«Идея была в том, – говорит Дегтярев, – чтобы человек приходил и терял чувство реальности от восторга. Чтобы это был не Сыктывкар. А другая реальность…»

Из-за ветра голос Дегтярева доносится до меня порванным в клочья.

 

Глава 10

Большой взрыв

 

Если и стоят над человеком высшие силы и если есть у нашей жизни незримые свидетели, то они, наверное, не могут наблюдать жизнь человеческую без улыбки, и в большинстве случаев остается только уповать на то, чтобы эта улыбка была доброй и снисходительной.

Федор думал убедить Дегтярева отдать ему помещение в «Городе мастеров», показав бывшему боссу, что тот только выиграет, если предпочтет его «Топ-книге». А в это время Дегтярев меньше всего думал о своих выгодах. Глядя на своего бывшего подчиненного, Иван Владимирович думал: «Кто бы что ни говорил, раньше, может, иногда и было страшно, но сам рынок был открыт, а теперь молодым нужны неслабые мозги и нечеловеческая работоспособность. У Федора все это есть. Зачем своими руками душить талантливого человека, особенно если с ним вместе делали раньше общее дело?»

Иван Владимирович мог себе вообразить, как важно было Федору не пустить федералов в город. Ведь и сам он решился на авантюру с «Городом мастеров» во многом потому, что боялся: федералы придут в республику, откроют большие красивые супермаркеты, и он со своими маленькими магазинами просто разорится. Иван Дегтярев готовился к бою напрасно: враги не пришли.

«Ну заработаем мы на федералах три лишние копейки, – думал теперь он. – И что, кому от этого будет лучше? Не все ведь в этом мире измеряется деньгами, точно не все. Я родился не для того, чтобы, как акула, искать деньги, деньги, деньги». И тогда мечтатель Дегтярев сказал мечтателю Овчинникову: в «Городе мастеров» откроется твоя «Книга за книгой».

С тех пор как Федор попал в плен безысходности, это была его первая победа. Такая победа, которая дается человеку высшими силами для того, чтобы он мог пережить новую череду неудач, испытаний и битв.

Нужно было много сделать, чтобы повысить рентабельность компании: открыть новые магазины, разобраться с бардаком и бюджетом, модернизировать информационную систему и, наконец, начать новые направления бизнеса.

Один из менеджеров предложил Федору поучаствовать в государственном тендере на поставку прессы в пятнадцать государственных библиотек, а затем и на поставку учебников в школы по всей республике. С первого дня работы «Силы ума» Федор отчаянно искал в городе с двумя Ы людей, которые не боялись бы брать на себя инициативу, совать нос не в свое дело, вылезать из раковины. Таких людей в городе с двумя Ы не хватало, поэтому он инициативу менеджера поддержал с радостью.

 

Чувствую себя каким-то конкистадором в джунглях, который идет вперед, потому что впереди – Эльдорадо. Моя жена говорит: это никогда не кончится, Эльдорадо всегда будет за горизонтом.

БЛОГ ФЕДОРА

 

Выглядело все более чем увлекательно. Госзаказ обещал стабильный спрос и прогнозируемый дополнительный доход, который так необходим был компании. К тому же в середине 2008 года сложился удачный момент, чтобы выйти на этот рынок, потому что поменялась система закупки учебников государством.

Раньше они проводились огромными лотами через республиканское министерство, и хозяйничали там большие компании. Малышне вроде Федора ловить там было нечего. Но теперь централизованную систему раздробили: покупателем стал каждый муниципальный район в отдельности. Это вскрывало рынок: мелкие лоты со сложной логистикой не очень-то увлекали федеральных оптовиков и крупные издательства. Компания молодого предпринимателя Федора Овчинникова, который так отчаянно стремился заполнить всю пустоту вокруг и внутри себя, просто не могла упустить эту возможность.

Приняв участие во многих тендерах, фирма набрала лотов аж на восемь миллионов рублей. Однако, влезая в новый рынок, Федор не очень хорошо представлял, как он устроен и в чем его специфика.

А специфика была, да еще какая. Издательства учебной литературы жили в прошлом веке и не предоставляли электронных накладных на книги. Весь товар приходилось обрабатывать вручную. Учебники нужно было комплектовать из поставок разных издательств маленькими партиями и отправлять во множество мелких населенных пунктов по всей республике. И это превратилось в настоящее бедствие.

Федор при этом сам не успевал следить за происходящим на складе, потому что занимался расширением бизнеса, открывал новые точки в других городах республики – как для того, чтобы выполнить обязательства перед партнерами и занять нужные им помещения, так и для того, чтобы реализовать собственную антикризисную программу и нарастить оборот. Летом открылся магазин в Усинске. Одновременно Федор сильно увеличил бизнес «Сенсации!», расставив стойки с прессой в продуктовой сети «Ассорти».

Сначала он задумывал «Сенсацию!» как сеть мини-маркетов прессы. Но теперь решил, что лучше развивать этот бизнес через фирменные стойки в продуктовых магазинах: новые мини маркеты требовали больших вложений, в то время как занять места в продуктовых сетях на уже сформированном потоке людей казалось более простым и эффективным. При этом для сетей торговля прессой была побочным направлением, а профессиональных игроков здесь не было. Сам бог велел влезть на этот рынок. Федор договорился с «Ассорти» об установке своих стоек, пообещав не только платить процент от оборота, но и выкупить у сети неликвидную просроченную прессу. За счет «Ассорти» удалось заключить выгодные договоры напрямую с крупными издательствами. А после этого сама сеть «Ассорти» с радостью перевела всех остальных на работу со своим новым партнером – чтобы избавиться от лишних хлопот.

Но все эти успехи только порождали новые проблемы: склад на Огородной стал захлебываться в прессе для библиотек и «Ассорти», учебниках для школ и книжках для новых магазинов.

В начале восьмидесятых годов двадцатого века израильский физик Элияху Голдратт сформулировал «теорию ограничений», в соответствии с которой производительность любого предприятия всегда ограничена самым непроизводительным узлом – узким местом цепочки создания продукта или сервиса. По Голдратту, чтобы эффективно управлять, нужно вовремя определять узкие места и расширять их. Лето 2008 года показало Федору Овчинникову, что в его торговом предприятии таким узким местом стал склад на Огородной. Чтобы добиться нормальной рентабельности, ему нужен был новый склад, а лучше даже не склад, а настоящий распределительный центр.

Федор задумался, где ему взять на склад деньги. В начале года банки наконец приняли решение кредитовать под оборот, признав фирму Овчинникова достаточно крупным и платежеспособным клиентом. Однако прежде Федор закрыл банковскими займами кассовый разрыв, потом вкладывал деньги в подготовку нового магазина в Усинске, а затем разбирался с проблемами после открытия «Города мастеров».

Когда Федор договаривался с Васей об открытии магазина в гипермаркете Дегтярева, депутат пообещал, что поможет через пару месяцев расплатиться с поставщиками. Когда пришел час расплаты за книжки, взятые для открытия магазина в «Городе мастеров», партнер неожиданно заявил, что выдавать заем «Книге за книгой» не будет. Потому что никогда этого Федору не обещал. Больше того, он стал обвинять Федора в том, что тот неэффективно управляет компанией. Втянул, мол, в авантюру с «Городом мастеров», а теперь в который раз выманивает у Холдинга деньги, чтобы исправить за счет партнеров свои собственные ошибки. Федору пришлось разбираться с долгами по магазину в гипермаркете самому.

В середине лета депутат Вася, однако, попросил взять лично для него в банке два миллиона рублей кредита под его гарантии с обещанием вернуть буквально через месяц. После эпизода с «Городом мастеров» отношения их были натянутыми, но Федор решил, что это возможность их наладить. Все равно ведь они плыли в одной лодке и догрести до берега могли только вдвоем.

 

Я старался не писать о партнерах. Я мог где-то написать о них плохо, а я не хотел этого делать принципиально. О партнерах – либо хорошо, либо ничего.

БЛОГ ФЕДОРА

 

Вложить свои деньги в книжный бизнес Федор уже не мог: он спустил их на «Тойоту Камри», которую купил, как и мечтал, спустя год после своего обещания на прошлом дне рождения. Он пожалел об этой покупке уже через месяц, когда осознал, что склад не справляется с возросшим товарооборотом.

Федор пытался объяснить депутату Васе, что необходимы новые инвестиции, чтобы вывести компанию на нужный уровень и получить хорошую прибыль. Вася реагировал вяло. У него было полно других забот. Он превратился из «муниципала» в депутата республиканского парламента от правящей партии «Единая Россия», наголову разбив в своем округе двух соперников, один из которых был руководителем монтажного управления, а другой шофером (причем работал этот шофер у Васи в Холдинге).

Таким образом он стал одним из самых молодых депутатов в республиканском парламенте. Его фамилию теперь неизменно извлекали из неизведанных глубин своего сознания старшие коллеги по Госсовету, когда надо было привести доказательство того, что депутатский корпус отнюдь не состоит преимущественно из старперов, дает дорогу молодым. При этом в подотчетных ему бизнесах дела, судя по всему, шли не лучшим образом, раз ему самому потребовался заем в два миллиона.

Наконец, было видно, что депутат начал тяготиться книжным бизнесом, который требовал все новых и новых денег (вместо того чтобы генерировать прибыль, какую привычно давала, очевидно, столовая в госкомпании). Федор начал догадываться, что год назад для его партнеров это была смелая импровизация – инвестировать в бизнес, не связанный с госкомпанией. И теперь наступило время разочарования. Развивать компанию Вася не хотел, вся помощь Федору в управлении книжным активом сводилась у депутата в основном к тому, чтобы время от времени предлагать прийти в «Книгу за книгой» и всех там «вздрючить», а то плохо работают. Федор вежливо отказывался.

Он отчаянно искал решение и одно время даже всерьез думал о том, чтобы вывести «Книгу за книгой» на рынок облигаций. Впрочем, при его масштабах это было наивно. Куда реальнее было привлечь в компанию третьего партнера, продав долю в фирме.

Вообще это был вполне вариант. Лучше ведь владеть третью компании стоимостью миллион долларов, чем половиной компании стоимостью миллион рублей. Это же, думал Федор, нормальная логика для любого стартапа. В американских компаниях к моменту выхода на биржу у основателя фирмы, как правило, остается лишь маленькая доля, и это считается естественным, поскольку, чтобы довести предприятие до биржи, требуется не только много труда, таланта и удачи, но и немало денег.

Федор предлагал Васе продать доли таким образом, чтобы у всех трех партнеров оказалось равное количество голосов – по тридцать три процента. Однако депутат Вася даже отказался об этом говорить, заявив, что Холдинг никогда не пойдет на снижение своей доли и потерю контроля над предприятием. Потому что это сделает фирму уязвимой перед рейдерами, которые могут просто ее захватить и отобрать. Было бы что захватывать, зло думал Федор. Он подозревал, что Вася просто боится предлагать сделку Папе. Не соглашаясь ни на один из предложенных вариантов, депутат при этом не предлагал своего. Он, кажется, надеялся, будто проблемы со временем как-нибудь рассосутся сами собой.

 

Это самая ужасная ситуация, когда нет решения. Когда нет видения, куда двигаться. Я стал искать свои варианты, но вариант нашел меня сам.

БЛОГ ФЕДОРА

 

Наверное, впервые с того момента, как Федор начал бизнес, он почувствовал безысходность. Чтобы все достижения последних полутора лет не обратились в пыль и прах, компании жизненно нужны были инвестиции. Но оборотных средств для открытия нового склада явно не хватало, кредитный ресурс исчерпался до дна, своих денег у Федора не было, а партнеры не спешили вкладываться, но и уступать долю не были готовы.

В этот непростой момент и произошло событие, которое в конечном итоге определило исход всего дела, начатого молодым инновационным предпринимателем Федором Овчинниковым в городе с двумя Ы. Андрей Бойко предложил Федору купить большое помещение под склад в шестьсот квадратных метров и даже придумал, как это сделать, не имея денег.

С Андреем Бойко они познакомились, когда Федор открывал третью «Книгу за книгой» на улице Карла Маркса. Фирма, которая делала светящуюся рекламную конструкцию для магазина, не успевала к открытию, несмотря на обещания. Чтобы заставить фирму работать сверхурочно, Федор дошел аж до ее владельца, которым и оказался Андрей. И хотя повод для знакомства был не самым приятным, они друг другу понравились и сошлись довольно близко.

Андрей был настоящим предпринимателем и уже поэтому сильно отличался от функционеров Холдинга. Бойко начал коммерческие эксперименты еще в школе: покупал мороженое в Сыктывкаре и продавал в Эжве, где жил и учился, для чего арендовал морозилку в продуктовом магазине. А поступив в колледж, держал ларек, бизнес которого основывался прежде всего на продаже моющего средства для окон «Блеск», содержащего спирт. Окончив обучение, Андрей вскоре стал работать торговым представителем фирмы Wrigley и так отточил мастерство продажи, что считал себя человеком, который может продать что угодно кому угодно.

Благодаря этому умению, а еще некоторой лихой бесшабашности к концу первого десятилетия нового века он уже был владельцем крупной для города с двумя Ы фирмы, которая производила практически все, что так или иначе было связано с рекламой, – от визиток до светящихся коробов. Андрей увлекался экстремальными видами спорта, любил попить чайку с многочисленными друзьями и запросто ездил на своей большой и дорогой машине в Москву или Киров за покупками.

Андрей Бойко, который мог продать что угодно кому угодно, предложил Федору не просто помещение под распределительный центр, но целую схему покупки. Схема была предельно простой, и суть ее заключалась в том, чтобы взять кредит на покупку помещения, заложив в качестве обеспечения само помещение.

Андрей готов был уступить помещение за шестнадцать миллионов. Банк мог оценить его где-то в двадцать миллионов. Лишних четырех миллионов как раз хватило бы, чтобы сделать в помещении ремонт и вложить деньги в товар. Ежемесячный платеж, убеждал Андрей, будет примерно равен ставке аренды. У него была хорошая кредитная история, которой пока не мог похвастаться Федор, и поэтому Андрей обещал, что поможет с получением кредита.

Федор отнюдь не был уверен в том, что розничной компании нужно владеть недвижимостью: торговая фирма ведь все деньги должна вкладывать в товар, а не в кирпичи. Кроме того, решиться на схему значило повесить на бизнес новую долговую нагрузку и связать себя с этим помещением на многие годы. Чтобы ежемесячный платеж не сильно отличался от ставки аренды, платежи по кредиту требовалось растянуть на десять лет.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.