Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Мещанство и теория конвергенции



От оппортунизма к капитализму. Что дальше?

№118 (30469) 21—24 октября 2016 года

№121 (30470) 25-31 октября 2016 года

 

Автор: Юрий БЕЛОВ. Член ЦК КПРФ.

 

ЗАМЕТКИ ПУБЛИЦИСТА К СТОЛЕТИЮ НАПИСАНИЯ В.И. ЛЕНИНЫМ РАБОТЫ «ИМПЕРИАЛИЗМ, КАК ВЫСШАЯ СТАДИЯ КАПИТАЛИЗМА»

 

«Единая Россия» — партия олигархического капитала безраздельно господствует в Государственной думе. Рейтинг президента РФ Путина сказочно высок. Ещё витает в воздухе патриотизм, вызванный Крымской весной. Но в обществе тревожно: социально-экономический кризис, о приближении конца которого уж сколько раз оповещало страну правительство, набирает обороты . Что будет завтра? Данное обстоятельство отягощается санкциями Запада против России и его прямой угрозой ей со стороны США, НАТО. В условиях углубляющейся кризисной ситуации коммунистам, чтобы определить свою позицию, самое время обратиться к ленинской работе «Империализм, как высшая стадия капитализма». К работе, сто лет замалчиваемой в буржуазном мире, в том числе и в путинской России.

 

Мещанство и теория конвергенции

 

Названный труд В.И. Ленин завершил в июне 1916 года, а впервые он был напечатан в апреле 1917 года. Целый век идеологи мирового капитала не оставляют усилий, чтобы предать забвению этот ленинский шедевр марксистской мысли. Для этого именно в истекшие сто лет разрабатывались и разрабатываются ими различного рода концепции, альтернативные, по их убеждению, ленинской теории империализма. Все они призваны затемнить, затушевать научно аргументированное Лениным определение сущности и особенностей высшей стадии капитализма: «Империализм есть особая историческая стадия капитализма. Особенность эта троякая: империализм есть (1) — монополистический капитализм; (2) — паразитический или загнивающий капитализм; (3) — умирающий капитализм».

Все буржуазные теории, якобы являющиеся альтернативой ленинской теории империализма, рассчитаны прежде всего на мещанское сознание. Вкратце скажем о нём до прямого обращения к сути самих теорий.

По поводу загнивания и умирания капитализма уже в 70-е годы минувшего века в среде советского интеллигентского мещанства с избытком было ядовитого ёрничества: «Нам бы так загнивать при их зарплате, пенсиях и пособиях! Там супермаркеты ломятся от изобилия продуктов, а у нас? А какой у них сервис!» Зубоскальство в отношении скромной жизни победителей 1945 года и социально успешной — побеждённых являлось типичным в пору горбачёвской перестройки. Тогда вопрос о цене материального благополучия ведущих стран Запада («золотым миллиардом» их назовут позже) оказался не то что в тени, а на свалке общественного мнения в СССР. Тон в нём задавало интеллигентствующее мещанство. Понятно почему: большинство революционных пассионариев пало смертью храбрых на полях Великой Отечественной, а оставшиеся в живых надорвались в непосильном труде в послевоенные годы.

Советский мещанин (а именно он составлял активное и агрессивное ядро так называемого среднего класса — гуманитарной и инженерно-технической интеллигенции, высококвалифицированных рабочих, служащих) ничего не желал слышать о цене социального преуспевания «империалистических наций» (Ленин): ни о нещадной эксплуатации ими стран Африки, Азии, Латинской Америки, ни об изощрённой жестокости империалистической политики неоколониализма. Ничего не желал он слышать и о несопоставимости жертв СССР и США с Европой в годы Второй мировой войны.

Советский мещанин-обыватель желал того, что манило его на сытом Западе: не просто массового производства высококачественных товаров бытового назначения, а их изобилия с переизбытком, как в Париже, Лондоне и Нью-Йорке. Ну и, конечно, такого же социального комфорта, как там… Для этого надо было распрощаться с революционностью советского прошлого, чего желали и либеральствующий мещанин-гуманитарий, и деловой, энергичный мещанин-технократ. К революции на Кубе и тот, и другой отнеслись с эдакой сентиментальной обывательской симпатией: «Как красивы и молоды эти барбудос!» Но эта революция была так далеко и лично от них ничего не требовала. Им даже нравилось изображать задорную революционность: «Вива Куба! Но пасаран!» Но империализм их ничуть не тревожил. Они относились к нему как к явлению пережиточному: «У нас ведь военный паритет с США, и мы за мирное сосуществование».

К мещанскому интеллекту была адресована теория, сыгравшая немалую роль в буржуазном идеологическом окукливании советской и партийной элиты, — теория конвергенции, якобы сращивания возможного и необходимого всего лучшего, что есть в капитализме и социализме. Никакого тебе противоречия между трудом и капиталом, никакой классовой борьбы, никакой революции. Всё мирно и к взаимному интересу.

Модификацией теории конвергенции явилось «новое мышление» Горбачёва: все мы (люди двух социальных систем) плывём в одной лодке и строим общечеловеческий дом. Борьба с империализмом отменяется. На ней ставится крест. Что же в результате? Мировой империализм сохранился и укрепил свои позиции. Советский Союз и страны социалистического содружества исчезли с политической карты мира.

Чем же подкупила теория конвергенции советское интеллигентское мещанство? Прежде всего тем, что она имитировала интеллектуальную независимость от любых идеологических «измов». Демонстрировала, так сказать, «чистую» объективность: технократический подход к анализу и оценке реальности, вне отношений собственности, вне классовых противоречий. Исходила из того, что только требования науки и техники и организации производства, то есть управления им, определяют экономическое развитие. Иными словами, не собственность на средства производства, а менеджмент (управляющие) играют решающую роль в росте последнего. Поскольку управление находится в руках директоров и менеджеров, то руководство не только производством, но и обществом, государством должно принадлежать им — высококвалифицированным профессионалам. Этот тезис о правительстве профессионалов до сих пор в ходу в каждую предвыборную кампанию в путинской России.

А что же класс капиталистов и рабочий класс? А они-де становятся послушны воле менеджеров и соответственно классовые противоречия между ними исчезают. Постепенно исчезает и капитализм, да и социализм: формируется надклассовое, технократическое государство — государство профессионалов.

Данный социальный миф ласкал и ласкает душу мещанина-«интеллектуала», чурающегося какой-либо политической борьбы, малейших социальных конфликтов. Но чему он отдал всю свою душу без остатка, так это главному постулату теории конвергенции, сформулированному американскими идеологами У.У. Ростоу и Дж.К. Гэлбрейтом в 50-е годы минувшего века. По их утверждению, высшей стадией развития индустриального общества, при решающей роли в нём менеджеров-профессионалов, является «стадия массового потребления», когда материальные потребности людей полностью удовлетворены. Прямо-таки всё по К. Марксу, на которого тот же Ростоу ссылается на свой лад. На названной стадии массовое использование личных автомашин, домов, телевизоров, кондиционеров и т.д. становится типичным.

Оба американца доказывали: единственное в мире современное индустриальное общество, достигшее высшей стадии развития, то есть ставшее «обществом изобилия» (Гэлбрейт), — это общество США. Остальные ведущие по уровню развитости научно-индустриального производства страны, а к ним Ростоу и Гэлбрейт относили и СССР, должны идти в фарватере США — с их передовой экономикой и передовой демократией.

И советский интеллигентствующий мещанин полностью с этим согласился. О мещанине «среднего класса» на Западе, или филистере, как называл его К. Маркс, и говорить нечего — он безоговорочно принял ценности общества массового потребления. Ленинская теория империализма, обнажающая рыночную и политическую агрессию международных союзов монополистов, всевластие финансового капитала, неизбежность разрешения межимпериалистических противоречий путём войны, усиление реакции во всех сферах общественной жизни — всё это потонуло в болоте мещанского мелкобуржуазного (оппортунистического) сознания, охватившего и значительную часть рабочего класса ведущих стран империалистического Запада, подкупленную капиталом.

Как и почему это случилось, с прозрачной ясностью доказано Лениным в его гениальном труде «Империализм, как высшая стадия капитализма»: «Получение монопольно-высокой прибыли капиталистами одной из многих отраслей промышленности, одной из многих стран и т.п. даёт им экономическую возможность подкупать отдельные прослойки рабочих, а временно и довольно значительное меньшинство их, привлекая их на сторону буржуазии данной отрасли или данной нации против всех остальных. И усиленный антагонизм империалистических наций из-за раздела мира усиливает это стремление. Так создаётся связь империализма с оппортунизмом».

На последнем мы ещё остановимся. Сейчас же отметим, что после Второй мировой войны с падением системы колониализма мировой империализм сменил тактику, но не стратегию эксплуатации зависимого от него «третьего мира». Его политика неоколониализма вкупе с использованием с максимальной выгодой для себя новейших достижений НТР дала возможность капиталу развитых стран Запада подкупать большую часть «своих» рабочих. Появился рабочий класс стран «золотого миллиарда». Данное обстоятельство послужило основанием как для разработки новомодных буржуазных теорий общественного развития, так и для решения «неортодоксальных марксистов» полностью отказаться от ленинизма в международном рабочем движении. От определения его сути Сталиным: «Ленинизм есть теория и тактика пролетарской революции вообще, теория и тактика диктатуры пролетариата в особенности».

Отметим весьма важное для понимания главной причины поражения социалистического Советского Союза в его борьбе с империализмом. Западное общество массового потребления в 70-е годы прошлого века оказалось в жесточайшем кризисе. Его спасла горбачёвская перестройка, пустившая под откос мощную советскую экономику. Можно сказать, СССР был в одном шаге от победы, но оппортунизм руководства КПСС отдал победу евроамериканскому империализму. О том, что это было так, а не иначе, свидетельствует признание президента США Дж. Картера летом 1979 года в его телеобращении к американской нации: «Это кризис, который затрагивает сердце, душу и дух нашей национальной воли. Мы можем видеть этот кризис в растущих сомнениях в смысле нашей жизни и в утрате единства целей нашего народа. Подрыв нашей веры в будущее чреват угрозой уничтожения самого социального и политического строя Америки… Впервые большинство нашего народа верит в то, что последующие пять лет будут хуже, чем последние пять лет». Но лидеры Запада боролись, а лидеры СССР сдались.

 

Опасность, о которой писали классики

 

Новомодные буржуазные концепции постиндустриального информационного общества по сути являются дочерними теориями конвергенции. Их стержневая основа — общество массового потребления. Оно стало возможным благодаря технологическому прорыву (рождению высокопроизводительных массовых конвейерных технологий), создавшему возможность резкого увеличения производства товаров и услуг. В этом был заинтересован капитал не только в силу погони за максимальной прибылью, но и чтобы «подкормить» большинство пролетариев, дабы иметь их на своей стороне — на стороне империалистических наций. Немалую роль в увеличении производства товаров и услуг массового спроса сыграла и борьба рабочего класса за свои права — борьба профсоюзов за интересы трудящихся. Так что произошло совпадение интересов антагонистических классов, что, конечно же, требовало сугубой политической бдительности от авангарда трудящегося класса пролетариев — от коммунистов. Была ли она проявлена — об этом скажем позже.

В обществе массового потребления резко выросла сфера услуг — сервисный сектор экономики. Данный факт Ростоу охарактеризовал как переход от индустриального общества («стадии зрелости», по тому же Ростоу) к обществу постиндустриальному, и это дало основание постиндустриалам утверждать, что идёт быстрое сужение ядра пролетариата — промышленных рабочих. Стало быть, сужается и социальная база марксизма, его будущее оказывается под вопросом. Таков вывод постиндустриалов, но никак не коммунистов — марксистов-ленинцев. Нет, не исчезает промышленный рабочий класс. Исчезает наше старое представление о нём. Усложняется структура рабочего класса в связи с интеллектуализацией промышленного труда. Современный совокупный рабочий класс вбирает в себя пролетариев умственного и физического труда. Здесь позволим себе необходимое, на наш взгляд, отступление.

В ведущих странах буржуазного мира уже второе десятилетие идёт процесс новой индустриализации — выведение научно-индустриального производства на новый технологический уровень. Без этого немыслимо дальнейшее развитие производительных сил общества, а для капитала — извлечение максимальной прибыли. Понятно, что при неоиндустриализации в первую очередь развивается промышленный пролетариат, через труд которого материализуются новейшие достижения науки и техники. Сказанное не противоречит ленинской характеристике империализма как паразитического и загнивающего капитализма. «Было бы ошибкой, — писал Ленин, — думать, что эта тенденция к загниванию исключает быстрый рост капитализма». «Но этот рост, — подчёркивал он, — не только становится вообще более неравномерным, но неравномерность проявляется также, в частности в загнивании самых сильных капиталом стран (Англия)». Сегодня место Англии занимают США, государственный долг которых достиг астрономических размеров.

Неоиндустриализация — объективная потребность общественного прогресса в эпоху империализма. Она даёт о себе знать и в современной капиталистической России. В последние три-четыре года мы являемся свидетелями того, как передовая на данный момент буржуазная экономическая мысль, отражающая интересы промышленного капитала, настойчиво атакует либеральную экономическую модель, в прокрустово ложе которой загнали страну олигархи в 1990-е годы. Это противостояние персонифицировано: Глазьев, Гринберг, Цаголов, Губанов, др. против Илларионова, Мау, Уринсона и иных апологетов Высшей экономической школы (Кудрин, Греф, Набиуллина). Но до сих пор российский промышленный капитал проигрывает — президент РФ не на его стороне.

Новая индустриализация — это количественный и качественный (научно-технический) рост рабочего класса. Для коммунистических партий Запада и России это объективное условие для организации борьбы пролетарского класса за власть. Но для буржуазных партий это возможность пропитать буржуазным духом сознание рабочих, обуржуазить его — на Западе в условиях общества массового потребления, в России в условиях общества с сильным мелкобуржуазным элементом. Так что, поддерживая курс на новую индустриализацию, мы, коммунисты, обязаны помнить о названной опасности. В битве за рабочий класс наш противник не пожалеет своих сил.

Ещё до наступления эпохи империализма Ф. Энгельс обратил особое внимание на то, как за счёт эксплуатации колоний капитал Англии развращал английского рабочего, стряхивая в его карман нечто существенное от дележа баснословной колониальной добычи. В письме к К. Марксу от 7 октября 1858 года он писал: «Английский пролетариат фактически всё более и более обуржуазивается, так эта самая буржуазная из всех наций хочет, по-видимому, довести дело, в конце концов, до того, чтобы иметь буржуазную аристократию и буржуазный пролетариат рядом с буржуазией. Разумеется, со стороны такой нации, которая эксплуатирует весь мир, это до известной степени правомерно».

К. Маркс заметил в то время: «Английские рабочие вожди продались». В 1882 году Ф. Энгельс 12 сентября пишет Каутскому: «Вы спрашиваете меня, что думают английские рабочие о колониальной политике? То же самое, что думают о политике вообще. Здесь нет рабочей партии, есть только консервативные и либеральные радикалы, а рабочие преспокойно пользуются вместе с ними колониальной монополией Англии и её монополией на всемирном рынке».

Эти и другие им подобные выписки из прямых заявлений Маркса и Энгельса Ленин приводит в своей статье «Империализм и раскол социализма» (1916 г.) для того, как он объясняет: «Чтобы читатели могли в целом изучить их. А их необходимо изучить, в них стоит внимательно вдуматься». И сегодня этот ленинский совет — в целом (не касаясь частностей) изучить и внимательно вдуматься — чрезвычайно актуален. Поставьте на место Англии перед закатом её имперской мощи (с её монополией на всемирном рынке) современные Соединённые Штаты Америки, и вы получите ответ на вопрос: что думают сегодня американские рабочие о политике вообще и почему они именно так — по-буржуазному — думают. То же самое можно сказать и о рабочих стран «золотого миллиарда». Не о всех, конечно, но, увы, о многих.

Для того чтобы они, рабочие, в большинстве своём не думали иначе, то есть не думали по-пролетарски, и разрабатываются буржуазными идеологами теории, подобные теории постиндустриального общества. Закат империалистической мощи США уже начался. Для того чтобы как можно дольше оттянуть его конец, и предназначены разного рода буржуазные теории в качестве противоядия марксизму-ленинизму. Нацелены они прежде всего на образованную, мыслящую часть общества, дабы предупредить у неё возможность малейшего проблеска мысли о классовой борьбе, о революционном преобразовании капиталистического общества. Именно поэтому они сугубо технократичны и внешне внеидеологичны и аполитичны.

Вот, к примеру, какую характеристику даёт постиндустриальному обществу один из его ведущих теоретиков американец Даниел Белл: «Постиндустриальное общество есть такое общество, в экономике которого приоритет перешёл от преимущественного производства товаров к производству услуг, проведению исследований, организации системы образования и повышению качества жизни, в котором класс технических специалистов стал основной профессиональной группой и, что самое важное, в котором внедрение нововведений… во всё большей степени стало зависеть от достижений теоретического знания… Постиндустриальное общество… предполагает возникновение нового класса, представители которого на политическом уровне выступают в качестве экспертов и технократов».

Та же песня, что и в теории конвергенции: всё решают технократы. Они становятся новым классом (?!), без коего уже не могут быть решены политические вопросы. И это в то время как основные средства производства находятся в собственности крупного капитала. Как говорится в таком случае, свежо предание… У постиндустриалов сложный процесс социального развития объясняется с невероятной лёгкостью: классовые противоречия, социальные конфликты остаются вне поля видения, их как бы нет и быть не может.

Оказывается, что появление и рост постсервисного сектора экономики — производства новой информации — превращает постиндустриальное общество в общество информационное. Базовым элементом развития последнего становится не промышленное предприятие, а университет. Материальное производство в информационном обществе становится вторичным по отношению к производству знаний и постепенно исчезает. Отсюда исчезают и открытые К. Марксом производственные отношения и соответственно рабочий класс и класс капиталистов. Так по Д. Беллу.

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.