Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Смысле можно говорить об их производительности?



Если классическая политическая экономия признает только один ис­точник увеличения стоимости - живой производительный труд, то вуль­гарная политическая экономия признает производительность «трех фак­торов производства: земли, труда и капитала». Обычно такой подход свя­зывают с именем француза Жана Батиста Сэя, но и у Адама Смита в во­просе определения стоимости капиталистически произведенного товара наблюдается непоследовательность. Одно из его объяснений воспроизво­дит «триединую формулу Сэя», складывая стоимость вновь произведенно­го товара из «доходов собственников факторов его производства». Неко­торые западные авторы (большинство их не вступает в дискуссию и как бы принимает «триединую формулу» на веру), чтобы как-то избавиться от конфуза в связи с невозможностью объяснить: как вещи могут произво­дить, пускаются на уловки, заявляя, что доля труда в стоимости товара составляет 70—80%, а на долю двух других «факторов» приходится соот­ветственно 20-30%.

Убедительность доводов вульгарной политической экономии основа­на на том, что с обыденной точки зрения очевидно, что если стоимость товара по величине будет меньшей, чем то, что необходимо в качестве до­ходов участникам производства, то эти участники, действуя каждый в своем интересе, откажутся от такого производства впредь. Из этого де­лается фантастический вывод, будто доходы включаются в стоимость то­вара. Да, это происходит, но только в голове товаропроизводителя. В на­роде по этому поводу говорится: «выдавать желаемое за действительное». В действительности доходы образуются сложным путем распределения созданной в материальном производстве прибавочной стоимости между всеми отраслями народного хозяйства и всеми общественными классами. Если товаропроизводитель — не капиталистическая монополия (не транс­национальная корпорация), то его доход не гарантирован, что, в отличие от читателей экономиксов, известно каждому реальному товаропроизво­дителю, которому приходится конкурировать по причине невозможности вступить в монополистический союз. Но даже если бы вернуть XIX в. с его свободой конкуренции, риск бы сохранился, а желание иметь доход не превратилось бы автоматически в действительность.

В основе предположения вульгарной политической экономии лежит, во-первых, неспособность объяснить перенесение на продукт (товар) 148


стоимости затраченных на его производство средств производства и, во-вторых, нежелание признавать, что факт наличия в стоимости капита­листически произведенного товара прибавочной стоимости свидетельст­вует об эксплуатации наемного труда капиталом, т. е. наемных рабочих капиталистами. К. Марксом доказано, что именно живой труд благодаря своему полезному, конкретному характеру сохраняет стоимость средств производства и переносит ее на продукт (это старая стоимость, в процес­се производства конкретного товара она не создается), а благодаря сво­ему абстрактному характеру (т. е. его связи со всеми другими видами кон­кретного труда в рамках единой в масштабе нации системы общественно­го разделения труда, что и превращает его в кратную часть труда нации вообще, или абстрактного труда) создает новую стоимость, превышаю­щую стоимость израсходованной рабочей силы. Наконец, земельная рен­та (сегодня ее сознательно либо бессознательно путают с монопольной прибылью транснациональных корпораций) объясняется своеобразием ценообразования в сельском хозяйстве, т. е. «снисхождением» высоко раз­витой перерабатывающей промышленности до признания своими отрас­лями существенно менее развитых сельского хозяйства, добывающей про­мышленности и строительства.

Нельзя отрицать, и никто не отрицает очевидных вещей, а именно: что природа («земля») служит всеобщим условием производства — на ней стоят предприятия, из природного вещества делаются все вещи (в неко­торых случаях природное вещество проходит предварительную обработ­ку), и природные силы используются людьми в механических и иных системах средств производства. Также не подлежит сомнению, что искус­ственно созданные средства производства («капитал») как бы усиливают («удлиняют») органы трудящегося человека, делая его труд более произ­водительным. Но с производительностью, которая измеряется стоимо­стью, это ничего общего не имеет — ни природе, ни созданным человеком вещам продукт ничего не стоит, стоит он обществу в лице трудящегося, производящего товар, хотя оценивает стоимость от лица общества тот, кто будет этот товар потреблять, или использовать. При оценке к стоимо­сти очевидно уже ничего ни добавить, ни убавить нельзя, затраты объекти­вированы в конкретной произведенной вещи, и если их не признать таки­ми, какие они есть, то процесс производства данного товара может не по­вториться, следовательно, если он необходим (а наука не рассматривает случайные явления), то общество без его потребления воспроизведется в ущербном виде.

Некоторые авторы добавляют сегодня к трем факторам еще один или два, например предприимчивость и информацию. Вряд ли сторонники вульгарного подхода к определению стоимости найдут, что здесь можно возразить, поскольку отнести предприимчивость и информацию к одно­му из трех «классических» факторов невозможно. Но нельзя не заметить, что такое добавление рушит всю логическую схему, превращая ее из «веч-


ной», «метафизической», в развивающуюся, «открытую», почти диалекти­ческую.




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.